Зеркало

— Ох, помираю, — прохрипела девушка, задыхаясь от кашля. — Отчего же такая спешка? — поинтересовалась ведьма, доставая эликсир. — На всё воля Божья, — вздохнула она, прижав подушку ко рту. — Коли так надо, я готова. Аментия на такое заявление лишь закатила глаза. — Пей, девка, — протянув стакан с варевом, произнесла колдунья. — Рано тебе о смерти думать. Девчушка послушно осушила стакан, снова закашлявшись. Пневмония терзала ее уже почти две недели, а потому мать все же решилась обратиться к... нетрадиционной медицине. Там, где бессильны лекари, как никогда сильны знахари. Ведьму, несомненно, забавляла такая ситуация: с одной стороны, кричат «на костёр», а с другой, как только пришла хворь, так поднимают с кровати посреди ночи с мольбами о помощи. Впрочем, она и не отказывала никогда. Во-первых, чем больше удастся жизней сохранить, тем лучше. Ну и во-вторых, благодарность за подобное всегда была щедрой. — Спи, девка, — тихо произнесла женщина. — А как проснёшься — почувствуешь себя гораздо лучше. Глаза девушки послушно закрылись, и вскоре она заснула. Ведьма же, переглянувшись с хозяйкой дома, удалилась. Спать хотелось до ужаса, и это немудрено — всю ночь у кровати девчонки просидела, облегчая ее боль. Теперь же Аментия могла мечтать лишь о том, чтобы как можно быстрее забраться в собственную постель и, прижимаясь носом к подушке, отправиться в чарующий мир грез. Витая в своих мыслях, колдунья дошла до дома и, отворив дверь, застыла на месте. — Что ты творишь, выродок чертячий? Весь пол был залит разноцветными зельями вперемешку с битым стеклом, а посреди всего этого безобразия стоял белобрысый парнишка и, с горящим от интереса и предвкушения взглядом, разбивал очередной флакон. — Я тебя спрашиваю, поганец! — рявкнула женщина, ухватив пацанёнка за воротник. — Так ведь, — повиснув в воздухе, начал мальчишка, — играл я, тётушка-ведьма. От вида довольного мальчугана волна злости омыла разум ведьмы: — Ах, играл, — прошипела она и, таща негодяя, бесцеремонно кинула его на кровать. — Ну, сейчас ты у меня получишь! По взмаху руки с крючка слетела деревянная поварёшка и прилетела прямиком в раскрытую ладонь. — Ай! — заверещал Арчи, когда пониже спины прилетело кухонной утварью. — Ай-яй-яй! — Я тебе покажу, — приговаривала колдунья, со злостью шлепая мальчишечью попу, — как устраивать кавардак. Ишь, чего удумал. Паршивец. Парнишка дрыгался и извивался, пытаясь вырваться из крепкой ведьминой хватки. Однако выходило скверно — Аментия была гораздо сильнее, а потому с лёгкостью удерживала мальчика в нужном положении. Ребёнку оставалось лишь ойкать и хныкать. Ложка вновь и вновь опускалась на беззащитные ягодицы, а потому вскоре Арчи всхлипнул. Ведьма, словно опомнившись, тотчас же остановилась, тревожно поглядывая на мальца: — Ещё так будешь? — сурово вопросила она. — Буду. — Вот, и запом... — уже разразилась колдунья, как вдруг до неё дошло, что сказал мальчишка. — Что? — Буду, — повторил мальчик громче. Ах, значит, она тут его жалеет, а он ещё имеет наглость издеваться?! Колдунья крепче сжала инструмент наказания и, вкладывая большую часть силы, снова хлестнула паршивца по заднице. Парнишка заорал во весь голос, но на этот раз Аментия проигнорировала его. Размахнулась посильнее и шлёпнула снова, снова и снова. — Мало тебе, неслух? — продолжая лупить, прошипела ведьма. — Мало?! Сейчас будет немало! Пребывая в этой ярости, женщина стянула с паршивца штаны, оголив покрасневшее мягкое место пацаненка. Замахнулась. По правой ягодице, по левой. Арчи кричал и плакал так громко, что, наверное, вся деревня слышала его. — Нечего выть, исчадие, — шикнула колдунья. — Ещё так будешь? — Буду, — сдавленно прохныкал ребёнок. Аментия уже раздумывала, не призвать ли розгу, но ее взгляд зацепился за трясущееся тело мальчишки. Поэтому, выдохнув, она отложила ложку. — Ты должен сказать, что не будешь, — отпустив парнишку, сказала она. — Но я не хочу врать, — потирая за выпоротый зад, пробормотал Арчи. — Так ты и не ври, — хмыкнула ведьма. — Но я буду. — Нет, не будешь, — зашипела колдунья. — Но почему? — мальчик поднял голову и посмотрел на женщину. Лицо, глаза и уши того некогда жизнерадостного и весёлого паренька покраснели, по щекам его размазаны слёзы, взгляд жалостливый. — Почему? Это же очевидно, — вздохнула Аментия. — Не нужно портить мой труд, разливая зелья, которые я готовлю, и разбивая колбы. «Кроме того, сам мог пораниться или, что еще хуже, отравиться», — ведьма с удивлением отметила, что эта мысль пугала ее гораздо больше, чем предстоящая переделка десятков зелий. — Портить? — испуганно переспросил Арчи. — Но я думал... прости! Я думал, что ты можешь магией вернуть все на свои места. Хотел посмотреть на это. Разве нет? Ведьма покачала головой: — Магия сильна, но не всесильна, — хмуро заметила она. — Одевайся уже, варвар. — Извини, пожалуйста, — натягивая штаны, произнёс мальчишка. — Я не хотел, чтобы так вышло... — Да чего уж? — отмахнулась Аментия. — К стене иди, неслух. — Меня зовут Арчи, — пробурчал ребёнок, потопав в угол. Ведьма усмехнулась: — О нет, неслух, — она скрестила руки на груди. — Сегодня я имею полное право назвать тебя так. Шагай, пока я не решила поставить тебя на гречку. — Ну, я ведь извинился, — шмыгнул носом мальчуган. — Извинился, извинился, — кивнула колдунья, подходя к котлу. — Поэтому гречка будет на завтрак. А после, если не натворишь ещё дел, пойдём с тобой в лес. Собирать ингредиенты для зелий. Парнишка просиял и высунулся из угла. — В настоящий лес? — переспросил он радостно. — А грибочков вкусненьких собрать можно? — Можно, — разрешила женщина. — Только перед тем, как есть, покажи. А то ещё поганку какую оприходуешь. — Обещаю, тётушка-ведьма, — торжественно произнёс ребёнок. — А ты всё же хорошая, хоть иногда и злая.