I'll keep you warm, safe in my arms, til heaven calls (keep holding on)

      В конце концов, Цзинь Гуанъяо и Лань Сичэня было легко убедить в том, что Сычжуй и Цзинь Лин за короткое время стали близкими друзьями — и это была не совсем ложь. Цзинь Лин каждый месяц просил в первую очередь просил поехать в Облачные Глубины на неделю, чтобы провести время и Ночную охоту с Лань Сычжуем и Лань Цзинъи? Абсолютно верно. Преследовал ли он корыстное желание при этом, чтобы его Да Цзю мог проводить больше времени с Лань Ванцзи? Может быть…       — Да Цзю, завтра мы будем в Гусу!       Цзинь Лин говорил строго.       Теперь уже шестнадцатилетний парень стоял, положив руку на бедро, и смотрел на своего дядю, закатывающего свою обычную истерику «завтра еще недостаточно скоро».       Последние три года были очень важными с точки зрения развития отношений Лань Чжаня и Вэй Ина. Они оба не только наконец признались в чувствах друг другу, но и стали родителями своей смешанной группы детей: Лань Цзинъи стал почетным членом семьи, когда узнал об отношениях Сычжуя и Вэй Усяня.       Вэй Ин до сих пор помнит лицо Цзинъи, когда он впервые услышал речь Сычжуя: шок, затем широчайшая улыбка, когда он обнял друга.       Насколько всем было известно, сын Ханьгуан-цзюня подружился с наследником секты Цзинь, и, по слухам, однажды они, вероятно, станут побратимами. Они еще не встретили никого, кто мог бы увидеть Вэй Ина, но его самого это устраивало. Его сын и Чжицзи могли видеть его, его племянник и дочь могли видеть его. Не имело значения, что Цзян Чэн не мог его видеть — он, скорее всего, попытался бы найти способ рассеять его душу, если бы знал, что Вэй Усянь все еще существует.       Вэй Ин и Цзинь Лин остановились в поместье недалеко от деревни Мо, чтобы снять комнату на ночь. Цзя Пин пошла впереди них в Цайи, везя Цзэу-цзюню сообщение от Сяньду.       Цзинь Лину было пятнадцать, когда он узнал, что Цзинь Гуанъяо сделал с Не Минцзюэ — Вэй Ин и Лань Чжань согласились, что он должен знать. Юный наследник не стал сомневаться, правда ли это — он вспомнил свое первое путешествие в Нечистую Юдоль, как Вэй Усянь разозлился по неизвестной причине.       Рассказать Лань Чжаню было сложно, но это нужно было сделать. Сказав ему, он пошел в Запретный раздел библиотеки Лань и нашел «Собрание смятения» — с двумя вырванными из книги страницами.       О том, стоит ли рассказать Лань Сичэню, не могло быть и речи.       У Лань Ванцзи не только не было никаких дополнительных доказательств, у него не было ничего, кроме слов Вэй Ина о том, что за это несет ответственность Ляньфэн-цзунь, но если бы он рассказал об этом Лань Сичэню, это раскрыло бы существование Вэй Ина тому, кто не мог его видеть. Еще одним фактором, который мешал этому, были натянутые отношения Лань Ванцзи с его братом и дядей.       Это был их третий визит в Гусу, когда Вэй Ин увидел шрамы на спине Лань Чжаня и расплакался, осознав, что произошло. Он подозревал, что к Лань Чжаню применялся дисциплинарный кнут, но узнать, что сам Лань Сичэнь применил его к Лань Чжаню…       В тот день они узнали, что даже будучи духом, Вэй Ин все еще мог использовать демоническое развитие — и он был даже сильнее, чем до своей смерти.       Лань Чжань рассказал ему все: о возвращении обратно в Облачные Глубины, о том, как его заставили встать на колени в Зале Дисциплины перед всеми старейшинами, которые были в той пещере, с обнаженной спиной, о том, как Лань Цижэнь поучал его после каждого удара, а Лань Сичэнь заявил, что он «не способен» ни остановить наказание, ни смягчить его.       А затем пришло известие о смерти Старейшины Илина — Лань Ванцзи впервые услышал смех своего дяди, заявившего: «Это то, чего заслуживает такой, как он!»       Он помнит, как его брат стоял на коленях перед его койкой, пока он отдыхал в Павильоне Целителей, и говорил Лань Ванцзи, что он ничего не мог сделать.       «Вэй Усянь выбрал свой путь. Если бы он опомнился, попросил нашей помощи, возможно, он бы избежал своей участи».       Когда однажды ночью Лань Ванцзи исчез и вернулся с лихорадочным ребенком на руках, Сичэнь сказал ему, что он безумен.       — Ванцзи! Ты не в состоянии заботиться о ребенке в твоем состоянии! Что заставило тебя…       — Он мой сын.       — Ванцзи?!       — Мой. Сын.       Когда А-Юань после пробуждения ни с кем не разговаривал, Ванцзи опасался худшего. Однако только когда они остались одни, он услышал голос ребенка — робкий, испуганный — когда тот посмотрел на Ванцзи, лежавшего на кровати.       — Богач-гэгэ, я теперь живу здесь?       — Да, А-Юань.       — Где Сянь-гэгэ? Он сказал, что скоро вернется.       Ванцзи протянул руку и вытер слезу, скатившуюся по лицу ребенка.       — Твой Сянь-гэгэ велел мне позаботиться о тебе, хорошо? С сегодняшнего дня ты мой сын.       — Значит ли это, что я могу называть тебя папой?       — Мгм.       С того момента, как А-Юань вошел в Облачные Глубины, он мог говорить только в присутствии Лань Ванцзи. Когда Сычжуй полностью поговорил с Вэй Ином, ни разу не показав жесты, Ванцзи хотелось плакать. Его сын, говорящий с кем-то, кроме него, и взаимная любовь, были всем, о чем он только мечтал, никогда не позволяя себе думать о будущем с Вэй Ином — слишком боялся попасть в ловушку фантазии.       Однако теперь это была не фантазия. Вэй Ин был здесь, его сын улыбался, Сычжуй разговаривал с Цзинъи и Цзинь Жуланем, а также с учеником Оуян, который часто посещал Облачные Глубины со своим отцом.       — Цзинь Жулань. — Лань Ванцзи заговорил, заметив его и Вэй Ина, сидящих перед гостиницей. Глаза Вэй Ина расширились, когда он поднял голову.       — Хангуан-цзюнь. — Цзинь Лин поклонился. — Что привело Вас сюда?       — Группа Сычжуя находится на задании в деревне Мо. Я рядом на случай беды.       Вэй Ин улыбнулся.       — Такой обеспокоенный отец, Лань Чжань, — показал он жестами с улыбкой на лице, следуя за парой внутрь.       Заплатив за две комнаты, троица поднялась наверх. Цзинь Лин удалился в свою комнату, а Лань Чжань и Вэй Ин вошли в соседнюю.       — Что группа А-Юаня делает в деревне Мо? — спросил Вэй Ин, сидя на кровати, свесив ноги с края.       — Появились свирепые трупы в окрестных лесах. Пострадавших нет, но десятки животных были найдены мертвыми. Это вызвало у деревни большой финансовый кризис.       Он ответил, положив гуцинь на стол и выхватив случайные ноты. Вэй Ин подошел и плюхнулся на противоположную сторону стола.       — Ты сыграешь ту песню? Ту, которую ты напевал в пещере?       Ванцзи кивнул и начал играть.       — Ты дал ей название?       Лань Чжань посмотрел на него.       — Что? Лань Чжань, я думал, это ты сочинил, мне просто интересно, дал ли ты этому имя?       Когда Ванцзи собирался ответить, Вэй Ин встал, устремив взгляд в окно — на его лице отразилось беспокойство, а все его тело напряглось. Он повернулся к Лань Чжаню, широко раскрыв глаза.       — ЛАНЬ ЧЖ, — начал он, прежде чем полностью исчезнуть.       Лань Чжань сидел в тихой комнате, руки застыли над гуцинем, а его глаза не отрывались от места, где находился Вэй Ин. Только когда его дверь распахнулась, и встревоженный Цзинь Жулань практически вбежал в комнату, он поднял глаза.       — Что…       Цзинь Лин застыл, когда слеза упала на лицо Лань Ванцзи.       — Я не знаю, — прошептал он, и еще одна слеза упала, когда Цзинь Лин пересек комнату.       — Ты… ты ничего не сделал, не так ли? — нерешительно спросил Цзинь Лин, наблюдая, как расширяются глаза Лань Ванцзи, когда тот практически пристально смотрел на подростка — и Цзинь Лин тут же поднял руки вверх.       — Просто нужно было убедиться, — он забормотал, собираясь заговорить снова, когда прозвучал сигнал Гусу Лань, и пара обернулась, чтобы увидеть, как сигнал исчезает. Цзинь Лин сглотнул.       — Нам нужно идти.       Лань Ванцзи нерешительно кивнул, собрал свой гуцинь и последовал за Цзинь Лином в окно.       Лань Сычжуй наблюдал за своим отцом, когда он прибыл, с улыбкой на лице, когда его соратники приветствовали Ханьгуан-цзюня, а затем смотрели, как Ванцзи укрощает свирепые трупы. Ханьгуан-цзюнь спрыгнул к ним, окинул их взглядом и повернулся к Сычжую — но что-то с ним было не так.       Сычжуй не мог понять, но его отец выглядел расстроенным, почти обезумевшим, когда начал давать ученикам инструкции. Именно тогда он заметил на лице Цзинь Лина то же расстроенное выражение. Ученики вокруг него кивнули, и каждый разошелся по порученной ему задаче, оставив его и Цзинъи с Ханьгуан-цзюнем и Цзинь Лином.       Когда он собирался что-то сказать, он почувствовал, как что-то дернуло его за запястье. Сычжуй посмотрел вниз и увидел синий свет, окутавший его запястье. Свет поплыл в другую сторону и исчез за камнем в дальнем углу двора. Он услышал, как Лань Ванцзи резко вздохнул, его глаза остановились на свете, и он пошел к камню.       Трое подростков ахнули, увидев, как из камня торчит красная лента, прикрепленная к макушке черных волос — Лань Ванцзи крепко обнял владельца ленты.       — Это… это…? — Цзинь Лин вздрогнул, и на глазах у него навернулись слезы, когда он почувствовал, как Сычжуй и Цзинъи схватили его за руки.       — Что произошло до того, как вы двое прибыли? — спросил Цзинъи, не сводя глаз с обнимающейся пары.       — Да Цзю исчез, я почувствовал, что моя связь с ним оборвалась. Я нашел Ханьгуан-цзюня одного в своей комнате в том же состоянии шока, в котором находился и я. — Он кивком указал на камень. — Ты видел его, пока был здесь? — спросил он, наблюдая, как два Ланя смотрят друг на друга.       — Он был в маске, мне и в голову не пришло подумать, что это он, — Цзинъи забормотал.       — Я думал, что это мог быть он, но не знал, как это могло бы произойти, поэтому не стал долго зацикливаться на этой идее, — пробормотал Сычжуй, сжимая руку Цзинь Лина.       Подростки наблюдали, как пара рассталась и медленно направилась к ним. Маска висела на талии Вэй Усяня, и он смотрел куда угодно, только не на них, сцепив руки за спиной. Он и Ханьгуан-цзюнь остановились перед ними, именно Сычжуй заставил его заговорить.       — Сянь-гэгэ? — прошептал он, и Вэй Ин кивнул, и у него упала слеза.       — К-как? Вэй Ин почесал голову с застенчивой улыбкой на лице.       — Я думаю, что это обсуждение прибережено для более приватной обстановки.       — Так вот какой у тебя голос.       Цзинь Лин и Цзинъи пробормотали вместе, тут же повернувшись друг к другу.       — Это была моя мысль, а не твоя.       — Ой? Значит, молодая госпожа Цзинь монополизировала мысли? Никому больше не позволено иметь те же мысли, что и у нее? — Цзинъи замычал, скрестив руки на груди. — Тебе действительно следует предупреждать людей об этом, не хотелось бы расстраивать наследницу Цзинь.       — Ты-!       Вэй Ин шагнул вперед и положил руку Цзинь Лину на плечо.       — Ну-ну, А-Лин, будь вежлив с Цзинъи.       Глаза Вэй Ина расширились, когда его племянник практически бросился к нему на руки, крепко обнимая дядю — теперь, когда он наконец мог.       — Ты ведь не собираешься снова исчезнуть? — пробормотал он ему в грудь. Он почувствовал, как Вэй Ин смеется, и его рука легла на мальчику на голову.       — Конечно, нет, А-Лин, теперь я здесь навсегда, — пропел Вэй Ин. — Если только Цзян Чэну нечего будет сказать по этому поводу.       Цзинь Лин отстранился, на его лице появилось хмурое выражение.       — Да Цзю, ты знаешь, через сколько людей придется пройти Цзю Цзю, чтобы добраться до тебя? У него никогда не получится.       Вэй Ин рассмеялся, проведя рукой по волосам Цзинь Линя.       — Вот оно — мое влияние на тебя.       Группа рассталась с Деревней Мо, и рука, полная темной энергии, стала новым членом группы. Вместо того, чтобы возвращаться в гостиницу, подходящим местом были выбраны Облачные Глубины — ну, младшие хотели вернуться в гостиницу, но Лань Ванцзи сказал, что Облачные Глубины безопаснее для Вэй Ина, с чем они сразу же согласились.       — Лань Чжань, мне не нравятся ощущения от этой руки.       Вэй Ин бормотал, пока пара шла вместе, а их дети шли впереди. Лань Чжань хмыкнул.       — Она излучает энергию, аналогичную Стигийской Тигриной печати.       — И это меня беспокоит.       Лань Чжань посмотрел на него, сжимая его руку.       — Цзинь Гуанъяо? — спросил он, Вэй Ин вздохнул.       — Я так и не узнал, какие именно вещи он проворачивает в Башне Кои. Иногда я мог чувствовать что-то похожее на печать, но А-Лин никогда не подбирался достаточно близко к этой области — не то чтобы мне вообще хотелось, чтобы он был где-то рядом.       Он хмыкнул, опустив плечи.       — Вэй Ин?       Он посмотрел в обеспокоенные глаза Лань Чжаня.       — Я беспокоюсь. Я беспокоюсь о том, чтобы рассказать что-нибудь об этом твоему брату, потому что у меня в голове есть одна догадка о том, кому может принадлежать эта рука — и мне не нравится эта догадка.       Он со стоном откинул голову назад.       — Я знал, что Цзинь Гуанъяо нельзя доверять, но печать — это не его рук дело. Я бы почувствовал на нем остаточную энергию.       — Ты знаешь, кто это может быть.       Вэй Ин кивнул, повернулся и положил голову на грудь Лань Чжаня, когда в их поле зрения появилась лестница в Облачные Глубины.       — Тот, кто должен был быть мертв.