Vielleicht Vielleicht

На следующее утро Симон поймал себя на том, что слишком долго смотрится в зеркало — он поправлял воротник рубашки, ее рукава, разглаживал их, и даже потянулся за гелем для кудрей. В этот момент его и настиг Аюб, который встал раньше обычного для собеседования на вторую работу, став свидетелем чего-то более интересного. Симон всегда менялся, когда влюблялся — пусть чуточку, но ему словно становилось легче жить с мыслями о том, что его сердце вновь открыто и готово принять и свои и чужие чувства. Только сейчас все было иначе. И если следовать логике, то через пару часов он мог поменять мнение и, возможно, опять найти причины оттолкнуть Вилле, но пока что Симон действительно хотел попробовать… не испортить хоть что-то. Или же не дать им двоим это сделать. Пока Симон не ушел на работу, Аюб продолжал его подкалывать в надежде узнать хоть что-то, но оба прекрасно понимали, что если знает он, то знает и Рош, а значит, допросов с пристрастием не избежать. Рассказывать о том, что точно обречено на провал, Симон не хотел. Сколько бы парней он не знакомил со своими друзьями, они вскоре становились незнакомцами. Конечно, не из-за надоедливых друзей, но они тоже иногда могли перейти черту. Всю дорогу до офиса Симон только об этом и думал, понимая, что если расскажет, как именно складывается их общение с Вилле, то его засмеют, а затем напомнят, что такое заканчивается плохо. Он и без них прекрасно об этом догадывался. И все же, когда уже будучи в лифте и смотря в стену, Симон ощутил, что зашел кто-то еще, а точнее — тот самый — очень трудно было поверить, что это не знак. Причем хороший. — Привет, — Вилле поторопился побыстрее нажать кнопку закрытия дверей и встать напротив Симона, как и в прошлые разы, когда они оказывались в лифте. Это стало уже некой традицией. — Привет, — Симон поднял взгляд и уже не мог его опустить. Он смотрел Вилле в глаза, но затем внимание перетянули волосы, а точнее — спадающая на глаза прядка, которую Вилле очень быстро завел за ухо, при этом так мило улыбнувшись. Симон был уверен, что сошел с ума. Или что у него биполярное расстройство. Но ему так хотелось коснуться Вилле и вновь ощутить его тепло, ощутить, как он его держит, и как прижимается к телу, надавливает и отпускает, как становится то ближе, то дальше… В глазах помутнело, и вместо того, чтобы улыбнуться в ответ Симон заставил себя отвести взгляд в сторону, и в тот же момент дверь лифта вновь открылась, но уже на этаже офиса. Во взгляде Симона Вилле видел разгорающееся влечение — хотя он никак это и не показывал, но его глаза горели так ярко и так пленительно, что Вилле даже потянулся чуть вперед, но не успел ничего не сказать. На них со своего рабочего места смотрела Фредрика, махая рукой и желая что-то поскорее рассказать. — Доброе утро, — синхронно поздоровались с девушкой Вилле и Симон, но она только кивнула в ответ и прежде чем выкатить целую тираду, набрала в легкие побольше воздуха. — А вы знаете, что в эту пятницу мы едем на корпоративное обучение? Винсент сказал, что будет что-то вроде тимбилдинга, плюс это за городом, но я даже готова отменить все свои планы, потому что будет точно супер весело. Вроде должны быть все! Вы же поедете? И вообще не раскрыла ли я сюрприз? Потому что мне сказала Стелла… Фредрика наконец-то закончила. Говорила она так быстро, что было сложно уловить суть, но Симон понял, о чем она, потому что Август дал ему задание подготовить оформление к мероприятию. Правда, он и не подумал, что это его касается, потому что работал здесь временно. — Август ни о чем таком не говорил… — Вилле специально остановился у стола Симона, чтобы перекинуться с ним взглядами. — Я в курсе, но вряд ли поедут все, — Симон смотрел только на Фредрику, специально игнорируя заискивающий взгляд Вилле. В лифте он мог позволить себе лишнего, но палиться перед другими людьми явно не собирался. — Думаешь? — Фредрика заметно погрустнела, потому что в таком случае ее бы вряд ли взяли. Она не преподаватель, лишь секретарь, который проводит с ними слишком много времени. Вилле вновь не понял реакции Симона и почувствовал внутреннее раздражение, но в этот раз ему не хотелось молчать. Тот взгляд в лифте он себе точно не выдумал. В миг стало абсолютно все равно, что говорит Фредрика, как и детали поездки, о которой никому предварительно не сообщили. — Но это не помешает нам пообедать? — вдруг произнес Вилле, специально чуть повысив голос, и полностью повернулся к Симону, ожидая его ответ. Настала очередь Симона не понимать, что происходит. Он видел удивленный взгляд Фредрики и даже некое любопытство — только что появилась новая тема для обсуждения, подвинувшая собой подробности намечающегося трипа. — Ммм? — Симон совсем растерялся и не знал, что еще сказать. — Ну, обед. О котором мы вчера договорились, — Вилле приподнял брови, пытаясь флиртовать, но от этого Симону уже хотелось рассмеяться, и он бы так и сделал, если бы не наглая ложь. Никаких «мы договорились» не было, лишь явное желание Вилле с ним наконец-то нормально поговорить. Фредрика хихикнула и сделала вид, что ничего не слышит, но выходило у нее ужасно. — А, ты об этом, — и все же Симон не мог сказать вслух правду. О чем они точно договорились, хоть и безмолвно, так о том, что никто не узнает об их заданиях. — Да… Симон чувствовал себя как в ловушке, однако, если бы не вынужденное подавление чувств, возможно, Вилле бы не был настолько дерзок. Но получив положительный ответ, он ухмыльнулся, и подмигнув Фредрике, прошел в аудиторию, чтобы подготовиться к уроку. — Вы? — лишь спросила Фредрика, указав пальцем на дверь, за которой скрылся Вилле, а затем на Симона, и заговорчески улыбнулась, надеясь, что он ей хотя бы что-то расскажет, но в ответ получила лишь невнятное бормотание. Симон так застеснялся, что поспешил сесть и скрыться за ноутбуком, лишь бы не видеть то, как загадочно Фредрика улыбалась.

***

Корпоративный тренинг был действительно запланирован на пятницу, и половина сотрудников была втайне возмущена тем, что их не предупредили заранее, но Августу удалось арендовать дом по очень хорошей цене, а Нильс нашел несколько коучей, у которых сорвались другие тренинги. Это был самый выгодный вариант, учитывая нехватку бюджета. Так что до обеда Симон всеми силами пытался успеть сдать свою часть работы Августу — и тот даже удивился, что он так быстро договорился с поставщиками о подготовке информационных материалов. Сроки поджимали, но и Симон уже сталкивался с тем, что на безмерную любовь к порядку и дедлайнам всегда были те, кто их не соблюдал. Ну а еще, конечно, повезло, что Аюб работал в типографии и ему помог. Правда, оставалось столько работы, что когда Вилле подошел к Симону, как бы намекая, что им пора идти, тот хотел отказаться, но это было бы слишком даже для него. Плюс ко всему, Симон не мог дождаться, когда настанет его очередь для задания, а без этого обеда он навсегда останется в им же созданной ловушке. Не то чтобы он сильно сопротивлялся… Ему вообще все еще было сложно понять, почему они этим занимаются. Потому что не могут иначе? Или потому что так проще? Или потому что между ними что-то большее? То ли чтобы не создавать большее напряжение между ними, то ли чтобы не играть с воображением Фредрики, Симон прошел к лестнице, а не к лифту, направляя Вилле за собой. Он не мог двигаться расслабленно, напряжение чувствовалось в каждой мышце, и пока они спускались, Вилле осторожно коснулся его ладони рукой, потому что не хотел, чтобы Симон вдруг оступился и упал. Или же просто очень хотел до него дотронуться. До обеда Вилле размышлял о том, что с каждым днем его уроки становятся все хуже. В нем уже не было того драйва, с каким он начинал преподавательскую деятельность. Ничего нового придумывать не получалось, с учениками он шел строго по учебнику, даже практику разговорной речи вел по плану, который был написан очень давно. Внимание Вилле переключилось на Симона — словно он был и его работой, и хобби, и отдыхом, и всеми сферами жизни, насколько бы безумно это не звучало. И видя то, что Симон наоборот пытался от их влекущей и манящей обсессии сбежать, становилось невозможно и невосполнимо грустно. Но Вилле продолжал к нему тянуться, и знал, что открытый честный разговор поможет им разобраться в чувствах. Если они, конечно, были, и что они не путали их с чем-то другим. Почувствовав прикосновение, Симон вздрогнул и развернулся, действительно чуть не соскользнув со ступеньки, но Вилле вовремя его поддержал, и они уже стояли друг напротив друга, совсем близко. Вилле видел, как поднимается грудь Симона, как он пытается задержать дыхание и выровнять его, но все равно сбивается. Пальцы попытались скользнуть под края рубашки, но Симон нашел в себе силы одернуть руку. — Мы же идем просто обедать, — Симон усмехнулся и наконец-то смог немного прийти в себя. Напряжение почти ушло, и сложно было понять, что именно тому послужило. Прикосновение или осознание, что это все продолжающаяся игра? — Мы идем просто обедать, — повторил за ним Вилле, вновь разочаровавшись в своем порыве. Ему казалось, что он слишком торопится. Однако в какие-то моменты он наоборот отчаянно тормозил. Симон перешел на скорый шаг, чтобы побыстрее выйти на улицу. Чтобы вокруг были люди, внимание которых его обязательно остановит от безрассудных действий. Они просто идут обедать. Вилле убеждал себя в этом же, пусть и не так настойчиво. Но когда у выхода из здания Симон обернулся в ожидании указаний, куда идти, Вилле все же вновь подошел к нему почти вплотную, а затем кивнул в левую сторону. Небольшое кафе было недалеко от офиса, хотя они также могли забежать в пекарню рядом, где когда-то, хотя всего лишь несколько дней назад, впервые пили кофе, ели пончики и выясняли отношения. Но то место, куда они сейчас шли, подходило больше. Вилле не раз водил туда близких на обед или на ужин. А еще там часто проходили встречи с клиентами — Август был именно там, когда решил проверить свой телефон и увидел Вилле и Симона в своем кабинете. Когда парни зашли внутрь и разместились за столом, Симон сразу же уткнулся в меню, словно никак не мог выбрать, что хочет. Но почувствовав, как кто-то легонько боднул его ногой по коленке, он сразу же поднял взгляд. Вилле смотрел на него по-детски наивно. Шалость удалась. — Ты хотел что-то сказать? — Симон весь съежился, но затем расправил плечи. Ему не хотелось походить на злодея или убийцу шуток, которого силой заставили сходить на обед в красивое место и теперь он всем своим поведением должен был показать пренебрежение. Нет. У Симона были совсем другие планы. — Что ты будешь? Здесь очень вкусный теплый салат с ростбифом, — Вилле быстро сменил тему. Ему просто нужно было, чтобы Симон отвлекся от меню и посмотрел на него. — Думаю, пицца — лучший вариант, — Симон пожал плечами. Он проголодался, а одним салатом не наешься, да еще и цены здесь были приличные, но обо всем этом вслух говорить было необязательно. — Не могу порекомендовать, потому что никогда здесь ее не ел, — Вилле улыбнулся, удивившись выбору, и затем случайно вновь несильно ударил Симона под столом. — Эй! — Извини, — Вилле отложил меню в сторону, итак зная, что заказать, и поставил локти на стол, сложив ладони в молитвенном знаке. — Я не хотел. — Только в этот раз? — Симон сверкнул взглядом, но Вилле не успел ничего ответить, потому что подошел официант и принял заказ. Они заказали пиццу, салат и ризотто, а еще Вилле настоял на бокале вина, хотя Симон не собирался пить. Ему надо было работать. — Что ты говорил? — спросил Вилле, когда официант ушел, а Симон безмятежно смотрел в огромное ветровое окно, выходящее на площадь. Мимо проходило столько людей, что он загляделся. — Ммм? Не помню, — Симон и правда забыл. — А что хотел сказать ты? Это было главнее. И, наверное, важнее. Вряд ли бы слова Вилле что-то поменяли, но не давать людям высказаться, когда они этого очень хотят — плохая идея. — Начну издалека… Симон тихо рассмеялся, чем смутил и так долго готовящегося начать Вилле, но сразу же начал извиняться. Они выглядели как пара, совершенно того не осознавая. Вилле набрал в грудь побольше воздуха и рассказал обо всем. Ну, точнее о том, что беспокоило Симона, чтобы стать ближе. О Фелис, о причине свадьбы, об ужасных иммиграционных законах, дружбе, ставшей чем-то большим без интимной близости, понимании, трудностях, выборе и неизбежности, но в то же время желании быть настоящим и быть тем, кто может помочь. Симон слушал Вилле так внимательно, что когда принесли еду, то этого даже не заметил, а все смотрел на парня, нашедшего в себе внутреннюю силу раскрыться. По сути… он ему действительно был ничего не должен. Но Симон несколько раз обозначил, что отношения с человеком, который женится, обречены. Однако узнав правду о том, что это решение принято только из-за того, что свадьба позволит Фелис остаться в стране, стало не легче. Теперь у них точно ничего не получится. Правда, третий человек уже был не камнем преткновения, а жертвой. И если бы такое случилось с Рош и Аюбом, Симон бы и сам без раздумий сделал то же самое. Закончив монолог, Вилле отпил немного вина, а затем воды, и наконец-то смог чуть выдохнуть. Он давно так много не говорил о себе. Возможно, только в те моменты, когда Фелис пыталась вызвать его на откровенный разговор. Раскрываться было очень сложно и болезненно. Казалось, что он отщеплял от себя небольшие кусочки души, а раны-истории начинали истекать кровью, усиливая эту боль. Но Вилле был рад сказать то, чем он так хотел поделиться с Симоном. Возможно, в этом действительно помогли встречи с психотерапевтом, к которому он стал ходить полгода назад. Пусть и нерегулярно, но он действительно научился говорить. Раньше эту закрытость могли преодолеть только Эрик и Фелис, а теперь он смог и сам. Возможно, из-за того, что появился человек, который его к этому сподвиг. — Почему ты решил рассказать? — это был единственный вопрос, не дающий Симону спокойно сидеть. Он осторожно откусил кусочек от пиццы, но сразу же его отложил, подавшись чуть вперед, и уже сам задев ноги Вилле своими. — Потому что не хотел, чтобы между нами были какие-то секреты, — честно ответил Вилле. Правда, рассказ о том, что Август видел их в кабинете, он решил пока отложить, иначе хорошее впечатление слишком быстро смешалось бы с негативной и даже тревожной реакцией. Не хотелось так отталкивать Симона, да и к тому же Вилле был уверен, что Август не будет переходить границы. Он и в тот раз обратился только к нему — значит, и сейчас Симон ничего не узнает. Такой ответ очень льстил, или скорее впечатлял, потому что чаще всего Симон был тем человеком, кто шел навстречу и исполнял то, о чем его просили его партнеры. Он всегда тянулся первым и верил, что если быть искренним и работать над отношениями, это обязательно будет вознаграждено, но каждый раз вселенная доказывала ему обратное. А сейчас… она решила сыграть наоборот? Симон с трудом сдерживал себя от того, чтобы не протянуть руку к Вилле и не сжать его ладонь в знак принятия и благодарности за то, что для него этим человеком стал он. — И что ты будешь делать? — во взгляде Симона сияла нежная грусть и в то же время решимость. Нелепо и даже наивно было полагать, что Вилле готов поменять свою жизнь так стремительно — это и не было нужно, но Симон понимал, что он с ним был откровенен не только из-за секретов. Вилле ждал такого вопроса, поэтому сделав еще один глоток вина, осторожно проговорил: — То, что и планировал. И пока это моя жизнь, но… Я пойму, если для тебя это все еще слишком. Это моя история, и я сам ее выбрал. Принуждать кого-то быть ее частью — не то, чего бы я хотел. Они пришли к тому, с чего начали, и каждый, несмотря на честность и открытость, чувствовали горечь от произнесенных слов. Возможно, в сказках или ромкомах после таких разговоров все проблемы волшебным образом исчезали, а герои ежесекундно отрицали суровость реальности, желая быть только с тем, кто так влюбленно на них смотрел и мечтал быть рядом до конца жизни. Но в жизни так не бывало. — Понимаю, — тихо произнес Симон, опустив взгляд. Это был бы лучший момент для расставания, но парни продолжили сидеть друг напротив друга, не решаясь продолжить разговор. Тогда к ним вдруг и подошел официант и спросил, понравилась ли им еда и не хотят ли они еще что-то заказать, и только кивнув, что все в порядке, они синхронно взглянули на часы и поняли, что пора возвращаться в офис. Пришлось быстрее заканчивать обед. Симон уже пожалел, что взял целую пиццу, и съев пару кусков, попросил упаковать с собой. Вилле же не чувствовал вкуса совсем, доедая свой салат и ризотто, но зато чувствовал, как в голову ударило выпитое вино. Стало очень неловко, потому что они поняли, что не могут продолжать общаться, как раньше. Спустя минут десять молчания и закончившегося обеда, Вилле встал из-за стола, и Симон сразу же к нему присоединился. Оба выглянули в окно, поняв, что начался дождь, но нужно было возвращаться. У Вилле начинался урок, а Симона ждало множество невыполненных задач, поэтому они быстро вышли на улицу, и лишь сосчитав вместе «раз, два, три», бросились бежать. За пять минут они успели промокнуть насквозь, и наверное, в таком виде было неприлично появляться в офисе, но у них не было выбора. Оказавшись в лифте, опять — невзначай — напротив друг друга, Симон первый поднял взгляд на Вилле. Мокрого и растрепавшегося, сутулившегося и усталого, и в тот самый момент в голове что-то щелкнуло. Симон сделал один неуверенный шаг вперед, чувствуя, как с его волос стекает вода, а одежда липнет к коже, и это было очень неприятно, но все равно он не мог не сделать того, о чем так просило его сердце. Второй шаг получился более решительным, и в одну секунду Вилле поднял взгляд и увидел перед собой Симона. Плачущего и смеющегося одновременно — как если бы он понимал, что вся накопленная грусть вдруг решила вылиться вместе с осознанием абсурдности ситуации. Они должны были прекратить общение, но Симон коснулся губами губ Вилле. Было одновременно мокро и сладко. Ладони Симона нежно обнимали его лицо, большие пальцы скользнули в стороны, поглаживая кожу, а затем парни слились еще в одном поцелуе — более глубоком и страстном. Симон обнимал Вилле за голову и сжимая его волосы, чувствуя, как по рукам стекает вода, но не мог оторваться, покусывая его губы и подключая язык. Ему хотелось сделать это еще утром, и каждый раз он себя сдерживал, а после разговора мир и вовсе перевернулся, не оставив никаких шансов. Но этот поцелуй — долгий и обжигающий — должен был случиться. А затем двери лифта открылись.