Лучше любого зелья

После пары пощечин, не возымевших эффекта, Юлиан продолжал всхлипывать, лишая Николаса остатков терпения. Швырнув плаксу на пол, он хотел было вернуться за перчатками, которые оставил на кровати. Передумал, заметив, как Юлиан пытается уползти, снова схватил его за волосы, протащив голыми коленями по ковру. Вместе с невысохшими каплями влаги к узору на полу прибавились алые пятна крови. Придавив Юлиана к кровати, он сжал руки кольцом вокруг его шеи. Наследник трона силён. Развитые мышцы, крупное телосложение и массивные руки. Одной ладонью принц мог полностью обхватить пушечное ядро и метнуть его за горизонт. — Не дёргайся! — прокричал Николас Юлиану, который отчаянно пытался вырваться, царапая ему руки. Он знал, что тот не собирается его убивать. Юлина уже планируют отдать колдуну, а значит, мучитель хочет в очередной раз потешить себя. И если он продолжит, то оставит следы, которые лучше не видеть новому господину. Николас не знал, с чего это началось и когда. Уже во время своей первой эрекции он понял, что ему нравятся шеи. Длинные, изящные и хрупкие, неважно чьи: мужские или женские. А как они хрустели у него под ладонями... Он сглотнул слюну, глядя на ссадины и алые полумесяцы, оставленные его пальцами. Наследный принц стал лучше понимать своего отца, который выбирал в любовницы исключительно простолюдинок. Знатные лорды и леди капризны, не терпят унижений, а главное — могут защитить себя. С ними нельзя играть в весёлые игры, ведь после их будет кто-то искать. Перед глазами Юлиана сыпались искры, мешая видеть и направлять взгляд. Жажда, голод уступили превосходство среди истязательств нехватки воздуха. Душа спешила покинуть тело, но её якорем опускало обратно на дно. Из-за провалов в пустоту было тяжело уследить за временем. Он не помнил, сколько уже продолжается пытка. Николас что-то кричал или стонал. Юлиан плохо слышал, уши будто набили перьями. Под руками кронпринц чувствовал частую пульсацию сосудов шеи полукровки. Ощущение полной власти над чужой жизнью будоражило, уходя дальше в пах. Даже наличие титула не давало такого контроля. Многочисленные поданные были разбросаны где-то там, казались муравьями, давка которых не принесёт удовлетворения. Одни умрут, приползут другие, и под ботинком даже не увидеть своё отражение в безжизненных глазах. Удовольствие Николаса прервали четыре удара в гонг. «Мама... Что на этот раз?» В дверь постучали. Он резко оторвался от Юлиана. Слуга объявил о прибытии королевы, которая будет ждать в приёмной. Принц засуетился, начав приводить одежду в порядок. Мысленно обругал мать за то, что та пришла раньше, чем он закончил свои дела с питомцем. Чего-то не хватало, но из-за дурмана наслаждения он не успел вспомнить. — Николас! — громко, без крика, позвала Агнесса, открывая дверь. — Заставлять ждать свою королеву и мать — невежливо. — Врываться в мои покои без приглашения тоже, мама — огрызнулся он. — Не котёнку кошку учить. Объяснись, почему не встречаешь меня. Чем ты тут занимаешься? Почему у тебя пот на лбу? Обойдя Николаса, который загородил проход спиной, королева осмотрела спальню. От увиденного нахмурилась, недовольно поджав губы. — Ужас! Николас, как ты мог? Агнесса прошла мимо кровати, на которой лежал Юлиан, не удосужившись взглядом в его сторону. — Это же символ власти! — сказала она, подняв корону принца с пола. — Его не бросают на пол. — Мама, не начинай. — Если бы я не зашла, ты до самого утра тешился бы с этим отродьем? Его завтра чародею показывать, а он еле дышит. Подтверждением её слов стал изнуряющий кашель Юлиана, после которого у него во рту остался привкус крови. Колючий мороз окутал с головы до пят, вонзаясь глубоко под кожу до самого сердца — это страх пленял невидимыми кандалами. Он упустил момент, когда пришла королева. Её мелодичный голос, обрамленный приказной интонацией вне зависимости от того, что она говорила, ни с чем не спутать. Сколько Юлиан уже так лежит? Голова нещадно раскалывалась, а комната вращалась перед глазами, как в прошлом году, когда его столкнули с лестницы. Ему следовало почтительно поприветствовать Агнессу. Королева терпела неуважение к себе только от старшего сына. Юлиан решил не привлекать к себе лишнего внимания, поэтому продолжил лежать на кровати, закрыв глаза, пытаясь выровнять дыхание. — Не нравится? Так приведите любого другого смазливого мальчишку и вручите колдуну. — Мы это обсуждали, чтобы заключить договор нужен принц, по требованию чародея. Этот выродок — сын Карла, значит в нём есть королевская кровь. Сейчас готовят документ, который позволит ему наследовать трон, что отвратительно, но необходимо. С помощью него нам удастся обмануть магический контракт. Юлиан не мог поверить своим ушам, теперь выходке Николаса с короной нашлось объяснение. Карл ради сделки с чародеем решил официально признать его своим ребёнком. «Как мерзко». У него никогда не было и не будет отца. Юлиан убедился в этом ещё семь лет назад, когда Карл допустил казнь его мамы. — Лишают меня последних удовольствий. Надоело! Мудрёные планы папаши, глупые советники и... бездействующие ведьмоловы, неспособные усмирить чудовище. Спрашивается, зачем мы их содержим? Все надоели! Когда займу трон, то выкину их из дворца, взмолиться не успеют, — разгорячился Николас. «Усмирить чудовище» — Юлиан правильно понял? Он знал лишь одно существо, непокоренное ведьмоловами, которое могли так величать. Сам Юлиан звал его просто — Шип. Почему Николас это сказал? Шипа уже семь лет как усыпили и заперли в пещере. — Солнце моё, не расстраивайся, — успокаивала Агнесса. Она осторожно коснулась плеча сына, боясь, что тот скинет её руку. — Станешь королём, и будет всё так, как пожелаешь. А твоя игрушка... Думай об этом как о пожертвовании. — Как это понимать, мама? — Николас, ты знаешь, про судьбу своих старых рубашек? После небольшой заминки от неожиданного и неуместного вопроса принц ответил: — Да, знаю. Их раздают нищим вместе с другими ненужными вещами из дворца. — Правильно, — подтвердила Агнесса. — Старые, дырявые, потёртые и ненужные вещи отдают нуждающимся, а у тебя появляются чистые и новые. Николас понимал, королева говорит разумно, только сравнение выбирает неравноценные. Он знает лишь одного полуэльфа за всю свою жизнь, а рубашек видел несчесть сколько и всяких. — Мама лучше знает. Обещаю, у тебя будет столько мальчиков и девочек для развлечений, сколько захочешь. Про убогого даже не вспомнишь. — Разумеется, у меня будет всё, — не сомневался Николас. Он подошёл к зеркалу поправить причёску. Улыбнулся, убедившись в своей привлекательности. — Возможно, ты права. Как бы ни была хороша вещь, со временем она всё же изнашивается, и в сокровищнице будущего короля сору не место. Но дело не в количестве, редкость и красота мне предпочтительнее. — Да, Николас! Наконец-то ты меня понимаешь. Сегодня же прикажу подыскать подходящие тебе экземпляры. Прекрасные, послушные и юные. Юлиан уже сочувствовал неизвестным. Никто не заслуживает быть на его месте. — Помни про шеи, как у лебедей, и чистые, без родинок, пятен и шрамов. Ещё пусть ищут мужественных парней и девушек с мужскими чертами, ниже меня ростом, обязательно крепких телом, — описания он сопровождал жестами, рукой обозначив высоту товара. — Некоторые предыдущие умирали, не получив и десяти плетей. Куда это годится? Мне начинает казаться, что лишь Юлиан способен продержаться больше двух лет со мной. — Он полукровка. От эльфов у него не только смазливое лицо. Не удивляйся его живучести. Другой на его месте уже давно бы истёк кровью или издох от болезни. Королева подошла к кровати, небрежно окинула взглядом лежащее тело и развернулась спиной к Юлиану. Он даже не заметил этого из-за давящей на веки усталости. Ей жаль, что бастард не погиб вместе с матерью. И теперь приходится мириться с его существованием. Разве она могла отказать Николасу? Когда он просил оставить отродье, то напоминал трёхлетнего себя, нашедшего в саду гладкий, но грязный камушек. Противостоять очарованию упрашивающего сына она была не в силах. Агнесса и представить не могла, в какую одержимость это перейдёт. По её мнению, именно из-за Юлиана старший до сих пор не женился. Периодически он отвлекался на другие игрушки, но это же несерьёзно. Нужен брак. «Одумается, когда выродка заберёт чародей». — Его нужно подготовить к заключению контракта, иначе колдун что-то заподозрит. Я забираю, — она указала пальцем на Юлиана. — Тебе на сегодня хватит. — Мама! — запротестовал Николас. — Ты ещё больше испортишь его. Чем потом расплачиваться с чародеем, если он умрёт с твоей помощью? — Так пусть сначала убьёт просыпающееся чудовище, а потом требует! — Разумеется. Сначала он посм... Дальше Юлиан не вслушивался. Мысли утопали, пытаясь всплыть из тягучей пустоты. «Убьёт чудовище... Убить чудовище? Его Шипа?» До этого он не задумывался о том, почему его отдают чародею. Не имело значения. Смена пейзажа за решеткой — не более. Жизнь такого, как он, незаметнее пыли на ботинке, но Шип. Он не может лишиться ещё одного друга. Вечный сон был милосердным наказанием, дающим надежду, что когда-нибудь Шип очнется. Видимо, поэтому королевская семья решила обрезать и его нить судьбы тоже.

***

— Где тебя духи носят? — возмущался чародей, вертя в руке осколок зеркала. Идти одному в королевский дворец — безумие. Нужна подстраховка, если заключение контракта перерастет в конфликт. Поддержка старого дру... Просто старого, вторым словом Орион ещё не готов его называть по некоторым причинам. Помощь старого колдуна увеличит шансы вернуться домой целым или не дать ему сделать то, о чём он позже пожалеет. «М-м, если подумать, то прилюдное избиение отца жениха не пойдёт на пользу дальнейшим отношениям...» Осколок отказывался показывать изображение с другой стороны, а это значит, что Пьетро не было дома. Весь вчерашний день и всю ночь. Ориону не хотелось это признавать, но он начинал беспокоиться. Вспомнилась прошлая зима, когда пьянчугу искали всем ковеном по деревням. Тем временем эта птичья задница безмятежно храпела под деревом в обнимку с бутылкой. Замёрз бы насмерть, не найди его вовремя. Крейхольская зима никого не щадит из плоти и крови, хотя чародейские тела намного выносливее, крепче и сильнее человеческих. Орион решил, что даст ещё один день ему на ответ. Взрослый колдун так просто не пропадёт, а сегодня во дворец его сопроводит другая скотина. — Моргана! Иди сюда.

***

Подготовка к встрече с чародеем была утомительной. Выспаться не дали, подняли до первых петухов. Юлиан не жаловался, проснуться не в темнице и не рядом с постелью Николаса уже чудо. Ему перевязали кровоточащие раны, чтобы не испачкать новую одежду, помыли и даже пытались накормить. Из-за боли при глотании в сочетании с кашлем еду пришлось пихать в него силой. Слуги суетились вокруг под чутким контролем королевы. Казалось, что она следит не за подготовкой к своеобразным смотринам, а за комфортом Юлиана, который должен отсутствовать напрочь. Агнесса специально не допускала лишнего, необходимые затраты и никаких усилий сверху. Ей претила сама мысль об уходе за ребёнком умершей соперницы. Юлиана нарядили в неудобный бархатный костюм конусообразной формы, который зато удобно скрывал его худобу. Напудрили, замаскировав видимые синяки и тёмные круги под глазами. Пострадавший уголок губ всё ещё выделялся. Ему сказали сослаться на прохладную погоду и ранние морозы, обветрившие кожу, если чародей спросит. Шею завернули в накрахмаленный воротник из кружев. Да так, что голова теперь походила на яблоко в центре блюдца. Никогда он не носил такие дорогие, но в то же время нелепые одежды. Оставалось прибрать волосы, для этого одну из служанок отправили за цирюльником. Подумал о Шипе. Единственная память, оставшаяся от мамы. Для него — милый друг и жуткое чудовище для остальных. Шип — хороший. Защитил его от Николаса, спрятав в лесу, и никогда не обижал. Он не станет нападать или убивать, если Юлиану ничего не угрожает. Может, ему удастся убедить в этом остальных? «Глупо. Никто не станет слушать отродье и полукровку, который годится лишь для постели. Только такой же нечестивец... А чародей?» Он тут же отмахнулся от этой мысли. Колдуну выгодно убить чудовище и получить принца в качестве оплаты. Юлиан вообразил длиннобородого старца с гнилыми зубами и в жуткой шляпе, интересующегося мальчиками сильно моложе его. Как в самых страшных царидских сказках. Ведьм почти всегда описывали соблазнительницами, завлекающими людей, а вот чародеев представляли безобразными стариками, уродливее выкорчеванного пня. Мама всегда смеялась над этим, говоря, что из-за малой осведомлённости народ любит приукрасить и преувеличить. Можно попытаться саботировать смотрины, крича осипшим голосом, что он не принц, тогда чародей отменит сделку. Шип будет жить... До прихода следующего, который согласится убить за деньги или землю. «Бесполезно». Имело смысл надеяться на силу Шипа. Чтобы справиться с ним, гному пришлось прибегнуть к хитрости, усыпив его. Колдун сильно пострадал во время сражения. Юлиан узнавал, спустя неделю тот умер от ран. Может, с новым чародеем будет так же? Он, не найдя иного выхода, продлит усыпляющее заклинание. И почему Шип начал просыпаться? Время на раздумья подошло к концу, когда пришёл цирюльник и служанка, держащая в руках разноцветные ленты. Сборы можно было считать почти завершенными. Агнесса прогнала слуг и начала давать наставления. Хотелось закрыть уши. Королева не калечит, не повышает голос и не заставляет заниматься с ней сексом. Но слова, в отличие от синяков, не проходят, а остаются в памяти. Всё сводилось к одной мысли — «не позорь королевскую семью». Они вспомнили, что Юлиан не просто излюбленная игрушка Николаса, только тогда, когда это выгодно им. Чародея он будет ублажать вместо законных наследников. Юлиан молился всем и духам, и богу, чтобы колдун оказался в через чур преклонном возрасте для постельных утех. — Твоя единственная задача — молчать. Чародей должен поверить в то, что ты принц. Справишься с этим? — обратилась она к нему. — Надеюсь, мой сын ещё не выбил из тебя последние крупицы разума. Юлиан чуть было не хлопнул себя по лбу. Похоже, Агнесса недалека от истины, он действительно хуже соображает после ночей с Николасом. «Колдун же не знает, что я не принц, значит, будет обращаться ко мне как к королевской особе». Простое открытие меняло всё. Достаточно понравиться чародею, чтобы убедить его не убивать Шипа. Он всё стерпит, лишь бы его друг остался жив.