Лучше любого зелья

Адская гончая с налитыми кровью глазами выла так, что было слышно не только в башнях замка на вершине горы, но и в ближайшей деревеньке, до которой обычному человеку идти полдня без отдыха. Хозяин проснулся не с первого раза. В самом деле, кто ждёт гостей в такую рань? Крестьяне в это время начинали обедать, а чародеи ещё только ложились спать. К тому же, у Ориона не бывает гостей, только приобретатели магических товаров и услуг. Гончая, увидев, что хозяин соизволил открыть глаза, прекратила свою адскую песнь. Ждать похвалы долго не пришлось, Орион ласково погладил Моргану по голове. Виляя опушённым хвостом, она выбежала из спальни. Любимица подождет чародея у ворот замка, оскалом запугивая и так стушевавшихся визитеров. Постоянные покупатели знали, в какое время он бодрствует и готов к деловым беседам. И, встретив Моргану однажды, к следующему визиту готовились основательнее. Она частенько прибегала к нему со съедобными гостиницами в зубах. Самые трусливые или занятые отправляли ему почтовых птиц с письмами. Значит, опять придётся вести дела с ненадёжными олухами. В лучшем случае пожалуются, что он слишком дорого берёт за свои услуги, и уедут в закат. В худшем — придётся объяснять им на пальцах, чем чародей отличается от джина. А затем прогнать наглецов, позвав Моргану. Просидев неподвижно несколько минут, Орион нехотя поднялся с кровати. Тёмные круги под глазами неприятно щипало. Одеваться и умываться не было сил. Не говоря уже о том, чтобы привести в порядок лохматое гнездо на голове, что непросто делать одной рукой. У окна на дубовом столе были разложены инструменты для чистки. Эту ночь Орион посвятил уходу за металлической конечностью. Начистил её до блеска и поменял истощившийся кристалл на запястье. Здоровой правой рукой он надел протез поверх культи, обмотанной чистым бинтом. Камень засиял фиолетовым светом. Когтистые пальцы начали медленно отзываться на мысли чародея. Гном постарался на славу, даже украсил стыки металла ажурным узором листьев. Не идеально, но это лучшее, что может предложить магическая наука. Подойдя к сундуку с одеждой, Орион грязно выругался. Повсюду были отпечатки гигантских лап Морганы. На белых шёлковых простынях кровати, подушках, восточных коврах и балдахине, звёздный узор которого теперь дополняли коричневые пятна. Спросонья он не обратил на них внимания. Благо, нигде не было видно дыр от клыков собаки. Она — страшная любительница грызть всё, что попадётся на глаза. По этой причине он держал запертой дверь в подземелье. Не хватало ещё того, чтобы проказница отравилась зельями и артефактами из лаборатории. А в спальню у неё свободный проход. Гончая была единственной женщиной, которой Орион позволял спать на своей кровати. Разумеется, если у неё были чистые лапы. — Шанталь! — прокричал чародей куда-то в пустоту. — Пока я разговариваю с покупателями, уберись в моей спальне. Моргана опять всё перепачкала. Ему никто не ответил. Одевшись, пройдясь гребнем по длинным сальным волосам цвета вороньего крыла, Орион спустился со второго этажа к массивной входной двери. Ядовитые кусты высотой с человеческий рост, заполнившие расстояние от крепостной стены до самого замка, расступились перед чародеем. За открытой металлической герсой можно было разглядеть посетителей, которых теснила от ворот Моргана. Сгруппировавшись, они старались не двигаться лишний раз. Вид гигантской собаки со светящимися глазами наводил ужас. Только один юный парень лет шестнадцати оставался спокоен. Заметив чародея, он помахал ему рукой. Орион сразу узнал его, тот подрабатывал проводником от крейхольской деревни через непроходимый лес до его замка. — Она вас не сгрызёт. Но ни в коем случае не доставайте мечи из ножен! Не драконьте её, — предупреждал юнец. Обойдя Моргану в боевой готовности, чародей вышел к людям. Гости поклонились ему. Орион задумался, стоит ли кланяться в ответ. Почетное приветствие предназначалось только для уважаемых персон среди королевств этой части света. Незнакомцы были налегке, что несколько затрудняло ход мыслей. Ни знамени, ни гербов, ни доспехов, ни лошадей. Вероятно, всё своё добро они бы не переправили через непролазный лес, поэтому оставили в деревне. Зато оружие блестело ярче солнца. В этих местах без него опасно. Тряхнув головой, избавляясь от сонной пелены перед глазами, Орион сфокусировал взгляд. Мужчина средних лет в середине толпы был похож на вельможу. Его светло-русые волосы с седыми прядями были заделаны в аккуратную косичку. Прищурившись, он своими серыми глазами пытался разглядеть Ориона, но, кажется, ничего не видел дальше двух метров от себя. На нём был дорогой походный костюм сизого цвета, который дополняли перчатки с редкой чешуёй водного змея. Пришлось поклониться. Такие предметы одежды мог позволить далеко не каждый. Аристократ уж слишком заботится о своём внешнем виде. По остальным видно, что они больше недели были в дороге. Он же будто собрался не в путешествие, а на охоту с королём. Ни одного пятнышка или торчащей нитки, только пыльные сапоги с землёй на подошве портили вид. Откуда это недоразумение? Где это принято, чтобы лично граф, а может, даже маркиз ехал брать заказ у призренного чародея? Если чистоплотный представитель власти высокого титула решился на такую «прогулку», то, по мнению Ориона, дело дрянь. — Знакомиться будем, милорд? — незатейливо спросил чародей, через силу выдавив из себя последнее слово. — О боже, я не представился? Да, конечно! Вы Орион, верно? Какая с-славная у вас собачонка. Мне... Я... Меня зовут Уилфред Эстли, — рассеянно представился вельможа, поглядывая в сторону Морганы. Орион за долю секунды переменился в лице. Акцент незнакомца привёл его в бешенство. По тому, как он произносит «р», не составило труда понять, что Эстли царидец. А с ними у чародея разговор короткий. — Убирайтесь! Сейчас же! — скомандовал Орион. — Но вы даже не выслушали, — попытался возразить Уилфред. — И слушать не желаю. Даю пять минут, чтобы вы исчезли с глаз моих. Иначе я отправлю в Царид увесистую урну с прахом каждого из вас. — Правильно говорить не Царид, а Царидия, — уточнил Эстли. — Да клал я огромную кучу навоза на ваши заморочки! Сути это не меняет. Выметайтесь! Моргана активно залаяла, вторя недружелюбному тону хозяина. Сопровождающий парень встал между ней и людьми Уилфреда. Цокнув языком, он сказал: — А я говорил, что он вам откажет, маркиз. Господин чародей не жалует царидскую знать. Давайте выдвигаться что ли. Если выйдем поздно, то по темноте будем от лесных духов бегать. — Царидийскую! — поправил Уилфред. — И я никуда не пойду. Это мой долг как королевского советника. Народу Царидии сейчас угрожает смертельная опасность, справиться с которой невозможно без помощи магии. Господин чародей, мы можем предложить вам самую выгодную сделку в жизни. Король согласен на любые условия! — прокричал маркиз в сторону удаляющейся спины чародея. Орион остановился, его губы расплылись в кривой усмешке. Однажды он уже заключал сделку с королём Царида Карлом IV. Металлические пальцы угрожающе сжались в кулак. Ничем хорошим для него это не кончилось. Это было не так давно, шесть лет назад, и он уже привык к последствиям. Почти привык. Завязывать ленты на ночной рубашке одной рукой все ещё не получалось. Захотелось призвать молнию, оставив от царидцев тёмный след на траве. Терпеть вынужденных гостей он больше не намерен. Развернувшись, чародей вплотную приблизился к советнику. — Согласен на любые условия? А корону свою мне отдаст, место на троне уступит? — нагло поинтересовался он. — Нет! Никогда. — опешил Уилфред. — Король согласен на всё в пределах разумного. А то, что вы просите - неразумно, — произнес он неприятным поучительным тоном в попытке пристыдить Ориона за дерзость. Но наглец и бровью не повел. — Не может этого быть! — саркастично отметил чародей. — Как же я такой бестактный не догадался? Во взгляде сверкающих белых глаз Ориона было видно бесконечное презрение к собеседнику. Уилфред предпочёл не смотреть слишком долго ему в лицо. С детства в Царидии призывают держаться подальше от духов, колдунов и ведьм. Сказки о добрых волшебниках давно остались в прошлом. Эти отродья являются слугами смерти. Цель каждого духа — обманом затащить в преисподнюю как можно больше невинных, поганые чародеи же — их верные союзники. Перед путешествием советник перегрел уши легендами, домыслами и слухами о колдунах. Поговаривали, что все они имеют жуткие неестественные глаза потому, что при пересечении взглядом с человеком могут читать и контролировать чужие мысли. В котлах они варят младенцев и человеческие органы, а из останков делают украшения и мебель. Им нужно пить кровь и есть плоть, чтобы поддерживать вечную молодость. Узнавать, правда ли это, маркизу не хотелось. Как бы он ни боялся, нужно было договориться или хотя бы попытаться. — Господин чародей, прошу вас отнестись серьёзно, — тихим голосом начал советник, — Может завтра, а может через неделю или месяц проснётся ужасное чудовище. Его запечатал в пещере придворный чародей, который давно умер. По замыслу существо должно было проспать несколько столетий, но два месяца назад оно начало оживать. До усыпления чудище успело убить около сотни человек и не собиралось на этом останавливаться. Обычные люди ему, к сожалению, противостоять не могут. — А пробовали мечом проткнуть, пока оно спит? — насмешливо поинтересовался Орион. — Выжившие свидетели прошлой бойни утверждают, что его не берет наше оружие, даже пороховое. Ещё мы боимся, что такими неосторожными действиями только ускорим его пробуждение. Пожалуйста, — взмолился Уилфред, — Нам больше не к кому обратиться. Остальные чародеи отказались. Если оно проснётся... — ...То у Царида будут проблемы. Меня это не касается. Я не собираюсь помогать королю, который уже предал моё доверие. Ищите другого дурака, готового работать за насмешки и унижения. — Не понимаю, господин чародей. Король сказал, что у вас были разногласия по поводу оплаты за «случай» шестилетней давности. Какие ещё насмешки и унижения? Орион хотел было вспылить, обрушив весь свой гнев на Уилфреда. Его остановило искреннее недоумение на лице у вельможи. Он не знает? — Советник, вы не помните, что было шесть лет назад? — Право, не знаю, как вам ответить, — виновато признался Уилфред, — Мне приказали решить проблему два месяца назад, когда проснулось чудовище. До этого я длительное время жил в Лауфере, представлял там интересы своего короля. О произошедшем с вами знаю лишь с его слов и рассказов придворных. — Вот как. Теперь даже любопытно, какую шерсть он натянул вам на глаза. Успокоившись, чародей понял, что ему захотелось расспросить Уилфреда получше. Он мало интересовался о происходящем в Цариде. Было некогда. Несколько лет назад Орион начал работать на другое королевство, Уэснию. К магам там относились чуть лучше: за работу платили, камнями не кидались и даже поговорить было с кем. Поэтому планы подпортить жизнь Карлу за унижения были отложены. Если сначала чародею от обиды и злости хотелось наслать чуму или холеру на королевский дворец, то с течением времени Орион понял, что не хочет лишних жертв. Если так подумать, то безвыходная ситуация с чудовищем − отличный шанс отомстить. — Предлагаю продолжить разговор у меня в кабинете. Только вдвоём, а ваша охрана останется здесь, — предложил Орион, — Но это ещё не значит, что я согласен помочь. Понятно? — Да! Но буду надеяться, господин чародей, — приободрился Уилфред. — Моргана, не спускай с них глаз! Советник, идите за мной, и лучше не отставать.

***

Засмотревшись на замок, Уилфред чуть не поранился о шипы ядовитого плюща. Это место было под стать своему владельцу: мрачное, вытянутое, массивное и лишённое красок. Оно напоминало каменное чудовище со шпилями на башнях, походившими на зубы. Страшно даже представить, как замок выглядит ночью. Советнику показалось, что одна из статуй грифонов на лестнице повернула голову в его сторону. Внутри было лучше. Может, потому, что голые стены покрывали причудливо расшитые гобелены с незнакомыми символами и невиданными зверьми, а ноги шагали по дорогим восточным коврам. Вместо свечей под потолком сверкали летающие жёлтые сферы. К счастью Уилфреда, нигде не было скелетов, пятен крови и клеток. Статуи в доспехах блестели от чистоты и падающего света. Только цветочные вазы стояли пустыми. Дойдя до конца одного из коридоров, они вошли в небольшое помещение. По щелчку пальцев Ориона зажглись сферы. Советник скривился, в воздухе летала пыль. Большую часть комнаты занимали массивные шкафы с бутылками, банками, свитками, книгами и травами. Уилфред, мысленно перечисляя предметы, которые попались на глаза, достиг умиротворения. Особенно ему понравился блестящий розовый бутылёк в форме нераспустившегося цветка, стоявший на витиеватой золотой подставке посреди каминной полки. К нему был привязан клочок бумаги. Прочитать, что такого на нём написано, советник не смог. Помешало скверное зрение. Может быть, тогда он бы понял, почему это зелье не стоит в шкафах, как остальные. В центре кабинета перед витражом с изображением лунного цикла стоял стол, заваленный бумагами и каким-то обрядным хламом. Подле камина располагался круглый столик и потёртая оттоманка. Орион жестом показал на неё: — Садитесь! Сам чародей смахнул всё лишнее на пол со стола. И сел в высокое кресло, поднимая ноги прямо на стол. Уилфред хотел было сделать замечание одичалому созданию, которое, по всей видимости, выросло в лесу, но передумал. Ссориться сейчас в чужом доме не имело смысла. Советник достал из кармана ослепительно белый платок. Вытер им пыль с оттоманки. Убедившись, что всё убрал, тоже сел. Ориону захотелось съязвить, но он сдержался. Сказать бы советнику, что тут книги на полках не в алфавитном порядке. Пускай полностью поседеет. Маркиз может кривить лицом сколько угодно, но это его замок. Орион сам решит, можно ли служанке убирать в его кабинете и где место его ногам. Все людские правила приличия он бы с удовольствием засунул корове под хвост. Настолько бесполезными они для него были. Матушка, разумеется, обучала его этикету. Орион даже многое помнил из этих уроков. И применял на практике в Уэснии, когда приходилось. Для царидца же он утруждаться не станет. — Что ж, как вас там звать? Альфред Эстли? — Уилфред, — поправил советник. — Друзья и племянники зовут меня Уилф. — Я, конечно, не твой друг, но тоже буду так обращаться. Так вот, Уилф, расскажи, что Карл наплёл тебе. Сложив пальцы в замок, советник решил начать издалека. Когда он был в отъезде, шесть лет назад на их земле незаконно поселилась ведьма. Как раз после смерти королевского чародея. Для поддержания своей красоты и молодости она ела человеческую плоть. В особенности любила лакомиться маленькими детьми, заманивая их сладостями. Похищала людей, съедала, а кости использовала как украшения. На шее носила ожерелье из зубов. Что ещё поговаривал простой народ, маркиз поведать не успел. — А-а! Перестань! Иначе я начну смеяться, — сказал чародей усмехаясь. — Разочарую тебя. Ведьма любила закусить человечиной, но не из-за погони за вечной молодостью. Да, ей удавалось выглядеть молодо в преклонном возрасте. Красоту она поддерживала с помощью зелий и сделок, отбирая годы жизни по магическому контракту. Что касается детей: они самая простая добыча. А украшения и прочие вещи — это крестьянские байки. У ведьмы в хижине я видел лишь мозги в котлах, её только они и интересовали. Она верила, что их поедание увеличит способности по контролю разума и чтению мыслей. — Но разве маги не читают мысли при помощи своих глаз? — удивился Уилф. — Что? Нет! Как можно читать мысли глазами? Люди такие выдумщики, — улыбнулся чародей. — Если ты про то, что у нас глаза иных цветов, а также светятся, то это не из-за магии контроля разума. Ей нужно долго учиться, постоянно практикуясь, а не чужими мозгами завтракать. Глаза у волшебников светятся по другим причинам. Когда чародей выкладывается на полную в бою и в... Орион точно не хочет обсуждать последнее с советником. — Ведьма повелась на миф, — добавил он. — Столетняя старуха совсем потеряла рассудок. Ты счастливчик, раз не видел её. Зато мне не повезло, — грустно дополнил Орион. — Давай сразу к делу. Карл сказал, как я справился с ней? — Он сказал, что не справились. Король хотел, чтобы вы принесли её живой или мёртвой, но вам не удалось сделать этого. Чтобы не звучать так обвиняюще, Уилф уточнил: — С его слов, разумеется. — Клятый кусок дерьма! — прокричал чародей, стукнув кулаком по столу. Посмотрев на оставленную вмятину, он обрадовался, что не ударил металлической рукой. — Я убил её, уничтожив тело, иначе был бы мёртв. Ведьма оказалась сильной, а я слишком верил в себя. Был юным, опрометчивым, вспыльчивым. «Был? А что-то изменилось?» — подумал Уилфред, глядя на след от кулака. От такого удара у обычного человека была бы кровь на костяшках пальцев, но чародею даже не больно. — Из-за нанесённой ею раны я потерял руку. Провалялся в горячке около двух месяцев, а когда вернулся к Карлу за деньгами, был высмеян. Он сказал, что нет тела — не будет и оплаты. Скотина! К счастью для вашего короля, тогда я ещё не полностью восстановился. Чародей покраснел от гнева. Привыкший слышать проклятия только от набожных крестьян и пьянчуг (остальные были слишком воспитаны или трусливы), он не ожидал такого презренного отношения от правителя Царида. Возможно для колдунов король делает особое исключение. Поведение Карла было недостойным его титула. В памяти Ориона невольно начали всплывать обрывки разговора с ним. Его высокомерное выражение лица, попытки унизить: — Ничтожество!

— Ты позволил бабе сделать себя калекой? Разве после такого можно называть тебя мужчиной?

— Я бы сказал, что ты потерял честь, но у таких как ты нет чести.

— Ты не принёс тела ведьмы. Откуда я могу знать, мертва ли она? Может она ушла на своих двоих после того, как ты, захлёбываясь слезами, пошёл искать мамкину сиську?

— Забудь дорогу сюда, деревенщина. Я ничего не должен тебе.

Желание отомстить снова загорелось в душе чародея. Он даже не хотел использовать заклинания к Карлу, достаточно было познакомить его свиное рыло с металлическим кулаком. Орион всё больше убеждался, что советник принёс ему на блюдечке возможность отыграться. Осталось придумать, как. — Скажи, Уилф, по-твоему это справедливо? — Мои извинения, но я не могу вам ответить, — не растерялся маркиз. — Меня там не было, а сейчас я посредник, который должен сохранять нейтралитет. — Ты только что упустил шанс подлизаться, — фыркнул Орион. — Господи, я бы никогда. Подхалимство мне противно. Опорочивать собственного короля я не стану, равно как и защищать его. Моя миссия — сделать всё возможное, чтобы спасти людей. Уилфу удалось удивить чародея. У зануды советника есть принципы? На первый взгляд казалось, что этот дохляк готов подставить спину под королевские сапоги. Но любитель пафосных фраз с ненормальной тягой к чистоте придерживался этики. Он во всех отношениях такой правильный? Орион мог поспорить на свой меч, что Уилфред до сих пор не имеет партнёра или его не имеют. Скорее второе, чем первое. — А ты благороднее своего короля, Уилф. Похоже, сволочь даже не собирается извиняться передо мной. Но в то же время хочет, чтобы я спас Царид. — Царидию! Простите, но мне это режет слух. Как и ваши ругательства, — не унимался Уилф. — Зато его величество предлагает любую разумную оплату, которую сочтёте нужной. — Любую говоришь, — хмыкнул Орион. Он думал поставить такое условие, выполнив которое, король бы умылся горькими слезами. В голове мельтешили идеи разной степени жестокости, жадности и ребячества: «Может, заставить его отрезать себе руку? Это было бы справедливо. А может, потребовать титул и землю? Не меньше половины королевства. Нет! На кой чёрт оно мне надо? Придумал! Пусть отдаст мне золото из личной сокровищницы. Карл очень дорожит своими богатствами. Только вот позже он снова захочет устроить бал, потом ещё один и ещё. А деньги будет брать уже из карманов крестьян. Так не годится. Нужно что-то большее, чем деньги. Что-то такое, чего при всём желании я не могу заполучить самостоятельно». Сложно придумать награду колдуну, у которого всё есть. Дом есть, любимое животное есть, лаборатория есть, библиотека есть, нужные артефакты есть, деньги есть. Признание? Его нет. Но просить, чтобы люди его любили и принимали, глупо. Никто не может нравиться всем сразу. Орион это понимал, хотя хотелось обратного. Как это, наверное, здорово — не ловить косые взгляды на улицах, свободно гулять по ярмаркам. Может, даже отпала бы необходимость в посещении трактиров, где он находил себе замену настоящих чувств на несколько часов. Чародей вспомнил непринуждённую беседу в столице Уэснии с болтливым королевским рыцарем. Молодой человек по какой-то неизвестной причине считал Ориона своим другом. Они вынуждены были работать вместе по приказу королевы и уже не раз сражались плечом к плечу. Приходилось прикрывать друг друга, а иногда и вытаскивать за шкирку с того света. Разве этого достаточно, чтобы называться друзьями? Недо-друг умудрился затащить чародея выпивать, чтобы отпраздновать... Что? Чародей и под пытками бы не вспомнил, что они тогда так радостно отмечали целую неделю. Несколько кружек пива помогли Ориону почувствовать себя расслабленным в компании Леопольда. Сначала поговорили о погоде и урожае. Потом речь зашла о разбойниках в лесах, с которыми им вместе предстояло сражаться. Затем — про искусство, книги и театр. И, как это обычно бывает, к глубокой ночи они обсуждали любовь, страсть и секс. Приличное количество алкоголя неприлично развязало им язык. Чародей поделился с ним своими проблемами. Все его «романы» были на одну ночь в постоялых дворах за звонкие монеты. С настолько непривередливыми парнями, которые могли бы отдаться троллю, будь у того деньги. Уродом Орион не был, наоборот. Не будь у него таких приметных белых глаз, то многие бы посчитали его привлекательным. Но всё упиралось в проклятый магический дар и увечье. Он хотел настоящей любви, но ещё не встретил человека, готового пойти на такой риск. Кто в здравом уме захочет быть со слугой смерти, калекой, колдуном и убийцей? Слишком много проблем и мало сомнительных преимуществ. Уже не Леопольд, а просто Лео пытался подбодрить Ориона. Рассказывал о волшебной силе любви из легенд Уэснии, повторяя, что главное — это чистая, добрая душа и светлые намерения. Из уст рослого молодого красавца с пышной шевелюрой и неплохим местом подле королевы звучало неубедительно. Девушек вокруг Лео всегда было не меньше десятка. Они смотрели ему в рот, смеялись над каждой шуткой, вздыхая каждый раз, когда он поправлял чёлку. Годы вынужденного одиночества давали о себе знать. Чародея откровенно съедала зависть. Подмигни Лео любой из этих девиц, та бы мгновенно повисла у него на шее. Глаза Ориона недобро заблестели. Не нужно десятка, ему хватит и одного. Главное, чтобы любил его и не сторонился. Заметив злобное выражение лица собеседника, рыцарь попытался сгладить возникшую неловкость, переведя внимание чародея. Лео спросил у него, знает ли тот про детей Карла IV. Орион знал только про их количество. Даже во время охоты на ведьму каннибалку ему не удалось пересечься ни с одним из них. Добавив, что пятеро сыновей наверняка были характером и физиономией в хрякоподобного папашу. Его ответ рассмешил Лео. Оказалось, что сходством с поросятами принцы не обладали. Ходили слухи об их исключительной привлекательности. Лицом, ростом и телосложением они пошли в красавицу-мать. Ценители мужской красоты со всего мира приезжали, чтобы полюбоваться на принцев Царида, но увидеть их удавалось лишь единицам. Из-за частых покушений, организованных многочисленными недругами короля, красавцев держали во дворце под замком. Из посторонних их могли видеть только потенциальные женихи и невесты. Говорят, одного из младших братьев уже сватают со второй принцессой королевства Лауфер. «Идеальное решение. Карл определённо не обрадуется такому зятю, как я. Ещё ни один волшебник не был связан узами брака с кем-то из королевских семей. За исключением народов иных рас, но там другие порядки. Буду первым чародеем, который получит в мужья человеческого принца. Но самое приятное... Мне никогда больше не придётся засыпать одному. Решено!» — Уилф, а сколько лет принцам Царида? — поинтересовался Орион, не обращая внимания на сморщенное выражение лица советника. Он не хотел бы, чтобы его жених был вдвое моложе него или, того хуже, был ребёнком. — Старшему двадцать шесть, а самому младшему почти двадцать два. — Значит они уже взрослые. Прекрасно! — А зачем вы спрашиваете? — робко поинтересовался Уилфред, начиная догадываться, к чему такой вопрос от чародея. — Если Карл действительно хочет спасти своё королевство, то пусть отдаст мне... Скрипучий звук, дверь в кабинет открылась. Вместе со служанкой в комнату ворвался приятный запах выпечки и трав.