Раз зажег, то потуши

Ми-чан Мы спонтанно уехали с подружкой к её семье в горы. Тут плохо ловит связь. Вернусь в город примерно через неделю <3 Сразу зову тебя на свидание в тот самый барбекю ресторан. Тойя Хорошо отдохни и будь осторожна! В лесах водятся много опасных животных. Вдруг утащат? Ми-чан Я им не по зубам 😌✨ Окинава разительно отличалась от той, которую она помнила. Кроме центра Нахи и аэропорта везде царила грязь, запустение и беспорядок. Она не видела улыбающихся лиц людей — все ходили уткнувшись взглядом в растрескавшийся от старости асфальт и втянув голову в плечи. И поэтому так странно было видеть разгуливающих в цветастых трико «героев», которые чаще приставали к обычным людям. Не замечали того, что нужно. Мизеки было противно во что превратилась её родина благодаря героям. — Погуляли, юная госпожа? — у порога её временной штабквартиры встретил Кидзимуна. Он учтиво поклонился. Мизеки ничего не ответила и прошла в основную комнату. — Две новости, юная госпожа. — Кидзимуна почтительно засеменил следом за Мизеки. — С вами хочет встретиться лидер национального движения и обсудить сотрудничество и… — Что? — Мизеки перебила Кидзимуна и посмотрела на него. — Какое еще национальное движение, какое сотрудничество… — Она понизила голос. — Ты работаешь на Все за Одного, и прекрасно должен понимать для чего мы тут. — Я считаю, — он распрямил плечи и назидательно поднял палец вверх, — что нам нельзя бросаться в бой не узнав обо всех вариантах. Национальное движение насчитывает тысячи боеспособных людей по всей Окинаве, и мало ли они нам пригодятся. — Это тайная операция, а не революция. Кидзимуна умолк, но стрельнул в Мизеки насмешливым взглядом. Ей это не нравилось. Кидзимуна был возрастом наверное уже за пятьдесят. Она не помнила этого человека тут, но он прекрасно разбирался в прошлом Окинавы, значит просто отец с ним не работал. И Мизеки бы не работала с ним, ведь с детства она слушала сказки как человек подружился с кидзимуной, а потом он его предавал. Но если Все за Одного доверяет ему, то должна доверять и Мизеки. — Что за вторая новость? — Вот она. Посреди комнаты стоял чумазый худой подросток. Весь его вид говорил о том, что он давно бродяжничает. Грязная порванная футболка, заклеенные изолентой шлепанцы и шорты. — Кто ты? — спросила Мизеки. — Я Хьюго, — ответил он и неизящно вытер грязной ладонью нос. — Госпожа, — с нажимом произнес Кидзимуна. Хьюго испуганно посмотрел на мужчину, извинился и согнулся в глубоком поклоне. — У тебя необычное имя, Хьюго. — Мой отец — американец. Но он ушел, бросил меня. — В глазах мальчика появилась злость. — Мама умерла, и я остался один. — Расскажи госпоже что рассказал мне, — поторопил Кидзимуна. Хьюго бросил осторожный взгляд на Мизеки, а затем поведал о том, что подслушал на улице у двух героев. Они обсуждали что уже завтра из соседней префектуры Кагосима начнутся стягиваться силы героев. Они прибудут на север Окинавы и двинутся через Кунигами. Мизеки бросила ничего не выражающий взгляд на Кидзимуну. В селе очень много их тайников и хранилищ, они обязательно найдут их. Этим можно было пожертвовать, но это будет очень неприятной потерей. — А еще… — Хьюго опять посмотрел на Кидзимуну, а затем на Мизеке. — А еще я слышал что через три дня прибудут несколько героев из Америки. Кидзимуна нахмурился. — Этого ты мне не говорил! — рявкнул он, схватил мальчишку за тощий локоть и сильно встряхнул. — Ты чего это удумал?! — Это мой козырь! — Хьюго попытался отпихнуть от себя Кидзимуну. — Козырь в чем? — Чтобы мне больше заплатила госпожа. — Ты не умеешь торговаться. — Мизеки покачала головой. Она еще раз оглядела парня. Да, информация как минимум правдивая. Она в свое время тоже была такой замухрышкой. Беспризорники везде, но их мало кто замечает. Киото, Токио или небольшая Наха. Все равно. Всем всегда все равно на таких, как Мизеки и Хьюго. — Как узнал? Я знаю как можно подслушать разговор будучи оказавшись незамеченной, но о таком обычно не треплются на улице. Даже самые тупоголовые герои. — А они в офисе сидели. А я был в переулке. — Так, дальше. Хьюго посмотрел на Кидзимуну который все его держал. Мизеки приказала отпустить парнишку. Тот сделал пару шагов в сторону от него и поднял руки к своим грязным спутанным волосам. Он запустил в них пальцы и убрал их, открыв уши. Вместо привычных человеческих ушей у него были небольшие заостренные ушки с кисточками. Сейчас они нервно подрагивали и то и дело сворачивались во внутрь и опять разворачивались. — Я очень хорошо слышу, — пояснил Хьюго. — Например, сейчас через три комнаты двое мужчин обсуждают… — Хьюго смутился и замолк. — Что обсуждают? — уточнила Мизеки. — Не бойся. — Вашу грудь, госпожа. — Хьюго демонстративно начал смотреть в потолок. — А в соседней играют в карты. — Поспешил перевести тему Хьюго. — Женщина блефует, пульс просто зашкаливает. — Ты и пульс можешь слушать? — удивился Кидзимуна. — Парень, тебя бы с руками подпольные казино оторвали. Хьюго ничего не ответил. Он опустил волосы, и они закрыли его уши. Мизеки устало потерла переносицу. — Что делать с ним, юная госпожа? — Кидзимуна наклонился к Мизеки и шепнул: — Он полезный малый. Мизеки еще раз оглядела парня. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, находясь тут. — Почему ты пришел к нам? — спросила Мизеки. — Я просто хочу спокойной жизни, — тихо ответил Хьюго. — Почему ты пошел к нам, преступникам, а не например к Сопротивлению? — Герои жить нам не дают. Значит, злодеи должны их победить. Мизеки вздохнула. — Заплатите ему за информацию, накормите, отмойте и дайте новую одежду, — отдала приказ Мизеки, уже чувствуя как встретится с недовольством Кидзимуны. Он выразительно приподнял лохматые рыжие брови. Хьюго начал нервно крутить майку, расковыривая дырку еще больше. Кидзимуна внимательно оглядел мальчишку, а затем опять наклонился к уху Мизеки и прошептал: — Он очень ценный кадр, если правильно его использовать. Только подумайте, юная госпожа, сколько ценной информации он может подслушать своими необычными ушами. — Детям тут не место, — отрезала Мизеки. — Но вы были таким же ребенком… — Именно. Поэтому я отказываюсь нанимать его. — Мизеки приосанилась и вспомнила властный и строгий взгляд отца, когда он отдавал приказы своим людям. — Выполнять. Кидзимуна отвесил поклон и щелкнул пальцами, подзывая к себе подчиненного и начал быстро что-то ему говорить на ухо, поглядывая на Хьюго. Мизеки подошла к Хьюго и улыбнулась ему. — Спасибо за информацию, Хьюго. Я тебе рекомендую покинуть Окинаву хотя бы на время чистки. Ты меня понял? Он закивал, а затем отвесил глубокий поклон. — Спасибо, госпожа.

***

Местом встречи с лидером национального движения была выбрана нейтральная территория. Множество маленьких каменистых островов во время отливов появлялись к востоку от Нандзе. Эти каменные отшибы были излюбленным местом встречи контрабандистов, преступников и просто людей, которые не хотели свидетелей. Мизеки сидела в лодке и ежилась от влажного ветра. Лодка под управлением одного из помощников Кидзимуны неслышно двигалась вперед, рассекая килем волны. — Юной госпоже не холодно? — спросил Кидзимуна. Она бросила на него недовольный взгляд. Он прекрасно видел гусиную кожу на неё обнаженных руках. — Позвольте предложить вам пиджак. — Не стоит, Кидзимуна, — отрезала Мизеки. Не желая больше выносить близкого присутствия своего помощника, Мизеки встала и сделала два шага в сторону носа лодки. Из утреннего тумана как раз начали выдаваться мрачные очертания острова. Сквозь туман и плеск воды Мизеки услышала приглушенные голоса. Лодка чиркнулась дном о камни и перестала двигаться. Мизеки первая спрыгнула на влажный камень и с трудом удержала равновесие. — Осторожнее, юная госпожа, — раздался позади насмешливый голос Кидзимуны. Она проигнорировала его и пошла дальше. Вскоре она наткнулась взглядом на двоих мужчин. Один был одет в костюм с иголочки, а его черные волосы были так хорошо уложены, что не распушились и в таком влажном месте. Спутник его был словно полной противоположностью — видавший виды спортивный костюм, длинная волнистая челка прилипла ко лбу, закрывая глаза. Мизеки оглядела их и решила, что человек в костюме и есть лидер национального движения. — Чудесная погода, господа, — поздоровалась Мизеки и кивнула им. — Морской воздух благоприятно влияет на здоровье, — в той же манере отозвался человек в костюме. К ним подоспел Кидзимуна. Он растелил перед Мизеки большую циновку и она опустилась на неё, припоминая каждое движение своего отца. Мужчина перед ней сложил руки перед собой, она сделала то же самое, и они поклонились друг другу. — Меня зовут Симабуку Сугуру, и я глава освободительного движения Окинавы. — Приятно с вами познакомиться. Можете меня называть Алмаз. Симабуку поднял голову и его цепкий взгляд прошелся по маскам, которые скрывали лица Мизеки и Кидзимуны. И если у Мизеки была ее обычная, чуть экстравагантная маска, то на голове Кидзимуны была яркая красная маска с искусственными лохматыми длинными волосами и животным оскалом. — Может, мы снимем маски? — предложил он. — Я тут не за тем, чтобы раскрывать ваши личности героям. — Он сверкнул в сторону Мизеки взглядом. — Тем более мы встречались, когда вы были еще совсем маленькой, юная Асато Мизеки. Её голос не дрогнул. — Семья Асато уничтожена в прошлой Окинавской чистке. Я — Алмаз, и сейчас представляю интересы господина Все за Одного и говорю от его имени. Мизки не стала смотреть на Кидзимуну, но она была уверена, что именно он сказал Симабуке кто главный в этой операции. Как же ей не нравилась эта неясность и зыбкость доверия. Мизеки не любила интриги, потому что не умела плести их, и была недостаточно прозорливой, чтобы разбираться в этом. В этот момент она остро ощутила нехватку Ацухиро рядом с собой. — Я понял вас. — Симабуку склонил голову. — Пусть будет так. Начались нудные переговоры. Симабуку не спешил выдавать ни точных цифр его армии, ни кто его поддерживает, ни истинных целей. Когда Мизеки начала злиться, в дело включился Кидзимуна. Он был превосходным дипломатом и постепенно развязал язык Симабуке. Ну или это все была грамотной постановкой, которую они умело разыграли, дабы усыпить бдительность Мизеки. Ощущение какого-то подвоха не отпускало её. Наконец Симабуку раскрыл свои планы. Он не просто хотел остановить Чистку и избавиться от продажных героев и политиков, а встать во главе Окинавы и отделиться от страны. — Исключено, — отрезала Мизеки. — Силы Все за Одного направлены сюда только ради того, чтобы стабилизировать его дела и интересы. Ни больше, ни меньше. — Интересно, каким образом можно стабилизировать его рынок причуд, если после вашей операции в префектуре будет царить анархия и сумятица? — Решать это — не моя задача. Повисла пауза. На языке Симабуку явно крутилось парочка нелестных высказываний в сторону Мизеки и Все за Одного, но он сдерживался. Поднялся ветер, зашумели волны и холодные соленые капли полетели в их сторону, тоже словно были чем-то недовольны. — Я гарантирую господину Все за Одного самые лучшие условия на Окинаве для ведения его дел, если он поможет мне встать во главе нового королевства. Кидзимуна наклонился к уху Мизеки и шепнул: — Может, юной госпоже стоит рискнуть? Если дело выгорит, благодарность Все за Одного будет огромной. — Я тут не для того, чтобы заработать благосклонность Все за Одного, — холодно отозвалась Мизеки. — Взвесте все за и против, юная госпожа. Всегда нужно иметь союзников, они практически никогда не становятся врагами. — Но предательство союзника больнее. — Мы можем использовать их людей как пушечное мясо. Не забывайте что целые легионы героев двигаются к Окинаве. Мизеки не сдержалась и посмотрела на Кидзимуну. Сквозь прорези глаз в маске она видела его хитрый взгляд, но в нем была жестокость. — Я думаю нам стоит заканчивать переговоры, — вмешался в их перешептывания Симабуку. — Туман рассеивается, скоро мы будем тут как на ладони. Я хочу слышать четкий ответ — союзник ли нам господин Все за Одного, или нет. — Нет. Все за Одного не примет участия в политических играх. Взгляд Симабуку метнулся в сторону Кидзимуны, но сразу же вернулся к Мизеки. Губы мужчины стали еще тоньше. Он кивнул ей и встал на ноги. — Через два дня моя армия будет захватывать столицу. И если ваши люди будут на улицах — они будут нашими врагами. Мизеки пропустила эту угрозу мимо ушей. — Прощайте, господин Симабуку. Она тоже встала на ноги и ушла к лодке. Стоило только им чуть-чуть отплыть, как Мизеки схватила Кидзимуну за локоть и впилась в него алмазными когтями. — Откуда он знал что тут буду именно я? — прошипела она угрожающе. — Спокойнее, юная госпожа, — выдохнул он. Мизеки была уверена что его лицо под маской перекосилось от боли. — Вы может и не помните, но Симабуку был одним из тех в городском управлении с которым ваш покойный отец вел дела. Кидзимуна выкрутил локоть из хватки Мизеки. Она ничего не ответила и отвернулась, пытаясь отвлечься созерцанием темных волн. Солнце начало подниматься над водной гладью, и туман начал рассеиваться. Остров, где были переговоры, теперь чернел над водой как какое-то чудище из легенд. Мизеки сняла маску и потерла глаза. Ей очень хотелось спать, но думалось ей что схемы планирования наступления на базу работорговцев, сводки от разведчиков и прочие новости не дадут ей расслабиться. — Юной госпоже стоит помнить о том, что все в этом мире взаимосвязано, — неожиданно сказал Кидзимуна. Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. — У Все за Одного обширные связи, в том числе среди его союзников есть влиятельные политики. Думаете, он похвалит вас за то, что вы не взяли революцию в свои драгоценные ручки? Мизеки всю передернуло от того, как он уничижительно-ласково произнес это. — Мой приказ был ясным и четким, — отрезала Мизеки. — Окинава должна быть нашей. А не Симабуку с его революцией. Лодка коснулась берега. Мизеки одарила Кидзимуну строгим взглядом и вышла на влажный песок. Он отвесил ей в спину почтительный поклон. — Вы так проницательны, юная госпожа.

***

День первый. Не часто услышишь смех в агенстве Старателя, особенно из кабинета Даби. Проходящие мимо офисные сотрудники удивленно переглядывались и шептались по углам. Но стоило появиться в агентстве самому Старателю, то сотрудники быстро разошлись по своим местам и занялись своей работой. Дверь в кабинет Даби распахнулась. Старатель вошел в кабинет и бросил строгий взгляд на двух сыновей развалившихся на стульях, на банки газировок, которые стояли поверх документов и контейнеры с фастфудом. — Что тут у вас? — строго спросил он. — Обед, — ответил Тойя. Краем глаза он увидел, как Шото напрягся стоило только папаше появится в поле зрения. В очередной раз его кольнула совесть — им пришлось так разделиться, и Шото остался с отцом. Тойя прекрасно представлял в какой строгости проходила жизнь младшего брата. — Собирайся, ты отправляешься на Окинаву. — Что? Тойя резко сел прямо. Старатель протянул ему толстую папку со сводкой, он выхватил её и быстро пробежался глазами по первым страницам. — У меня своя работа, тут, в Токио. — Отрезал Тойя и отодвинул папку. — И у меня стажер. — Он указал на брата. — Я не могу его бросить. — Я возьму стажировку Шото. — Нет, — хором сказали сыновья. Энджи поджал губы и скрестил руки на груди. — Я с огромным трудом выбил тебе назначение. Тебе давно пора начать руководить операциями подобной этой. Уже в этом году будет обновление рейтинга героев, а ты все еще где-то в двадцатке. — Ну, он горячий герой номер один по версии женской ассоциации героев, — неожиданно произнес Шото. — Тоже достижение. Тойя ударил ладонью по столу и посмотрел на младшего брата. — Ауч. Не ожидал от тебя такого удара. — Ты что, пошутил? — строго спросил сына Энджи. — А ты давно следишь за ежегодниками женской ассоциации? — хитро прищурился Тойя и посмотрел на Шото. — Кто больше нравится — кролик Мируко или Леди Гора? Уши Шото покраснели. — Я слышал… Как это обсуждали мои одноклассницы, — проворчал он и набил рот лапшой. Тойя засмеялся. Старатель на удивление терпеливо подождал пока Тойя повеселиться, и только потом заявил: — Это не обсуждается, ты должен быть там. Тойя в момент стал серьезным и еще раз просмотрел папку. — А сам-то почему не хочешь? Я был на заседаниях, Куроо из кожи вон лез, рекомендуя тебя, вспомнил все твои… Подвиги в прошлой чистке. Энджи разжал кулаки и посмотрел на полосы шрамов поперек своих ладоней. Эти зажившие ожоги все еще болели, когда он думал об Окинаве. — Как видишь, моя работа там не увенчалась успехом, если потребовалась еще одна чистка. Энджи опять сжал кулаки. Тойя знал о шрамах, отец рассказал ему откуда они у него. Он вздохнул и вернулся к изучению папки. — Извини, Шото. Видимо мне придется оставить твою стажировку. — Возьми меня с собой на Окинаву! — Нет, — отрезал Тойя. — Исключено. Шото поджал губы. Откажи ему отец, он бы начал возмущаться и убеждать, но если Тойя сказал нет… Авторитет старшего брата был абсолютным. Он бросил недовольный взгляд на отца и с досадой подумал, что с ним стажировка будет в сто раз скучнее. — Отправляйся в самое ближайшее время. Соседняя префектура уже стягивает силы на Окинаву. — Я понял. Шото, обед закончен, возьми у секретаря бланк и отметь первый день. На сегодня я тебя отпускаю. Дальше тебя будет координировать Старатель. Шото ничего не оставалось сделать, кроме как кивнуть и выйти из кабинета следом за отцом. Тойя запустил пальцы в волосы и склонился над папкой. Рынок работорговли, агрессивно настроенные движения за независимость префектуры, бандитские ячейки… У Тойи был нюх на сложные и запутанные дела, и он чувствовал что Окинавская чистка воняет похлеще лошадиного дерьма.