Vielleicht Vielleicht

Вилле не понимал, целует его Симон на самом деле или это все галлюцинации. Он ощущал его сладкий вкус и теплоту прикосновений, и тогда пальцы крепко и уверенно сжали талию сквозь футболку, хотя также сильно хотелось пролезть под нее. Вилле завелся буквально за секунду — забылся и их разговор, и то, что закончился он совсем не романтично. Боже, но почему это происходило прямо сейчас, да еще и в лифте? Вилле очень хотел получить ответ на этот вопрос, но Симон прижимался к нему так неистово, словно в последний раз, действительно посылая к черту свои принципы. По-другому просто не мог. Если бы сейчас он этого не сделал, то возможно пожалел. Но что-то подсказывало, что и после будет также. Особенно, когда лифт открылся. Оба повернулись к дверям, и к счастью — или скорее к огромной удаче — никого не было. Фредрика, видимо, куда-то отошла, и если бы узнала, что пропустила, то пожалела — сегодня за день ничего интересного не случилось. Вилле и Симон отпрянули друг от друга, опомнившись. Буквально за секунду они вновь оказались по разные стороны, и еще чуть-чуть и двери снова бы закрылись, но Вилле поспешил остановить одну из них. Парни вышли, прерывисто дыша и осматриваясь по сторонам, но так никого и не увидели. Офис словно вымер. — Где все? — Симон произнес это так невозмутимо, словно минуту назад не прижимал Вилле к стенкам лифта. — Надеюсь, это значит, что рабочий день закончен, — усмехнувшись, Вилле еще раз осмотрел помещение, а затем встал напротив Симона и провел по его груди пальцем. — И мы можем продолжить? В этот момент Вилле уже не мог не флиртовать — в ресторане он понимал, что его честность перечеркнет абсолютно все, и Симон вдруг обо всем не забудет и не бросится к нему в объятия. Наоборот, придется наконец-то свыкнуться с мыслью, что им пора заканчивать с играми. Так почему произошло с точностью наоборот и насколько отчаянно это выглядело? Очень отчаянно. — Нет, — резко ответил Симон, подняв суровый взгляд на Вилле. От пылающей нежности не осталось и следа. Ему было ужасно стыдно — эмоции наконец-то поутихли, как и страсть и возбуждение, которые продолжали будоражить тело до мурашек, но Симон сопротивлялся — эти чувства получилось бы преодолеть только благодаря бесконтрольному гневу, направленного прежде всего на себя. — Извини, что? — вырвалось у Вилле совершенно случайно. Он не ожидал такого ответа, окончательно запутавшись. — Я не должен был… Я не хотел, — Симон сделал шаг назад, уперевшись в стол. — Извини. Это неправильно. Мне надо идти. Было непонятно, где все — может быть, другие сотрудники действительно ушли домой, а может быть и нет, но Симону нужно было выйти на улицу. Даже учитывая, что там шел дождь, но в рюкзаке у него хотя бы был зонт. Так что решив забрать с собой ноутбук и закончить с задачами дома, Симон быстро собрал вещи и промчался мимо Вилле, как ветер. У него не было ни секунды, чтобы задержаться. Держись, пожалуйста, держись. — Что за фигня? — Вилле не сдержался. Ему было обидно и за себя, и за те минуты близости, что у них были. Это уже было не смешно, а даже жалко и противно. Даже учитывая, что Вилле частично скрывал от Симона правду. — Мне надо идти, — сухо повторил Симон, не подняв взгляда. Ему было все еще больно и стыдно, и он больше не хотел быть в таком состоянии перед Вилле. — Может, посмотришь на меня? Когда Симон все-таки повернулся, то увидел, с каким возмущением Вилле на него смотрел. Возможно, так поступать было и жестоко, но добавить к этому было нечего. Спустя пару секунд виновато оленьего взгляда, Симон все же ушел — вновь спустившись по лестнице.

***

Стоило Симону уйти, как из кабинета вышел Август и сказал, что из-за дождя в системе водоснабжения что-то произошло, и воды не будет ни сегодня, ни завтра — так что занятия перейдут в онлайн и странно, что Вилле еще здесь. Он даже не заметил, что ни его, ни Симона во время короткого совещания не было. Вилле решил остаться, чтобы провести два оставшихся урока — и лишь потом уехал домой, чуть не потопив себя и машину в ливне, который и не думал стихать. Но все мысли были о другом. До тех пор, пока он не открыл входную дверь и не увидел Эрика. С братом они виделись нечасто, так как теперь тот жил в Берлине. В Гамбург он приезжал только к семье, но обычно предупреждал о визите, а сегодня его появление было слишком неожиданным. Словно он совсем не планировал эту поездку. Эрик не вдавался в подробности, однако, выглядел нервно и больше спрашивал, чем отвечал, а потом, когда они наконец-то сели ужинать, задал тот самый вопрос, из-за которого приехал. — Что там за парень с работы? Вилле сразу понял, с кем Эрик говорил до этого. Август все же не смог оставить свое мнение при себе и обсудил нерешенный конфликт, или что это было, с лучшим другом. Но, конечно, позаботится о том, понравится такой исход Вилле или нет, он не удосужился. — Понятно, почему ты здесь, — Вилле отложил в сторону вилку и даже отодвинул стул, чтобы встать. — Я хочу помочь, — Эрик не выглядел раздраженным, хотя прекрасно помнил, как его задело то голосовое от Августа. Казалось, он продумал почти все. Кроме того, что Вилле вдруг упадет в какого-то парнишку, который может испортить им планы. — Вижу. Как и Август, — сдержать злость в голосе было сложно. Вилле сопротивлялся такому натиску брата, хотя сам год назад во время общего разговора с Фелис пообещал, что ничего не воспрепятствует их договору. Но сейчас что-то в нем начало ломаться. — Остался всего месяц, — пожал плечами Эрик и тоже встал из-за стола. — Знаю. Но я не говорю, что свадьбы не будет, — Вилле помнил о просьбе брата и о том, что семья должна заступаться за своих. Эренкруна всегда были самыми близкими друзьями — родители тоже дружили с самого детства, и то, что произошло с ними за эти годы только усугубило вину за то, что кому-то в этой стране повезло, а кому-то совершенно нет. — Ты делаешь вещи, которые могут ее сорвать, — осторожно проговорил Эрик, и Вилле вздрогнул. — Что именно ты знаешь? Эрик чуточку напрягся, потому что Август рассказал ему все — даже свою оплошность со скрытой камерой, но попросил не говорить об этом Вилле. Но для открытого и продуктивного разговора Эрик не мог скрывать детали, хотя пытался увиливать. — Что у тебя какие-то отношения с неким Симоном, новым сотрудником. И что вы позволяете себе многое. Август беспокоится… — Под его беспокойством скрывается лишь то, что он бы сам был не прочь жениться на Фелис, — Вилле сказал это с такой раздраженностью, что разозлился сам на себя. — Но мы оба знаем, что он однажды уже опозорился, поступив не очень красиво. И что теперь? Он обо мне заботится? Очень сомневаюсь. Трудно было подобрать нужные слова, поэтому Эрик только тяжело вздохнул и протер глаза. Спал он сегодня очень плохо, в последнее время бессонница его просто доканывала. Он мечтал о том, чтобы мгновенно засыпать и чтобы не снились кошмары, но кажется без медицинской помощи ему этого было уже не добиться. — Не хочу тебя в чем-либо ущемлять. Просто будь осторожнее. Вилле и сам об этом прекрасно знал, но слышать от брата нравоучения всегда было болезненнее, чем от кого-либо другого. А еще казалось, что он тем самым подводил близкого человека, хотя это было совсем не так, но Эрик ему никогда об этом не говорил. Они вообще мало обсуждали свои чувства — больше обязанности и долг, которые были важнее эмоций. Но Вилле понимал, что ему становится тяжелее следовать этим традициям. — Выглядишь очень уставшим. Переночуешь у нас? — видеть то, как брат постоянно трет глаза и зевает, тоже уже вошло в привычку. Вилле частично знал о проблемах Эрика со сном, но он постоянно твердил, что ничего страшного. — Нет, надо еще заехать к родителям. В этот момент Вилле вспомнил, что и сам давно у них не был, хотя они созванивались каждую неделю на минут десять, делая вид, что все хорошо и им действительно есть до друга дело. Его семьей всегда был лишь Эрик, и всех такое положение дел устраивало, потому что любить одного сына, причем успешного сына, было проще. Вилле было достаточно того, что брат являлся для него самым близким человеком. Другой любви он и не искал, это было оставлено годы назад. — Передавай привет, — что прозвучало вполне искренне. После этих слов Эрик кивнул и ушел, оставив его вновь наедине со своими мыслями.

***

Когда Симон вернулся домой, к счастью, никого не было, и он мог без лишнего внимания пройти к себе в комнату и рухнуть на кровать. Если вчера он чувствовал себя дураком, то сегодня это ощущение только усилилось. Прочитав на почте о потопе и удаленной работе, он мысленно поблагодарил погоду за такой подарок. Хотя и сомнительный. Но Симон бы не выдержал остатка дня в офисе, и завтра тоже. Ему было неприятно думать о том, что каждое его решение оказалось неправильным. И когда он проявлял чувства к Вилле, и когда был с ним холоден и даже жесток. Если человек что-то решил, то этого надо и придерживаться, а Симон устраивал бесконечные эмоциональные качели, от которых страдали оба. Может быть, действительно лучшим вариантом было уволиться. Так Симон и продолжал бесцельно лежать на кровати, пока не услышал, что щелкнул замок, а затем открылась входная дверь. В надежде, что Рош или Аюб к нему не зайдут, Симон притаился, но как же неожиданно было вместо друзей увидеть Сару. Выглядела она обеспокоенной, но то, что брат все-таки был на месте, ее немного успокоило. — Рада, что ты дома, — девушка хоть и вздрогнула, но быстро подошла к кровати и села рядом. — Что случилось? — Симон знал сестру. Она бы никогда не пришла просто так без предупреждения, даже учитывая, что у нее были запасные ключи. Сара молчала и даже отвернулась, крутя в руках ключ. Можно было позвонить и обсудить то, почему она оказалась здесь, но лично ей всегда было проще быть честной. По разговору люди не могли увидеть ту малую часть эмоций, которые она испытывала, а будучи рядом — нервозность и скованность было легче считать. А еще, может быть, в этот день ей совсем не хотелось быть одной. — Папа… Симон все понял. Даже не зная подробностей, стало понятно, что он опять что-то сделал, а значит мама звонила сестре, чтобы они потом втроем решили, как исправить ситуацию. И нужна ли дополнительная помощь или удастся справиться самим. — Что опять? Обычно такие новости были о том, что Микке напился и решил прямо ночью вернуться в дом, в котором Линда и дети жили уже несколько лет, но иногда его нужно было вызволять из полицейского участка, а один раз даже пришлось ехать в один городок под Бременом, чтобы забрать его из алкопритона. Таких историй была тысяча, и каждый раз Симону приходилось себе напоминать, что в этом всем нет его вины. Просто так складывается жизнь детей, у которых хотя бы один из родителей алкоголик. — Его уволили. Просит денег. В этот раз звонил мне сам, мама не в курсе, — осторожно произнесла Сара. Это было действительно нетипично, потому что обычно действия Микке затрагивали Линду, которая несмотря на то, что обещала отцу больше не помогать, всегда меняла свое решение. Что-то Симону это напоминало. — Сколько? — да, только он подумал, что надо уволиться, как пришла Сара с такими новостями. У него были накопления, но они должны были пойти на аренду собственной квартиры. Сейчас же эти планы могли кардинально поменяться. — У него еще долги. На тысячи три евро. У меня есть часть, знаю, что у тебя тоже, но я до последнего не хотела тебя об этом просить. Саре было стыдно, хотя единственный виновный в том, что детям опять приходилось решать проблемы отца был он сам. Симон начинал злиться, видя, что сестра подавлена. После стольких лет она имела право бросить трубку, только услышав его голос. — Но так понимаю, что ты не сообщила маме, — Симон поднял взгляд и чуть придвинулся к девушке, чтобы взять ее за руки. — Нет, — они оба как-то дали себе обещание, что если они хотя бы как-то могут оградить Линду от таких вещей, то они обязательно это сделают. — Хорошо. Симон продолжал сжимать ладони Сары в своих, смотря перед собой и думая, что из-за всей этой ситуации ему удалось не думать о Вилле хотя бы минут десять. Хоть что-то хорошее в этом было. Вдруг входная дверь вновь открылась, и послышались голоса Аюба и Рош. Они сразу заметили чужую пару обуви, но догадались, кто это, поэтому уже через пару секунд ворвались в комнату Симона. Ребята любили гостей, а еще наконец-то спустя несколько лет им удалось найти контакт с Сарой. В школе они всегда были только друзьями Симона, а сейчас могли вместе классно потусить и вчетвером. Вот что бывает, когда люди уезжают в другой город — спустя время они непроизвольно ищут людей с родины и становятся с ними ближе. Не договариваясь, Симон и Сара решили ничего не рассказывать, поэтому довольно быстро все переместились в гостиную. Рош поставила готовиться несколько замороженных пицц, при этом рассказывая Саре о своей новой девушке, а Аюб в ожидании ужина прибирался в своей комнате — так что Симон как бы был один, но в то же время его окружали люди. В какой-то момент руки сами потянулись к телефону, а затем открылся Инстаграм, и Симон увидел, что у него есть одно неотвеченное сообщение. От Вилле. Но вчерашнее. То, которое он почему-то не успел прочитать — всего лишь смайлик-сердечко. Как многое поменялось за эти сутки. Неизменным осталось только то, что Симон вел себя как идиот. Он не собирался писать Вилле, но все равно зашел к нему в аккаунт, чтобы в тысячный раз посмотреть на фотографии. Новых не было давно, но он мало изменился. Симон даже сохранил несколько снимков — видимо думая, что скоро его заблокируют, потому что он также случайно посмотрел последние сторис. — И кто же это? — послышался сзади голос Сары, что было ожидаемо, потому что она всегда палила брата на таких вещах. Симон нервно закусил обе губы, уставившись в одну точку. С одной стороны ему было жизненно необходимо обсудить эту ситуацию, потому что эти дни он держал все в себе, а с другой… грузить этим сестру, особенно после не самых приятных новостей об отце, не хотелось вдвойне. — Просто коллега, — осторожно ответил Симон, надеясь, что на так все и закончится. — Поэтому ты просто так смотрел профиль этого коллеги? — настойчивость и прямолинейность Сары не изменяли себе. — Ммм, да? Жалкая попытка, Симон. — Не хочешь рассказать? — девушка уже села рядом с братом и подмигнула ему. Никто не слышал их диалог, потому что Рош также ушла в свою комнату, чтобы переодеться — до приготовления пиццы у них было еще минут пять. — Все немного сложно. Не думаю, что это что-то серьезное, — на самом деле именно так Симон и думал. Что его метания слишком глупы для ситуации, когда два человека в любом случае — сколько бы не говорили и как бы сильно их друг к другу не тянуло — не смогли бы быть вместе. — Но для тебя серьезное, — сразу же заметила Сара, и Симон грустно улыбнулся. — Я только хотел бы так думать. Но Ви… этот человек несвободен. Точнее у него другие планы. Я в них не вхожу, — говорить было немного больно, но важно было вновь об этом себе напомнить. — Он так тебе и сказал? — Сара прищурилась, и тогда Симон вновь на нее печально взглянул. — Можно и так сказать. Он должен кое-что сделать, что уже давно обещал, а я не смогу с этим примириться. Правда, я настолько слаб, что после этого признания его поцеловал, а потом сбежал. И кто я после этого? — Просто Симон? Они оба рассмеялись, оценив шутку. Сара слишком хорошо знала брата, и такое поведение не было чем-то необычным. Признать и примириться со своими чувствами было очень сложно, а разгадать то, чего он действительно хотел — тем более. Но Симон всегда находил правильный ответ, потому что не боялся пробовать и совершать ошибки. — Я не знаю... хочется это все забыть, — Симон склонил голову к сестре, чтобы она его обняла, и в ответ получил самое крепкое объятие. Удивительно, как за эти годы они научились друг друга поддерживать. — Ты можешь, — прижимая брата к себе сильнее, а затем поцеловав в лоб, проговорила девушка. — Но также, может быть, это еще не все. Представь, пропустишь что-то особо интересное, если просто забудешь? В этот момент Симон почувствовал вибрацию телефона, пришло сообщение, которое он точно не ждал: 19.03. Август: Обязательно приезжай на тренинг в пятницу, потому что информационные доски нам нужно будет разместить самим. Та фирма только доставляет продукцию. Черт возьми.