Vielleicht Vielleicht

Это была самая долгая минута. Не только в жизни Симона, но и Вилле. Близость, от которой туманилось сознание, ощущалась так подлинно, так волшебно — но слишком нереально. Как если бы мир остановился на несколько секунд, и непонятно, замерли ли бы все вокруг на месте или просто свалились с планеты в открытый космос. Вилле держал Симона одновременно мягко и крепко, словно сам припал к нему так близко и не давал отстраниться. Горячее дыхание и едва ощутимое подрагивание рук выдавали его страх отказа. Страх, что Симон снова уйдет, оборвет связь, которую было нелепо отрицать. Глаза горели желанием продолжить, и именно это подстегивало порыв Вилле не отпускать, а все также прижимать к себе его пленительное тело. — Не уходи, — прошептал Вилле, ослабив хватку, и тогда Симон чуть запрокинул голову, мельком взглянув на лифт. — Это твое задание? Симон нервно рассмеялся, но последующая за этим улыбка дала Вилле понять, что он не собирался никуда уходить. Может быть, он бы тоже попросил его остаться, иначе к чему его ладонь осторожно легла Вилле прямо на грудь, слегка нажав на нее и скомкав рубашку? — Если ты… — но Симон не дал ему договорить, сбив с толку и лизнув прямо в нос. Они были настолько близко друг к другу, что на эту ребяческую шалость у Симона ушла всего секунда, а затем он вновь рассмеялся и пока Вилле не понимал, что происходит, потянулся еще раз и вдруг коснулся его губ своими — легко и нежно, как если бы лишь подул на них. После секундного замешательства Вилле сделал пару шагов вперед, чтобы прижать Симона к стене — чуть не врезавшись в лифт, и если бы они хотели, то могли его вызвать и разойтись по домам как ни в чем не бывало. Но лопатки Симона прижимались к холодной бетонной стене, а пальцы обеих рук вседозволенно скользили от груди к животу Вилле, пытаясь вырвать рубашку из брюк в поиске обнаженной кожи. Это было неправильно, ужасно неправильно, но Вилле ответил на поцелуй совсем не нежно, а впившись в губы и затем подключив язык. Ему хотелось Симона так страстно, и в то же время он боялся все испортить, потому что с другими людьми, особенно с теми, кто очень нравился, контролировать возбуждение было очень сложно. Наверное, поэтому он предпочитал оставаться наедине с собой, чтобы кончить, но в этот раз было по-другому. Кожа Симона была теплой и гладкой, ее хотелось целовать и облизывать, и Вилле не отказывал себе в этом, спустившись с губ к шее, не переставая оставлять поцелуи, уходя ниже, пока не наткнулся на край футболки. Он осторожно поддел его зубами и оттянул, чувствуя горячие прикосновения Симона к коже, к застежке ремня и плавные движения чуть глубже. Вилле ощутил дрожь и то, как приятное напряжение находило выход в руках Симона, который не успел даже взять его член в руки, но этого хватило, чтобы издать протяжный стон. Оставаться в приемной было рискованно — кто-нибудь мог вернуться — и парни не придумали ничего лучше, чем не отрываясь друг от друга, маленькими шагами пройти в кабинет Августа, потому что знали, что смогут затемнить стекла, и их точно никто не обнаружит. Если бы они только знали… что это самое небезопасное помещение во всем офисе, то остались бы там, где были. — Ты так и не ответил, — Симон почувствовал, как в ягодицы врезались в край стола, и в тот же момент он нащупал и нажал ту самую кнопку, которая сделала их вновь «невидимыми». — О задании. — Твое задание, — Вилле с трудом оторвался от поцелуев уже голой груди и живота, стянув с Симона футболку еще в коридоре. Он смотрел снизу вверх, невольно облизнувшись. — Просто расслабиться. После чего Вилле начал опускаться ниже, скользя языком по области паха, в то же время стягивая с уже сидящего на столе Симона джинсы вместе с трусами. Его дурманила эта близость и то, что он мог взять инициативу в свои руки и не только. Из-за их маленького дурацкого пари Симон не мог ему в этом отказать, и он уже понимал, что, возможно, зря напомнил о задании. Когда оставшаяся одежда упала на пол, Симон инстинктивно раздвинул ноги, и Вилле почти сразу же оказался между них. Его горячее дыхание обжигало низ живота, а пальцы сжимали хрупкую талию, когда он осторожно, словно дразня, коснулся полувозбужденного члена языком. Симон вздрогнул даже от такого прикосновения, непроизвольно чуть опустившись на локти. Вилле нравилось, как тело Симона реагировало на его ласки, и спустя несколько нежных поцелуев, он увел одну из рук вниз, чтобы наконец-то обхватить член и поглаживающими движениями размазать смазку по головке. Этот процесс его зачаровывал, и от разрывающей и не дающей остановиться страсти будто бы не осталось и следа, но только не для Симона, который извивался в экстазе — то ли на столе, то ли на руках Вилле. Будучи где-то между. — Задание невыполнимое, — на выдохе прошептал Симон, когда ощутил, что пальцы Вилле начали опускаться ниже по длине. В какой-то момент он плюнул на ладонь, а затем вновь обхватил член, уже увереннее двигаясь вверх и вниз. Вилле вообще не слышал, что говорит Симон, он был настолько увлечен его телом, что не собирался замедляться. Просто расслабиться. Симон был почти готов повиноваться, но затем губы Вилле сомкнулись на головке члена — плотно и властно, и затем с нежностью скользнули по низу. Во рту у него было горячо и влажно, от чего он продолжил уходить глубже, пока в итоге головка не уперлась в глотку. И как это сделать? Симон вновь запрокинул голову и чуть не уронил со стола стакан с ручками, когда Вилле сглотнул, а затем вновь ушел глубже. — Черт, — из груди обоих вырвался приглушенный восторженный стон. Отстранившись, Вилле скользнул языком по основанию члена, вдоль и снизу у основания, пока пальцы не потянулись к ягодицам Симона и не раздвинули их, чтобы уйти чуть глубже. А потом еще раз, и еще — в тоже время не выпуская член изо рта, сглатывая вокруг головки и скользя языком вдоль, туда и обратно, туда и обратно. Симону казалось, что Вилле делал это до бесконечности, потеряв счет времени, и в какой-то момент дернувшись из последних сил, наконец-то почувствовал, что у него получилось выполнить задание. По телу разливалась приятная расслабленность. Вилле даже не думал, что его так унесет. Это был самый реалистичный сон в его жизни, если так можно было сказать. И как же приятно было осознавать, что все правда. Медленно поднявшись с колен и потянувшись к Симону за поцелуем, Вилле понял, что тоже кончил, даже без посторонней помощи, и почему-то это его так рассмешило, что касаясь губ, он не мог скрыть улыбки. У него такого еще не было. Обычно, парни, с которыми он иногда бывал — в клубе или гей-кафе — никогда не возбуждали его настолько, чтобы получилось дойти до конца без дополнительной стимуляции. Вилле часто казалось, что с ним что-то не так и что, может быть, даже к лучшему, что ему хорошо лишь наедине с собой, но сейчас это вдруг потеряло смысл. Симон прерывисто дышал и пытался найти равновесие, но с поцелуем почти повис на шее Вилле и обхватил ногами его талию. Это было очень хорошо, и в то же время очень безумно. Его сознание плыло, но в голове уже возникали мысли о том, что ему только что сделал минет парень, который скоро женится — хотя не все так просто — и его же придется видеть каждый день, потому что плюс ко всему они вместе работают. Так Симон еще никогда попадался, но тем не менее он продолжал прижимать Вилле к себе еще сильнее. — Теперь твоя очередь, — нежно прошептал он на ухо Вилле, прикусив мочку уха, хотя уже прекрасно знал, что скажет. Эти слова можно было понять как угодно, но для них они прежде всего означали — новое задание. И их близость продолжится, только если Симон так решит. Что-то в этом было — пусть инфантильное, но почему-то обоим так не хватало ощущения несерьезности. Даже в серьезных вещах. Чтобы ничего от них не зависело. Никакой ответственности. Хотя бы на то короткое время. Вдвоем. — Ммм? — Вилле наклонил голову в сторону, наслаждаясь тем, как мягкие губы Симона скользили по его шее. — Обещай, что это не повторится, — оторваться было сложно, но сознание начало возвращаться к Симону, и как бы он не хотел на это указывать, он должен был. — Потому что ты все равно женишься, а я все равно с такими людьми не встречаюсь. Пока Симон это говорил, его руки продолжали гладить грудь Вилле, но тот остановился как вкопанный — совершенно не ожидая, что услышит сейчас такое. Их близость должна была стать началом отношений — минимум, и он не верил, что Симон чувствовал другое. Их безумно друг к другу тянуло. — Нет, — Вилле отстранился, поймав Симона за ладонь, не давая ему одновременно его ласкать и ранить. — Тогда я дам задание себе и сделаю это сам, — пожал плечами Симон, хотя говорить этого и не планировал, но если бы не сказал, то потом было бы поздно. Он знал, что следует за отношениями с людьми, которые несвободны — и неважно, из-за чего. Ты можешь настолько увлечься, что потеряешь понимание, что такое правильно, а что желаемо. Меньше всего ему надо было запутаться. Как бы ему не хотелось запутаться. После этого Симон отпустил Вилле и спрыгнул со стола. Быстро одевшись по пояс, он вышел в коридор, поднял с пола футболку и бросив нечто похожее на «пока», оставил Вилле стоять в кабинете Августа. Стеклянные стены остались также затемнены.

***

Когда утром Симон прошел мимо стоящего у лифта Вилле и поспешил наверх по лестнице, он был уверен, что принял правильное решение. Даже хорошо, что они немного забылись и насладились друг другом, иначе напряжение и эта притягивающая связь все бы испортила. Вилле проводил его безучастным взглядом и вновь уставился на двери лифта, пытаясь понять, что вчера сделал не так. То, что он не рассказал об их секрете с Фелис не было для него чем-то серьезным, потому что несколько раз было сказано, что это ничего не меняет. Неужели Симон так этого и не понял? Вилле злило его упрямство и он не собирался с ним разговаривать. Поднявшись и по пути к своей аудитории, Вилле поздоровался только с Фредрикой и Стеллой, которые наслаждались свободными минутами между уроками. То, как они общались, его кольнуло, но он не придал этому значения, решив, что просто уйдет в работу. На сегодня у него была запланирована новая тема, и если ученики не поймут ее сразу, то затем придется постоянно к ней возвращаться. Может быть, и учитель из него был хреновый? От этих мыслей легче не становилось. Симону же было намного лучше, чем вчера, когда вернулся домой и простоял под душем до тех пор, пока Аюб не попросил его экономить горячую воду, иначе вскоре придет внушительный счет. Это взбесило Симона еще больше, и он даже отказался от ужина, хотя был ужасно голоден после того, как… Сложно было не замечать того, как сознание возвращало его к ласкам Вилле. К тому, как он был напорист и в то же время нежен. То, как он чувствовал его тело, управлял им. Такого не было очень давно, и все нутро твердило Симону, что он зря сопротивляется, но он не слушался. Утром стало легче, и все же когда он пробежал мимо Вилле к лестнице, сердце неприятно екнуло, а после игнора в офисе Симон даже успел загнаться и представить, что все-таки подходит и просит прощения, возвращает свои слова назад. Но потом к нему подошел Август и дал задание изучить информацию о грядущем тренинге для сотрудников, который пройдет за городом. Для этого Симону нужно подготовить оформление, так что все мысли о Вилле быстро испарились. Стратегией Августа было сделать так, чтобы Симон сам уволился. Он понимал, что количество порученных задач несоразмерно нагрузке, но ему было все равно. Это была его некая месть за то, что Вилле отстоял Симона в том разговоре на кухне. Он сказал, что если Август хороший друг, босс и просто человек, то их проступок останется незамеченным. Потому что каждый заслуживает второго шанса. Но то ли чувства к Фелис, то ли обычное желание отомстить за то, что его держали в дураках, не давали ему отпустить ситуацию. А чертов Симон даже не возражал такому объему работы, и злило это даже сильнее. Так что в какой-то момент Август скрылся в своем кабинете и не выходил оттуда до самого обеда, даже не подозревая, что там вчера произошло. Симон отвлекся от работы только тогда, когда в животе предательски заурчало, и он вспомнил, что в холодильнике его ждет несъеденный ужин — макароны и митболы, которые так любил готовить Аюб. Но оказавшись на кухне, Симон понял, что не заметил, как мимо прошел Вилле, и теперь он сидел за одним из столов, жуя салат. Больше, как назло, никого вокруг не было. — Привет, — на автомате произнес Симон, словно они еще не виделись, и поставил еду в микроволновку. Вилле молчал, хотя и пристально наблюдал за каждым движением Симона. Словно ожидал, что он к нему подойдет и скажет хотя бы что-то о вчерашнем, а он приложит все усилия и проигнорирует его и в этот раз. Но Симон терпеливо ждал, пока еда разогреется, а затем сел за другой столик — их всего было три, и все рядом, так что у него просто не было выбора. — Приятного аппетита, — сухо проговорил Вилле скорее из вежливости, опустив взгляд на свой салат. Он почти доел и минуту назад собирался уходить, но когда зашел Симон, то резко передумал. Словно если бы в ту же секунду он резко встал и вышел, то это значило, что им не стоит находиться в одной комнате. Как же глупо и по-детски! — Спасибо, — задумчиво ответил Симон в ответ, как ни в чем не бывало, но вместо того, чтобы добавить к макаронам кетчуп, продолжил смотреть на Вилле, подбирая слова. Атмосфера была накалена, но Симону не хотелось оставаться злодеем в глазах парня. И почему он не пообедал раньше? — И тебе. Наверное, последнее было лишним, потому что Вилле вдруг рассмеялся, но так ничего и не сказал. Он смеялся над собой и всем тем, что чувствовал. Срочно захотелось уединиться в ванной, чтобы стало чуточку легче. Симона смутил этот смех — вроде бы и искренний, но такой отчаянный. Стыд, который он испытывал вчера, вернулся. Конечно, кто еще мог бросить парня сразу после минета, почти не объяснив и скрывшись под тенью игры, которая их туда и привела? Симон Эрикссон. — Слушай, — начал он, в который раз позабыв о еде. — Прости. — Не понимаю, о чем ты, — Вилле наконец-то поднял взгляд. С одной стороны он не хотел слышать то, что слышал еще вчера, но все его нутро желало говорить с этим парнем. И, может быть, сегодня это закончилось бы по-другому. — Прости за вчера, — не обращая внимание на провокацию, продолжил Симон. — Что так все получилось, но я говорил правду. Лучше это закончить сейчас, чем потом, когда… Он не договорил, потому что эта мысль противоречила сама себе. Раз надо закончить, почему он продолжает? Оправдывается и терпит присутствие человека, хотя может встать и уйти за свой рабочий стол, дообедав там? Симон смотрел Вилле прямо в глаза и не мог ответить себе на свои же вопросы. От этого он чувствовал себя еще глупее. — А знаешь, пофиг. Ты же выполняешь задание, которое сам себе и дал, верно? — вдруг, не моргая, произнес Вилле, вставая из-за стола. — Что наша близость не повторится, и что ты не заводишь отношения с людьми, которые, упс, женятся. Хотя даже не знаешь ничего. Но не важно. Симон молчал, не понимая, к чему Вилле клонит. — Я продолжаю игру и жду задания, — это было слишком неожиданным поворотом. Вилле смотрел на Симона вызывающе, ожидая, что тот просто скажет, что ему надо делать. Выглядел ли он жалко или глупо — не важно. Эта игра его заводила, и даже не сексуально, хотя вчерашнее задание было вершиной всех фантазий. Просто она выводила его из зоны комфорта и будто бы напоминала, что жизнь может быть весела. И только с Симоном он мог ее продолжить. — Ты идиот, — на одном дыхании выпалил Симон, уронив вилку на стол. — Ты тоже, — не остался в долгу Вилле, и оба рассмеялись. По-доброму и почти как друзья, хотя ими все еще не являлись. Они вообще не знали, кем друг другу были. Вчерашний вечер усугубил все в сто раз. Но Симон не успел ничего добавить, потому что из коридора послышался разъяренный крик Августа: — Вилле! Где ты?! Быстро ко мне! Быстрооооо! Спустя полдня он наконец-то на всякий случай проверил камеру, и то что он увидел, привело его в такое бешенство, что он даже не стеснялся учеников, которые встали в коридоре как вкопанные. Парни на кухне в ужасе обернулись, не понимая, на что Август так реагирует, но он продолжал кричать, так что Вилле поспешил к нему, чтобы узнать, что происходит, и тогда Симон бросил вслед ему: — Разговаривай с ним только на английском. Слабо? И затем лучезарно улыбнулся.