I'll keep you warm, safe in my arms, til heaven calls (keep holding on)

      — Сичэнь вернется к ночи, — Лань Цижэнь заговорил, входя в Минши.       Лань Чжань и Вэй Ин подчинили одержимую руку и смотрели на нее вместе с учениками, когда он вошел — все головы повернулись к нему. Он фыркнул, подошёл ближе и сам осмотрел руку.       — Верны ли твои предположения о его личности?       Вэй Ин пожал плечами.       — Единственный способ узнать наверняка — это спросить Не-сюна, узнает ли он какие-либо шрамы на этой руке, в остальном мы действуем только на основании предположений, — объяснил Вэй Ин, помогая Лань Чжаню положить руку обратно в мешочек Цянькунь.       — Куда вы сейчас пойдете?       — Цинхэ.       — Так ты все-таки понесешь руку Главе Ордена Не?       Лань Чжань покачал головой.       — Рука указывала в том направлении. Вэй Ин предположил, что рука может направить нас в сторону других частей тела, — объяснил Лань Чжань, подходя к своему дяде.       — Учитель Лань.       — Вэй Усянь.       — Мы будем держать Вас в курсе того, что найдем, взамен прошу сообщать нам местонахождение Главы Ордена Лань. Ничего конкретного, просто куда он может направляться, — попросил он, низко поклонившись, пока мужчина мычал в задумчивости.       — А разве было бы плохо, если бы мы столкнулись с Цзэу-цзюнем? — спросил Цзинъи, наклонив голову и глядя на Вэй Усяня.       — Да, даже если мы столкнемся с ним, нам не нужно ему ничего говорить, Цзинь Лин вскочил, скрестив руки на груди. Вэй Ин усмехнулся.       — Это чтобы защитить его от меня, а не руку от него, — пробормотал Вэй Ин, и глаза на мгновение вспыхнули красным.       — Вэй Ин.       Он глубоко вздохнул.       — Извините, извините. Я постепенно заново научусь контролировать это, — объяснил он с застенчивой улыбкой на лице, глядя на Лань Чжаня.       — Заново? — спросил Лань Цижэнь, когда группа вышла из Минши.       — Ну, Учитель Лань, если человек не использует темное культивирование в течение шестнадцати лет, то, когда он возвращается к нему, приходится немного вспоминать основы, — объяснил Вэй Ин с широкой улыбкой на лице.       Как раз в тот момент, когда Цижэнь собирался открыть рот, извергая что-то о том, что не следует идти по темному пути, к ним бросился ученик Лань.       — Учитель Лань, Цзэу-цзюнь только что прибыл и настаивает на немедленной аудиенции с Вами и Ханьгуан-цзюнем.       Лань Цижэнь кашлянул.       — Узнал ли Сичэнь что-то настолько важное, что нам нужно немедленно поговорить с ним?       Ученик покачал головой.       — Глава Ордена только сказал мне немедленно найти вас. Он сказал, что будет ждать в Ханьши, — объяснил ученик, прежде чем поклониться и броситься прочь — так быстро, как только может Лань, не нарушая правила «не бегать». Лань Цижэнь вздохнул и повернулся к племяннику.       — Ванцзи, Лань Сюй увидел, что ты здесь.       Лань Чжань кивнул, а затем повернулся к Вэй Ину и детям.       — Вэй Ин, Цзинь Жулань, Цзя Пин, отправляйтесь в Цзинши и не уходите, пока я не вернусь. Сычжуй и Цзинъи, соберите шесть дорожных мешочков цянькунь, возвращайтесь в Цзинши и ждите с Вэй Ином, — сказал Лань Чжань. Оба Ланя кивнули, прежде чем развернуться и уйти. Лань Чжань протянул руку и сжал руку Вэй Ина.       — Я пойду посмотреть, что скажет Сюнчжан.       — Он только что вернулся после разговора с Цзинь Гуанъяо, — пробормотал Вэй Ин. Лань Чжань промычал, еще раз сжав руку Вэй Ина, прежде чем расстаться.       Лань Чжань молча шел со своим дядей, воздух между ними был напряженным.       — Ванцзи.       Лань Цижэнь остановился и повернулся к своему племяннику, прежде чем низко поклониться.       — Шуфу?       — Я хотел бы извиниться перед тобой, Ванцзи, за все, что я когда-либо говорил о Вэй Усяне, за все, что я когда-либо делал тебе из-за твоей настойчивости защищать его, за то, что я, как дядя, не прислушался к твоим словам о Вэнях на Могильных Курганах. — Лань Цижэнь судорожно вздохнул. — За то, что допустил такое наказание без надлежащего расследования твоих действий. Я проведу остаток своей жизни, искупая обиды, причиненные вам, Вэй Усяню, Сычжую и Дафань Вэнь. Я не жду, что ты или молодой господин Вэй сразу меня простят.       Он поднялся и посмотрел на Лань Чжаня слезящимися глазами.       — Но знай: с этого момента я на твоей стороне. Я надеюсь, что вы сможете доверить мне любую информацию, которую найдете, зная, что я никогда больше не предам вашего доверия.       Слеза упала на его лицо.       — Шуфу--       — Что бы вы ни хотели делать с любой информацией, и если вы не хотите, чтобы Сичэнь или кто-либо еще знал, просто скажите слово, и я последую ему. Это меньшее, что я могу сделать.       Закончив, он быстро вытер слезу с лица. Лань Чжань кивнул.       — Я бы хотел, чтобы ты еще раз извинился перед Вэй Ином, но я уверен, что Вэй Ин солидарен со мной в этом деле. — Лань Чжань взял дядю за руку. — Мне потребуется время, чтобы полностью простить тебя, но пока ты показываешь, что хочешь сдержать свое слово, я буду доверять тебе — и Вэй Ин тоже.       Лань Цижэнь кивнул.       — Он так легко мне поверит? — Лань Цижэнь практически шептал — Ванцзи покачал головой.       — Вэй Ину понадобится больше времени. Он доверяет мне. Если я доверяю тебе, он тоже будет доверять тебе.       Ванцзи отпустил руку своего дяди, когда они вдвоем свернули за угол и приблизились к Ханьши — Сичэнь с тревогой стоял у входа. Облегчение отразилось на его лице, когда он посмотрел на дядю и брата.       — Ванцзи, я так рад видеть, что с тобой все в порядке, -заговорил он, когда пара вошла в Ханьши.       Лань Чжань кивнул.       — Что-то случилось, Сичэнь? — спросил Лань Цижэнь, отпивая чай из чашки. Сичэнь посмотрел на свои руки, а затем на пару.       — А-Яо рассказал мне, что после ухода группы Сычжуя из поместья Мо было обнаружено кое-что тревожное. На окраине усадьбы было обнаружено стойло для ослов со сложным узором и огромным количеством крови. — Он сжал руки. — А-Яо… А-Яо сказал мне, что он беспокоился о своем младшем брате Мо Сюаньюе, когда услышал о поездке группы Сычжуя в поместье Мо, и решил сам навестить его, чтобы проверить, как он поживает.       Сичэнь посмотрел на своего брата.       — Массив на земле был тем, который А-Яо узнал по найденным дневникам, принадлежавшим Вэй Усяню, после осады Курганов. Он сказал, что массив больше всего похож на тот, который способен вызвать душу умершего ценой тела и души призывателя.       Лань Цижэнь кашлянул.       — Сичэнь, к чему ты клонишь?       Цзэу-цзюнь посмотрел на свои руки, и на его лице появилась ухмылка.       — Учитывая количество крови и отсутствие Мо Сюаньюя, А-Яо опасается, что тому удалось добиться успеха. Что массив сработал и вернул призванную душу — Вэй Усяня.       В комнате воцарилась тишина — Цижэнь и Ванцзи на мгновение взглянули друг на друга. Ни для кого из троих не было секретом, как Сичэнь относился к Вэй Усяню. Он рассматривал этого человека как того, кто чуть не обрек его брата на смерть, человека, который без всякой заботы запятнал саму его душу.       Это выходило за рамки чувств Ванцзи к Вэй Усяню, но Сичэня не волновало, что его брат «влюблен» в кого-то такого опасного, как Старейшина Илин. Он просто думал, что Вэй Усянь обманывает его брата, пользуясь праведной натурой Лань Чжаня, его готовностью видеть в людях хорошее, не обращая внимания на явные метки на их душах.       Если бы Вэй Усянь действительно вернулся, Сичэнь подумал, что он бы запер своего младшего брата внутри Цзинши, чтобы не допустить его попадания в руки Вэй Усяня.       Он не испытывал никакой симпатии к человеку, который причинил его брату такое горе, к человеку, который, вероятно, даже не знал, сколько раз Ванцзи пытался поговорить со старейшинами Лань об остатках Вэнь.       Сколько раз Ванцзи умолял его хотя бы раз посетить Курганы.       Сколько раз Ванцзи умолял его поверить, что Вэй Усянь хороший.       Сколько раз слова Ванцзи оказывались ложью по доказательствам А-Яо.       Сколько раз Ванцзи обманом заставляли поверить, что в Курганах живут невиновные, и что Вэй Усянь был среди этих невиновных.       Ванцзи верил в доброту Вэй Усяня до такой степени, что усыновил его сына. Это было единственное объяснение того, кем был Сычжуй — сын Вэй Усяня. Сичэнь не знает, откуда Ванцзи узнал, где находится ребенок, но, учитывая слухи о Вэй Усяне, то, что он стал отцом сына в таком юном возрасте, неудивительно.       — Значит, ты и Верховный Заклинатель оба верите, что Вэй Усянь прячется где-то в мире совершенствования внутри тела Мо Сюаньюя? — Лань Цижэнь заговорил, нарушив тишину.       Цзэу-цзюнь вздохнул, закрыв глаза.       — Мы знаем это, и учитывая, насколько он опасен, и не имея понятия, кому он захочет отомстить, А-Яо проинструктировал все секты следить за всеми, кто соответствует описанию Мо Сюаньюя или Вэй Усяня.       Он посмотрел на Ванцзи, который не отрывался от чашки с тех пор, как Сичэнь начал говорить.       — Ванцзи, я…       Ванцзи встал, поклонившись брату и дяде.       — Спасибо, что сообщил мне, Сюнчжан, но я не думаю, что даже если бы Вэй Ин вернулся, он бы приблизился ко мне. Если вы меня извините, я сказал Сычжую, что пообедаю с ним и Цзинъи.       Он сказал это все на одном дыхании, а затем поднялся из поклона и вышел из Ханьши, не дожидаясь ответа.       — Ванцзи…       — Отпусти его, Сичэнь, — Лань Цижэнь налил еще чашку чая, — ему сейчас нелегко.       Сичэнь вздохнул.       — Я волнуюсь за него, Шуфу. Я беспокоюсь, что его необоснованные чувства к такому человеку, как Вэй Усянь, станут его падением, что с ним что-то случится, и Вэй Усянь унесет его с собой. И… и на этот раз мы действительно его потеряем.       Лань Цижэнь вздохнул, налив племяннику еще чашку.       — Он больше не ребенок, Сичэнь. Он знает, что правильно, а что неправильно, справедливо и несправедливо, когда следует действовать, а когда — нет. Ты должен позволить ему принимать собственные решения и жить с их последствиями. Кроме того, сам Ванцзи заявил, что Вэй Усянь, скорее всего, не станет его искать. Между ними слишком много вражды. Вэй Усянь скорее снова покончил бы с собой, чем был бы рядом с Ванцзи. — Лань Цижэнь сделал паузу. — И я предполагаю, что он не захочет находиться рядом с кем-либо, как только Лидер Ордена Цзян узнает, что его бывший брат вернулся.       Цижэнь наблюдал, как его племянник расслабился от его слов, и сам удивился тому, что он почувствовал.       Он только что нагло солгал Лидеру Ордена Лань. Он солгал своему племяннику.       Цижэнь думал, что почувствует себя виноватым, что врожденное чувство нарушения правил одолеет его, и он немедленно раскается, но он этого не сделал.       Цижэнь чувствовал, что ложь далась ему легко.       Он чувствовал, что поступает правильно.       Он доверял Ванцзи, и если это означало необходимость солгать Сичэню, он сделает.       Он бы нарушил каждое правило на этой стене, если бы это означало, что Ванцзи поверит ему.       Цижэнь теперь знал о своих прежних ошибках, о том, что Ванцзи всегда был прав — он был единственным, кто был прав. Ванцзи был бы на этой горе вместе с Вэй Усянем, если бы не тысячи правил, встроенных в само его существо.       Теперь, когда он вернулся и причина, по которой бьется его сердце, вернулась в этот мир, Ванцзи был бы идиотом, если бы потерял шанс остаться рядом с ним. Лань Цижэнь вздохнул.       «Придется замаскировать его, вероятно, в цвета Лань», подумал он про себя, прежде чем покашлять.       — Спасибо, что рассказал мне, Сичэнь. Я верю, что ты, Верховный Заклинатель, Лидер Ордена Цзян и Лидер Ордена Не сможете быстро найти решение этой проблемы. — Он поднялся на ноги и поклонился. — Я пойду проверю Ванцзи, — сказал он, прежде чем выйти из Ханьши и направиться к Цзинши, сделав одну остановку по пути туда.       Лань Цижэнь вздохнул, стоя перед Цзинши с корзиной в руках, решающей его судьбу. Доверял своему племяннику, вот что он делал, доверял Ванцзи. Он глубоко вздохнул, слова Вэй Усяня эхом отдавались в его голове, когда он шагнул вперед и постучал: «Я хотел бы выйти за Лань Чжаня».       Он постучал в дверь, и его встретили золотые глаза племянника. Ванцзи посмотрел на корзину.       — Это для Вэй Усяня, — пробормотал Лань Цижэнь, передавая корзину Ванцзи, когда вошел внутрь.       — Для меня? Учитель Лань, ты не должен был этого делать! — воскликнул мужчина, подходя и открывая корзину. Лань Цижэнь уставился на картину на стене, и в комнате стало мертвенно тихо — даже Цзинъи замолчал.       Вэй Ин поднял сверток с одеждой — сверху лежала налобная лента клана Лань.       — Шуфу… — он услышал выдох Ванцзи. Лань Цижэнь глубоко вздохнул, затем повернулся обратно с высоко поднятой головой.       — Вы думали, что Вэй Усянь сможет просто разгуливать в своих нынешних черно-красных одеяниях? Конечно, нет. Самый простой способ спрятать его — замаскировать.       — Учитель Лань, я… я не знаю, что сказать, — заговорил Вэй Ин, его голос сорвался, и слеза упала по его лицу. Лань Цижэнь закрыл глаза и глубоко вздохнул, прежде чем снова посмотреть на пару.       — Вы хотите совершить поклоны сейчас или когда все это закончится?       Среди учеников начался хаос.       — Поклоны? Да Цзю, ты действительно собираешься жениться прямо сейчас?       — Сянь-гэгэ, это чудесно!       — Старший Вэй!       — Сейчас самое подходящее время для этого, — заговорила А-Хуа, заставив всех посмотреть на нее. Она оглядела комнату. — Что? Вы действительно думаете, что как только люди прознают, что могущественный Старейшина Илин вернулся, у вас будет хоть секунда покоя? Лучше сделать это сейчас, прежде чем мир совершенствования снова захочет получить твою голову.       Цзинь Лин подбежал и схватил Вэй Ина за руку.       — Да Цзю, ты также должен поклониться в Зале предков Цзинь. А-Ньян может стать вашим поклоном предкам. Я знаю, ей бы хотелось видеть тебя счастливым с Ханьгуан-цзюнем, — сказал он, и слеза упала на его лицо, когда он улыбнулся своему дяде.       Вэй Ин издал водянистый смешок.       — Только если Лань Чжань тоже этого хочет.       — Мгм. Мы совершим поклоны, прежде чем отправиться в путь, — сказал Лань Чжань с легкой улыбкой на лице, глядя на Вэй Ина, получая в ответ сияющую улыбку.       В итоге это была небольшая свадьба, которую пара не могла бы себе представить иначе. Его дядя был там, они получили его благословение, и это было последнее, чего ожидал Ванцзи, годами представлявший, как бы он женился на Вэй Ине. Ванцзи знал, он знал, что с этого момента его дяде можно доверять, что его дядя был на их стороне, несмотря ни на что, что он верил им и их рассказам.       Лань Цижэнь, возможно, и не принял Вэй Усяня, когда буйный ребенок вошел в Облачные Глубины много лет назад, но то, что он видит сейчас, — это то, частью чего он никогда не отказался бы стать. Улыбка на лице племянника, радость, исходящая от пары, когда они кланяются Цинхэн-цзюню и Лань Мяолян.       Лань Цижэнь, возможно, неправильно оценил чувства Вэй Усяня, не думая, что тот ответил взаимностью на чувства Ванцзи, но этот момент нельзя было отрицать. Ученики были в слезах, наблюдая, как пара завершает свой третий поклон, прежде чем подняться лицом друг к другу — от них исходило чистое счастье. Он никогда не видел такого выражения лица своего племянника.       И Вэй Усянь… он… он был причиной этого счастья. Сын Цансэ Санжэнь и Вэй Чанцзэ. Мальчик, который проник в сердце его племянника. Человек, которого Ванцзи всегда называл хорошим, справедливым и поступающим правильно. Человек, который выглядел таким же счастливым, как Ванцзи.       Нет, Лань Цижэнь не променял бы этот момент ни на что на свете.