Раз зажег, то потуши

В бар. Живо. Мизеки проснулась непривычно отдохнувшей и счастливой. Она сладко потянулась и широко зевнула. Оглянувшись, она поняла что Тойи в комнате уже не было. Мизеки грустно вздохнула и уткнулась носом в подушку, на которой все еще держался тонкий запах его туалетной воды. Через открытое окно лился яркий солнечный свет, в саду громко пели птицы. Мизеки захотелось остаться тут подольше. Интересно, а сколько времени вообще? Когда Мизеки увидела сообщение от неизвестного номера по спине пробежали неприятные холодные мурашки. Что за срочность бежать к нему в такую ранищу? Следом шло другое сообщение. Тойя Ты так сладко спала, не решился тебя будить. Завтрак на столе, не стесняйся и чувствуй себя как дома. Меня срочно вызвали на работу, Нацуо уехал на пары, а мама уже работает в цветочном. Оставайся сколько тебе нужно. Мизеки было ужасно неловко собираться в чужом доме. Она наспех приняла душ, но завтракать не хотелось. Но ради приличия она заглянула на кухню. На столе под пленкой стояла пиала с рисом и яйцом, сандвичи и чайник с заваркой. Рядом в стеклянной вазе красивый пышный букет с ромашками. Мизеки увидела среди ярких желтых сердцевинок записку и потянулась к ней. Хотел подарить лично, но не получилось. Попробую в другой раз. Мизеки тяжело опустилась за стол и спрятала лицо в ладонях. Она такой плохой человек, но чем же она заслужила такого хорошего парня?

***

Поезд мчался обратно в город. Мизеки стояла в углу вагона и мяла в руках первый в своей жизни букет цветов. Она то и дело утыкалась носом вдыхая приятный цветочный запах, то терлась подбородком о мягкие белоснежные лепесточки. Мизеки не удалось толком поблагодарить за гостеприимство госпожу Химуру. Она уже была занята с покупателями, и просто помахала ей рукой и улыбнулась на прощание. Может, вчера ей показалась холодность и отчужденность? Был почти полдень. Мизеки крутила уже чуть поникший букет в руках и не знала что делать. Она наверняка безнадежно опоздала к Шигараки на ковер. С другой стороны, если бы ему было очень надо, то он бы заставил отследить Курогири отследить её телефон и послал бы за неё портал. Вот было бы весело, если бы он так поступил когда она была с Тойей… Мизеки опять задумалась правильно ли она поступила, согласившись на отношения с Тойей. Когда-нибудь ей придется рассказать о том, кто она есть. Но пока думать об этом не хотелось. Неужели она не заслужила хотя бы чуть-чуть человеческого счастья, в самом деле? Она опять покрутила букет и вдохнула его запах. Надо с ним что-то делать, иначе он совсем завянет. Она решила заехать домой и поставить его в воду. — Ты заставила ждать, — вместо приветствия прохрипел Шигараки. — Прошу прощения, — отчеканила Мизеки. — Я спала. Шигараки встал со стула и подошел к ней. Он схватил её за руку, Мизеки сразу же укрепила её алмазной броней и вывернулась из его пальцев. Сквозь пальцы на лице Шигараки блеснули уставшие красные глаза. — Идем. — Я сама справлюсь. Шигараки засунул руки в карманы, ссутулился и пошел к двери с надписью «Для работников» громко шаркая. Мизеки недовольно дернула подбородком. — Если я была бы тебе так срочно нужна, отправил бы Курогири, — прошипела Мизеки сквозь зубы. — Твой телефон было не отследить, — в ответ прохрипел Шигараки. — Потом еще расскажешь где ты пряталась. У Мизеки словно из-под ног пол ушел. Как это «не отследить»? В доме матери Тойи стоят глушилки? Зачем это вообще. Но эти мысли вытеснил липкий страх за Тойю и его семью. Мизеки шла за Шигараки и думала как выкрутиться из сложившейся ситуации. Шигараки провел её по полутемным узким коридорам и в итоге они оказались в душной комнате. Было темно, и только тусклый свет от нескольких больших мониторов высвечивал скудную обстановку. Мизеки сразу поняла что находится в личной комнате Шигараки. Интересно, тут есть окна? Он тут когда-нибудь проветривает? — Я привел её, сенсей. Мизеки подавив брезгливость опустилась на потертый стол с колесиками. Шигараки или не захотел садиться на диван или же хотел побесить её еще больше. Он навалился на спинку стула и навис за спиной у Мизеки. Обстановка была очень дискомфортной. Один из экранов потемнел и Мизеки увидела как из помех вырисовывается чья-то темная голова. — Наконец мы можем поговорить с тобой лично, Асато Мизеки, — донесся из динамиков низкий, глубокий голос. Мизеки выпрямилась и практически до боли развела плечи. Все за Одного, правитель преступного мира решил поговорить с ней. — Отличная работа на фестивале Юэй, — начал он. — Новости о планирующейся второй окинавской чистке мои люди в правительстве сообщили только сегодня. Мизеки молча склонила голову в знак благодарности за похвалу. А сама начала думать каким образом он об этом узнал, если она никому не сообщала? Запись шла не только на её телефон? Шигараки тоже это заметил и произнес: — Странно что она лично не сообщила нам. — Его неровные ногти опасно царапнули кожзам на стуле над макушкой Мизеки. — Хотела скрыть? — Наверняка разобраться самой, верно? — В голосе Все за Одного не было угрозы, но у Мизеки волосы дыбом встали. — Но я не виню тебя. Но впредь все, что ты узнаешь — говори Шигараки. Тебе ли не знать, как ценна информация в это время. — Поняла вас. — Мизеки опять склонила голову. — Удивительно, что испуганная десятилетняя девочка смогла так надолго скрыться ото всех глаз и вырасти в такую великолепную преступницу. Кен гордился бы тобой. Мизеки вздрогнула и сжала кулаки на коленях. — В-вы были знакомы с моим отцом? — выдавила из себя она. — Конечно. Мы много лет тесно сотрудничали на Окинаве. Я не смог предотвратить смерть вашей семьи, но пытался найти тебя. Но теперь я вижу, что и ты без моей помощи встала на ноги. Но твой ресурс исчерпан. Только с помощью Шигараки ты сможешь отомстить. — Вы… Нашли информацию о Старателе и его семье? — Да. Мизеки подалась вперед и едва сдержалась чтобы не вцепиться в монитор и не вытрясти через него все, что ей нужно. — Но прежде чем ты получишь этот шанс на отмщение, ты должна сделать то, что я скажу. Я назначаю тебя лидером операции по освобождению Окинавы от героев. — Я все еще считаю что она не годиться для этого, — опять просипел Шигараки. — Учитель, дайте мне… — Шигараки, ты еще многому должен научиться. Одно из важных умений босса — делегирование обязательств. — В голосе Все за Одного появились стальные нотки. — Мизеки — лучший лидер для этой операции. Некогда ее семья правила Окинавой, и за ней без вопросов пойдут все те, кто еще помнит эти славные времена. — Кучка старперов, которая цепляется за прошлое, — прохрипел Шигараки себе под нос. Все за Одного проигнорировал это, или вовсе не услышал. Так или иначе он продолжил: — Из-за жадности Кондо и малодушия Тахиро рынок причуд, который мы с твоим отцом поддерживали, превратился в вульгарную работорговлю. А потом чиновники решили отбить его у нас. — Что?.. — хрипло переспросила Мизеки. — Мой отец… Занимался… Работорговлей? — Не всегда, — пояснил Все за Одного. — Достаточно быстро он понял что большие партии рабов приносят мало денег и очень много лишнего внимания. Изначально он просто искал для меня людей с необычными причудами и направлял ко мне. — Поставлял вам рабов, — севшим голосом проговорила Мизеки. — Это были не рабы. Потерянные, отверженные обществом люди из-за собственных квирков. — В голосе Все за Одного появилось раздражение. — Я давал им кров, работу и смысл жить дальше. Я бы с радостью поговорил с тобой о тех временах, но сейчас не время. Он поднял руку, показывая папку с фотографией сурового мужчины с красными волосами торчком. Мизеки не удержалась и подалась вперед. Но все что она сумела рассмотреть — папка была толстой, а позади фотографии мужчины было еще несколько, и их держала одна скрепка. — Выбьешь героев и политиков с Окинавы и получишь досье Старателя. — Что от меня требуется? Все за Одного удовлетворенно кивнул. О, он видел такой взгляд тысячи раз — полный холодной ненависти и желание сделать все, чтобы убить. Он любил такой взгляд у своих подчиненных. — На Окинаве тебя ждет мой человек. Он передаст тебе всю необходимую информацию. Чтобы подготовиться к появлению героев тебе хватит пару дней. Как раз за это время только определится какое агентство будет проводить чистку. — Тот мужчина… Сказал чтобы обязательно отправили Старателя. — Если чувствуешь в себе силы убить его — дерзай. Но я сомневаюсь. Ты еще не готова. Мизеки скрипнула зубами. В голосе Все за Одного не было надменности или высокомерия — он словно бы точно знал о чем говорил. — Необходимую поддержку ты можешь запросить у Курогири. Так же, я думаю можно выделить тебе Ному в помощь. — Учитель… Ному? Ей? — опять вмешался Шигараки. — Окинава должна быть нашей, — отрезал Все за Одного. Повисла тишина. Мизеки могла думать только о том, как она стала близка к свершению своей мести. Она сделает все, чтобы получить от Все за Одного информацию о семье Старателя. Она свернет собственными руками шею каждому, кто связан с ним кровным или другим родством. «Отец сделал, не он», — пронесся в голове её же голос и она вспомнила тощего трясущегося Гао Лина. Она усилием воли прогнала этот яркий образ из головы. Нет, у неё другое… Другое. Она должна причинить такую же боль Старателю чтобы её семья наконец обрела покой. И она. — Есть еще вопросы? — спросил Все за Одного. — Я хочу взять с собой Джанко. Это и её родина тоже. — Исключено. Сейчас она нужна мне тут. На этом все. Экран опять пошел помехами и воцарилась тишина. Затем Шигараки резко крутанул кресло, развернув Мизеки лицом к себе. Его пальцы вцепились в подлокотники и сжали с такой силой, что пластмасса громко хрустнула. Он придвинулся к Мизеки практически вплотную, она смогла разглядеть бледные ресницы и лопнувшие капилляры в его глазах. — Кто был с тобой на фестивале? — Тебе какая разница? — Мизеки постаралась придать своему лицу равнодушие, но внутри все задрожало от страха и злости. — Ревнуешь? Шигараки внимательно рассматривал Мизеки. — Если тебе все равно, то наверное ничего страшного не будет, если я отыщу этого олуха и обращу в пыль? — Нет. Это прозвучало слишком резко, слишком быстро. Шигараки опасно прищурился. Мизеки активировала свою причуду, укрепив ногти. То, что он начал угрожать жизни Тойе так взбесило её, что этот гнев вытеснил страх перед его Распадом. Она приставила когти к его кадыку. — Тогда я прямо сейчас глотку вскрою, как тебе? — процедила Мизеки. — Давай посмотрим кто быстрее, — просипел он. Но никто из них не шевельнулся. Наконец Шигараки взял себя в руки и опять начал чесать сухую кожу шеи. — Еще раз ты будешь хрен знает где когда ты понадобишься — пеняй на себя. А теперь проваливай на Окинаву. Мизеки без лишних слов встала и наконец покинула темную и душную комнату Шигараки.