Трикстер

      В наушниках — гул громких голосов, рваные дыхания, короткие команды. В пальцах — горячее напряжение, под кожей — пульс в такт каждому щелчку игровой мышки. Тэхён не отвлекается — он в игре, ведёт свою команду к выигрышу на одной из самых слабых крат в их маппулле — Train. Обычно они её банят и не дают противнику шанса разнести их там в пух и прах, но сейчас буткемп, проходит «дружеская» игра-тренировка с командой NIP, поэтому команда расслаблена и действует слаженно и уверенно, не волнуясь о возможном проигрыше. Тэхён сосредоточен и внимателен, его голос — удерживающий на плаву якорь для остальных. В наушниках на подхвате грубый баритон их тренера — Намджуна — следящего за игрой и корректирующего мелкие недочёты капитана. Нам, как зовут его в команде, все ходы, раскиды гранат, неправильные решение или наоборот, правильные, записывает в специально заведённый для таких дел блокнот, чтобы позже разобрать всё до мелочей и построить правильную стратегию.       Тэхён абсолютно спокоен и настроен на победу, он убивает Гуфи из обычного пистолета, слабо улыбается, представляя раздражённое лицо своего парня, пока не замечает в игровом чате пиздецки смущающую фразу: Gooffy: Вайс, ты так хорошо играешь, я хочу от тебя детей       Выдержка и внимательность тут же летит к чертям. Он дрожащими пальцами печатает в ответ короткое «придурок» и пытается вернуться мыслями к игре.       — Один за «красным», другой на «зелени», отходите. Сэйвим, — произносит он слегка хрипло, но твёрдо. Он капитан. Об этом нельзя забывать.       На секунду взгляд цепляется за ник Пинки — тот продавливает коннектор вместе с Гуфи. Стандартная связка, которая заучена уже назубок. Тэхён кидает флешку и подавляет их атаку, отходя к плэнту «А» и прячась за поездом. Он ставит бомбу, пока Фокси прикрывает спину, и через несколько жалких секунд его тиммейт и по совместительству лучший друг сносит тем двоим бошки, заканчивая очередной раунд победой. Счёт 12:8 в их пользу, осталось совсем немного.       В чате снова мелькает ник Гуфи, что заставляет сердце буквально пропустить на несколько секунд свою главную задачу — биться и гонять по венам кровь. Gooffy: Вайс, ты как всегда неотразим. Прямо в прицел влюбиться можно       Какого чёрта творит этот идиот — Тэхён не знает. Он слышит лишь недовольные голоса своей команды, замечающей очевидные подкаты в сторону их капитана, но почему-то даже не может злиться. Понимает, что пусть это и выглядит как подкат, но для всех, кроме Мингю и Юнги это, скорее всего, больше похоже на издёвку или подкол. vice: Ты бы лучше за игрой так следил, как за мной       Финальной точкой этого абсурдного флирта становится проигрыш команды противника, и Тэхён откидывается на спинку кресла, позволяя себе шумно выдохнуть.       — Это было легче, чем я представлял, — он выносит свой вердикт, слыша жужжание телефона, лежащего на краю стола. На экране высвечивается знакомое имя: Gooffy:
 Я просто тебе поддался.       Тэхён смешно фыркает. vice: На Бласте тоже поддашься? Gooffy: Мечтай) vice: Что ты устроил в чате? Мы же договаривались       Тэхён мог бы злиться, ведь Гуфи действительно обещал держать их отношения в секрете, но отчего-то злиться и раздражаться не получается — наоборот, он чувствует странный трепет от осознания того, что к нему чувствуют что-то настолько мощное и неудержимое, что не выходит хранить это исключительно внутри себя. Ему хочется верить, что это так, а не повод заставить Мингю и остальных из команды беситься. Gooffy: Прости Я соскучился К тому же ты правда был слишком хорош       Гуфи соскучился.       Чон Чонгук соскучился по нему, Тэхёну.       Звучит настолько же невероятно, насколько сердцеразбивательно приятно.       Тэхён откидывается на спинку кресла, прикрывая глаза. Грудь ходит часто — не от усталости после игры, а от этих проклятых слов. Они застревают под рёбрами, словно Гуфи их произнёс в ухо, а не в чат. Он перечитывает три короткие строчки, как будто они священные. Слишком простые, чтобы быть опасными, слишком тёплые, чтобы не жечь. vice:
 Ты бы тоже мог бы быть «хорош», если бы меньше отвлекался Gooffy: Это всего лишь тренировочный матч Не буду же я на нём показывать всю свою мощь vice: Было бы что показывать ;) Gooffy: Ты сейчас договоришься. vice: И что будет? Дай угадаю Ты ничего мне не сделаешь???))0) Gooffy: Я прямо сейчас приеду к тебе И тогда ты будешь молить о пощаде       Тэхён закрывает глаза и глубоко вдыхает. Если бы не то, как сильно у него колотится сердце, он бы мог прикинуться спокойным. Но это не работает. Ни в чате, ни в жизни. vice: Уже поздно, я устал и хочу спать       Всё же, он не готов видеть сейчас Гуфи. После этого вечера, наполненного флиртом, он переживает, что о пощаде придётся молить не ему. Gooffy: Но я так хочу тебя увидеть :( vice: Ты же не остановишься, да? Gooffy: Нет Я же влюблён в тебя, Вайс Причём ужасно сильно Поэтому тяжко не видеть тебя так долго       Прошло всего два дня с их последней встречи. Всего лишь два. Неужели Гуфи и правда может быть настолько сентиментальным, нежным и влюблённым?       Тэхён перечитывает последние сообщения ещё с десяток раз, и эти слова будто смывают всю защиту, все насмешки и попытки держаться ровно. Голос в его голове говорит без пафоса и вызова. Там — честность. Тихая, пугающая.       Он долго не отвечает. Он и сам не знает, чего ждёт. Gooffy: Я заберу тебя завтра Ты ведь согласен?       Тэхён смотрит на экран, как на очередное признание в любви. Он пишет коротко: vice: В шесть.       Сразу же блокирует экран, откладывает телефон, а в голове всё ещё вспыхивает та самая фраза — «в прицел влюбиться можно».       Чёрт. Он ведь и правда целится.       Но, кажется, не для того, чтобы выстрелить.

***

      На следующий день Тэхён спит практически до обеда, хваля небеса за выходной как в универе, так и на тренировках. Он высыпается за все проёбанные ночью часы на размышления о предстоящей встрече с Гуфи, а заодно и за все потраченные силы на буткемпе. Когда смотрит в зеркало в ванной — видит в отражении собственное припухлое лицо с едва заметными следами недавнего избиения. Долго принимает душ, приводит себя в порядок, после чего добрые пару часов тусит у шкафа с одеждой, пытаясь выбрать, в чём же пойти на свидание.       Не то чтобы Тэхён имел желание выряжаться и произвести какой-то невъебический эффект своим видом, но да, имел. Совсем немного, но всё же. Он выбрал чёрные зауженные джинсы, надел белую футболку, а поверх неё серо-голубую рубашку в большую клетку. На ногах, как всегда, кеды, на голове — творческий хаос, на лице — очки в красивой чёрной оправе, а на губах — немного гигиенической помады, чтобы целоваться было приятнее.       За две минуты до назначенного времени Тэхёну, стоящему в коридоре на низком старте, приходит сообщение: Gooffy: Жду тебя внизу vice: Уже выхожу Gooffy: Только, плиз, не будь слишком красивым Я и так дико волнуюсь       Гуфи? Волнуется? Из горла Тэхёна вырывается смешок.       Ты волнуешься? А я дышать нормально не могу.       Естественно, он не озвучит подобного. Выходит из подъезда со сложным выражением лица и полным спокойствием в глазах, когда от вида Гуфи, стоящего напротив в чёрных карго, белой футболке и грёбаной кожанке, хочется провалиться под землю.       Нахуя красивый-то такой?       — Привет, — Тэхён подозрительно хрипит, но умудряется выдавить из себя улыбку. По правде говоря, улыбаться хочется как полоумному, но он старается сдерживать этот дикий поток влюблённых эмоций, чтобы не предстать перед Гуфи полнейшим идиотом.       Но у самого Гуфи, кажется, идея состоит как раз в том, чтобы довести его до белого каления и текущих из уголка рта слюней. Иначе зачем лыбиться так привлекательно и завораживающе?       — Я же просил, — тот говорит совсем без укора в голосе: стоит себе, склонив голову набок, скрещивает руки на груди и сияет своим превосходством.       — Куда мы пойдём? — Тэхён старается говорить как можно спокойнее. Он не дурак — понимает, о чём сейчас Гуфи, но млеть и рассыпаться в благодарностях пока не готов.       — Это сюрприз, — отвечает тот, затем подходит ближе и, почти не касаясь, поправляет на нём ворот рубашки.       Движение простое, почти мимолётное. Но внутри всё сжимается от этого прикосновения.       — Ты всегда такой таинственный? — Тэхён фыркает, но глаза не отводит.       — Только с теми, кто мне нравится, — Гуфи улыбается. Мягко, спокойно, и взгляд у него какой-то тёплый, тянущий. Такой, что Тэхён вдруг сам делает шаг ближе.       Поцелуй случается почти по договорённости. Без резкости. Просто касание. Короткое, мягкое, как приветствие, как осторожная проверка — можно ли? И Тэхён отвечает. Медленно, несмело, но отвечает.       — Вот теперь можно идти, — шепчет Гуфи, когда они отстраняются.       И Тэхён кивает, опустив взгляд.       Вау. Это и правда свидание?       То, что это так, Тэхён окончательно принимает, когда они входят в магазинчик всяких безделушек и бижутерии, а милая девушка-консультант проводит их в другую комнату, выглядящую как помещение для мастер-классов. Мастерская оказывается тёплой и уютной: у стен стоят полки с разными изделиями из бисера, разноцветных камней и даже страз, а в центре — большой стол, на котором разложены всяческие элементы для изготовления украшений, и два стула. В воздухе витает запах дерева, горьковатый аромат раскалённого металла и едва уловимые нотки кофе.       — Сюда, — Гуфи уверенно тянет Тэхёна за руку к столу, как будто бывал здесь уже тысячу раз.       — Ты что, всех своих пассий сюда водишь? — фыркает он, стараясь скрыть внутреннее смущение под привычной колкостью.       — Ты у меня особенный, — отвечают ему с лёгкой усмешкой, а внутри от этого громкое тудум.       Они садятся за небольшой столик у окна. Перед ними разложены шнуры, застёжки, металлические пластины. Мастер подходит, вежливо объясняет, как собрать браслет, а потом, видимо, почувствовав атмосферу неловкости, с улыбкой уходит вглубь мастерской, оставляя их наедине.       — Мы будем делать браслеты? — Тэхён перебирает в руках различные бусины, подолгу рассматривая их.       — А ты сообразительный, — Гуфи отвечает с шутливым сарказмом, и на периферии зрения видно, как пристально он пялится. — Ты мне, я — тебе.       — Ты не устаёшь меня удивлять.       Ну серьёзно. Это вообще Гуфи? Тот самый, который немного неуравновешенный, грубый, агрессивный и самовлюблённый?       Сейчас он сидит напротив — спокойный, почти нежный, и пытается сделать браслет с таким лицом, будто потом вручит его Тэхёну как собственное сердце, нанизанное на чёрный шнур. Какое-то блядское волшебство, не иначе.       Поначалу они работают молча, сосредоточенно. Перед каждым — небольшая деревянная планшетка с прорезями, в которые удобно фиксировать шнуры. Тэхён выбирает тонкий кожаный жгут цвета мокрого асфальта и тёмно-серебристую фурнитуру с узором в виде пульсирующей линии. Чонгук берёт графитовый нейлоновый шнур и гладкие чёрные бусины с глянцем, приговаривая:       — Они сияют так же, как твои глаза, когда ты смеёшься.       У Тэхёна воздух будто застревает в горле — хочется то ли показательно вздохнуть, то ли прокашляться. От неловкости, от странного покалывающего чувства в груди или от страха — чёрт его знает. Ему вообще кажется, что у него сейчас мини-инфаркт случится.       — У тебя бусины к глазам, у меня — к характеру, — бормочет он, закрепляя первую петлю.       — То есть бесцветные и буквально никакие? — очевидно шутит Гуфи.       — Ещё раз так скажешь — станешь безбраслетным.       Пальцы скользят по шнуру, немного цепляясь за кожу. Он тянет его сквозь металлические трубочки, ловит бусины — они с трудом проходят через узкие отверстия. Каждое движение требует усилия, точности, внимания. И при этом — не дрожать. Особенно когда напротив кто-то так пристально смотрит.       — Осторожно, — шепчет Гуфи, когда Тэхён едва не рвёт жгут.       — Если бы ты не сверлил меня взглядом, всё бы вышло идеально.       — Это не я, это твои руки такие красивые, что отвлекают.       — Если ты ещё хоть слово скажешь, я перестану стараться, — Тэхён буквально готов под землю провалиться, поскольку чувствует, как щёки заливаются слабым румянцем. Безусловно, ему приятно чужое внимание, но он так давно не был в отношениях, что уже и знать забыл, каково это и как правильно реагировать.       А Гуфи, кажется, был рождён с умением вгонять в краску.       — У тебя так хорошо получается.       Тэхён собирается в очередной раз огрызнуться, но замолкает, замечая, как серьёзно тот смотрит на его запястье, когда примеряет застёжку.       — Что? — хмурится.       — Просто… красиво, — Гуфи странно нежно улыбается. — Ты и браслет. Вместе.       — Если это ловушка, — шепчет Тэхён, — я тебя потом прикончу.       «Если силы на это останутся», — решает не добавлять.       — Тогда пусть будет красиво, прежде чем я умру.       Они оба смеются, и в этом смехе нет ни грамма защиты. Только тепло. Только то самое тудум, которое уже становится фоновым шумом внутри груди.       Закончив первым, Гуфи не дожидается и помогает Тэхёну: поддерживает шнур, подаёт нужную застёжку. Его пальцы слегка касаются кожи — мимолётно, но чувствительно.       — Дай руку, — просит шёпотом.       Тэхён молча протягивает запястье.       Гуфи застёгивает браслет бережно, будто касается чего-то хрупкого. И когда их взгляды снова встречаются, Тэхён уже не может скрыться за сарказмом — он и его чувства как на ладони. Бери и рассматривай до мельчайших деталей.       Когда браслеты готовы, они перекрещивают руки на столе и сравнивают, что получилось. Почти одинаковые, но в каждой — характер того, кто делал. В одном — чёткие линии, выверенные узлы. В другом — легкая асимметрия, как будто спешили от чувств.       — Ну что, — тихо говорит Гуфи. — Связаны?       И Тэхён кивает.       Он-то уже точно связан по рукам и ногам.       Когда они выходят на улицу, там уже начинает темнеть. Воздух становится прохладнее, но не до дрожи. Тэхён кутается в свою рубашку, оглядываясь по сторонам, и усилием воли старается заставить себя не смотреть на запястье каждую чёртову секунду.       Браслет там жжёт кожу.       Гуфи же не стесняется — улыбается довольно и крутит руку на фоне темнеющего неба, разглядывая новый аксессуар до мелочей. Такое пристальное внимание и радует Тэхёна, и заставляет нервничать: он хоть и уверен в себе и своих возможностях, но понимает, что без погрешностей в создании браслета обойтись не вышло, поэтому лучше бы не разбирать его взглядом на атомы. Заставляет чувствовать себя неловко и искать оправдания вроде «просто ты пялился на меня и отвлекал», «а нахуя такой красивый рядом сидел?».       На деле же, Тэхён оправдываться не собирается, поэтому идёт молча, как и сам Гуфи. Они шагают медленно, не торопясь, следуя куда-то в центр города, хотя разговоров о том, куда идти дальше, не было.       — Куда теперь? — Тэхён берёт инициативу на себя.       — Куда скажешь, — Гуфи до трепыхающихся в агонии бабочек обходителен. — Можем просто пройтись, зайти куда-то покушать. Или я провожу тебя.       Тэхён хочет сказать правду — что он обещал родителям прийти сегодня на поздний ужин, — но язык не поворачивается. Ему не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Не хочется, чтобы тепло, поселившееся внутри при каждом взгляде на Гуфи, рассеялось и исчезло; не хочется терять это трепетное ощущение спирающего дыхания от аромата чужого парфюма и кривой ухмылки. Нет никакого желания это прекращать, но Тэхён привык, что его желания далеко не всегда совпадают с возможностями, да и нарушать данные обещания он не любит.       — Давай пройдёмся, — всё же решает урвать ещё хотя бы полчасика. — Только недолго, я обещал заскочить к родителям.       — Без проблем, — Гуфи кажется счастливым. Неужели тоже не хочет расставаться? — Вы хорошо ладите? — и вопросы задаёт такие, будто и правда интересуется им, Тэхёном.       Да, ему всё ещё сложно с этим свыкнуться.       — Очень хорошо, — Тэхён нежно улыбается, медленно шагая плечом к плечу с Гуфи. — Часто по выходным собираемся всей семьёй поиграть в настольные игры, выпить или просто почесать языками.       — Разве твой отец не бизнесмен или что-то вроде того?       — Да, но на семью всегда находит время. Мама давно научила его правильно делегировать обязанности, — Тэхён бросает беглый взгляд на Гуфи и замечает, что тот поджимает губы. Будто от досады. — А ты? Хорошо ладишь с семьёй?       — Да, превосходно, — звучит в ответ. И либо Тэхён сошёл с ума, либо он слышит в чужом голосе раздражение. — Мама любит папу, папа любит маму. Всё, как у всех.       Гуфи нервно дёргает плечом, шмыгает носом и отворачивается в сторону, словно пытается спрятать взгляд.       — Хочешь как-нибудь с нами в настолки сыграть? — Тэхён произносит это сам того не ожидая.       — Что? — взгляд Гуфи теперь снова сосредоточен полностью на нём.       — Это не знакомство с родителями или что-то вроде того, — теперь Тэхёну приходится оправдываться. Он на секунду закатывает глаза и пытается говорить спокойно. — Просто потусишь с нами, представлю тебя как своего друга.       — А если не хочу?       — Тогда не иди.       — Если не хочу, чтобы как друга представлял? — на лице Гуфи наконец-то его привычная обольстительная ухмылка.       — Тогда скажу, что ты мой парень, — Тэхён просто пожимает плечами. Для него это вообще не проблема.       Гуфи демонстративно прижимает ладонь к сердцу и громко ахает:       — Это так прекрасно звучит из твоих уст! До сих пор не могу привыкнуть.       — Ты-то? — Тэхён смеётся. — Хватит валять дурака.       — Я серьёзно, — тот тянет руку, легко касается пальцев Тэхёна, а он, оглядевшись вокруг на наличие других людей и поколебавшись долю секунды, переплетает их с чужими. Всего на мгновение, но такое приятное. — Ты же сам Вайс! Лучший киберспортивный игрок Кореи! — восторг в хриплом голосе кажется наигранным. — И мой. Весь мой, — на этом моменте Гуфи резко дёргает их в сторону подворотни, прижимает Тэхёна к холодной бетонной стене и шепчет уже в губы: — И был ли у меня вообще шанс не влюбиться в тебя? — голос его — тише, чем шелест листвы.       — Я думал, ты просто играешь, — мозг отключается и совершенно отказывается работать. Сил и ресурсов хватает лишь на то, чтобы впериться взглядом в губы напротив и думать о том, какие они на вкус.       — Никогда не играл. Не с тобой.       Тишина снова виснет между ними. Но она не о неловкости — она о напряжении, о натянутой струне, готовой вот-вот лопнуть от любого движения. И тогда Тэхён тянется сам — медленно, осторожно, будто боится спугнуть, хотя самому до чёртиков страшно. Касается ладонью щеки Гуфи, видит, как тот замирает, затем ласково улыбается и просто ждёт. Не торопит, не напирает, не перехватывает инициативу — отдаёт всю в руки одного Тэхёна.       Их губы встречаются мягко, но уверенно. Тэхён вжимается ближе, обнимает обеими руками за шею и углубляет поцелуй, вкладывая в него всё то, что не в силах сказать. Всё то, что копилось днями: о том, как сильно на самом деле влюблён, как боится, что ему разобьют сердце, как сильно хочет доверять, но не может, как тонет, тонет, тонет в грёбаном Чон Чонгуке.       Поцелуй становится сладким и вязким, как мёд. Тёплым. Глубоким. Гуфи обнимает Тэхёна за талию, не сжимая — держит, будто боится, что он может исчезнуть. Тэхён же цепляется за него так, будто только в этих объятиях может себе позволить существовать.       Когда они отстраняются, дышат чуть чаще, чем стоит. Губы припухли, взгляды — тёплые, почти ошарашенные.       — Сегодня был прекрасный вечер, — шепчет Тэхён. — Спасибо. И за браслет тоже.       — Не стоит благодарить, — Гуфи улыбается в ответ. — Мне для тебя ничего не жалко.       — Даже такого идеально сделанного браслета? — отшучивается.       — Я тебе своё сердце отдал. Как думаешь, есть ли ещё что-то в этом мире, что сможет перевесить эту цену? — Гуфи оставляет на кончике носа нежный поцелуй.       Тэхён замолкает. Ему просто нечего больше сказать.       Да и нужно ли?