Лучше любого зелья

Карл IV, в народе прозванный Надутым по многим на то причинам, в очередной раз пытался завязать разговор со своей супругой. Королева Агнесса, которую простой люд тоже наградил нелестным эпитетом, но за упоминание оного, правда, можно лишиться жизни, не желала разговаривать с мужем. Потому они молча прогуливались по аванзалу, вполуха слушая робкие возражения епископа по поводу венчания младшего принца в праздничные для церкви дни. Королевская чета не отличалась преданностью богу. Им не нужна небесная благодать для себя или сына. Зато приданое молодой невестки и выгодный союз с её родным королевством лучше любых духовных связей. Если раньше Агнесса верила в любовь до могильной плиты и брак, заключённый на небесах, то потом случился Карл. Рано начавший лысеть, толстый и низенький, зато будущий король. Она до сих пор с ужасом вспоминает свою свадьбу. Ехидный смех сестёр, когда они смотрели на неё, красивую в великолепном белом платье, и мужа, который едва доставал до её плеча. Агнесса могла смириться с неказистой внешностью супруга, если бы он обладал услужливым характером и искренне любил её. Ах, если бы. Болтовню церковника прервал доклад рыцаря, капитана королевской гвардии. После одобрительного кивка короля советнику разрешили войти. Епископа попросили подождать, сославшись на срочность. Такого скорого возвращения маркиза Эстли никто не ожидал. Уилфред сделал глубокий поклон, обменявшись любезностями с королём и королевой. Перемещение далось ему нелегко. Даже после целебного зелья чародея бледность лица никуда не делась, зато теперь он мог отличить пол от потолка. Заметив нетвердую походку советника, королевские гвардейцы приблизились к нему, но Уилф жестом остановил их, давая понять, что он в порядке. — Маркиз Эстли, быстро вы, однако. Стало быть, чародей расщедрился на магию перемещения. Что же он ответил? — сразу перешёл к делу Карл. — Со-согласен, Ваше Величество, — выдавил из себя советник. — Не может этого быть! — удивился король. — Тут есть какой-то подвох? Всё не так просто, да? — Он убьёт чудовище, но при некоторых условиях. Чародей требует заключение магического контракта, неисполнение которого будет караться смертью. — Какая наглость. Так воспользоваться нашей уязвимостью, чтобы навязать контракт. Раньше этот чародей был куда скромнее, — сказал король с нескрываемой насмешкой в голосе. — Придётся уступить ему. А в самом контракте что? — Во-первых, деньги. Точную сумму он скажет подсчитав затраты. И... Оливковая кожа Уилфреда покраснела, но не из-за последствий перемещения. Отдышавшись, он набрался смелости сказать страшное: — Во-вторых, он хочет, чтобы ему отдали одного из принцев. — Как смеет! — не выдержала королева. — Зачем этому безродному падальщику нужен принц? — Видите ли, как бы это сказать помягче... Ему нужно, чтобы кто-то грел его постель, — попытался подобрать слова советник. — Чародей считает, что принц — это хороший трофей, которым будет не стыдно похвалиться. Округлое лицо короля приобрело тот же дивный оттенок, что и рубины в его короне. Карл насупился, мысленно просчитывая ущерб от таких требований. Агнесса внешне оставалась спокойной, но от холодного взгляда голубых глаз Уилфреду хотелось бежать подальше из дворца. Он невольно вспомнил её прозвище среди жителей Царидии — Алая Королева Бесчестных Палачей. Так её называли за огненный цвет волос и за эшафот, раскрашенный кровью неугодных женщин и их детей. Сама королева обижалась на такие людские домыслы, ибо она предпочитала казнь через повешение. Какой бы жестокой её не считали подданные, для своих пятерых сыновей она оставалась заботливой матерью. Даже очень заботливой и чрезмерно доброй. Принцев она баловала по любому поводу. В детстве им прощали шалости и пакости, а во взрослой жизни любые зверства. Ярче солнышка для королевы был Николас, самый старший из пяти. Больше остальных он был похож на маму. Отдать кого-то из её прелестных малышей грязному колдуну? Ни за что! — Этот чародей понимает, кого он просит в любовники? — спросила она Уилфреда. — Да. Он считает, что его требования соразмерны потери шестилетней давности, когда он защищал Цари... — Вздор! — перебил король советника. — Тогда он не выполнил мои условия, поэтому остался без оплаты. Всё по справедливости и соответствует соглашению. В отличие от его желания отобрать у меня одного из наследников. За годы он ещё больше оскотинился. Злодей совсем забыл, где его место, — Карл, убрав руки за спину, принялся мерить пол шагами. — Дьявольские козни, выбора у нас нет. Другие чародеи отказались. Скверно, но придётся согласиться. — Я не позволю отдать кого-то из моих сыновей слуге смерти, — резко сказала королева. — Может и не придётся, — ответил король. — Уилфред, какого из принцев возжелал чародей? Или мы сами должны решить, кого из детей отдать на растерзание? — Кажется, ему всё равно. Смею предположить, что он не знает личностей принцев. — Вот как, — Карл заулыбался. — А он видел моих сыновей в лицо? Знает их имена? — Нет. Чародей только спрашивал меня про их возраст... Советник не успел договорить. Король, смеясь, со всей силой панибратски хлопнул его по плечу. Уилфред вздрогнул от неожиданности. Массивная ручища Карла точно оставит синяк. Хотелось прилечь, добравшись до собственных покоев. Последствия долгого изнурительного путешествия дали о себе знать. За последние две недели Уилфред подверг свою жизнь опасности больше раз, чем суммарно за всю свою жизнь. Маркиз успел пожалеть, что поторопился с новостями во дворец. Уилфред совершенно по-другому представлял себе их реакцию на печальные новости. Карл довольно смеялся, а Агнесса улыбалась одними глазами. Надежда дожить до пятидесяти только что помахала на прощание белым платочком. Король снова решился на обман! — За столько зим чародей так ничему и не научился, — заметил король, вдоволь насмеявшись. — С этого и надо было начинать, Уилфред. Лишь понапрасну взволновал королеву. — Ваше Величество, вы же не собираетесь отдать вместо принца кого-то другого? — догадался советник. Король с хитрым прищуром посмотрел на королеву, та отзеркалила его взгляд, приукрасив очаровательной улыбкой. Они поняли друг друга. Агнесса уже позабыла, что Карл успел испортить ей настроение. Весть о его новой любовнице разлетелась быстро и не мимо королевы. Да, она взаимно не любила своего мужа, но позволить ему спать с другой тоже не могла. Весь их брак можно было назвать чередой повторяющихся событий. Отказ королевы в близости не с целью зачатия, новая фаворитка короля, ссора, хруст шеи любовницы на виселице, ссора, примирение — и колесо событий делает ещё один полный оборот. Церковь не поощряла разводы, особенно среди монарших особ. Терять поддержку одного из инструментов управления подданными не хотелось, поэтому они оставались вместе. Единственное, что их сближало, — дети. — Чародей собирается прибыть завтра, — сообщил советник. — Он хочет посмотреть на принца и чудовище. Сказал, что узнает, если ему приведут кого-то другого. Может, лучше выполнить его условия? Не стоит злить колдуна. — Уилфред, мы от всей души благодарим вас за самоотверженную службу Царидии, — обратилась к нему королева без единого намёка на искренность в голосе. — Вы славно потрудились! Прошу, отдохните с дороги. Заметно, что вы еле держитесь на ногах. Лоуренс всё спрашивал о вас, беспокоился. Может, навестите его? — Да, советнику не помешает отдых, — подхватил Карл. — Вам ещё предстоит сопроводить чародея в пещеру к чудовищу и следить за выполнением заказа. Пока есть время — лучше провести его с пользой. Обо всем остальном мы позаботимся сами. Я имею представление о том, как работают магические контракты. Обмануть чародея не составит труда. — Но как? — спросил Уилфред. Маркиз бы предпочёл не обманывать колдуна вовсе. Что будет, если он узнает? На Царидию не работает ни одного толкового чародея. Умелых ведьмоловов у них тоже не осталось. Ведьма-людоедка перебила всех способных, а новые таланты так и не расцвели. Король рассчитывает на поддержку Лауфера? Они точно не оставят свою принцессу в беде. Но те же чародеи из Лауфера, глядя на чудовище, разводили руками. Уилф старался доверять своему королю. Настолько старался, что верить получалось лишь вопреки здравому смыслу. — Дождитесь завтра, — ответил король. — Не говорите колдуну лишнего, не спрашивайте лишнего, ведите себя естественно и вторите мне. Сделку мы перевернём в нашу пользу! Чародей загонит себя в угол этим контрактом. — Ваше Величество, а кронпринц? — вспомнила королева. — Ему важно знать. Уилфред насторожился от упоминания Его Королевского Высочества. Он опасался Николаса больше, чем короля или чародея. Смерть от их рук будет хотя бы быстрой. Сын перенял от матери увлечение садизмом. Если Агнесса предпочитала только наблюдать, то принц любил участвовать, нередко исполняя роль палача. — Не обрадуется, — заключил Карл, почесывая вьющуюся бороду. — Будет злиться, но переживёт. Таких у него за всю жизнь будут сотни. Вы поговорите с ним? — Да, разумеется, — согласилась Агнесса. — Николасу давно пора избавиться от этой привязанности. — А Юлиану уже давно пора делом послужить родному королевству. «Господи», — пронеслось в голове Уилфа. Он одновременно хотел знать, что происходит, и не хотел.

***

— Вставай! Наследный принц изволит видеть тебя, — сказал кто-то, грубо теребя Юлиана за плечо. Зябко. Хочется есть, а ещё больше пить. На глазах был будто застывший слой грязи, мешающий разомкнуть веки. Он лежит согнутый пополам на твёрдой поверхности, слишком маленькой для его роста. Спина упирается в холодную, липкую стену. Юлиан не сразу понимает, где он. — Вставай! — повторяет голос. — Ей! Слышишь меня? Да, он всё прекрасно слышал, но не мог пошевелить и пальцем. Любое движение в кровоточащих запястьях приносило боль. Размахивая руками в колодках, Юлиан отгонял крыс целую ночь. Заснуть получилось лишь под утро, когда отступила зловещая темнота и в крошечное окно, загороженное решеткой, упал слабый луч света. Горло саднило, через силу получилось сглотнуть слюну. Облизнув пересохшие уста, Юлиан обнаружил царапающие ощущения в уголке губ. Он вспомнил, за что был заперт в темнице. Его Королевское Высочество увлёкся во время минета, порвав рот сводному брату. Закончить дело до конца, давясь, Юлиан не смог. Николас разозлился сильнее обычного, с остервенением сжав руки на шее провинившегося. Очнулся Юлиан уже за решёткой в окружении красных крысиных глаз. — Подъём, бездельник! — закричали над ухом у пленника. Послышался плеск воды, и волосы, лицо, рубашка на Юлиане пропитались влагой. — А-а-а! За криком пришёл кашель. Юлиан затрясся, ледяная вода стекала с него на пол, покрытый соломой. Слуга, который пришёл за ним, схватив Юлиана за длинные волосы, поднял его со скамьи. Они плелись по подземелью в сопровождении тюремщиков сквозь смесь запахов испражнений, плесени, сырости и разложения. Юлиан не надеялся, что принц на этот раз проявит милосердие, наконец-то услышав, как хрустит его шея. Николас всё время угрожал ему этим, но не доводил дело до конца. Мучить, наблюдать за агонией Юлиана было одним из его любимых развлечений, наряду с охотой или дуэлями на мечах. Он устал, изнемог в ожидании конца, перестав сопротивляться в попытках облегчить боль. Ожидая, что смерть освободит его, как когда-то давно освободила маму.

***

— И вот я спрашиваю их: «Зачем вы сожгли портрет?» А они, представляйте, смеются мне прямо в лицо. Это был подарок от моей невесты! Художник месяцы потратил на него, чтобы потом двое недалёких кинули драгоценный холст в камин, как какую-то тряпку. Уилфред, я зол! Да. Нет! Я в ярости! — эмоционально рассказывал Лоуренс, самый младший принц Царидии. Советник слушал его, но мыслил совсем о другом. Контракт, король и колдун не выходили у него из головы. Зачем он только сказал Карлу, что чародей не знает, как выглядят принцы? Всё пропало! Соври он королю, может, к Ориону бы отправили кого-то из близнецов-поджигателей. Маркиз корил себя за поспешность, трусость и неспособность лгать. Остается дожидаться завтрашнего дня. Если обман Карла не сработает, а защита дворца не выдержит магии чародея, то он попрощается с жизнью. У Уилфреда даже не было возможности проститься с племянниками. «Может, стоит написать им прощальное письмо?» — подумал советник, глядя на то, как Лоуренс теребит перо в своей руке. Не завещание! По нему он распорядился ещё до путешествия к замку Ориона. — Уилфред, вы слушаете? — обеспокоенно спросил принц, посматривая на вжавшегося в кресло маркиза. Привлекательный молодой человек восседал за письменным столом, окружённый пока ещё чистой бумагой. Лоуренс был среднего роста, подтянутый, с россыпью огненных искр на лице. Густые рыжие волосы, подвязанные лентой в свободный хвост, свисали до лопаток. Его взгляд не был ни холодным, как у матери, ни хитрым, как у отца. В карих глазах с длинными ресницами, которыми не могли похвастаться даже некоторые леди, чувствовалась теплота домашнего очага. — Д-да, — рассеянно отозвался Уилф, окончательно потеряв нить рассказа. — Не приходись эти демоны мне братьями, то я бы бросил их в темницу, — продолжил Лоуренс. — Они назвали любовь всей моей жизни ослиной мордой! — Тц. Как посмели? — поддакивал ему советник, не понимая, почему Лоуренса сейчас заботит такая мелочь, когда есть проблемы гораздо важнее. — Ох! Подумать только, сколько ещё дней мы проведём порознь. Не могу дождаться нашей свадьбы. Я подготовил столько подарков! Хочу сделать Сесилии сюрприз или не хочу... Может, стоит намекнуть? Да, напишу, чтобы не привязывалась к новым нарядам, ибо их у неё будет на каждый день в году! У Уилфреда заболела голова от неугомонного стрекотания Лоуренса. Он был из тех людей, которые на вопрос из трёх слов отвечали эмоциональным рассказом, более походящим на черновики мемуаров, с множеством ненужных деталей и мнением, о котором никто не просил. Не щадя собеседника, Лоуренс с широкой улыбкой на веснушчатом лице продолжал на словах лелеять свою ненаглядную, при этом спешно царапая бумагу пером. Советник поощрял любовные порывы принца, но сейчас они были ни к месту. Уилфред пришёл не за душевной беседой. — Ваше Высочество, предсвадебная суета может подождать. Мирная жизнь в Царидии под угрозой, а чародей, который может помочь, весьма злопамятен. Король принял опасное решение... — Уилфред, не стоит переживать! По-моему, это вы суетитесь по пустякам! Королева посвятила в происходящее, — безмятежно сказал Лоуренс, убирая за ухо непослушную кудрявую прядь волос. — Нам с вами не о чем беспокоиться. Представляете, все останутся в выигрыше, даже чародей, ослепни он от ангельского света! Маркиз сомневался, что хоть кому-то, кроме спящего чудовища, выгодно происходящее. Королевская семья специально не уточняла свой план. Спрашивать Агнессу или Карла в лоб было бы глупостью. Со старшими наследниками у советника не было дружбы, потому оставался лишь Лоуренс. — Ваше Высочество, позвольте мне дерзость спросить? — Спрашивай, дорогой мой друг, — легко согласился принц, не отрываясь от письма. — Кто такой Юлиан? — прозвучал вопрос в оглушающей тишине. Рука Лоуренса дрогнула, задевая чернильницу запястьем. На бумаге образовалась небольшая уродливая клякса, перекрывшая аккуратный подчерк принца. — Ох, Уилфред, вам лучше не знать, — ответил Лоуренс с каменным выражением лица. Советник схмурил брови, такой ответ его не устраивал. Обычно разговорчивый собеседник опустил взгляд в стол, взял чистый лист бумаги, продолжив своё занятие. — Над некоторыми вещами мы не властны. Так сложилось изначально, и поменять это не представляется возможным, как бы сильно вам не хотелось. — Что вы имеете в виду? Я всё ещё не понимаю, как это относится к вопросу о неизвестном мне Юлиане? — настойчиво спросил Уилф, тревожно заламывая руки. — Вам это не понравится, — повторил Лоуренс. — Господи! Давно уже не дитя, переживу. А вот часть Царидии атаку чудовища точно не выдержит без ведьмы или чародея. Есть ли хоть одна причина, по которой неизвестный мне Юлиан может заменить кого-то из ваших братьев? — Да, есть, — промолвился Лоуренс. — В нём половина королевской крови. Единственный бастард, которому Алая Королева Бесчестных Палачей сохранила жизнь. Маркиз, зная о натянутых отношениях принца с матерью и остальной родней, не обратил внимание на использование прозвища, ненавистного самой королеве. — Поразительно, — удивился советник, — Его Величеству, оказывается, не чуждо милосердие. — Оно здесь совершенно ни при чём. Король и кронпринц попросили оставить его в живых. Агнесса не смогла отказать своему любимому и обожаемому сыну, — раздражённо проговорил младший. Если бы Уилфред не знал Лоуренса ближе, то подумал бы, что он завидует Николасу. — Тогда по какой причине его оставили в живых? — Прошу, не вынуждайте меня отвечать, — твердо сказал Лоуренс. — Завтра вы сами всё поймёте, когда увидите его. Уилфред, я предупреждал и предупреждаю снова, что вам это не понравится. Мне нужно, чтобы до свадьбы всё оставалось на своих местах, а вы можете сделать глупость. — Глупость? Я бы не..., — начал было маркиз. — Совесть не давала бы вам спать спокойно. Поверьте мне. Всё! Не хочу об этом, — резко оборвал разговор принц. — Лучше расскажите о визите к чародею. Как вам дорога? Вы прибыли одни? Голос Лоуренса снова стал озорным. На лице появилась вежливая улыбка, которая почему-то разозлила Уилфреда. Советнику начинало казаться, что его держат за недалёкого дурочка. Он более не желал находиться в этом тумане из недомолвок. Пожелав спокойной ночи принцу, Уилфред собрался уходить, сославшись на недомогание после перемещения. Лоуренс сетовал, что не удалось подольше пообщаться. Когда маркиз был в шаге от входной двери, принц вдруг сказал: — Надеюсь, о проблеме с чудовищем мы забудем как можно быстрее. Король Лауфера заявил, что моя принцесса не отправится в Царидию, если по ней будет ходить монстр. — Вот почему вы молчите, — понял Уилф. — Боитесь, что Лауфер разорвёт помолвку. — Не без этого, — согласился принц. — Сесилия не должна находиться под риском удара опасного существа. Скажите этому Ориону, когда увидите его, поскорее приступить к решению проблемы. Я не переживу ещё одного переноса свадебной даты. Тем более за такую плату можно и поспешить. — Только платить будете не вы, — прошептал Уилфред. — Скажите, Ваше Высочество, а окажись на месте Юлиана кто-то из других принцев, как бы вы действовали? — Так же. Ничего бы не изменилось, — не задумываясь, ответил Лоуренс. — Мгм, а если в супруги чародею отдали бы Сесилию? Лоуренс неестественно замер, нахмурив брови. — Моя принцесса тут ни при чём! — возмутился он. — Она не имеет никакого отношения к конфликту короля с колдуном. Сесилия даже не часть королевской семьи Царидии! — А Юлиан тут при чём? Он часть королевской семьи? Он виноват в поступке короля? Почему ему придётся делить постель с чародеем, заменяя одного из ваших братьев? — сыпал вопросами Уилфред. У Лоуренса вновь не нашлось ответа.

***

— Вон! — скомандовал Николас. Слуга низко поклонился, едва не поцеловав носом пол гостевой спальни. Попятился, закрывая дверь, оставляя полураздетого Юлиана один на один с ним. В следующее мгновение Юлиан отлетел на пол, ударившись головой. Николас не вкладывал в кулак и половины своей силы. Подтянув выше чёрные кожаные перчатки, кронпринц подошёл ближе к упавшему. Не дождавшись, когда Юлиан встанет обратно на колени, брат, в воспитательных целях, пнул его ногой под ребро. «По-другому он не запомнит». Даже сейчас Юлиан, скрученный на полу, скулящий от боли, в бесформенной рубахе из саржевой ткани, невероятно красив. Полукровка, сохранивший лучшие черты эльфийского народа. Жители Поющего леса не жалуют людей, считая их корыстными и жестокими зачинщиками войн, поэтому эльфы не покидают своих владений, а нога человека скорее будет оторвана от тела, чем ступит на их тропы. Юлиан был как редкий алмаз необычной огранки. Его прелестные розовые уши, лишь слегка заостренные, соблазнительно манили прикоснуться к ним. «Прикоснуться и вырвать, оставив себе на память!» Ведь теперь этот прекрасный мужчина отойдёт чародею-калеке. «Гори огнём, идиот-советник!» Разумеется, за «талант» переговорщика, из-за которого Николас расстаётся с любимым развлечением. «Сдохните бесполезные братья». От младших была бы польза, спихни их колдуну, но тут вступилась мама. Агнесса ни за что не отдаст своих детей на верную гибель. А вот отец... Зависит от ценности предложения. Николас сердился. Хуже дня за всю свою жизнь он не помнит. Из хорошего — наиграться он успеет вдоволь. — Воняешь как босяк из захолустья и выглядишь так же. Неряха. Скотина в хлеву чистоплотнее тебя, — ругался кронпринц, обходя Юлиана. Бастард не стал напоминать Николасу, что именно он приказал отвести его в темницу, поэтому теперь Юлиан пахнет совсем не розами. А ещё он только что прогнал слугу, который должен был помочь ему принять ванну. — Извините, — вместо всего того, что вертелось на языке, сказал Юлиан. Николас лишь брезгливо поморщился, изучая влажное пятно на ковре перед кроватью. С Юлиана, вновь стоящего на коленях, все ещё стекала вода, делая его похожим на мокрую крысу. Про себя принц усмехнулся сравнению. И впрямь похоже. — А теперь извинись так, как я тебя учил! Для Юлиана ещё одна ночь в темнице будет менее отвратительной, чем выполнение приказов сводного брата. Но кто его спросит, где ему будет лучше? Не дожидаясь очередного подзатыльника, Юлиан коснулся губами подставленного сапога. — Ваше Королевское Высочество, это ничтожество раскаивается и молит о вашем прощении, — дрожащим, но не от волнения, голосом начал Юлиан. От корней волос до пальцев на ногах его било судорогой от отвращения. Не голодай он второй день, то, может быть, и не сдержался, запачкав ковёр ещё больше содержимым своего желудка. — Хм. Продолжай, — довольно промурчал Николас. — Вы смысл моей жизни. Ваша доброта и бескорыстие — причина, по которой недостойный я всё ещё жив. За это буду вечно предан только вам и никому другому, мой господин. Каждый день надеясь лишь на мимолетный взгляд или крупицу вашего внимания. Зная, что я не заслуживаю вашей любви и моя жизнь не ценней пыли на ваших сапогах. Не уверенный в правильности сказанного, Юлиан осмелился приоткрыть глаза. Николас выглядел довольным, значит, Юлиан не запутался. Хотя он всё ещё думал, что после доброты и бескорыстия должно идти ещё одно слово. К счастью, брат не заметил. — Хорошо запел. Жаль, что ртом ты только речи излагать умеешь, — усмехнулся Николас, взъерошив зачесанные огненные волосы рукой. Очевидно, намекая глупому Юлиану на причину его заточения. Наследный принц скинул с себя плащ, небрежно бросив его на кровать. Следующими там оказались перчатки. Юлиан невольно зажмурился, понимая, к чему всё идёт. Николас начал было расстёгивать золотые пуговицы, но давящая тяжесть на голове подкинула ему идею. Он снял с головы усыпанную драгоценными камнями и жемчугом корону, бесшумно подойдя к Юлиану. Вздрогнув от внезапного прикосновения, бастард широко распахнул глаза. Юлиан хотел было обернуться назад, но замер, глядя на зеркало в углу комнаты. Золотая корона ярко блестела в отражении, украшая его голову. — Похож на принца? Думаю, нет! Корона тебе как шутовской колпак. Съезжает, великовата для твоего скудного ума, — продолжал острить Николас. Юлиан не понимал, к чему это. Брат ведёт себя нелепо. Обычно он не затягивал с действием, предпочитая видеть Юлиана под собой, корчащегося от боли. «А что, если он опять принёс стержни или что похуже?» От накатившего страха Юлиан слышал стук собственного сердца, которое грозилось выскочить из груди. Лучше бы ему сейчас остановиться. Он не хотел снова испытывать боль от стального стержня в отверстии пениса. — Скоро твоя преданность мне подвергнется испытанию, — прошептал кронпринц над его ухом. — Тебя отдают однорукому чародею вместо оплаты. Так решил король. Юлиан знал, что у отца были на него планы. Карл надеялся на благоразумие Николаса, что тот остынет к старой игрушке, отдав предпочтение любой здоровой принцессе, которая сможет родить наследников. А для постели пусть использует родовитых любовников и рабов. Если Юлиан не будет нужен старшему сыну, то, значит, король мог подарить или продать его в руки богатому, вероятнее всего ещё и престарелому, аристократу. Симпатичный молодой человек с эльфийскими корнями умаслил бы любого влиятельного вельможу-мужеложца. Или чародея? — Дурак надеется, что ему отправят законного наследника короны. Чистого и невинного принца, а получит нагулянное нечто! Думаешь, колдун захочет во все дыры пользованную вещь? Он избавится от тебя, как только узнает. «Было бы замечательно... Умереть от заклятия». Николасу свои мысли Юлиан не озвучил, а то снова придётся спать в колодках. После последней попытки, когда Юлиана еле успели вытащить из самодельной петли, за ним следили тщательнее. Огородили от всех опасных и не очень предметов. Теперь он спал на подстилке из соломы в комнате без окон и камина, ел только под присмотром руками или деревянной ложкой. О развлечениях и речи быть не могло. Брат лишил его возможности читать ещё несколько лет назад. Если раньше он мог как-то договориться с приставленной к нему прислугой, то сейчас сочувствующих и жалостливых не осталось. Их высекали, как ту молодую служанку, которая таскала ему лекарственные мази и лепёшки с кухни. Николас всё боялся, что его питомец наберёт в щеках и боках от сытной пищи и неподвижной жизни, поэтому кормили Юлиана скудно. Из-за злополучного печёного теста бедной служанке исполосовали всю спину. Больше он её не видел. — На что рассчитывает отец? Мне не понять, — пробурчал Николас. — Ну что, будешь развлекать убогого калеку, а не своего прекрасного старшего брата? Юлиан ничего не смыслил в красоте. Его обучение прервалось столь неожиданно, в том возрасте, когда воспринимаешь уроки и занятия больше как регулярные пытки. Забавно вспоминать об этом сейчас, получая побои чаще, чем завтрак. Но даже с такими скудными познаниями Юлиан понимал, что из прекрасного в кронпринце лишь лицо. Тишина для Николаса была красноречивее любых слов. Больная фантазия щедро подкидывала дрова в неугасаемое пламя. — Что уже грезишь о чужом члене? Моего тебе мало, да? — Ваше Королевское Высо... — попытался оправдаться Юлиан. — Этот вопрос не требовал ответа, тупица! Молчать! — закричал принц, схватив Юлиана за волосы. Слетевшая корона со звоном покатилась по полу. — Я знаю о каждой мысли, которая посетила твою голову. Думаешь, освободишься? Думаешь, избавишься от меня? Ничтожество, объясняю, как всё пройдёт. После того как чародей тебя заберёт, он захочет повеселиться. Сорвёт одежду и увидит молодое тело с моими следами. Разозлившись, искалечит, потащит тебя обратно во дворец, чтобы обменять на кого-то из младших. А ты снова будешь со мной! Юлиан взвизгнул, когда Николас резко дёрнул его вверх. — А если чародей окажется не из брезгливых? — задумался он. — Мне достанутся объедки с праздничного стола? Тогда придётся постараться, чтобы отвадить у него всякое желание. О-о-о! Я кое-что вспомнил. Наследный принц расплылся в блаженной улыбке, игриво прикусив идеальные губы. В голубых глазах мерещились пенные волны, настолько безумными они выглядели. — Один мой хороший друг — комендант тюремной крепости, основанной ведьмоловами, «Последнее пристанище чародеев» — поделился, как можно вернуть девственность даже последнему порванцу, — с учёным видом рассказывал Николас. — Оказывается, можно зашить анус! Продержать зашитого в таком состоянии несколько дней, желательно не кормя, затем вдоволь насладиться девственной дыркой и кровью на своем члене. Будет скользить лучше масла, мы-то с тобой знаем, — напомнил он Юлиану. Умолять бесполезно. Вырываться бесполезно. Кричать бесполезно. Юлиан хорошо это усвоил за семь лет на цепи, как и то, что Николас любит разнообразить его мучения. Влажные капли обильно стекали по его лицу. Попытки что-то сказать проглатывались бесконтрольными всхлипами. — Что я говорил насчёт слёз? Держи сопли при себе! Увы, нельзя перестать плакать по щелчку пальца. Это не из-за кровоточащих запястий, боли под ребром или парочки вырванных волос. Нет. Юлиан привык терпеть гораздо большее. Подавляло осознание собственной ничтожности перед одним из палачей его матери и несправедливость. Королевская семья проживёт долгую счастливую жизнь, ни в чём не нуждаясь, а его голова будет висеть на стене в одном трофейном зале с рогом единорога, чучелом волка и медвежьей шкурой. Хотя о смерти можно лишь мечтать. Николас не отпустит своего питомца ни к чародею, ни на тот свет.