I'll keep you warm, safe in my arms, til heaven calls (keep holding on)

      Вэй Ин был рядом, когда Цзинь Лин произнес свои первые слова, сделал свои первые шаги, когда он начал учиться, когда он смог разговаривать уже короткими предложениями. Вэй Ин наблюдал, как Цзинь Лину исполнился один год, затем второй, затем третий, а теперь и четвертый. Цзинь Лин знает, что Вэй Ин всегда будет с ним, и в этом возрасте он рад любому товарищу по играм, которого сможет найти. Другие дети его возраста хорошие, но Вэй Ину не нравится, что говорят их родители, когда думают, что Цзинь Лина или его слуг нет рядом, чтобы их могли услышать.       — Бедное дитя, обоих его родителей убили, когда ему было всего несколько месяцев.       — Технически и его дядю тоже — Цзян Яньли думала о Вэй Усяне как о своем младшем брате, верно?       — Цзинь Цзысюань был хладнокровно убит! Если бы секты позаботились о Вэй Усяне, как только он начал восстание, всех этих трагических смертей можно было бы избежать.       — Цзинь Лин, скорее всего, вырастет еще более высокомерным, чем его отец. Горничные и слуги дают ведь ему все, что он хочет? Его дяди — Глава Ордена Цзян и Ляньфан Цзюнь?       — Быть единственным наследником Сяньду Шэншоу и Господина Цзинь… Это может вскружить ему голову. Цзян Яньли была доброй душой, боюсь, без ее влияния на сына, тот станет еще более напыщенным и самовлюбленным, чем Цзинь Цзысюнь.       Вэй Ин никогда не любил слушать, как они разговаривают — его разум инстинктивно реагировал на их пустую болтовню словами: «Сплетни запрещены». Лишь небольшая часть людей, говорящих сейчас так, как будто они знают Цзинь Лина, пробыла рядом с ним достаточно долго, чтобы получить представление о его характере.       Если бы они проводили с ним время, они бы знали, что у него действительно есть доброта его матери, ее мягкое сердце и готовность заботиться о тех, кто его окружает. Они также увидят, что Цзинь Лин обладает праведностью своего отца — одной из лучших черт Цзинь Цзысюаня. Цзинь Лин неоднократно защищал окружающих, часто даже не зная, кого именно он защищает, и каждый раз, когда это случалось, Вэй Ину вспоминался вид напыщенного павлина, стоящего рядом с Лань Чжанем и защищающего Мяньмянь в пещере Сюаньу во время идеологической обработки Вэнь.       Если бы они потратили хотя бы секунду на то, чтобы посмотреть на Цзинь Лина, они бы увидели, как хорошо — невзирая на свой юный возраст — он научился осознавать окружающих и не относиться к другим плохо, несмотря на то, что те находится на более низком уровне, чем он. Даже думать о том, что сравнивать Цзинь Жуланя с такими, как Цзинь Цзысюнь, было оскорблением не только самого Цзинь Лина, но и Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня — думать, что будучи его родителями, они могли бы создать такого же высокомерного ребенка, невежественного и известного бедами, как Цзинь Цзысюнь?       На следующей неделе у Цзинь Лина пятый день рождения. В качестве раннего подарка на день рождения он в настоящее время отправился с дружеским визитом в Нечистую Юдоль с Цзинь Гуанъяо. Цзинь Лину никогда не разрешалось выходить за пределы Башни Кои без многочисленных протоколов безопасности вокруг него, и, учитывая его возраст, у него не было реальной причины вообще покидать Башню Кои.       Посещение Цинхэ Не и Чифэн Цзюня наконец позволило Вэй Ину почти впервые после окончания войны увидеться с одним из своих лучших друзей — Не Хуайсаном. Хуайсан, хотя и совершал ежемесячные поездки в Башню Кои, чтобы избежать вспышек гнева старшего брата, никогда не оставался в пределах досягаемости Цзинь Лина, чтобы Вэй Ин мог его увидеть. В пятый раз, когда Хуайсан был в Башне Кои, но вне досягаемости Вэй Ина, он думал, что Орден Цзинь намеренно держит посторонних подальше от Цзинь Лина.       Вэй Ин улыбнулся, когда их свита вошла во врата Нечистой Юдоли, где их встретили Глава Ордена Не и Не Хуайсан. Его друг выглядел раздраженным, переводя взгляд со старшего брата на Цзинь Гуанъяо. Помимо беспокойства, окружавшего Хуайсана, Вэй Ин был захвачен огромным количеством обиженной энергии, окружавшей Чифэн Цзюня — она практически просачивалась из его пор. Наибольшая концентрация была сосредоточена на Бася, а сам Не Минцзуэ был едва ли не до краев наполнен обиженной энергией — практически в паре отклонений ци от смерти.       Он знал, что Цзэу Цзюнь научил Цзинь Гуанъяо «Песне Очищения» и что Ляньфан Цзюнь раз в два месяца совершал поездки в Нечистую Юдоль, чтобы играть для Не Минцзюэ. Но что-то было не так. Того времени, в течение которого Не Минцзюэ подвергался воздействию Очищения, должно было хватить, чтобы количество обиженной энергии вокруг него никогда не повышалось до такого уровня — Вэй Ин не сомневался, что Очищение для него играли только один раз, хотя для Не Минцзюэ он рекомендовал бы сыграть как минимум четыре раза за один заход. Даже сам Ханьгуань Цзюнь играл для него Очищение шесть раз подряд в самые загруженные дни кампании «Аннигиляция Солнца».       Именно в те дни Вэй Ин узнал больше о «Песне Очищения». Он не мог ничего с собой поделать, каждый вопрос, который приходил ему в голову, он задал, когда они с Лань Чжанем остались наедине — и на каждый вопрос был дан ответ.       — Лань Чжань, ты всегда играешь Очищение до самого конца. Разве нельзя играть только один раздел? Является ли некоторые разделы более эффективными, чем другие?       — Песня Очищения наиболее эффективна, когда ее исполняют целиком. Игра только части произведения никогда не будет столь эффективной.       — А как насчет объединения этого с другими песнями? Не мог бы ты сыграть другие отрывки других песен с похожими эффектами?       — Мало того, что это будет чрезвычайно сложно, если кто-то испортит тщательное размещение каждой ноты в Очищении, но также есть риск разрушить эффект всей песни.       — Значит, неправильное использование Очищения может сделать всю работу неэффективной?       — Это может создать негативный эффект, вызвав больший хаос, чем был до этого.       — Прав ли я, полагая, что существует только одна версия «Песни Очищения»?       — Прав. Ни одна другая песня не может произвести такого же эффекта, как Очищение.       — Были ли случаи, когда песня не оказывала никакого эффекта при правильном исполнении?       — Вэй Ин, если ты волнуешься, что однажды я сыграю Очищение, и это не произведет никакого эффекта, это беспокойство необоснованно. Никогда еще не было случая, чтобы Песня Очищения не сработала. Даже если играть без духовной энергии, при правильном исполнении все равно можно почувствовать незначительный эффект.       Вэй Ин сидел на подоконнике на втором этаже, любуясь садом, а также пристально наблюдая за Не Минцзюэ, пока Цзинь Гуанъяо играл для него «Очищение». Он прислонился головой к дереву, успокаивающее действие песни омыло его.       Вэй Ин резко сел, полностью сосредоточив свое внимание на Цзинь Гуанъяо, пока он играл, и в его голове повторялась одна-единственная мысль.       Эта партия не принадлежит к «Песне Очищения».       Даже если бы Вэй Ин был слепым, невозможно было бы не заметить всплеск обиженной энергии, окружавшей Чифэн Цзюня, пока игра на гуцине продолжалась. Он наблюдал, как Цзинь Гуанъяо не спускал глаз с гуциня перед собой, время от времени поглядывая на Не Минцзюэ. Затем песня снова превратилась в то, что Вэй Ин мог с уверенностью назвать Очищением, энергия обиды немного утихла, но не до того уровня, который был прежде, чем Цзинь Гуанъяо начал играть.       Вэй Ин знал, что в «Песне Очищения» нет других куплетов и нет возможности вставить другие фрагменты, не нарушив при этом эффект всей песни. Если Цзэу Цзюнь сам научил Цзинь Гуанъяо Очищению…       -…он не мог сыграть неправильно, — пробормотал Вэй Ин, его глаза расширились, когда он услышал заключительную часть Очищения — которое играли только один раз.       — Он намеренно играет неправильно. Какой бы ни была эта часть, которую он добавил, она испортила каждый эффект, который должна была иметь Песнь Очищения. Состояние Чифэн Цзюня сейчас хуже, чем тогда, когда Цзинь Гуанъяо прибыл! — закричал он, сжав кулаки по бокам, стоя на подоконнике.       — Гэгэ?        Вэй Ин обернулся, увидев смотрящего на него Цзинь Лина, который он сидел на полу, окруженный красками Хуайсана. Вэй Ин улыбнулся и покачал головой.       — Гэгэ злится? — Цзинь Лин нахмурился, вставая, его короткие ноги подбежали к окну, чтобы встать рядом с Вэй Ином. Вэй Ин снова покачал головой и закинул руку за голову.       — Гэгэ не должен лгать. — Цзинь Лин слегка нахмурился и посмотрел на Вэй Ина, который не смог удержаться от небольшого смеха.       Он указал на Цзинь Лина, прежде чем провести линию на лбу, заставив ребенка ахнуть и нахмуриться.       — Гэгэ! Я не из Гусу Лань! Их правила ко мне не относятся!       Вэй Ин скрестил руки на груди и посмотрел на племянника широко раскрытыми глазами.       — …эти правила также не применимы и к Гэгэ.       Дверь открылась, и в комнату вошли нервные Хуайсан и Цзинь Гуанъяо. Хуайсан практически подбежал к куче красок, разложенных на полу, и собрал их в корзину с игрушками Цзинь Лина, пока Цзинь Гуанъяо шел через комнату.       — А-Лин, нам пора домой. — Он говорил с улыбкой на лице. Вэй Ин не мог не нахмуриться.       У него не было веской причины для беспокойства, которое он чувствовал рядом с Цзинь Гуанъяо. Всегда казалось, что он тратил так много времени на то, чтобы все вокруг чувствовали себя обязанными ему, осознавали они это или нет. Цзинь Гуанъяо отвечал за планирование всех мероприятий в Башне Кои, составление расписания рассадки, рассылку приглашений, следил за тем, чтобы все гости были объявлены и должным образом обслуживались в Башне Кои. Он сделал себя неоценимым для в логистике секты Цзинь — и сделал это, хотя те, кто явно не уважал его, все еще называли его «сыном шлюхи».       Вэй Ину было жаль этого человека. Он знал, каково это, когда о нем упоминают и помнят только по статусу одного из его родителей — его матерью была Цансе Санжэнь, ученица Баошань Санжэнь, и все же его помнили только как сына Вэй Чанцзе, слуги Юньмэн Цзян. Ему никогда не позволялось забывать, что его отец был слугой, особенно старалась мадам Юй. Она всегда вспоминала, что он был всего лишь «сыном слуги», когда казалось, что Вэй Ин прогрессировал быстрее, чем Цзян Чэн, утверждая, что у ее сына больший потенциал, даже если за этим скрывалось то, что Вэй Ин сознательно не позволял себе проявлять свои способности, хотя и был сильнее Цзян Чэна, но он никогда не мог отодвинуть Цзян Чэна на задний план в присутствии других.       Ее угрозы никогда не по-настоящему не останавливали его — он просто корректировал свое поведение на публике. Вэй Ин знал, что он умен и изобретателен, поэтому он просто ограничивал свой гений в своей комнате и не рассказывал о своих изобретениях другим, даже если он знал, что они революционны и принесут огромную пользу многим людям. Он знал, что мадам Юй либо не воспримет его всерьез и потребует, чтобы он прекратил создавать талисманы и возиться со своими изобретениями, либо она будет утверждать, что их создал Цзян Чэн.       Вэй Ин был мертв уже почти пять лет — у него было достаточно времени, чтобы подумать и привести в порядок свои мысли. Он думал, что знает, каким его видел Цзян Фэнмянь, как смотрела на него госпожа Юй, что он значил для Цзян Чэна и Шицзе — что значил для него Лань Чжань. Было много вещей, которые, по мнению Вэй Ин, он знал.       Он думал, что Цзян Фэнмянь видел в нем сына.       Он думал, что Юй Цзыюань видела в нем угрозу статусу своего сына.       Он думал, что Цзян Ваньинь видел в нем брата, а затем предателя.       Он думал, что Цзян Яньли видела в нем своего младшего брата — приятное дополнение к ее семье.       Тогда как на самом деле Цзян Фэнмянь рассматривал Вэй Усяня как призрак его родителей, смотрел на него как на кого-то, о ком ему нужно было заботиться, чтобы компенсировать свои собственные неудачи в спасении своих друзей от смерти — даже если в глубине его сознания был мучительный вопрос о том, почему Цзян Фэнмяню потребовалось так много времени, чтобы найти его на улицах Илина, его нашли только тогда, когда ему было девять лет.       Госпожа Юй действительно видела в Вэй Усяне угрозу статусу своего сына, но не потому, что Вэй Ин был сильнее Цзян Чэна, а потому, что Цзян Фэнмянь относился к нему лучше и благосклоннее.       Цзян Чэн был совершенно отдельной проблемой.       Вначале Цзян Чэн наверняка рассматривал Вэй Ина как брата. Однако госпожа Юй начала сравнивать их, заявляя, что Цзян Чэну нужно работать усерднее, потому что «Как ты смеешь позволять сыну слуги становиться сильнее тебя!» и Цзян Чэн старался порадовать свою мать. После падения Пирса Лотоса Вэй Ин понял, что находится в опасной ситуации с Цзян Чэном. Ожидалось, что он вернется на пирс Лотоса, поможет восстановить его, а затем проведет остаток своей жизни в качестве подчиненного Цзян Чэна: «Когда ты станешь лидером секты, этот сын слуги наконец займет свое положенное место!» однажды услышал он крик мадам Юй.       Но затем Вэнь Цин нашла его, умоляя о помощи, умоляя на коленях Вэй Ина спасти Вэнь Нина, говоря, что они разделились, а когда она вернулась — он и вся ее семья пропали.       Вэй Ин ворвался в Башню Кои, уже зная, какое влияние окажут его действия. В ту же секунду, когда он выпил алкоголь, которым Цзинь Цзысюнь пытался напоить Лань Чжаня, он понял, что никогда не сможет вернуться на Пирс Лотоса — и в каком-то смысле тогда он смирился с этим. Он понял, что невиновность Вэнь Цин и ее семьи не имеет значения для других, как только он ступил на перевал Цюнци и увидел, в каких условиях находятся люди.       Он знал, что не имеет значения, что Вэнь Нин убил только четырех охранников — людей, которые убили его — потому что более тридцати сбежали, без сомнения, побежав обратно в Башню Кои, чтобы кричать, как Вэй Усянь поднял трупы и напал без причины.       Это было в первые дни обживания на Курганах, Шишу и Вэнь Попо инструктировали трудоспособных Вэней, как строить конструкции, которые не рухнут, как чинить одежду таким образом, чтобы свести к минимуму количество необходимых ниток и расходов ткани, когда он сказал Вэнь Цин о том, что произошло той ночью.       — Когда я увидел, сколько людей погибло, после того, как я поднял Вэнь Нина и заметил, как все остальные охранники убегают, я предположил, что они обвинили бы меня во всех трупах в этом трудовом лагере.       Она сказала ему, что Цзинь наверняка так и сделали бы, если бы они думали, что им это сойдет с рук, что они, вероятно, даже не знали, кем были умершие, единственное, что они знали — у них была фамилия Вэнь. И даже тогда всегда был шанс ошибки, некоторые из мертвых были не из клана Вэнь, а случайные крестьяне, попавшие в плен.       В ту же ночь Вэй Ин узнал самую душераздирающую информацию, которую он когда-либо слышал.       Он и Вэнь Цин сидели во Пещере Усмирения Демона, Вэнь Юань спал на коленях Вэй Ина и тот водил пальцами по волосам годовалого ребенка. Они только что уложили малыша спать после того, как он проснулся от третьего кошмара за эту ночь.       — А-Юань был самым младшим из троих.       Рука Вэй Ина застыла, когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее — она ни разу не подняла на него взгляд, пока говорила.       — У Цзя Минлянь было трое детей. А-Хуа была самой старшей, в этом году ей исполнилось бы семь. А-Лан было бы шесть, — она вытерла слезу. — А-Мин и ее муж Вэнь Ичэн были в восторге, когда узнали, что ждут ребенка, они всегда хотели детей. Все знали, что они будут чудесными родителями.       Она остановилась, глядя на А-Юаня.       — Когда у них впервые появились А-Хуа и А-Лан, они думали, что довольны всем. Две красивые девочки, как они могли просить большего, если это было все, чего они когда-либо хотели? — Слеза упала на ее лицо. — Прошло два месяца после начала кампании «Аннигиляция Солнца», когда А-Мин узнала, что беременна. А-Чэна уже отправили сражаться, и к тому времени, когда А-Юань родился, ее муж уже был мертв.       Вэй Ин глубоко вздохнул, слеза скатилась по его лицу, когда он посмотрел на спящего малыша у себя на коленях.       — Что… что случилось с…       — А-Мин, А-Хуа, А-Лан и А-Юань должны были спрятаться вместе с нами. А-Чэн — наш с А-Нином двоюродный брат, поэтому его жена и дети — тоже моя семья. Прежде чем мы смогли встретиться с ними…       Вэнь Цин остановилась, сложив руки на коленях и сделав несколько глубоких вдохов. Она и Вэй Ин сидели молча, звук дыхания А-Юаня действовал как якорь, сдерживающий их эмоции — они оба отказались быть причиной того, по которой А-Юань проснулся бы в четвертый раз за эту ночь, у него уже был тяжелый приступ, ему стоило поспать. Через несколько минут Вэнь Цин снова заговорила.       — А-Мин защищала своих детей, когда они пришли. Мне сказали, что она сражалась с солдатами Вэнь, которым было приказано забирать любого, кто способен сражаться или служить на войне. Им нужны были ее девочки, А-Юань был слишком мал, но их можно было воспитать как солдат. Они сказали ей, что А-Хуа и А-Лан смогут работать в области медицины, что их маленькие руки означают, что они смогут выполнять детальную работу гораздо эффективнее, и что их жертва военным усилиям будут значительно вознаграждены.       Она сжала кулаки, оба из них были в слезах, и продолжила.       — Цзя Минлянь в одиночку уничтожила 33 солдат Вэнь, она дала своим детям достаточно времени, чтобы убежать и спрятаться. Мы нашли их, когда они были недалеко от Цзянлин, А-Юань, закутанный в плащи А-Хуа и А-Лан, обе девочки дрожали от холода, но знали, что их младшему брату тепло нужно больше, чем им.       — Сколько ему было?       Вэнь Цин протянула руку и провела рукой по волосам малыша.       — Четыре месяца, — прошептала она, их глаза встретились, и слезы потекли по их лицам.       — А девочкам?       — А-Лан… А-Лан умерла вскоре после того, как мы их нашли. У нее была сильная лихорадка, и А-Хуа изо всех сил старалась вспомнить, какие растения могут помочь, вспомнить, что говорила ей мать, какие растения можно, а какие нельзя есть, какие из них ядовиты, какие сделают хуже. — Вэнь Цин вытерла глаза, обхватив голову руками. — Один день. Если бы мы нашли их на день раньше, А-Лан была бы жива. У меня были растения и травы, необходимые для снижения температуры, но к тому времени, как мы их нашли, все, что мы могли сделать, это обеспечить ей комфорт и дать ей понять, что ее старшая сестра и младший брат в безопасности, — сказала она, издав небольшое всхлипывание.       — А-Хуа отказалась позволить кому-либо еще держать А-Юань, опасаясь, что с ее младшим братом тоже что-то случится, если она выпустит его из поля зрения. Мы научили ее, как его переодевать, как чистить, как кормить. Попо говорит, что А-Хуа умерла от разбитого и вечно болящего сердца. Сочетание потери отца, матери, сестры и надвигающейся угрозы войны, угрожающей забрать ее у брата.       Вэй Ин посмотрел на малыша, зная, что семья вокруг него сейчас — единственная семья, которую он помнит.       — Как она умерла?        Вэнь Цин тихо рассмеялась.       — Так же, как и ее мать — защищая А-Юаня. Солдаты совершили набег на небольшой лагерь, который мы разбили. Она заметила их первой и убежала из лагеря, ведя их всех за собой. Она передала А-Юаня Попо и сказала ей молчать, дать ей позаботиться о том, чтобы с ними все было в порядке, а затем ушла.       Она вздохнула.       — После этого нам так и не удалось ее найти, но количество крови, которое там было, свидетельствовало о том, что произошла битва — смертельная битва. После той ночи Вэй Ин старался всегда присматривать за А-Юанем, чтобы убедиться, что он знает, как его любят, что есть так много людей, которые хотят, чтобы он был в безопасности.       Он помнит, как почувствовал, как его сердце остановилось в тот день в Илине, когда он посмотрел вниз и увидел, что А-Юань больше не цеплялся за его ногу — только для того, чтобы найти его с Лань Чжанем.       Вэй Ин вздохнул, глядя в окно кареты, в которой ехали он, Цзинь Лин и Цзинь Гуанъяо. Он знал, что Цзинь Лин наблюдал за ним больше, чем обычно, после того, как он разозлился перед окном. Когда он встретился взглядом с Цзинь Линем, он понял, что ему нужно защитить его.       Если ему дали второй шанс, он посвятит себя защите Цзинь Линя — даже если это убьет его (снова) — и это также включало в себя держать Цзинь Линя как можно дальше от Цзинь Гуанъяо.