Vielleicht Vielleicht

Симон помнил, как приятно было целовать прохладную кожу Вилле горячими губами, касаться его и обнимать за шею, ласкать. Они так беззаботно себя вели, словно были вместе целую вечность. Но вдруг прозвенел телефон — установленный в номере — и Вилле пришлось взять трубку. Все те несколько секунд разговора он молчал, а в глазах нарастал страх и ужас, то ли от услышанного, то ли от осознания, кто ему позвонил — Симон это точно видел и не понимал, что случилось. После этого Вилле резко сорвался с места, быстро оделся, натянув только штаны и рубашку и почти выбежал, не сказав ни слова. Не сразу стало ясно, что Вилле не вернется — несколько минут Симон думал, что он просто отошел или же надо поговорить тет-а-тет, но так прошло полчаса, а потом еще. Симон как дурак продолжал сидеть на кровати, завернувшись в простыню, но когда в коридоре послышались голоса коллег, собирающихся на завтрак, он все-таки заставил себя подняться, а затем оделся и ушел к себе в номер. После душа спустился в столовую. Но внизу Вилле также не появился — он словно провалился сквозь землю. Сначала Симон чувствовал себя преданным. Все же чаще всего это он оставлял других, ничего не объяснив, а сейчас, кажется, бросили его. Но вскоре стало очень тревожно. Случилось что-то очень плохое — иначе не объяснить, и Симон, собрав волю в кулак, попытался расспросить Августа. Но тот был не в курсе. Совсем подозрительно стало, когда на некоторое время Вилле вышел на некоторое время в сеть — Симон видел этот зеленый кружочек в Инстаграме, но потом он погас. Большие никаких признаков жизни Вилле не подавал. До ночи субботы. Но предшествующие полдня для Симона оказались сущим кошмаром. Потому что через какое-то время Август перестал волноваться вместе с ним, что-то узнав. Хотя легче ему от этого не стало — подчеркнутая бледность лица делала глаза еще более красными, как если бы он плакал, а потом тоже поспешил уехать от коллег первым. Симон вообще ничего не понимал, и эта неизвестность отнимала у него все силы. Когда он вернулся домой, Рош и Аюб жаждали узнать подробности поездки и как в итоге все прошло с Вилле, но Симон не желал это обсуждать. Стало совсем тоскливо от того, что глубоко внутри он желал поделиться с друзьями тем, что произошло, но если бы они узнали, что Вилле его так оставил, то ничем хорошим это бы не закончилось. Симон не желал нравоучений. И никаких обсуждений. И тем более — плана действий. Хотелось просто лежать на кровати и смотреть в потолок. Но вдруг в дверь кто-то постучал, и Симон уже собирался прикрикнуть на Аюба и Рош, чтобы они оставили его в покое хотя бы сегодня, но это оказался Вилле. После сегодняшнего дня он был последним, кого Симон ожидал увидеть. Да еще и в таком состоянии. Он не был пьян, но глаза у него были стеклянные. — Ты что… — Симон не успел договорить, а только приподнялся на локтях, а Вилле уже присел около его дивана, обставленного вокруг растениями и аквариумами. Его ладони были ледяными — он коснулся ими Симона, и тот сразу же вздрогнул от неожиданности. Вилле смотрел на него прямо, но кажется совсем не видел, иначе бы не приблизился к губам Симона, чтобы поцеловать. Обстановка к этому не располагала. — Постой, хватит, — лишь успел прошептать Симон и оттолкнул Вилле, пусть и несильно. — Прости, что так исчез, — наконец проговорил Вилле, сглотнув. Он точно до этого плакал, и возможно даже не один раз. Если бы Симон только знал, сколько в действительности. По пути к родителям, затем у них дома и у себя — Фелис пыталась его утешить, но в какой-то момент стало так плохо, что он просто поехал в офис, чтобы кое-то сделать, но не получилось, а потом он нашел в кабинете Августа всю информацию о Симоне и приехал по адресу регистрации. И вот теперь он сидел перед ним, надеясь, что он единственный, кто не будет задавать вопросов, но все равно примет его и хотя бы на несколько минут в голове снова станет ясно и спокойно. — Я волновался. Симон полностью поднялся, сев на диване скрестив ноги. Он вытянул руки, чтобы дотянуться до Вилле и взять его за кончики пальцев, а затем наконец-то поднял обеспокоенный взгляд. Вилле весь дрожал, но тоже потянулся чуть вперед, хотя и продолжал сидеть на полу. — Тогда я не мог сказать, что случилось, — с трудом выдавил Вилле, понимая, что разговор ушел не туда. Он опять вспоминал сегодняшний день, хотя пришел сюда только для того, чтобы его забыть. — А сейчас можешь? — осторожно спросил Симон, уже осознавая, что Вилле утвердительно не ответит. В его взгляде все еще было много боли и того самого ужаса, который он видел и утром. Вилле медленно покачал головой, а потом горько усмехнулся — причина, почему он не хотел рассказывать была таким странным защитным механизмом, чертовски абсурдным и совершенно необъяснимым. Хотя каждый имеет право реагировать на такое по-своему, но пока об этом думать было сложно. — Ладно, — скорее для себя согласился Симон, и потянул Вилле еще сильнее к себе, чуть подвинувшись, чтобы он смог сесть рядом. — Ты такой теплый, — Вилле склонил голову Симону на плечо, а затем накрыл его ладони своими. Холод уходил, но медленно. Захотелось укрыться одеялом, хотя прикосновения помогали все-таки чуть больше. — Я сейчас, — осторожно встав с дивана, Симон сделал несколько шагов к двери и обернулся. Вилле смотрел на него все тем же отсутствующим взглядом, но хотя бы не дрожал, потому что натянул на себя плед. Когда Симон вышел из своей комнаты, на него сразу «напали» друзья. — Что с ним? Что случилось? Я когда открыл дверь, сначала даже не понял, кто это, а потом как понял… — зашептал Аюб. — Выглядит он паршиво. А что говорит? Он какой-то очень проблемный бойфренд, — продолжила уже Рош. — Он мне не бойфренд! И вообще идите спать, — тихо рассердиться у Симона не получилось. Но вопросы друзей были не лишены смысла. Ему тоже нужны были ответы. — Ну да, конечно, — криво улыбнулся Аюб, а потом рассмеялась и Рош. — Никуда мы не уйдем. Наконец-то происходит что-то интересное. — Тебе вроде завтра на раннюю смену? — Симон поставил чайник, чтобы Вилле выпил что-то горячее и смог полностью согреться. — Да, но… — Иди, — Симон твердо решил, что пока не будет привлекать к этому всему друзей. — И ты тоже, Рош. Оба выглядели очень разочарованными, но так и не ушли до тех пор, пока Симон не заварил мятный чай и не вернулся к Вилле. К счастью, больше они их не беспокоили — правда, Аюб все равно написал спустя минут двадцать несколько «проверочных» сообщений, но Симон их увидел только утром. Примерно полчаса он наблюдал за тем, как маленькими глотками Вилле пил обжигающий чай, и думал, что это одновременно мило и очень жутко. Непонятно, что произошло и стоит ли вообще в это лезть, но в то же время он пришел именно к нему. Симон давно не испытывал такой привязанности и желания стать ближе, это перекрывало все вопросы, на которые не было ответов. — Спасибо, — Вилле наконец отложил чашку в сторону, в ней оставалось совсем немного чая, и повернулся к сидевшему рядом Симону, который обхватил колени руками. Он коснулся уже теплыми пальцами его стоп, и парни одновременно улыбнулись. — Пожалуйста. Хотя ко мне не каждую ночь приходят промерзшие парни. Но теперь я знаю, что делать, — с удовольствием сдерзил Симон и инстинктивно придвинулся к Вилле. Он решил, что ничего спрашивать не будет. Да, у них довольно странные отношения и вообще непонятно, кем они друг другу приходятся, но сегодня они точно стали ближе. И Симон хотел еще. — Да, а я не каждый день оказываюсь в… оранжерее? — Вилле наконец с интересом осмотрел комнату Симона, которая напоминала скорее кабинет биологии или зоомагазин. — Добро пожаловать, — довольно проговорил Симон. — Спасибо, — еще раз поблагодарил Вилле, теперь смотря уже только на парня. Ему жизненно необходимо было его поцеловать, но он сдерживал этот порыв. — Ты это уже говорил, — Симон был мягок, а затем опустил ладонь Вилле на бедро, и тыльной стороной провел ею кверху, прямо к ремню. — Это «спасибо» за то, что не задаешь вопросов, — Вилле на секунду задумался, что возможно это даже главная причина, почему он здесь сейчас. А не из-за того, что он пару часов назад, сбежав от всех в офис, пытался снять напряжение привычным способом, подрочив, но ничего не получилось, потому что ощущения после близости с Симоном были уже не те. Эта связь уже слишком проникла в его жизнь, и по-другому пока казалось невозможно. — А стоит? — вдруг спросил Симон. Внутри что-то екнуло, и он медленно начал догадываться, почему они сидят здесь в час ночи вместе. Но это его не злило, наоборот — теперь становилось понятно, а учитывая их отношения, может быть, он действительно был идеальным выбором на сегодняшнюю ночь. Вилле ничего не ответил, просто потому что в какой-то момент показалось, что он готов обо всем рассказать, но в этот момент Симон потянулся к нему за поцелуем, почти буквально его заткнув. Они сидели друг к другу очень близко, и их тела больше не могли сопротивляться взаимному влечению. Губы Симона нежно покусывали влажные губы Вилле, он обнимал его за шею, и не переставая целовать увлек за собой, полностью опустившись на спину. Парни очень быстро избавились от одежды, а их уже разгоряченные тела совершенно забылись в ласках, не оставляя и намека на холод. Руки обоих блуждали то вверх, то вниз, порождая приглушенные стоны. В этот раз все было еще ярче и в то же время нежнее, с каждым движением и с каждым прикосновением — парни узнавали себя лучше, хотя казалось, что ничего нового и не открывали. Лишь хотели быть ласковее и в то же время игривее, бережно доводят друг друга до исступления страстью. Уже невозможно было остановиться — после того, как они вновь кончили вместе, сразу захотелось повторить, и сверху уже оказался Симон, а потом они опять поменялись местами. Так продолжалось до тех пор, пока в какой-то момент они обессиленные не смогли разорвать объятие, упав на уже прохладные простыни, полностью соединившись и плотью, и душой. — Я не знал… что так можно, — прерывисто дыша и с трудом проговаривая слова, признался Симон, прижимаясь к плечу Вилле, но даже так пытаясь оставлять поцелуи — там, где были видны едва различимые родинки и веснушки. — А я и не уверен, что можно, — чуть не задохнувшись смехом, прошептал Вилле в ответ, и парни обнялись еще крепче. Сил продолжать и правда больше не было, но отпускать друг друга им тоже не хотелось. Пусть стало очень жарко и душно — возможно, им стоило сразу перейти к такому способу согрева. — Теперь тебе не холодно? — в этот раз Симон рассмеялся намного громче, и тут же прикрыл рот руками. Все-таки он боялся сейчас разбудить Аюба и Рош. Хотя, наверное, они уже слышали все, и даже больше. Но Вилле перевернулся на живот и ему удалось поймать Симона так, чтобы поцеловать в губы — правда, в итоге язык столкнулся с ладонью, и пришлось ее отнимать, чтобы все-таки получить свой поцелуй. Они вели себя как влюбленные идиоты, не обращающие ни на что внимание. Сложно было поверить, что несколько дней назад они не могли нормально общаться, находясь в одной комнате. — Ты такой… — Вилле приподнял голову и замер, закатив от удовольствия глаза. — Мммм, — Симону очень хотелось узнать, какой, но в то же время приходилось бороться со сном. Как хорошо, что завтра все-таки было воскресенье. — Вот именно, что «мммм», — облизнулся Вилле и тоже полностью опустился на подушку. — Хватит, пора спать, — Симон несильно ударил Вилле по спине, и его рука так там и осталась. Они очень быстро заснули, почти в объятиях друг друга — пусть и ненадолго. Когда Симон проснулся утром, то не сразу заметил, что что-то не так. Он непроизвольно потянулся — сначала вверх, а потом в стороны. На секунду он забыл, что эту ночь вновь провел с Вилле, а затем увидел, что рядом и правда никого нет. Симон даже вскочил от неожиданности, не понимая, как так произошло, а затем вышел в гостиную и на кухню, проверил ванную — Вилле нигде не было. Скорее всего он проснулся раньше и просто... ушел. Симон вернулся в комнату, чтобы посмотреть телефон, но обнаружил только те самые ночные сообщения от Аюба. Больше ничего. Внутри вновь что-то предательски екнуло. В такой же ситуации он был прошлым утром, а после вчерашнего и не думал, что такое повторится. Так вообще не должно было быть. Спустя минут десять, Симон решил одеться и прогуляться, чтобы проветрить голову. Больше предпринимать попыток узнать, куда исчез Вилле, ему не хотелось.

***

Утром в понедельник Симон изо всех сил пытался не накручивать себя — выходные выдались эмоциональными. Казалось, что он наконец-то понял свои чувства и даже им открылся, но с другой… это все было зря. С Вилле они были связаны слишком обрывочно — сначала при помощи заданий, которые придумывали друг для друга, а потом близостью, дарящей минутные наслаждения, но больше в этом ничего не было. Кажется, с этим нужно было смириться. Симон выбрал лестницу, чтобы вновь не столкнуться с Вилле в лифте, но зря волновался — он первым пришел в офис, даже Фредрики еще не было. Только спустя полчаса начали стягиваться коллеги, и Вилле пришел последним, причем опоздав на урок. Перед этим с Симоном пытался флиртовать его ученик, узнавший, что он говорит на испанском. Ему очень хотелось поговорить на родном языке, и Симон был рад так отвлечься, но когда из лифта вышел хмурый Вилле, то сразу же замолчал и замялся. — Урок уже начался, — безэмоционально сообщил Вилле своему ученику, давая понять, что пора возвращаться в аудиторию. На Симона он не поднял и взгляда, и это тоже его задело, хотя поддаваться такому инфантильному поведению было совсем глупо. Когда оба скрылись в аудитории, Симон наконец-то включил ноутбук, но так и не смог начать работать. Потом вновь пришел Август — он был также бледен, однако, менее требовательным к своим подчиненным все равно не стал. Примерно полчаса он докапывался до Фредрики насчет документов, которые та потеряла, и после того, как они их нашли, закончились первые два урока. Тогда ученики и Вилле вновь оказались в приемной, и Август чуть не набросился на него, даже не дав обратиться к нему Симону. Он специально ждал этого момента, чтобы серьезно поговорить. Но конкурировать с Августом было невозможно — все негодование вывалилось теперь на Вилле. — Что ты здесь делаешь? — У меня занятия. По плану, — очень странно было наблюдать за их разговором со стороны. — Да какие занятия, какой план, я же сказал тебе не приходить! Вилле не смотрел на Августа, а только одной рукой указал ему на аудиторию, тем самым предложив поговорить наедине. Они явно знали то, о чем никто другой и не догадывался. И Симону вновь чуточку стало больно. Значит, Август был в курсе того, что скрывал Вилле. Они говорили примерно минут десять, а потом началась вторая половина дообеденных занятий, и Симону опять пришлось тупо смотреть в ноутбук. Вышедший Август осторожно поинтересовался, как продвигается работа, якобы проверяя, знает ли он хотя бы что-то. Но по реакции Симона вскоре стало понятно, что он полностью дезориентирован. И теперь, по правде говоря, ему самому захотелось расспросить Августа обо всем, но в итоге так и не решился. Последующие полтора часа прошли еще хуже. За это время Симон успел несколько раз передумать о том, чтобы увольняться или нет, а также стоит ли вообще говорить с Вилле, раз он его так игнорирует. В какой-то момент к нему подошла Фредрика и осторожно коснулась плеча — так, что Симон вздрогнул. Он был настолько напряжен, что не заметил, что сидит весь съежившись и смотрит в одну точку. — Тебе нужна помощь? — осторожно спросила Фредрика. Симон не сразу понял, что обращаются к нему, поэтому соображал очень медленно. — Все в порядке, — промямлил он. — По тебе не скажешь… Держи, — девушка протянула ему шоколадный батончик и грустно улыбнулась. В переписке со Стеллой они уже обсудили, что скорее всего между Вилле и Симоном в Куксхафене что-то произошло и что они точно встречались, просто не могли не. Фредрика, конечно, не надеялась, что Симон сейчас расскажет ей, в чем дело, но наблюдая за ним целый день, это было уже и не так важно. Хотелось просто его поддержать. Хотя бы как-то. — Спасибо. Симон вдруг понял, что окончательно загнал себя в ловушку, и что ему тоже необходимо, чтобы о нем кто-нибудь позаботился. Предложенная шоколадка и вопрос «тебе нужна помощь?» были каплей в море, но все же Фредрика оказалась единственным человеком, который за сегодняшний день заметил, что с ним что-то не так. После этого осознания Симон прыжком встал и обнял девушку, которая, может быть, и не понимала, что сделала, но все, что она в принципе когда-либо совершала, было искренне. Не все люди это понимали, а у Симона получилось это в ней увидеть. Так что после крепкого объятия он поблагодарил ее еще раз, а потом сложил ноутбук в рюкзак и написав Августу, что вторую половину дня будет работать из дома, покинул офис. Примерно через час из аудитории стали выходить ученики, спешащие на обед. Вилле вышел последним, но зато сразу подошел к Фредрике, чтобы узнать, куда ушел Симон. Он собирался с ним поговорить только сейчас, чтобы никто не отвлекал, но опоздал... Фредрике было даже не жалко сообщать об этом, потому что в этой ситуации она поддерживала Симона. Хотя Стелла и писала ей, что, возможно, они оба натворили дел. Но Фредрика никак не могла принять то, что кто-то мог так игнорировать другого человека. Она, конечно, тоже всего не знала, но так подсказывала ей интуиция. Вилле не успел ничего обдумать, а почти сразу же вернулся в аудиторию за своими вещами, а затем бегом побежал по лестнице, чтобы успеть на трамвай, который бы привез его к Симону домой. Кажется, он был готов поделиться тем, что случилось. Пусть он сам все еще не до конца верил, что рано утром в субботу его брата не стало.