LOVE DISORDER

Натаниэль проснулся от звука поворачивающегося в замке ключа. Глаза распахнулись мгновенно, и его тело, словно пружина, выпрямилось, настороженно устремляя взгляд в сторону двери. Быть всегда начеку — его рефлекс, тренированный годами, его сила, что никогда не подводила. Мир давно доказал, что доверять нельзя никому, кроме самого себя. В комнате царил полумрак — слабая лампочка едва ли справлялась со своими обязанностями. Дешевое барахло. Неужели нельзя было установить те новомодные лампы, что Натаниэль видел в холле? Интересно, какое сейчас время суток? Он мог лишь предполагать, что спал недолго — час, может быть, два, — хотя большую часть этого времени провел в полудреме. Возможно, сейчас до сих пор ночь. А может, и нет. Никто не говорил ему. Дверь, словно по команде, открылась, впуская внутрь незнакомого мужчину, везущего с собой дребезжащую тележку. Мужчина был маленьким и скрюченным, чем-то напоминая Натаниэлю изюм. Скорее всего, один из санитаров. Натаниэль не сдвинулся с места, разглядывая аккуратно выглаженную форму и нарочито безразличное выражение лица, как будто тот стоял перед диким животным и всеми силами пытался его не разозлить. Мысленно Натаниэль нервно усмехнулся, — кажется, вчерашний случай успел дойти до ушей всей больницы. Пальцы с тупыми ногтями невольно впились в ладонь, оставляя следы от лунок. Голубые глаза, холодные и настороженные, не отрывались от незнакомца ни на секунду. Мужчина не отреагировал. Только достал что-то из тележки, быстро ставя предметы на пол. Что-то громыхнуло, и тишину палаты наполнили тихие чертыхания. — Эй, — окликнул его Натаниэль. — Это еще что? Санитар даже не обернулся. Словно Натаниэль — пустое место, пыль, от которой так легко отмахнуться. Молчание действовало на нервы, будто игла, вонзающаяся под кожу. Натаниэль стиснул зубы, пялясь на сгорбленную спину с торчащими позвонками, проступающими даже через форму. — Я с тобой говорю, — голос прозвучал низко, с едва слышным хрипом. Не то чтобы Натаниэль почувствовал себя смелым. В таких местах нужно строить из себя забитую мышку, а не пытаться качать права там, где никто не увидит. Однако вдалбливаемое с самого детства «борись», ставшее единственной мотивацией в тюрьме, все никак не затухало. Натаниэль мог притворяться и мог делать это отлично, учитывая то, что у ФБР на него до сих пор ничего нет, но собственную суть спрятать сложнее. А она, — мерзкая, темная тварь, — всегда прогрызала себе выход наружу. Санитар так и не ответил. Только движение рук стало быстрее, выдавая нервозность и искреннее желание убраться из палаты как можно скорее. Наверное, новенький. Натаниэль не знаток, но почему-то уверен, что руки у работников не должны дрожать руки. Да и не тремор это было совсем не похоже. — Собрался молчать? — Натаниэль приподнялся с кушеткм, пытаясь уловить хоть каплю эмоций на его лице. — Или думаешь, что я здесь просто мебель? Давай, я хороший собеседник. Говорят, у меня отлично подвешен язык. Никакой реакции. Натаниэль поднял обе руки, дребезжа наручниками, намереваясь схватить работника за идеально чистый халат, отдаленно пахнущий чем-то цветочным, но не успел. Дверь распахнулась, петли жалобно заскрипели, и в проеме показалось нахмуренное лицо другого санитара, одетого в идентичную форму. — Поторапливайся, сколько тебя еще ждать? — Гаркнул он на молчащего возле тележки коллегу. Тот явно обрадовался чужому появлению, если судить по тому, насколько быстро мужчина тут же юркнул за дверь, чуть не забыв тележку. Натаниэль и понять толком не успел, что произошло, прежде чем снова оказался в одиночестве, с наглухо закрытой белой дверью и странным подносом. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что ему притащили еду: в пластиковой тарелке лежало подобие недоваренного риса, сверху которого умостили внушительный кусок полусырой рыбы, в которой невооруженном взглядом удавалось заметить кости разной величины. Все это великолепие дополняла воткнутая в рис пластиковая ложка, стоящая слишком прямо, словно кто-то ее туда старательно приклеил, лишь бы та не упала. Помимо основного блюда рядом также стоял обычный стакан с водой. Живот заурчал, словно напоминая о том, что еда не поступала в него со вчерашнего дня. Натаниэль взял тарелку в руки, принюхиваясь, — еда ничем не пахла. Давно привыкший к тюремной кормежке, он не жаловался. В особенно плохие моменты своего пребывания там он голодал днями. Те периоды запомнились меньше всего — наверное потому, что тогда Натаниэль пытался спать как можно чаще, чтоб хотя бы ненадолго избавиться от ощущения, как собственный желудок скручивается в узел от голода. Еще в бегах он выучил наизусть главное правило: организму необходимы силы, иначе ты бесполезен. А нет ничего хуже, чем быть обузой для самого себя.

…

Прошел минимум час, прежде чем за дверью послышались приближающиеся шаги. По крайней мере он думал, что прошел час. Натаниэль пытался считать минуты, но несколько раз сбивался — отсутствие сна начинало сказываться на нем. В следующий раз нужно попробовать посчитать баранов — устало подумал Натаниэль, потерев уголок глаза кулаком. Оставалось надеяться, что те не покраснели из-за этого — не хотелось, чтобы в личном деле появилась кокетливая приписка о том, что Натаниэль еще и наркоман. В палату зашел угрюмый, уже знакомый ему со вчера санитар. Мэтт. Натаниэль, словно мазохист, с любопытством ожидал, как скоро он попробует отомстить. В тюрьме, например, надзиратели не стеснялись использовать физическую силу на заключенных при любом удобном случае, при этом не получая за своевольность выговора или наказания. Всем было плевать, что они делают, пока в тюрьме царил порядок, а заключенные не походили внешне на рождественскую елку, переливаясь всеми видами синяков. Санитар, упорно хранил молчание. Хмурое выражение лица, будто намертво к нему приклеилось. Натаниэль не мог решить, стоит ли принимать это на свой счет, или нет. Пришлось нарушить тишину первым: — Как нос? — Натаниэль заострил взгляд на опухшем органе на чужом лице. Надо же, какое здесь заботливое начальство. Пострадавшему работнику даже не стали выделять хотя бы один выходной. Разве ему не нужно прийти в себя от пережитого стресса и все такое? Мужчина даже бровью не повел. — Вставай. — Зачем? — Натаниэль приподнял брови, вместо этого подтянув на себя тонкое одеяло. — Я здесь не для того, чтобы отвечать на вопросы пациентов. Вставай. — Он недовольно уставился на Натаниэля, глубоко и шумно дыша. — А я думаю, что как раз для этого. — Натаниэль не собирался идти непонятно куда, не имея хотя бы минимальных представлений о том, что его ждет. — Что, так сложно ответить? — Ты не первый пациент, что доставляет мне проблемы, — голос звучал нарочито сдержанно, почти устало, явно стараясь не перегнуть им же установленную грань. — Если ты не встанешь, я подниму тебя силой. Ты хилый, пусть и шустрый, да и вялый после укола. Хочешь, чтобы сюда сбежался персонал и снова что-то вколол? Насколько я помню, ты этого не любишь. — Мне все равно. — Он демонстративно тряхнул наручниками. — Нет. Никому здесь не все равно, особенно преступникам, как ты. Я знаю, — Мэтт покачал головой, трогательно склонив голову. Он походил на дешевую подделку психолога, начитавшись глупых советов из низкосортных журналов с таким же глупым названием, вроде «десять советов, как очаровать каждого, даже если он зек, запертый в психиатрической больнице». — И как ты догадался? — Голос прозвучал сухо — сама пустыня Сахара непременно ему позавидовала бы. — Я просто пытаюсь сказать, что вам, заключенным, стоит просто идти на контакт. Ты вроде кажешься адекватным. Пусть я не знаю, почему ты здесь, но до тебя я видел зеков и похуже, — Мэтт поморщился. — Вот у них действительно свистит фляга. — Я здесь по ошибке, — вяло пробормотал он, а затем внезапно сощурился, встрепенувшись. — И чего ты такой дружелюбный, а? Советы мне раздаешь. Забыл, как я вчера твоей подружке вывихнул ладонь, а тебе чуть не сломал нос? На твоем месте я бы не вытерпел. Кулаком в лицо получить не хочет никто, но это по крайней мере было бы справедливо. Мэтт имел право на него злиться. Было заметно, как при упоминании вчерашнего скулы на лице мужчины напряглись, но тот с силой заставил себя успокоиться. — Здесь не тюрьма. Мы не применяем насилие. — Конечно, а за углом у вас дайнер, — хмыкнув, ни секунды не поверил он. Вздохнув, Мэтт сложил руки на груди. - Мисс Танака всегда напоминает нам о том, что мы должны быть терпимее к своим пациентам. — Значит, Танака вежливо попросила тебя не избивать меня до полусмерти, а понять и простить?- Интересно получалось. Стоит ее поблагодарить при следующей встрече, что ли - считай, она спасла Натаниэля от кулака в челюсть. Санитар тяжело вздохнул, будто с трудом сдерживал раздражение. Его взгляд скользнул вдоль его тела равнодушно, словно перед ним был не человек, а досадное препятствие, которое так сильно хочется убрать, но нет возможности. Натаниэль не знал, какие мысли посещали чужую голову, но тот явно не хотел говорить о своей начальнице больше обходимого. — Я готов пойти на небольшой компромисс. Если я скажу тебе куда мы идем, ты встанешь. Идет? «Никаких обещаний», хотел сказать Натаниэль, но вовремя вспомнил, что Мэтт пока что единственный человек, который разговаривал с ним и даже шел на небольшие уступки. Мужчина мог просто закинуть его на плечо, и Натаниэль чертовски сильно сомневался в своих способностях выбраться из под этих огромных рук. Серьезно, зачем санитару такие мускулы? Натаниэль перевел взгляд на свои тонкие руки с едва прорисовывающимися мышцами. — Идет,- после минутной запинки ответил он. — Господин Морияма хочет тебя видеть. Мне нужно отвести тебя к нему. Надо же. Натаниэль невольно приподнял одну бровь. Он думал, что тот еще как минимум несколько дней будет отсутствовать в дороге. По крайней мере именно так сказала ему Нао, когда он спрашивал. Невероятно, как быстро тот примчался обратно. Неужели для этого понадобилось вывихнуть кому-то запястье и разбить нос? Без слов поднявшись на ноги и не видя смысла спорить, он позволил схватить себя за руку и повести в нужном направлении. Встреча с этим человека была неизбежной и почти желанной. Вдруг Натаниэлю впервые за девятнадцать лет жизни решит улыбнуться удача и он окажется славным мужиком, выпишет ему какие-нибудь ни на что не влияющие таблетки, и отправит обратно в палату? А потом они возьмутся за руки и начнут петь какую-нибудь глупую песенку про дружбу. Фантазия работает на все десять из десяти. В Натаниэле явно умирает писатель. Оказаться посреди коридоров было хоть каким-то разнообразием в обстановке. Натаниэль с любопытством оглядывался по сторонам. Впрочем, ничего интересного он там не заметил: унылые стены были абсолютно голыми, а каждая встречаемая дверь — безлика. Как здесь вообще хоть кто-то ориентировался? Везде все настолько ослепительно белое, что начинали слезиться глаза. Они не стали спускаться по лестнице вниз, а лишь брели по второму этажу. Значит, кабинет Мориямы находился на этаже преступников. Интересно, слышит ли он их крики, сидя внутри? Они шли совсем недолго. Уже через пару поворотов показалась дверь, что выделялась из прочей массы других: она была из темного качественного дерева, смотрясь нелепо и вычурно на белых стенах. На ней висела табличка с именем. «Главный врач психиатрической больницы имени Эдгара Аллана, Ичиро Морияма», — прочитал Натаниэль. — Лучше не делай глупостей как вчера, ладно? — неожиданно предупредил его мужчина, стоило им остановиться напротив двери. Натаниэль промолчал, лишь благодаря силе воли не высказав, куда именно тот должен засунуть свои непрошенные советы. Натаниэлю не впервой разговаривать с взрослыми дядями. Он справится. Санитар прокашлялся и осторожно постучал по дереву. Звук оказался неожиданно громким и эхом отозвался по пустынным коридорам, отчего стало неуютно. По ту стороны двери почти сразу раздалось спокойное «войдите». Мужчина, кивнув самому себе, открыл дверь и пропустил Натаниэля внутрь первым, заходя следом. Он не знал, чего именно ожидал от кабинета главного врача. Возможно, такой же каморки, как была у начальника тюрьмы; возможно, большого пустого помещения с безликим минимализмом, но реальность оказалась совершенно непохожей на фантазии. Кабинет главного врача психиатрической больницы выглядел внушительно. Не огромным, как поле для баскетбола, но достаточно большим: в центре комнаты стоял массивный деревянный стол с резными ножками, на котором лежал коврик из мягкой ткани, почти полностью закрытый лежащими на нём папками. В самом углу стояли аккуратно расставленные карандаши и ручки. Ничего общего от того беспорядка, что царил на столе начальника тюрьмы. К столу был плотно придвинут стул на колесиках из дерева — наверняка такого же дорогого, как и стол, учитывая удобную высокую спинку и мягкое сиденье, обтянутое кожей. Что удивительно, напротив стола не было еще одного стула для предполагаемого разговора с коллегами или пациентом. Вместо этого чуть в стороне стояли два кресла, смотрящие друг на друга. Хватало одного взгляда, чтобы понять их дороговизну и удобство, и даже Натаниэль, что был далек от дизайна и искусства, мог смело заявить, что создавший эти кресла человек знал свое дело. Натаниэль оторвал взгляд от кресел и перевел его на стены, увешанные картинами природы и странными абстракциями. На одной из стен он углядел чужой диплом, рядом с которым была расположена небольшая полка с медицинскими книгами. Чуть в стороне, если вытянуть шею, можно было разглядеть большой деревянный шкаф, сплошь усеянный литературой. Натаниэль нехотя признал, что это место можно назвать уютным. Он мог представить, что приходящие сюда люди испытывали комфорт. Конечно, если забывали о том, что находились в психиатрической больнице. Рядом послышалось ерзанье и шуршание одежды. Он скосил взгляд в сторону, замечая санитара, что поправлял на себе халат. Казалось он… нервничал. Впрочем, Натаниэлю не было никакого до него дела — голубые глаза искали хозяина этой роскоши. Тот нашелся быстро: Морияма стоял спиной к входу, возле миниатюрного деревянного столика, наливая в кружку из небольшого чайника нечто, похожее на кофе. А возможно, это был чай. Натаниэль не мог разглядеть на расстоянии. — Господин Морияма, я привел Натаниэля Веснински, как вы и просили, — кашлянув, произнес санитар, разбавляя тишину кабинета. Спина Мориямы ничуть не дрогнула — тот аккуратно поставил наполненную чашку обратно на столик, оборачиваясь. В этот момент Натаниэль обомлел. Когда он только услышал фамилию «Морияма» из чужих уст, представляющих его как главного врача психиатрической больницы, в голове упорно зрел образ мужичка за шестьдесят, такого же мерзкого на вид и характер, как любой другой начальник подобных заведений, успевший за свою долгую жизнь повидать всякое и окончательно озлобиться. Реальность настолько кардинально отличалась, что невольно ввела в ступор. Натаниэль никогда не интересовался людьми в романтическом плане, но мог оценить чужую красоту. А Ичиро Морияма именно таким и был — красивым. Он был высоким, стройным мужчиной с правильными чертами лица, высокими скулами, выразительными глазами и идеальной прической - черные волосы тщательно уложены гелем, волосок к волоску. Его одежда ничуть не уступала в роскоши: черный костюм, подогнанный по фигуре, замечательно подчеркивал ее и буквально кричал о своем ценнике с пятью нулями. Образ не портил даже белый медицинский халат, небрежно накинутый на плечи, словно лишь для вида. Разве такое бывает? На вид ему не больше тридцати, он хорошо выглядит и совершенно точно не подходит этому месту. Почему такой человек работает в психиатрической больнице? Кто ты такой? — Спасибо, Бойд, — кивнул Морияма. Он не смотрел на лицо Натаниэля, вместо этого сосредотачиваясь на его руках, что по-прежнему были закованы в наручники. — Почему он все еще в наручниках? — Ох, — неловко почесал макушку санитар. — Как вы знаете, вчера произошел инцидент. Мне было приказано оставить его в наручниках. — Очень хорошо. - Прозвучало это совсем не тем тоном, который обычно должен быть при этих словах. От них веяло холодом. — Как это относится к моему кабинету? Ты прекрасно знаешь, что прежде чем вести пациентов ко мне, их нужно снимать. — Но… он достаточно непредсказуем и… — начал оправдываться мужчина, мельком бросая взгляд в сторону Натаниэля. Ичиро же молча смотрел на санитара, не останавливая поток речи. Он не кричал, не подходил ближе, а просто смотрел. Однако то, как он это делал, производило впечатление. Черный зрачок, будто поглотивший весь свет, в упор глядел на Мэтта, не моргая. Была бы у Мориямы сверхспособность, он смог бы заморозить его на месте. Санитар быстро закрыл рот и кивнул, доставая ключ и склоняясь над Натаниэлем, одним движением руки снимая наручники. Натаниэль посмотрел вниз, неприязненно морщась, увидев глубокие красные следы и несколько корочек засохшей крови на своих запястьях. Свобода радовала, но понимание, что эта радость не продлится долго, портила настроение. Натаниэль готов сделать щенячьи глазки и пообещать вести себя хорошо, если это поможет избавиться от этих металлических монстров. — Свободен. — Морияма махнул рукой, и санитар быстро скрылся за дверью, оставляя их наедине. Затем, не глядя на Натаниэля, мужчина кивнул в сторону тех самых кожаных кресел, которые он приметил ранее. Ичиро повернулся к кофейному столику, где все еще стоял его напиток, встав спиной к застывшему Натаниэлю. Удивительно, как просто он открывает свое уязвимое место. Не воспринимал всерьез? Или был уверен, что на него не нападут? Тяжело сглотнув, он отвел взгляд от чужого идеально выглаженного ворота пиджака. Шея совершенно беззащитна. Отогнать мысли о том, сколько из находящихся здесь предметов можно применить как оружие и воткнуть прямиком в мягкую кожу, оказалось сложно. Несмотря на весь уют комнаты, что в другой любой ситуации мог расслабить, Натаниэль в ней был сплошным комком напряжения — Морияма на подсознательном уровне воспринимался угрозой. Он с усилием сделал шаг в нужную сторону, прерываемый глубоким мужским голосом: — Угон и взлом автомобиля, ограбление торгового магазина, хищение имущества в особо крупных размерах, подделка документов, нелегальное пересечение границы, нелегальное ношение оружия, непреднамеренное убийство. - Ичиро сделал глоток своего напитка, оборачиваясь в сторону Натаниэля. - И это даже не весь список. Садитесь, Натаниэль, этот разговор будет долгим. Он сделал еще один медленный глоток, следя за тем, как Натаниэль быстрым шагом направляется к креслам, почти растекаясь в мягкой и удобной обивке. Натаниэль же старался не смотреть в его сторону. Что-то опасное было в том, чтобы встретиться с Ичиро Мориямой глазами, смотреть на него свободно. Морияма аккуратно поставил чашку на стол и направился к креслам, садясь напротив и закидывая ногу на ногу. В этом месте он смотрелся идеально, как недостающий пазл в картине — Натаниэлю казалось почти кощунством быть здесь на правах обычного пациента. — Такой послужной список в девятнадцать лет. — В его голосе промелькнула искра чего-то непонятного — знай Натаниэль этого человека лучше, то смог бы определить точно. «Трудный подросток, который похерил свое будущее», — беззвучно повторил Натаниэль, вспоминая чужие слова. О, Агент Браунинг часто любил повторять эту фразу в дни, когда Натаниэль был особенно неразговорчив. Он пытался давить, говоря, что они могут помочь, сделать его будущее лучше, помогут выбраться из дерьма, в котором он погряз за все годы побега. Конечно, это была ложь. Речи Агента никогда не оказывались правдой. — Честно признаюсь: такие люди, как вы, редко попадают мне в руки. — Уголок губ Ичиро едва приподнялся, но недостаточно, чтобы походить на улыбку. Однако Натаниэль знал, что это была она: холодная, почти лишенная эмоций. В ней читался интерес, но не в привычном понимании этого слова. Интерес Ичиро, казалось, был подобен стремлению ученого к новому научному открытию. — Такие, как я? — переспросил Натаниэль. — Фальшивые, — хлестко сказал он, без капли сомнений. — Я понял это, как только прочитал официальный отчет ФБР. Ваше дело и детали в нем почти не стыкуются друг с другом, но все равно почему-то считаются достоверными и подаются как официальный документ. — Ичиро бросил взгляд в сторону своего стола, где лежало несколько толстых папок, по видимому, являясь документами, собранными на фамилию Веснински. — Это удивляет. Я не часто встречаю такую халатность в работе. Пришлось крепко сжать губы, чтобы не издать какой-нибудь странный смущающий звук. Такой тщательный подход к делу вызывал крупицы восхищения, но больше раздражал. Ичиро назвал его фальшивкой. Обвинил, не имея ни малейшего колебания в голосе. Так небрежно, словно он что-то знал, словно понимал Натаниэля и раскусил его. Этот человек говорил слишком уверенно для того, кто имеет на руках лишь жалкие копии записей ФБР, и Натаниэль не понимал, почему. — Считаете себя умней ФБР, раз смеете сомневаться в правдивости? Черт, зря он это сказал. Он не хотел вступать с ним в словесные баталии. Лицо Ичиро помрачнело. — Я считаю себя человеком, который не ведется на недостоверные бредни. ФБР весьма заинтересовано в сокрытии некоторых фактов касательно вас по непонятным мне причинам, — сухо произнес он. Веснински прикусил зубами внутреннюю сторону щек. Ему не нравилось, куда ведет этот разговор. А ведь это только начало. - Надо же. Не знал, что достоин такого внимания. - Натаниэль положил руки на колени, сжимая ткань штанов. Как школьник, выслушивающий выговор от учителя. Он задумался над тем, чтобы скрестить руки на груди, но сразу себя одернул. Вдруг Ичиро решит, что это на самом деле «закрытая поза» и поймет, что давит в правильном направлении? Какие там существуют позы, олицетворяющие уверенность? - Вы же мой пациент,- прозвучало так, словно это само собой разумеющееся. — Почему вы так уверены в себе и своих доводах?— Натаниэль прикусил губу, действительно не понимая, что послужило этой искренней вере в собственную правоту. — Обычный человек не обратил бы на подобные мелочи внимания. Например, как начальник тюрьмы, откуда вас перевели, — он небрежно пожал плечами. — Но я? Я любитель. Мне нравится подмечать детали в делах своих пациентах. — О каких деталях вообще идет речь? — Натаниэль понимал, что невольно начинал раздражаться. — Я скучный, Доктор, уверяю вас. — Скучный? — Морияма позволил себе ухмыльнуться. - О, это совершенно не так. Когда Натаниэль хотел ответить, мужчина демонстративно взял в руки аккуратный блокнот бордового цвета, что все это время лежал на подлокотнике кресла, щелкая ручкой. Так просто отмахнулся от него, от этих странных слов, от подозрений. Кажется, на языке психиатров дословно это означало: «закрой рот». — Сейчас я задам вам ряд вопросов, на которые стоит ответить предельно честно, — Морияма что-то быстро записал на чистый листок, но Натаниэль не мог увидеть, что. Отчего-то казалось, что почерк у него аккуратный, с красивыми завитками. — Как вы себя чувствуете после смены обстановки? Не смотря на то, что на языке вертелось огромное количество вопросов и яростное желание продолжить угасшую было тему, Натаниэль решил подыграть. Сложить всю настороженность в долгий ящик и не требовать от Мориямы всего сразу. Он все равному ничего не расскажет Натаниэлю, если сам того не захочет. — Сносно. — Ответил кратко, не зная, как можно выразить весь спектр своих чувств за последние сутки, да и не желая делиться с кем-то своими ощущениями. Чем больше скажешь — тем больше информации на тебя будет, тем уязвимее ты станешь. На простые вопросы были необходимы такие же простые ответы. — Уже успели познакомиться с персоналом? — Да. — Вызвал ли у вас кто-нибудь особую симпатию? — Нет. — Вызвал ли кто неприязнь? — Да. Ичиро ждал продолжения, но когда Натаниэль промолчал, продолжил задавать вопросы: — Как вам ваша палата? Многие заключенные, прибывшие сюда, отмечают то, что им некомфортно. — Сойдет. — Так же сжато ответил Натаниэль. — Смотрю, вы любитель коротких ответов. — Морияма чуть нахмурился, явно недовольно записывая что-то в блокнот. — Обожаю. Краткость и талант - сестры, или как там,- Натаниэль быстро закивал. - А что, другие пациенты более разговорчивы? — Поддел он. — Другие пациенты не пытаются контролировать то, что они говорят мне, как это делаете вы, Натаниэль, — спокойно отбрил он. Нат, сцепив зубы, старался смотреть в пол, чтобы не сказать очередную глупость. — Они понимают, что я рано или поздно узнаю. — Вы снова весьма самоуверенны. — Я врач, — невозмутимо сказал Морияма, — Я не могу быть не уверенным. Затем своеобразный допрос продолжился: — Есть ли проблемы со сном? — ручка скользнула по бумаге резче, чем до этого. — Не жалуюсь. — Возникают ли у вас мысли о тюрьме? — Иногда. — Есть ли там кто-то, по кому вы скучаете? — Нет. — Короткие ответы не помогут закончить разговор быстрее, Натаниэль. — Морияма почти скучающе взглянул на него, будто смотрел на попытки ребенка разгадать сложную математическую задачу. — Я вижу ваше недоверие, но без содействия ничего не закончится. — Мне все равно. Я не стремлюсь вернуться в палату. — Он отмахнулся. Ичиро прищурился. — Предпочитаете провести время здесь? Конечно, Нат этого не хотел. Разговаривая с Ичиро, у него складывалось впечатление, что он играет в пинг-понг, где каждый ответ имел подтекст и свой вес. Это выматывало. Он бы с удовольствием вернулся обратно в палату и провел свое время в тишине, однако не мог сказать об этом Ичиро. Веснински пожал плечами, промолчав. — Мне нужен вербальный ответ, Натаниэль,— напомнил Морияма. — Разве вы не поняли его, просто считав язык моего тела? Вы же наверняка умеете что-то подобное. — Попытался перевести тему Натаниэль и приподнял брови, когда Ичиро позволил это сделать. — Умею. Некоторые вещи стали понятнее в отношении вас. - Легкий толчок заинтересованности ударил в грудь. — Но эта техника не показатель. Слова всегда предпочтительнее в моей работе. — Не поделитесь, что же вы поняли? — Натаниэль хотел послушать, каким же его увидел Морияма. — Как я и сказал ранее. — Ичиро качнул носком туфли, наблюдая за чужим выражением лица. - Вы не можете быть скучным. Натаниэль не знал, что сказать. Ичиро положил одну ладонь на подлокотник, садясь более прямо, тем самым приковывая внимание Натаниэля. Ладонь у Мориямы была бледная, с длинными аккуратными пальцами, чуть испачканными пастой от ручки: на среднем виднелся массивный перстень с большим камнем и какой-то надписью, но с этого расстояния разглядеть было сложно. Натаниэль сделал глубокий вздох, прежде чем снова сделать бросок: — Я стану очень скучным, как только вы или кто-либо другой посадите меня на таблетки, Доктор. - Он указал пальцем на свою голову. - Почему вы так решили?- Ичиро взглянул на него, явно заинтересовавшись ответом, раз отставил блокнот в сторону. - Может быть потому, что я не забываю, где нахожусь?- Резче чем следовало ответил он. - У меня нет цели сделать вам хуже, если вы подумали об этом. - Ичиро снова взял блокнот в руки и быстро что-то записал. - Тогда не подсаживайте меня на гребаные таблетки,- сквозь зубы прошипел он. Бесполезно было надеяться до него достучаться. - Это для вашего же блага,- возразил Ичиро почти мягко, словно пытался достучаться до крикливого ребенка. - Ну, мое измененное препаратами сознание вряд ли поможет вам понять мое дело. - Натаниэль попытался использовать последний аргумент против. — Я знаю, чего вы добиваетесь, Натаниэль, — Ичиро посмотрел на него так, словно читал каждое движение, каждую мысль. Будто бы он знал его. — Как знаю и вашу нелюбовь к таблеткам. Нао любезно посвятила меня во вчерашний инцидент. Вы пытаетесь сделать так, чтобы я пошел вам навстречу из-за своей легкой заинтересованности в вашем деле, — невозмутимо продолжил Морияма, — но это не сработает со мной, Натаниэль. Здесь работают мои люди, за которых я несу ответственность. Их безопасность в этом месте важнее вашей неприязни к лекарствам. Таблетки лечат. А вам, признанным невменяемым, требуется лечение. — Я здоров. Мое состояние в порядке. Я в порядке,- прошипел Натаниэль. — Вы отрицаете, — невозмутимо произнес Морияма, — и это абсолютно нормально. У многих пациентов так в первые несколько месяцев. — Я отрицаю чушь, — криво ухмыльнувшись, Натаниэль повторил позу Ичиро, также закидывая ногу на ногу, отмечая, что смотрелось это не так изысканно, как у мужчины. — И я с радостью докажу вам это. Казалось, Ичиро наскучило это препирательство. Он глубоко втянул воздух через нос, барабаня пальцами по подлокотнику и откладывая блокнот в сторону. Его раздражение просачивалось через профессиональную маску врача, даже если внешне тот оставался все таким же бесстрастным. Не будь Нат внимателен, то не заметил бы. — Буду с вами откровенен, Натаниэль. Вы не первый пациент, который считал себя умней нас. Например, тот же Джордж Миллер, что в свое время прогремел во всех новостях за убийство всей своей семьи. Думаю, вы слышали. Рассказать, где он сейчас? — Ичиро чуть наклонился вперед — казалось, совсем незначительно, но Натаниэль почувствовал густоту образовавшегося напряжение между ними. — Он находится здесь уже седьмой год, запертый в собственной палате. Ему запрещено выходить наружу. Даже внутри палаты он скован двумя смирительными рубашками. Перечень лишь одних его диагнозов заставило бы вас ужаснуться. — Он абсолютно невменяем, не узнает лиц и не понимает, где находится. Когда он только попал сюда, то клялся, что сумеет сбежать. Он несколько раз сильно калечил сотрудников, прятал лекарства, а в случае принятия их вызывал у себя рвоту. Миллер считал себя хитрым. Разумеется, пока я не вмешался. - Натаниэль почувствовал, как противные мурашки ползут по его рукам от спокойного тона этого человека. — На любого умника найдется тот, кто умнее, Натаниэль. Речь была проникновенна и определенно имела свое влияние. Не встреть Натаниэль на своем пути огромное количество людей, что грозились причинить ему боль и страдания, он бы как минимум дрожал от страха. Ичиро не догадывался, насколько сильно завязана на криминале жизнь Натаниэля. Об этом лишь делали смутные предположения ФБР, но у них не было доказательств, а Нат всегда фильтровал ту информацию, что говорил. — Мне нечего терять, доктор, — недрогнувшим голосом протянул он, поглаживая пальцем мягкий подлокотник, — У меня нет свободы, нет цели сбежать, нет жизни — либо больница, либо тюрьма. — он поднял взгляд на Ичиро, встречаясь с ним глазами, не смея отводить взор, — Единственная мелочь, что у меня осталась — я сам, и пока есть возможность, я готов за это побороться. Ваши слова этого не изменят. Мгновение они молчали: лишь смотрели друг на друга не отрываясь, не моргая, будто надеясь отыскать ответы на негласные вопросы, не смея прерывать образовавшуюся тишину. Звуков не осталось — даже дыхание не было слышно. Интересно, что именно Ичиро видел в его глазах? Потому что во взгляде Мориямы ему мерещилась лишь бескрайняя пустота, через которую невозможно было пробраться. Казалось, это могло продолжаться дни, недели и года, но пронзивший тишину стук в дверь в один момент разрушил всё образовавшееся напряжение. Натаниэль вздрогнул — все звуки разом вернулись, кажется, даже появилась сдавленная головная боль. Ичиро остался сидеть неподвижно, никак не показывая, что это застало его врасплох. Он сложил руки в замок на колени и, чуть повысив голос, обратился к стучавшему: — Войдите. В проеме открывшейся двери показалось миниатюрная и уже знакомая фигура Нао. — Господин, время. Ваша встреча запланирована через час. Она остановилась возле мужчины, почтительно кивая ему. Натаниэль, разглядывая Нао, пытался понять, что именно его смущает в ее лице — она выглядела так же, как и до этого, но что-то неумолимо поменялось. Внезапно его осенило. Макияж. Натаниэль пристально разглядывал аккуратный ровный цвет кожи, скрывающий мелкие недостатки, на подведенные карандашом глаза, что делало их выразительнее. Он не знал, что именно удивило его: многие женщины, с которыми он был знаком на свободе, красились. Но отчего-то у него складывалось впечатление, что это не привычный образ Нао. — С сегодняшнего дня предоставь ему сопровождение в общую столовую. — Услышал Натаниэль в какой-то момент голос Мориямы. Он повернул голову чуть в сторону, видя, как на бесстрастном лице женщины приподнялись брови. — И сделай запись на завтра. Я с ним еще не закончил. Эти слова удивили уже его. Натаниэль думал, что Ичиро теперь назначит ему психиатра и они больше не встретятся. По крайней мере до момента, когда Веснински снова не ввяжется во что-то. — Как скажете,- она кивнула. — Это все? — Это все,- кивнул Морияма, поднимаясь с кресла. Он расслабленно подошел к своему столу, проводя кончиками пальцев по глянцевой поверхности. — Отведи Натаниэля в палату, наручники снова надеть и не снимать. Натаниэль неприязненно посмотрел в сторону мужчины, но тот даже не повернулся. Чего-то такого он и ожидал, но все равно неприятно было осознавать, что его снова ограничивают. Казалось, Нао ждала подобного приказа, потому что тут же вытянула из пояса брюк наручники, оборачивая железные кольца вокруг запястий. Холодный металл был привычен, но никак не позволял избавиться от пронзившей тело боли от соприкосновения с пусть и небольшой, но раной. Нао быстро кивнула Натаниэлю в сторону выхода, и тот молча встал с кресла, следуя за женщиной. В груди скопилась непонятная смесь из облегчения и досады — он четко понимал, что они не договорили, но был даже рад прерваться и вылезти из духоты чужого кабинета. Впервые за долгое время он чувствовал себя выжатым досуха. Они почти подошли к двери, как вдруг Нао окликнул низкий голос Мориямы: — Ах, да. Танака, если ты посмеешь вколоть или дать ему или любому другому пациенту хоть что-то без предварительного соглашения со мной, тебе придется отправиться в отпуск. На неопределенный срок, — Ичиро побарабанил пальцами по столу. — Я не люблю, когда что-то делают за моей спиной. А вчера именно это и произошло. Я ясно выражаюсь? Лицо Нао побледнело, но она поспешила кивнуть: — Я вас поняла. Ичиро несколько секунд смотрел на неё, а затем небрежно махнул рукой: — Можешь идти. Они вышли из кабинета, молча направляясь обратно к палате Натаниэля. Коридоры все так же пустовали. Быстро дойдя до палаты и открыв дверь, Нао сухо сообщила, что ужин состоится ровно в шесть часов вечера и то, что к нему придёт сопровождающий. Натаниэль лег на кровать, уставившись в потолок. Он не знал, сколько длился разговор с Ичиро, но казалось, что прошло несколько часов. Ощущения были неоднозначными. Натаниэль не был знатоком в психологии, но что-то подсказывало ему, что Ичиро вел себя не так, как подобает врачу. В животе вдруг заурчало. Он скосил взгляд в сторону пустой миски, что всё ещё стояла на полу. Поскорее бы ужин.

…

Ровно в шесть металлическая дверь открылась, являя на пороге санитара. Ну, наверное ровно в шесть. За неимением часов приходилось полагаться на чужую пунктуальность. Мэтт, что явно вызвался его личной нянькой, не иначе, повел его к лестнице, спустя несколько поворотов оказываясь перед двойной пластиковой дверью, что сейчас была открыта нараспашку. Возле двери стояло двое охранников, которые пристально следили за окружением. Бойд кивнул своим коллегам и быстро ретировался, предупредив, что заберет Натаниэля в конце ужина. Столовая, как и все больничные коридоры, была белая. Натаниэль подозревал, что если пялиться в одно место достаточно долго, можно ослепнуть. Он медленно прошел вдоль столов, что представляли из себя обычный кусок пластика, за которыми уже сидело несколько пациентов, молча пережевывающих пищу. Он прошелся вдоль рядов, подмечая стоящий поодаль одинокий стол, за которым никто не сидел, и сразу направился туда. На данный момент последнее, чего он хотел — разделять пищу в компании психов. Хотелось абстрагироваться. Сев на такой же пластиковый хлипкий стул, перед ним почти сразу оказалась тарелка с едой и что-то оранжевое в стакане рядом — скорее всего, сок. Еда здесь выдавалась строго персоналом и была для каждого одинаковой. Натаниэль даже не заглядывал в свою тарелку, чтобы понять, какое сегодня блюдо — на вкус все они были одинаково пресными. Без аппетита пережевывая твердое нечто, напоминающее картошку, он вздрогнул, когда рядом с ним примостилась долговязая туша одного из пациентов. Свободных мест было полно, но он почему-то захотел сесть именно с ним. Про себя Натаниэль тяжело вздохнул, но решил, что лучшее решение проблемы — ее игнорирование, продолжая впихивать в себя невкусные порции пищи и стараясь думать о чем-то, не вызывающем стресс. Например, о лесах. В них были высокие деревья и множество шишек. Довольно безопасная тема. — Какого хера ты пялишься на меня?! Изначально Натаниэль не понял, к кому именно обращаются. Он растерянно обернулся, глядя по сторонам, затем с удивлением сосредотачивая внимание на своем невольном соседе по столу. Тот глядел на него до того сердито, что не будь Нат уверен точно, что в последние двадцать минут смотрел строго в свою тарелку, то засомневался бы. — Что? — переспросил Веснински. — Ты, блять, пялился на меня, уебок. У тебя проблемы?! — мужчина, которому на вид было около двадцати пяти, резко отодвинул от себя тарелку, тем самым поднимая легкий шум и заставляя некоторых покоситься в их сторону. Натаниэль промолчал, надеясь, что его оставят в покое, когда не получат ответную реакцию. — Нарываешься на драку, мразь. Я был дружелюбен и позволил тебе сесть за мой стол, но вот, чем ты оплачиваешь мне, сука? — он резким рывком встал на ноги, вызывая беспокойство у персонала. — Эй, вы, в углу. Прекратить беспорядок! Расселись по местам! — Крикнул парень, что до этого принёс Натаниэлю еду. — Я обязательно успокоюсь, когда выясню, что этот ублюдок себе позволяет. - Он подошел вплотную к Нату и с силой толкнул в плечо. - Отвечай, почему ты пялился на меня, ты, рыжий мудак? Сцепив зубы, Натаниэль пытался терпеть появившийся в ушах звон. Он знал, что перед ним психически неуравновешенный человек и не стоит пытаться отвечать ему и приводить аргументы в свою пользу, а потому просто ожидал, когда он отойдет сам или его поможет отпихнуть кто-то другой. Почем персонал бездействовал? — Ты, выблядок, недостоин сидеть здесь. - Он снова толкнул его в плечо, на этот раз грубее. Видя, что Натаниэль никак не реагирует, тот схватил его за белую кофту, натягивая ткань в кулак. А затем, не церемонясь, смачно плюнул прямо на чужую одежду, попадая своими слюнями в том числе и на голые участки кожи. Натаниэль думал, его стошнит. Похожие спазмы поднимались с низов, но так и не доходили до горла. «А, нахуй это», — отстраненно подумал он, замечая давно поплывшее окружение и яркие вспышки перед глазами. — «Таблеткой больше, что он мне выпишет, таблеткой меньше. Какая разница?» Именно поэтому, замахнувшись, он со всей силы двинул кулаком в чужое лицо, слыша приятный хруст ломающегося носа.