I'll keep you warm, safe in my arms, til heaven calls (keep holding on)

      Цзинь Лин нахмурился, отойдя от Вэй Ина настолько, что барьер, не позволявший Вэй Ину находиться слишком далеко от племянника, оттянул его от прилавка.       — Пять лет! Пришлось ждать пять лет, чтобы получить разрешение поехать в Гусу! — Вэй Ин завыл, скрестив руки на груди, пока его тащило вместе с Цзинь Лином.       — Я вернулся в Цайи и даже не могу пить!       Цзя Пин тихо рассмеялась.       — Я так понимаю, это одно из Ваших любимых занятий? — спросила Цзя Пин, наблюдая, как Вэй Ин надулся, его глаза все еще смотрели на прилавок с алкоголем.       — Улыбка Императора — лучшее вино, которое я когда-либо пробовал! Я наконец-то вернулся в это ужасное место и даже пить не могу!       Цзинь Лин усмехнулся со своей стороны.       — По крайней мере, мы хотя бы смогли оказаться здесь — Цзя Пин, ты знаешь почему? Младший дядя мне не сказал.       Он повернулся к ней — назначенной для него личной страже.       — Мы здесь для посещения церемонии получения вежливого имени сына Лань Ванцзи. Ему недавно исполнилось шестнадцать, и согласно традиции Гусу Лань, он достиг совершеннолетия, чтобы быть объявленным в линии преемственности.       Вэй Ин замер и остановился, пока они продолжали идти. Они обернулись, чтобы посмотреть на него, и ждали, пока он заговорит — они были на публике, они не могли рисковать называть какие-либо имена или даже напрямую обращаться к нему.       — У Лань Чжаня есть сын? — он сделал жест, не доверяя своему голосу достаточно, чтобы говорить. Глаза Цзя Пин расширились, когда она увидела, как на его глазах выступили слезы.       — Он усыновлен! Говорят, Лань Ванцзи привел его в Облачные Глубины, когда ребенок был еще маленьким, заявив, что он его сын, и потребовав, чтобы с ним обращались соответственно. — Она полезла в рукав и вытащила копию приглашения. — Его зовут Лань Юань, вежливое имя Лань Сычжуй.       -…Лань Юань?       Цзя Пин посмотрела на него такими же широко раскрытыми глазами, как у него.       — Вы думаете что… он… — нерешительно начала она, приглашение в ее руках задрожало.       — Лань Чжань был единственным, кроме Цзян Чэна, кто знал, что А-Юань находится на Курганах.       Он посмотрел на нее, даже у Цзинь Лина были слезы на глазах, когда он увел их с тропы под дерево, спрятанное от глаз прохожих.       — Ладно-ладно, я знаю, о чем вы оба думаете, но, может быть, вам стоит перестать так быстро делать выводы.       Цзинь Лин заговорил, заставив их обоих посмотреть на него с почти свирепыми взглядами на лицах. Он поднял руки вверх.       — Не смотрите на меня так! Конечно, возраст Лань Сычжуя соответствует возрасту А-Юаня, но Ханьгуан-цзюнь не участвовал в Осаде Курганов. Если все, что мы знаем, это то, что он привел случайного ребенка в Облачные Глубины и заявил, что он его сын, то, учитывая, насколько благороден Ханьгуан-цзюнь, это может быть любой ребенок.       Он объяснил, наблюдая, как слезы текут по лицу его дяди.       — Но если это он… — начала Цзя Пин.       — Значит Лань Чжань все же нашел путь к Курганам, но только после того, как осада уже закончилась.       — Откуда мы знаем, что Лань Ванцзи уже не был на полпути к Курганам, чтобы остановить Осаду, просто прибыв слишком поздно?       Вэй Ин покачал головой.       — Лань Чжаня там не было, но Цзэу-цзюнь был. — Он сделал паузу, его руки тряслись, когда он продолжил. — Лань Сичэнь рассказал бы Лань Чжаню, когда вернулся в Облачные Глубины, о моей смерти. Именно тогда Лань Чжань отправился в путь. Если… если он нашел А-Юаня…       Цзя Пин положила руку ему на плечо.       Вэй Ин посмотрел на старшую сестру ребенка, которого он считал своим сыном, и она улыбнулась ему со слезами на глазах.       — То он его вырастил. Ханьгуан-цзюнь подарил ему гораздо лучшую жизнь, чем любой из нас мог себе представить, но мы тоже хотели дать ему ее. Он стал наследником секты, сыном Второго Нефрита.       А-Хуа говорила со слезами на глазах, наблюдая за ним.       Он внезапно осознал.       — А-Хуа, я считал А-Юаня своим сыном, а ты — его сестра. — Вэй Ин всхлипнул. — Я знаю, что мы с тобой гораздо ближе по возрасту, чем я и А-Юань, но ты можешь…       Она зарыдала, обнимая его.       — Я бы хотела, чтобы меня считали Вашей дочерью, Старший Вэй. — Она прошептала ему в плечо, Цзя Пин, и Вэй Ин рыдали. Они оба ощутили, что кто-то еще присоединился к их объятиям.       — Ты тоже практически мой отец, Да Цзю.       Вэй Ин всхлипнул с широкой улыбкой на лице.       Цзинь Лин ахнул, глядя на Вэй Ина широко раскрытыми глазами, на мгновение ощутив крепкие объятия рук дяди, обвивших его. Вэй Ин отступил назад, вытирая слезы с лица.       — Я думаю, что некий Наследник Секты должен подняться по лестнице в Облачные Глубины, пока он не опоздал.       Глаза Цзинь Лина расширились, когда он понял, который час, схватил Цзя Пин за руку и потащил ее обратно к тропе.       — Ты научишь меня правилам и этикету по пути вверх по лестнице, верно?       — Конечно, я не для того целый месяц провел в библиотеке, переписывая все три тысячи правил, чтобы вас подвести!       — Сейчас четыре тысячи.       — ЧТО?!       В Облачных Глубинах было так же многолюдно, как и помнил Вэй Ин, благо воспоминания эти были не столь далекими. Вокруг бродили группы различных сект под предводительством учеников Лань. Не, Юй, Яо, Оуян, Цзян и множество более мелких сект находились в поле зрения Вэй Ина. Цзинь Лина остановил ученик Лань.       — Господин Цзинь, благодарю, что наконец присоединились к нам. — Ученик Лань заговорил, слегка поклонившись. — Этого зовут Лань Цзинъи, мне поручено действовать в качестве проводника секты Цзинь, пока вы находитесь в Облачных Глубинах.       — Этого зовут Цзинь Лин, это Цзя Пин, мой сопровождающий.       Цзинь Лин заговорил, когда они оба поклонились в ответ.       — Лань Цзинъи, что ты можешь рассказать нам о ходе событий этой церемонии? — спросила Цзя Пин, когда они шли к гостевому залу.       — В самой церемонии примут участие лидеры сект и их непосредственные наследники, а также старейшины Гусу Лань, Учитель Лань, Цзэу-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь. — Лань Цзинъи посмотрел вперед. — Ожидается, что Сычжуй будет присутствовать на всех основных мероприятиях — естественно, на церемонии, затем после обеда в столовой, а также будет присутствовать, чтобы проводить лидеров сект и их учеников, когда они уйдут.       Он сложил руки вместе и повернулся, чтобы посмотреть на пару (трио) с нервным выражением лица.       — Пожалуйста… пожалуйста, будьте добры и терпеливы к Сычжую. Сколько я его знаю, он никогда не говорил и общается в основном с помощью языка жестов. Он добрый и сострадательный, но не разговаривает. Пожалуйста, не воспринимайте его молчание как отсутствие интереса, у него в окружении и так достаточно людей, которые думают, что ему на всех все равно, потому что он не говорит.       Цзинъи говорил, высоко подняв голову, но Вэй Ин видел, как дрожат его плечи. Цзинь Лин улыбнулся.       — Не волнуйся, я знаю язык жестов с шести лет. Лань Сычжуй будет рад моей компании.       Все трое наблюдали, как на лице Цзинъи появилась широкая улыбка, а на глазах выступили непролитые слезы.       — Вы первый человек за пределами Гусу Лань, которого я встретил, кто знает язык жестов, Господин Цзинь.       — Все в Облачных Глубинах знают язык жестов из-за Лань Сычжуя? — спросила Цзя Пин.       Лань Цзинъи покачал головой.       — Большинство умеет читать основные знаки, но в основном язык жестов знают только люди нашего с Сычжуем возраста, — он наклонился вперед, — старшие не утруждали себя обучением, поэтому только Цзэу-цзюнь, Учитель Лань и Ханьгуан-цзюнь говорят жестами.       Цзинь Лин усмехнулся.       — А почему остальные не говорят на языке жестов?       — Сплетни запрещены. — Вэй Ин сделал жест, стоя рядом с Лань Цзинъи, проверяя, чтобы Цзинь Лин мог его видеть.       — Ах, да, сплетни запрещены, ты вообще должен нам рассказывать такие вещи?       Цзинъи усмехнулся.       — Это не сплетня, если мне ее рассказал сам Ханьгуан-цзюнь. Старейшины не стали учиться, потому что они никогда не видели Сычжуя сыном Ханьгуан-цзюня. Они утверждают, что он происходит из семьи, к которой секта Лань не должна иметь никакого отношения — Цзэу-цзюню пришлось вмешаться и заткнуть их, потому что в противном случае Ханьгуан-цзюнь покинул бы секту и забрал Сычжуя с собой.       Глаза троицы расширились, а челюсти отвисли.       — Лань Ванцзи покинул бы секту, если бы Лань Сычжуй не был принят? — Сказала Цзя Пин тихим голосом.       Лань Цзинъи кивнул.       — Хангуан-цзюнь рассказал мне, что, когда он привез сюда Сычжуя, он не только был сильно ранен, но и у него была лихорадка, которая должна была его убить. Первоначально считалось, что Сычжуй не мог ни говорить, ни помнить последние три года своей жизни, но Ханьгуан-цзюнь клянется мне, что память Сычжуя ничуть не пострадала, и он может говорить, просто он решил не делать этого.       — Это реакция на травму, — прошептал Вэй Ин, и взгляд Цзя Пин метнулся к нему.       — Реакция на травму? — Цзя Пин случайно заговорила вслух.       — Я так и предположил. Но не позволяйте отсутствию голоса Сычжуя смущать вас, он очень разговорчив с людьми, которые ему небезразличны — иногда вы не можете заставить его перестать говорить, — сказал он со смехом, развернувшись и войдя в гостевые покои. Вэй Ин и Цзя Пин переглянулись.       — Лань Сычжуй действительно может быть… — обратился он к ней, и она кивнула, оба со слезами на глазах следовали за Лань Цзинъи в покои, отведенные для секты Цзинь.       — Хорошо! Я оставлю вас троих разбираться, а сам вернусь к Часу Обезьяны, чтобы забрать вас к сегодняшнему ужину.       Трио замерло.       — Нас троих?       Лань Цзинъи посмотрел на Цзинь Линя и кивнул.       — Вас трое здесь… — Он смотрит прямо на Вэй Усяня, а затем подпрыгивает на месте.       — Боже мой, — прошептал он, глядя на прозрачную форму Вэй Ина.       — Лань Цзинъи, он не причинит тебе вреда. Мы просто потрясены, что ты можешь его видеть — насколько нам известно, это можем сделать только я и Цзинь Лин, — объяснила Цзя Пин, наблюдая, как бледнолицый Цзинъи кивнул.       — Это… это секрет?       — Да.       — Совершенно секретно.       — Никому не говори, что я существую.       — Я не скажу ни единой душе. — Цзинъи кивнул, все еще широко раскрыв глаза. — Час Обезьяны, я вернусь тогда, — сказал он, практически выбегая из покоев.       — Какой интересный Лань.       — Он может тебя видеть. Есть какие-нибудь теории? — спросил Цзинь Лин, садясь на кровать, наблюдая, как Вэй Усянь сидит на письменном столе.       — Может быть, это как-то связано с Лань Чжанем? Они как-то связаны? Я давно предположил, что причина, по которой А-Хуа может видеть меня, заключается в моей связи с Дафань Вэнь, и, ну, я привязан к тебе, Цзинь Лин, так что…       — Но Глава Цзян не видит тебя, — указала Цзя Пин со своего места на полу рядом с дверью. Вэй Ин пожал плечами.       — На самом деле я не особо привязан к Цзян Чэну. Если единственная причина, по которой А-Линг может меня видеть, это то, что я очень привязан к нему, то причины, по которым некоторые могут, а некоторые не могут меня видеть, остаются неизвестными.       Глаза Цзинь Лина расширились.       — А что, если это из-за твоих связей с людьми?       Вэй Ин посоветовал ему продолжать дальше.       — Цзя Пин может видеть тебя благодаря твоей связи с Дафань Вэнь. Если мы допустим, что Лань Цзинъи может видеть тебя из-за своей связи с Ханьгуан-цзюнем, то это означает, что не только Лань Сычжуй должен иметь возможность видеть тебя…       — Но и Лань Чжань тоже, — сказал Вэй Ин с широкой улыбкой на лице.       Лань Цзинъи, как и сказал, прибыл в Час Обезьяны, чтобы собрать членов секты Цзинь для позднего ужина. Вэй Ин следовал за группой как можно дальше позади, постоянно осознавая свое окружение. Никогда еще он не чувствовал себя так нервно, находясь в Облачных Глубинах. Перспектива того, что не только Лань Сычжуй может оказаться А-Юанем, но и то, что и он, и Лань Чжань потенциально смогут его увидеть — и что они оба здесь…       Вэй Ин даже не заметил, что ужин закончился, пока Цзинь Лин и Цзя Пин подошли к дереву, на котором он прятался.       — Не заставляй меня залезать туда и снимать тебя. Возможно, теперь я и твоя дочь, но, если понадобится, я потащу тебя.       Цзя Пин угрожала, скрестив руки на груди. Вэй Ин показал ей язык.       — Такая почтительная дочь.       — Да Цзю, мне сказали, что Лань Ванцзи после еды проводит время в библиотечном павильоне, и что никто не смеет войти, пока он находится внутри.       Цзинь Лин заговорил, наблюдая, как глаза Вэй Усяня расширились, и он быстро покачал головой.       — Я не готов!       Цзинь Лин вздохнул.       — Это не важно, А-Лин уже попросил разговора с Ханьгуан-цзюнем.       Цзя Пин подошел ближе к дереву, не сводя глаз с Вэй Ина.       — Нет-нет-нет, не надо, я спущусь!       Троица прибыла в пустую библиотеку — и прибыла раньше Лань Ванцзи. Увидев, что Лань Чжаня нет внутри, Вэй Ин бросился через комнату, спрятавшись за дальней книжной полкой и присев на корточки, стараясь стать как можно меньше. Цзинь Лин вздохнул со своего места за одним из центральных столов. Когда он собирался что-то сказать, дверь открылась.       — Ханьгуан-цзюнь.       Цзинь Лин заговорил, встав, и он, и Цзя Пин поклонились.       — Цзинь Жулань, дева Цзинь.       Вэй Ин глубоко вздохнул, услышав голос Лань Чжаня — голос, который он услышал последний раз за три месяца до своей смерти, произошедшей тринадцать лет назад.       — Я прошу прощения за внезапную просьбу поговорить с вами, Ханьгуан-цзюнь, но я хотел бы обсудить с Вами кое-что, что, я думаю, Вы сочтете очень важным.       Лань Чжань кивнул. Цзя Пин вздохнула и повернулась к книжной полке, за которой прятался Вэй Ин.       — Серьезно? Не заставляй меня подойти и тащить тебя сюда!       Лань Ванцзи не знал, с кем она говорила. Она со стоном откинула голову назад.       — Я тебя слышу, понимаешь? То, что А-Лин не слышит твоего нытья, не означает, что ты сможешь незаметно выбраться из этого.       Она поклонилась Лань Чжаню.       — Извините, Ханьгуан-цзюнь, с моим отцом трудно.       Вэй Ин высунул голову из-за книжной полки.       — Как ты смеешь использовать мой вновь обретенный статус отца против меня! — практически кричал он, но двое других в комнате не услышали ни звука. Его глаза встретились с глазами Лань Чжаня, расширились, прежде чем он решил броситься обратно за книжную полку. Он услышал вздох Лань Чжаня.       — Да Цзю, пожалуйста.       Лань Чжань повернулся к Цзинь Лину, широко раскрыв глаза.       Лань Чжань смотрел, как Вэй Ин вышел из-за книжной полки, сцепив руки за спиной и глядя в пол. Он подошел к Лань Чжаню, остановившись в нескольких шагах перед ним.       — Вэй Ин.       Он глубоко вздохнул и тут же поднял глаза, услышав надтреснутый голос Лань Чжаня.       — Лань Чжань, — Вэй Ин показал жестом с легкой улыбкой на лице, наблюдая, как глаза Лань Ванцзи блуждают по его телу.       — Вы… Как… — он повернулся к Цзинь Лину, который пожал плечами.       — С самого детства он был привязан ко мне. Я уверен, что он мог бы объяснить свои теории лучше, чем я, — он указал на дядю.       — После того, как я… я умер, я проснулся в Башне Кои. Я не мог отойти от А-Лина более чем на сорок шагов ни в какую сторону — мой дух или душа почему-то привязаны к нему. — Он взглянул на Цзя Пин. — Долгое время меня мог видеть только А-Лин, затем мы встретили Цзя Пин и обнаружили, что она не только может меня видеть, но и слышать меня и прикасаться ко мне.       Его глаза расширились при воспоминании.       — Один из ваших маленьких Ланей тоже меня видит! Лань Цзинъи, кажется, так его зовут? Он был весьма шокирован, обнаружив, что на самом деле я не был живым человеком тогда в комнате.       Вэй Ин делал жесты с легкой улыбкой на лице.       — Это… все это время ты был в Башне Кои? — прошептал Лань Чжань, его рука дернулась, как будто он хотел дотянуться до Вэй Ина. Вэй Ин кивнул, и слеза упала по его лицу.       Лань Чжань протянул руку, вытирая большим пальцем слезу и держа лицо Вэй Ина в одной руке, а другой мужчина наклонился в это прикосновение, когда из него вырвалось рыдание. Его обхватили сильными руками, он протянул руки и уткнулся лицом в плечо Лань Чжаня, его тело сотрясалось от рыданий, пока он сжимал кулаки в верхней одежде Лань Чжаня.       Цзинь Лин и Цзя Пин смотрели с улыбками на лицах — Цзинь Лин отрицал бы тот факт, что ему пришлось вытереть пролившуюся слезу.       Вэй Ин отстранился, взяв лицо Лань Чжаня в свои руки.       — Я тебя люблю, — прошептал он, наблюдая, как глаза Лань Чжаня расширились, и на его лице появилась легкая улыбка.       — Вэй Ин, — прошептал он, прижимаясь лбом к Вэй Ину.       — Это здорово и все такое, — перебил Цзинь Лин, — нет, серьезно, Да Цзю, очень рад, что ты узнал, что человек, в которого ты влюблен, может тебя видеть. Но сможете ли вы двое, как бы, перестать?       Вэй Ин рассмеялся, положив голову на плечо Лань Чжаня.       — Ты так похож на Цзян Чэна, — Вэй Ин сделал жест, повернувшись к племяннику и дочери.       — Вэй Ин.       — Да?       — Цзя Пин сказала, что ты ее отец? — спросил он, нахмурившись, когда Вэй Ин кивнул.       — Видишь ли, она на самом деле…       Дверь библиотеки внезапно открылась. По комнате разнесся вздох, когда все повернулись к входу.       — Сянь-гэгэ?       Произнес тихий голос вошедшего, чьи глаза были полны слез, когда его рука потянулась, чтобы прикрыть рот.       Глаза Вэй Ина расширились, затем метнулись к Лань Чжаню. Кивнув друг другу, Вэй Ин снова посмотрел на молодого человека, стоящего в дверях. Практически на бегу Вэй Ин обхватил его руками, положив руку на затылок.       — А-Юань.       Он говорил между рыданиями, держа своего сына и проливая слезы, уткнувшись ему в плечо. Цзя Пин ахнула, на глазах у нее тоже выступили слезы. Лань Сычжуй отстранился, посмотрев как на Вэй Ина, так и на Лань Чжаня.       — Как ты оказался здесь? — Сычжуй заговорил, его голос был мягким из-за того, что он им не пользовался.       — Это довольно длинная история, А-Юань, — сказал Вэй Ин, и еще больше слез потекло по его лицу, когда он понял, что А-Юань слышит его.       — Старший Вэй, — прошептала Цзя Пин позади них, и пара отстранилась, чтобы повернуться к ней.       Цзинь Лин держал ее за руку и смотрел на них, слезы свободно текли по ее лицу. Простым движением руки Сычжуй последовал за Вэй Ином к группе.       — Я расскажу всю историю вам обоим, но сначала мне нужно кое-кого представить.       Вэй Ин сказал и сделал знак, прежде чем кивнуть Цзя Пин.       — А-Юань, мой милый мальчик, я знаю, что ты был слишком мал, чтобы помнить, но до того, как мы оказались на Курганах, до Кампании Аннигиляция Солнца, у тебя было две старшие сестры.       Вэй Ин услышал, как Лань Чжань глубоко вздохнул, его взгляд метнулся к Цзя Пин. Глаза Сычжуя не отрывались от Вэй Ина.       — Твоя младшая сестра А-Лан умерла, когда тебе было всего несколько месяцев. А твоя старшая сестра А-Хуа считалась мертвой. — Он указал на Цзя Пин. — А-Юань, это А-Хуа, твоя старшая сестра.       Взгляд Сычжуя метнулся к старшей девушке, рассматривая ее черты лица, так похожие на черты лица Сычжуи. Глаза у них были одного цвета, форма лица у них была одинаковая, под левым глазом у обоих была одна и та же родинка.       — Ты моя сестра? — прошептал он, глаза расширились, когда она кивнула, нерешительно раскрывая руки.       Лань Чжань протянул руку и взял Вэй Ина за руку, пока брат и сестра плакали в объятиях друг друга. Он наблюдал, как его сын обнял сестру. Он почувствовал, как Вэй Ин сжал его руку.       — Спасибо.       — Между нами не должно быть места для «спасибо» и «прости», Вэй Ин, — пробормотал он, протягивая руку и заправляя выбившиеся волосы за ухо Вэй Ину. Вэй Ин покачал головой и медленно вытащил свою руку из руки Лань Чжаня — к небольшому огорчению мужчины.       — Я не знаю, как ты его нашел. У меня есть свои теории о том, почему тебя не было при осаде — ни одна из них не содержит хороших причин. — Лань Чжань слегка вздрогнул. — Но ты нашел его, ты вырастил его, ты дал ему ту жизнь, которую мы хотели бы дать. Мы с Цин-цзе всегда фантазировали о том, какая жизнь была бы у А-Юаня, если бы не состоялась кампания «Аннигиляция Солнца».       Он издал небольшой смешок.       — В тот день… в тот день, когда мы встретились в Илине? — Лань Чжань кивнул. — Я чуть не попросил тебя взять с собой А-Юаня, когда ты собирался уходить. Если бы он был с тобой, я и Вэни спали бы спокойно, зная, что он в надежных руках.       Слеза упала на его лицо.       — Мне очень жаль, мне очень жаль, Лань Чжань.       Лань Чжань покачал головой, взяв обе руки Вэй Ина в свои.       — Тебе не нужно извиняться передо мной. Тебе никогда не придется извиняться передо мной, Вэй Ин.       — Но… — прошептал он, остановившись, когда Лань Чжань покачал головой. Вэй Ин вздохнул, взглянув на Цзинь Лина, который взял от скуки книгу, будучи единственным, у кого в этот момент не было какого-то торжественного воссоединения.       — Трое детей, ха, кто бы мог подумать.       Прошептал он, наблюдая, как голова Лань Чжана наклонилась, пока он пытался разобрать то, что он сказал, — его глаза расширились в понимании, когда он отпустил руки Вэй Ина, заставив того рассмеяться.       — Дошло ли до Лань-эр-геге, что пока он держит меня за руки, я не могу говорить? — поддразнил он, наблюдая, как краснеют уши Лань Чжаня.       — Я только что упомянул, что у меня трое детей — А-Юань, А-Хуа и А-Лин, — сказал он жестами.       — У нас.       — Что?       — У нас трое детей, — пробормотал Лань Чжань. Вэй Ин улыбнулся.       — Думаю, да, — показал жестом он, прежде чем взять Лань Чжаня за руку и наклониться к нему в объятья, пока они наблюдали за своими детьми.