I'll keep you warm, safe in my arms, til heaven calls (keep holding on)

      — Цзинь Жулань! О чем, черт возьми, ты говоришь?!       Вэй Ин наблюдал, как Цзинь Лин стоял в классе, пятнадцать других детей его возраста смотрели на него широко раскрытыми глазами. Десятилетний Цзинь Лин был силой, с которой нужно было считаться, и его учитель скоро узнает об этом.       — Учитель Цзинь, все, что я говорю, это то, что на вещи следует смотреть с разных сторон — вот и все, — сказал он, пожав плечами и скрестив руки на груди. Его учитель — Цзинь Ханьин — усмехнулся, кладя учебник, который он держал в руках, на стол.       — Тогда как ты предлагаешь нам изучить кампанию «Аннигиляция Солнца»? Стоит ли узнать о войне со стороны ее зачинщиков? Или все-таки имеет смысл узнать о том, что произошло, с точки зрения жертв? — бросил учитель вызов, с самодовольным выражением лица — типичным для Цзинь.       — О нет, Учитель Цзинь, я думаю, нам следует смотреть на всю войну как с перспективы зачинщиков, так и жертв.       Цзинь Лин сделал паузу, его лицо стало озорным, и Вэй Инь вздохнул.       — Разве Вам не кажется, что на стороне Вэней тоже были невиновные люди? Наверняка не все, кто воевал на стороне Вэней, делали это потому, что хотели, а не потому, что их заставили. На самом деле, я почти уверен, что даже на стороне победителей были люди, которые воевали исключительно потому, что их заставили. -Цзинь Лин ухмыльнулся, когда все его одноклассники ахнули. — Не считаете ли Вы, что перспективы тех, кто был вынужден бежать из своих домов, прятаться от «победителей» и опасаться за свою жизнь, не следует игнорировать? Вы думаете, что только те, кто выживет, смогут рассказать, что произошло?       Рот Цзинь Ханьина был широко открыт, когда он с яростью посмотрел на Цзинь Лина.       — Как ты смеешь! Я ожидал подобных выходок от кого угодно, кроме тебя! — Он фыркнул. — Итак, Цзинь Жулань, сын Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли…       Вэй Ин затаил дыхание.       — Считаешь ли ты, что смерть твоих родителей — это тоже то, на что следует смотреть с разных сторон? Что преступления и смерть Вэй Усяня должны быть пересмотрены с какой-то дополнительной информацией, кроме той, которую мы уже знаем?       Цзинь Ханьин наблюдал, как лицо Цзинь Лина застыло, прежде чем он нахмурился. Вэй Ин усмехнулся, зная, что Цзинь Ханьин думал, что он поймал А-Лина в ловушку, и что вопрос, который он задал, будет тем, с чем Цзинь Лин никогда не согласится. И с чего бы ему так не думать? Цзинь Лин должен быть самым ярым его ненавистником, тем, кто презирает Вэй Усяня, тем, кто винит его в том, что стал сиротой.       — Вы когда-нибудь задумывались о том, что случилось с моими родителями помимо того, что Вам рассказали? Или Вы, как и все остальные, верите всему, что кто-то говорит о другом человеке, которого Вы, вероятно, никогда не встречали? Кто-нибудь когда-нибудь спрашивал Вэй Усяня о его версии того, что произошло в тот день, или все просто верили тому, что им говорили, без какого-либо надлежащего расследования?       Цзинь Ханьин побледнел.       — Есть ли в Вашем мозгу хоть одна критическая мысль? Или Вы слепо следуете за толпой, ни секунды не задумываясь о том, что Вам говорят?       Цзинь Лин остановился и оглядел комнату.       — Учитель Цзинь, нас всегда учат думать о своих действиях, обдумывать то, что мы собираемся сказать, прежде чем мы это скажем. Разве наша работа как совершенствующихся не состоит в том, чтобы собрать всю доступную информацию, прежде чем делать поспешные выводы? Могут ли поспешные выводы не привести к потенциальной катастрофе во время «Ночной охоты», например?       Цзинь Лин держал голову высоко.       — Вы использовали имя моих родителей против меня, думая, что, если Вы произнесете имя Вэй Усяня, я откажусь от своих мыслей — хотя на самом деле все наоборот. Все, что я узнал о том, что случилось с моими родителями, только вызывает у меня вопросы. Возможно, я молод, но даже я знаю, что Вэй Усянь в тот день шел по перевалу Цюнци только для того, чтобы присутствовать на праздновании моих ста дней. Моего Да Цзю пригласили на это мероприятие, Ханьгуан-цзюнь сам написал приглашение. Вам не кажется странным, что Цзинь Цзысюнь привел триста заклинателей именно в это место в тот день, когда он знал, что именно по этому пути пойдет Вэй Усянь?       Цзинь Ханьин ударил рукой по столу.       — Вэй Усянь напал без причины! Цзинь Цзысюнь был там в качестве эскорта, а не для того, чтобы…       — Это то, что Вам сказали?       Кто-то с задних рядов вмешался.       Глаза Вэй Ина расширились, когда он увидел молодую девушку-заклинательницу, сидевшую в заднем ряду — он даже не видел ее, пока она не заговорила. В комнате, наполненной только мальчиками, она была единственной девочкой и держалась уверенно.       — Цзя Пин! Тебе любезно разрешают присутствовать на этих занятиях, несмотря на возраст и…       — И несмотря на то, что я девушка? Учитель Цзинь, пусть мне и восемнадцать, но я не слаба. Я благодарна Главе Ордена Цзинь за то, что он позволил мне продолжать учиться и развивать свое ядро, несмотря на мой возраст и пол, но я не потерплю, чтобы Вы клеветали на искренние порывы Вэй Усяня.       Она говорила, высоко подняв голову, и кивнула Цзинь Лин.       — То, что предлагает молодой господин Цзинь — верно. На все вещи необходимо смотреть с разных сторон, иначе ошибки могут повториться. — Она остановилась, встретившись взглядом с Цзинь Ханьином. — Разве не правильно предположить, что если человек не понимает, как что-то произошло, он слаб перед потенциальным повторением ошибки? Разве мы не должны полностью понять, как секта Вэнь пришла к власти, как Вэнь Жохань стал тираном, что дало ему уверенность, что он может выступить против остальных четырех Великих Орденов, да еще и победить? Разве мы не должны понимать, как именно Вэнь Жохань пришел к власти, чтобы мы могли помешать кому-то другому подняться на тот же уровень?       В классе было тихо, все в комнате смотрели на Цзя Пин широко раскрытыми глазами. Все знали, что она права. Когда ее аргументы были добавлены к аргументам Цзинь Лина, возник образ мышления, который позволил подвергнуть исторические факты критике — в конце концов, историю всегда писали победители. Цзя Пин, казалось, знала это, и каждым словом она командовала классом.       Все взгляды обратились к Цзинь Ханьину, ожидая его ответа.       -…Я признаю, что вы двое высказываете обоснованную критику. — Он говорил с силой. — Я позволю задавать любые вопросы при освещении любых тем, а также высказывать любые мнения и предположения относительно того, как произошли определенные события.       Он поднялся.       — Урок окончен.       — Это был круто А-Лин! — сказал Вэй Ин жестами, когда Цзинь Лин вышел из класса, на щеках мальчика появился румянец.       — Только сын Цзинь Цзысюаня мог покраснеть после такого поступка. — Вэй Ин усмехнулся, следуя за своим племянником, пока тот шел к тренировочной площадке.       — Ты обещал, что научишь меня приемам Цзян, — десятилетний мальчик что-то еще пробормотал, взяв тренировочный меч и направив его на призрака. Вэй Ин кивнул, приложив палец к носу в задумчивости, прежде чем ответить.       — Сможешь найти мне самую тонкую ветку длиной с меч, какую только сможешь? Я могу показать тебе что-нибудь простое.       Глаза Цзинь Лина загорелись, когда он кивнул, проходя мимо Вэй Ина к ближайшему дереву.       Вэй Ин стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как его племянник карабкается по дереву в поисках палки подходящего размера. Это напомнило ему обо всех деревьях, на которые он лазил на Пристани Лотоса — обо всех временах, когда он искал разные деревья, чтобы Цзян Чэн, мадам Юй или шиди и шимей не могли его найти. Он вздохнул, чувствуя, будто те дни были целую жизнь назад.       — Знаете, он довольно хорошо лазает.       Вэй Ин подпрыгнул, глядя на Цзя Пин, стоящую рядом с ним. — Должно быть, в нем много от Цзян. Я думаю, что, проведя так много времени в таком месте, как Пристань Лотоса, любой научится этому.       Он моргнул, глядя на нее. Она повернулась к нему, смеясь над выражением его лица.       — Да, я вижу Вас. Я Цзя Пин, приятно познакомиться, — сказала она, поклонившись ему.       — Ебена мать.       Она рассмеялась.       — Там ребенок, следите за языком.       Глаза Вэй Ина расширились.       — Ты можешь слышать меня?       Она кивнула.       — Молодой Господин Цзинь не слышит тебя?       — Никто не может меня услышать, прикоснуться ко мне или увидеть — кроме А-Лина и, теперь, я думаю, тебя, — сказал он, глядя на нее с интригой. — Интересно, почему ты меня слышишь, я не думаю, что мы когда-либо встречались — до того, как я умер, в смысле.       — Да Цзю, я нашел пал… Цзя Пин! — Цзинь Лин тут же спрятал палку за спину.       — Она может видеть меня, А-Лин, и даже слышать!       — Видишь! Я же говорил тебе, что есть шанс, что другие люди смогут тебя увидеть! — сказал он с широкой улыбкой на лице, наблюдая, как Вэй Усянь закатил глаза.       — Но как ты можешь меня видеть? Что делает тебя такой особенной, Цзя Пин? — обратился он к девочке, наклонив голову и глядя на молодую заклинательницу. Она пожала плечами.       — У меня есть одна теория, но я не знаю, насколько она применима к Вам, Старший Вэй — пробормотала она, теребя руками подол рукавов.       — Какова твоя теория? — Он не только говорил, но и складывал жесты, следя за тем, чтобы Цзинь Лин не остался в стороне от разговора — его племянник тут же поднял руку.       — Я не думаю, что здесь подходящее место, чтобы говорить о чем-то подобном — мы можем вернуться в мою комнату, по крайней мере, там мы сможем использовать заглушающие талисманы.       Трио пробралось в комнату Цзинь Лина, Цзя Пин разместила заглушающие талисманы на всех четырех стенах, прежде чем они сели за стол.       — Итак, Цзя Пин, какова твоя теория? — спросил Вэй Ин, наблюдая, как молодая девушка глубоко вздохнула, прежде чем посмотреть на него.       — Вы знаете кого-нибудь по имени Цзя Минлянь? — Вэй Ин замер, его глаза расширились, и он кивнул.       — Так и думала, что это возможно. В конце концов, это Вы защитили Дафань Вэнь.       Она глубоко вздохнула, собираясь что-то сказать, когда…       — Ты… ты А-Хуа? — прошептал Вэй Ин, и на его глазах выступили слезы. Ее глаза метнулись к нему.       — Вы слышали обо мне? — прошептала она, едва закончив говорить, когда он кивнул.       — Ты старшая сестра А-Юаня. — Он всхлипнул, вытирая слезы с глаз. — Самое печальное, что Вэнь Цин когда-либо говорил мне, было о тебе, твоей сестре и твоих родителях.       — Кто такой А-Юань? — спросил Цзинь Лин, положив руки на колени, пока пара смотрела на него. Вэй Ин издал водянистый смешок.       — Я не знаю, чему они научили тебя о тех, кто жил в курганах со мной, А-Лин, но А-Юань был одним из них. Он был бы на три года старше тебя.       — Был бы? — прошептал он, широко раскрыв глаза, услышав, как Цзя Пин глубоко вздохнула. Вэй Ин посмотрел на свои руки, слезы текли по его лицу.       — Ему был всего год, когда мы только поселились на Курганах. Я пытался-       — Подожди… РЕБЕНОК был среди Вэней, живущих на Курганах?! — Цзинь Лин практически кричал, сжав руки в кулаки и полулежа на столе.       — Ему было три года, когда произошла осада. Я… — Вэй Ин глубоко вздохнул. — Я спрятал его в корнях дерева, когда печати у Курганов были сломлены. Я не знаю, нашел ли его кто-нибудь, но боюсь, что если его нашли, то… — он замолчал, и Цзя Пин, и Цзинь Лин знали, каким был бы приговор.       — Спасибо. — Цзя Пин заговорил после нескольких минут молчания. — Спасибо за защиту моего младшего брата, за защиту моих двоюродных братьев и сестер. Я… я знаю, что все, наверное, думали, что я умерла, а А-Юань был слишком молод, чтобы помнить меня или А-Лан, но Вы заботились о них, когда никто другой этого не делал. Вы дали А-Юаню три года, даже если никто так его и не нашел.       Она улыбнулась ему.       — Я знаю, что его любили. Вы, А-Цин, А-Нин, Попо, Шишу.       — Я думал о нем как о своем сыне, -прошептал Вэй Ин, и еще больше слез потекло по его лицу, когда он посмотрел на старшую сестру А-Юаня.       — Я слышал, что твоя мать была той силой, с которой стоило считаться: перед своей смертью она уничтожила 33х солдат Вэнь, — сказал он с легкой улыбкой на лице, глядя на А-Хуа.       — Она сделала бы все, чтобы защитить нас, — она посмотрела через стол на Цзинь Лина. — Примерно того же я и ожидал от тебя по отношению к своему племяннику.       — Да Цзю всегда слишком переживает из-за меня. Я способен защитить себя. — Цзинь Лин фыркнул, скрестив руки на груди. Вэй Ин засмеялся, протянул руку и провел рукой по голове Цзинь Лина, как будто взъерошил ему волосы.       — Настоящий павлин. Твой отец был бы горд.       Цзинь Лин посмотрел на него с легкой улыбкой на лице.       — Ты никогда не говоришь о нем, — пробормотал он.       — О ком? О Цзинь Цзысюане? Ну, мы с ним часто ссорились, А-Лин — я имею в виду, я ударил его дважды, так что…       — Ты ударил Цзинь Цзысюаня?       — ДВАЖДЫ?! — Цзинь Лин вскрикнул, А-Хуа засмеялась. Вэй Ин со смехом откинул голову назад.       — И оба раза он это заслужил! Я уверен, что он бы сказал это сегодня, если бы мы могли его спросить, — сказал он, и улыбка сошла с его лица.       — Да Цзю, ты знаешь, что я не виню тебя за то, что произошло в тот день, и я знаю, что ни один из моих родителей тоже не винит тебя.       Вэй Ин посмотрел на свои руки.       — Это не значит, что я не чувствую вину.       А-Хуа протянул руку и положил ее на колено Вэй Ина.       — Старший Вэй, если мы все будем думать о том, что мы могли бы сделать по-другому, что, если бы мы изменили только одну вещь, которая пошла не так… это бы изменило всю нашу жизнь и помешало нам быть с теми, кто нас окружает сейчас.       Он посмотрел на нее, когда она протянула руку и убрала волосы с его лица.       — Вы считаете, что я не думала каждый день о том, почему я так и не вернулась в Дафань Вэнь? Даже когда я точно знала, где они? Должна ли я сменить имя и скрыть свою личность? Должна ли я умереть вместе со своей семьей, а не жить в стенах секты, которая их убила? — Она покачала головой. — Если бы я постоянно думала о том, что пошло не так, что я могу изменить, я помешаю себе жить сейчас. Я помешаю себе чтить память своей матери, сестры, брата, живя ради них. Если я не решу жить каждый день с максимальной пользой, все усилия, которые моя мать приложила, чтобы бороться за меня, А-Лан и А-Юаня, чтобы мы могли бежать, будут потрачены впустую, и я с таким же успехом могла бы умереть тогда вместе с ней, верно?       Вэй Ин вскочил.       — Не смей думать, что смерть тогда принесла бы больше удовлетворения! Знаешь, умирать — это не весело! Об этом нельзя просто шутить! — крикнул он, и слезы текли по его лицу.       — Значит, Вы согласны, что мне не следует жить прошлым, думая только о том, что могло бы быть, а не о том, что есть сейчас? — Она указала на Цзинь Лина. — У Вас есть племянник, который говорит, что прощает Вас, что его родители Вас простят, Вам не кажется, что этого достаточно, чтобы начать прощать себя?       Вэй Ин плюхнулся обратно на землю.       — Ненавижу то, как сильно ты сейчас похожа на Вэнь Цин.       А-Хуа улыбнулась.       — Тогда вы с Цин-цзе, должно быть, хорошо ладили.       Вэй Ин усмехнулся.       — Эта женщина никогда бы не призналась, как сильно я ей нравлюсь, она унесла это с собой в могилу. — Он посмотрел на Цзинь Лина. — Если ты когда-нибудь захочешь узнать о женщине, которая могла вселить страх смерти в кого-то вроде Ханьгуан-цзюня, не ищи никого, кроме двоюродной сестры Цзя Пин — Вэнь Цин».       — Сестра Призрачного Генерала?       — Я до сих пор понятия не имею, кто придумал это имя. Вэнь Нин был безобиден, как котенок.       Цзинь Лин усмехнулся, скрестив руки на груди.       — Обычно фраза звучит так: «безобиден, как щенок», Да Цзю.       Вэй Ин указал на своего племянника и ухмыльнулся.       — Ты знаешь, как я отношусь к собакам А-Лин!       — Конечно, я знаю, как ты думаешь, почему я отказал Сяо-Шушу в том, чтобы подарить мне собаку на девятый день рождения? — сказал он, глядя на стену. Плечи Вэй Ина опустились.       — Ты… я никогда ничего не говорил о…       — Ты забываешь Да Цзю, я следил за тобой так же, как и ты следил за мной. Я видел, как ты вздрагивал от звука лая, когда мы были на рынке. Когда Цзинь Чан привел собаку своего брата, ты никогда не избегал меня так сильно, как в тот день. — Он фыркнул. — Хотел бы я иметь собаку? Конечно, но не ценой тебя.       Цзинь Лин заговорил, и на его щеках появился румянец, когда он снова повернулся к Вэй Ину. Вэй Ин тихо рассмеялся.       — Знаешь, когда я только прибыл на Пристань Лотоса, у твоего Цзю Цзю было три собаки — три щенка».       — Правда?       — Но я боялся их, поэтому Цзян Фэнмянь нашел им новый дом. — Вэй Ин посмотрел на свои колени с нежной улыбкой на лице. — Цзян Чэн был так зол, что не позволил мне спать в своей комнате той ночью, велев мне найти другое место для ночлега, что мне там не рады.       Он пожал плечами.       — Итак, вот что я сделал. Я побежал в лес и в конце концов забежал достаточно далеко, чтобы слышать только дикую природу. В моем детском сознании любой звук, хотя бы немного похожий на звук собаки, повегал меня в полную панику — и так все еще происходит, но не так сильно, как в детстве. Я залез на дерево и провисел на ветке неизвестно сколько времени.       Он сделал паузу, взглянув на Цзинь Лина и Цзя Пин, которые наблюдали за ним с полным вниманием.       — Это твоя мама нашла меня той ночью, когда она шла по лесу с фонарем в руках. Оказывается, после того, как я не вернулся, Цзян Чэн испугался, разбудил ее и умолял помочь найти меня. Один из моих сапог упал, вот как она меня нашла. — Вэй Ин улыбнулся.       — Цзян Чэн упал в яму, пока искал меня — мы нашли его, когда шли назад. В тот день он пообещал, что всегда будет отгонять собак, которые приблизятся ко мне.       Трио какое-то время сидело молча, Вэй Ин и Цзинь Лин вытирали слезы.       — Но… но все говорят, что Цзю Цзю убил тебя? — прошептал Цзинь Лин с выражением почти ужаса на лице.       — Не вини его в том, что произошло при осаде, А-Лин, он горевал — так, как он умеет. Кроме того, да, он ударил меня мечом, но убило меня не это.       Цзинь Лин вытер слезы с лица.       — Это неправильно!       — Конечно, это неправильно, Цзинь Лин. Ничто не может изменить то, что произошло в прошлом, никто не может вернуться назад и «исправить это», — начала Цзя Пин, всхлипывая. — Никто не может вернуться и предотвратить кампанию «Аннигиляция Солнца» и смерть моего отца на войне, никто не может вернуться и помешать моей матери сражаться и умереть от рук секты моего отца, никто не может вернуться и предотвратить смерть моей младшей сестры, никто не может вернуться и предотвратить жестокое обращение и смерть всей остальной ветви моей семьи.       Она потянулась и взяла Цзинь Лина за руку.       — То, что мы делаем сейчас, — это изменения. Мы предотвращаем повторение подобных вещей с другими людьми. Мы учимся на ошибках прошлого, смотрим на то, как все произошло, и меняемся, прежде чем история повторится.       А-Хуа посмотрела на Вэй Усяня.       — Мы прощаем тех, кто обидел нас, и благодарим тех, кто заступился за нас. Мы останавливаем тех, кто желает воспользоваться дезинформацией, слухами и распространяет свои истины. Мы смотрим на молодое поколение и надеемся, что оно будет жить более мирной жизнью, чем предыдущие. Мы надеемся, что это поколение никогда не узнают бремени войны, когда детей отбирают у родителей, когда родители теряют своих детей, когда фамилия человека может стать причиной смерти.       Она посмотрела на потолок.       — Мы любим, мы учимся, мы прощаем, мы принимаем мир, мы учимся прощать себя за то, что мы могли бы сделать по-другому, но не сделали. Мы говорим себе: «Конечно, мы могли бы сделать другой шаг в тот момент, но мы принимали лучшее решение в то время, не имея тех знаний, которые есть сейчас.       Цзя Пин встала и низко поклонился Вэй Ину — Цзинь Лин тут же вскочил и сделал то же самое.       — Что… вам двоим не нужно…       — Спасибо, Вэй Усянь. Мне жаль, что мир осудил тебя за защиту моей семьи. Мне жаль, что мир был слишком слеп, чтобы увидеть, что ты прав. Неправильно считать, что все Вэни плохие только потому, что у них одна фамилия с Вэнь Жоханем.       — Неправильно считать, что все Вэни плохие…       Вэй Ин сделал паузу, глядя на Цзя Пин слегка широко раскрытыми глазами, и на его лице появилась улыбка.       — Это была ты.       Цзинь Лин и Цзя Пин смущенно посмотрели на него.       — Когда я впервые проснулся, я был здесь, в этой комнате. А-Лин плакал, и мне нужно было узнать, сколько времени прошло с моей смерти. Я заметил группу слуг и служанок, сплетничавших вокруг телеги о том, что произошло во время осады. Была молодая девушка, которая продолжала меня защищать. Сказав, что это позор, такой умный молодой мастер умер подобной смертью, и что не все Вэни были плохими.       Он улыбнулся, стоя и кланяясь ей.       — Спасибо Цзя Хуа. Спасибо, что защитила меня.       Цзинь Лин усмехнулся.       — Мне не нравится, что я единственный, кому не за что кого-то благодарить.       — Ой, Молодая Госпожа Цзинь чувствует себя обделенной?       Цзинь Лин взвизгнул, повернувшись к ней, а Вэй Ин разразился истерическим смехом и упал на колени.       — Да Цзю! Перестань смеяться! А ты… — Он указал на Цзя Пин. — …не называй меня так!       Она наклонилась вперед в поклоне.       — Как пожелаете, Молодая Госпожа Цзинь.       — Цзя Пин!