Укушенный бешеным псом умирает

Все знают, что кости брошены,

Каждый делает ход, скрестив пальцы,

Все знают, что война окончена,

Все знают, что хорошие парни погибли,

Все знают, что бой был договорным,

Бедный останется бедным, богатый — богатым,

Вот как это происходит,

И все это знают.

      Таксист только приподнял брови, стараясь не показать своего удивления, когда из ворот больницы вывалились растерянная, взлохмаченная Джинни, абсолютно зарёванная Гермиона с нервной икотой и хмурый Ястреб, что прижимал платок к сломанному и окровавленному носу. Вихрем ворвавшись в квартиру, что снял для них Драко, Гермиона хватала и бросала в открытый на полу чемодан всё, что попадалось под руку. Джинни металась рядом, активно ей помогая. Она остановилась, прошитая ступором прямо над кроватью, увидев на ней измятую, сброшенную утром второпях белую футболку. Чувствуя, как покалывают кончики пальцев, Гермиона подняла её и вдохнула запах. Эту футболку носил Драко. Тонкий аромат его тела и любимых духов пробудил в ней самую ужасающую волну отчаяния. Боясь снова разрыдаться, чувствуя на себе внимательный взгляд Джинни, она смяла футболку в кулаке и вылетела в коридор перед квартирой. Ястреб подхватил чемоданы, переноску с Томом, которого Гермиона наотрез отказалась оставлять, и сбежал к машине, всё осторожно укладывая. Чувствуя нервное ожидание от них обоих, Ястреба и Джинни, Гермиона наверняка была уверена, что они ждут, пока она передумает. Но она сама села в салон. Дверь хлопнула, рядом опустилась Джинни, всё так же молча. Гермиона накрыла лицо руками, с тоской отпуская между пальцев взгляд на дом, в котором прожила совсем недолго. Пальцы начали дрожать, по салону потянулся тёплый воздух. Ястреб пытался хоть как-то помочь, внимательно смотря на неё через зеркало. Она кивнула, и только после этого он тронулся с места. У самого выезда с парковки Гермиона вздрогнула, заметив, как с той стороны шлагбаума навстречу подъехала знакомая машина. Плашка поднялась, пропуская её на территорию. Блеск серебристой машины в свете вечерних фонарей и обжигающий взгляд его глаз не заставили её посмотреть на него. Они проехали мимо, и Гермиона с облегчением выдохнула. Дом Поттеров был погружён во тьму, и Гермиона буквально втолкнула себя внутрь, только сейчас полностью осознавая принятое решение, и медленно сползла по стене, не сразу поняв, что рыдания исходят от неё. Тёплые объятия накрыли её сверху, чуть сжимая. Джинни начала мурлыкать что-то успокаивающее. Следом ей в поддержку что-то боднуло в плечо. Гермиона подняла голову. В темноте ярко светились жёлтые глаза. Она сгребла Зверя в объятия, и тот благодарно замурчал. Слёзы катились по её щекам, падали с дрожащих губ прямо в густую шерсть, но, кажется, кот был не против. Он слегка прикусил её палец, будто приветствуя. — Я тоже соскучилась, мохнатая ты задница, — тихо прошептала она, улыбаясь сквозь слёзы. Джинни, только убедившись, что она в порядке, похлопала ту по плечу и ушла помогать Ястребу. Найдя в себе силы успокоиться и захватив кота, Гермиона побрела за ними. Кухня была ярко освещена, а Ястреб сидел прямо на полу. Джинни обрабатывала его лицо: нос совершенно ужасно опух и приобрёл горбинку, а бровь снова была вдребезги разбита. Джинни заблаговременно подула ему на бровь, промакивая рану ватным диском, что мгновенно окрасился мутно-красным. Ястреб зашипел сквозь зубы. Гермиона виновато посмотрела на него, утирая лицо рукавом. — Прости, — она подошла к нему и сочувственно тронула за плечо. — Пустяки, — тут же бросил Ястреб и покосился на неё. — Иначе он бы тебя не отпустил. — Шрамы украшают мужчину, — буднично протянула Джинни, смывая остатки крови с его лица. — Да и твой нос теперь выглядит мужественнее. Но если хочешь, могу вправить! Ястреб с некоторой опаской взглянул на неё и покачал головой. — Спасибо, но нет, — он перевёл взгляд на Гермиону. — Колин работает на тебя или на Драко? — Кажется, на… него, — она замялась, потому что не хотела озвучивать его имя. Острая боль резанула её где-то около сердца. — Но в целом на издательство. А что ты хотел? — Я теперь остался один и никуда не смогу уехать, — он поморщился, и Джинни снова подула на него. — Винса больше не вызовешь. — Я могу позвонить Колину и попросить его приехать, — пробормотала Гермиона, вскрывая свою сумку, где творился полный хаос от набросанных вещей. — Я как-никак директор, — она покосилась на Ястреба. — А тебе нужно нормально зашить бровь и вправить нос. Колин приехал довольно быстро, не задавая лишних вопросов. Он вошёл, с неким любопытством оглядываясь по сторонам, поздоровался с Ястребом и присел на диван, вопросительно глядя на Гермиону. Хлопнула входная дверь, послышался шум мотора — Ястреб укатил в больницу. — Ты просто посидишь с нами, — усмехнулась Джинни. — Как с маленькими детьми. Колин озадаченно переводил взгляд с Гермионы на Джинни и наконец нахмурился. — Что-то случилось? — Ты же в Семье Малфоев? — уточнила Гермиона. Колин кивнул. — Уход Блейза разве не подразумевал, что ты свободен? — Конечно, нет, — он покачал головой. — Только глава может отпустить. — Люциус — твой начальник? — Она слегка поморщилась, не в силах назвать второе имя. — Да, — снова подтвердил он, переглянувшись с Джинни, и желваки заходили на его щеках. — Так что произошло? — Ты знаешь, что творится у Люциуса? — чуть прищурилась Гермиона, пытливо всматриваясь в его кажущееся наивным лицо. — Нет, — тут же отозвался Колин. — Я просто телохранитель, который работает в издательстве. Мистер Забини попросил перевести меня куда поспокойнее после того, что произошло летом. Гермиона раздражённо цокнула языком. Колин не в курсе дел мафиозной семьи, и расспрашивать его бесполезно. Но заметив его пристальный взгляд, она заставила взять себя в руки и вымученно улыбнулась. — Могу я попросить тебя? Не говори мистеру Малфою, что я тебя спрашивала, пожалуйста. Они оба были мистерами Малфоями, и он мог понимать это как захочет. Она не просила ничего невозможного, лишь втайне надеясь, что Колин уже не так предан Семье и его можно использовать в своих целях. Или что он может что-то знать, что-то важное. — Да, конечно, миссис Малфой, — кивнул он, расслабленно откинувшись на диване. — Вы же не спрашивали ничего странного. Ястреб вернулся почти в ночи со свежими швами на лице и тугой повязкой на носу. Джинни разочарованно вздохнула, увидев, что его нос снова стал ровным. Колин попрощался и уехал, а Ястреб перетащил чемоданы. Зверь и Том со всей кошачьей наглостью уже захватили одну из кроватей и мирно спали. Джинни же разместила Гермиону в гостевой спальне, рядом с хозяйской, пожелала спокойной ночи и ушла к себе. Поттер не вернулся домой этой ночью, чему Гермиона была только рада. Она не смогла бы дать нормальный ответ на его обязательные вопросы. Оставшись одна, она достала из сумки футболку Драко и надела её вместо ночной рубашки. Его запах тут же окутал её. Она провела руками по плечам, представляя его объятия, и ненавидела себя за то, как всё внутри неё содрогнулось от этих мыслей. Сев на край кровати и подтянув колени к груди, она позволила себе беззвучно поплакать. Дверь тихо скрипнула. В комнату заглянула Джинни, чуть шатаясь в дверном проёме, и внимательно посмотрела на Гермиону, тяжело вздохнув. — Там, напротив дома, стоит Драко. Он курит, — тихо произнесла Джинни. — Я не хочу его видеть, — прошептала Гермиона, не отнимая подбородка от колен. Окна её спальни выходили на задний двор, и она сейчас была этому рада, зная, что должна быть сильной и не поддаваться соблазну увидеть его. Он должен понять и должен быть наказан. Она не позволит так с собой обращаться. — Можно я посплю с тобой? — спросила Джинни. Она присела напротив Гермионы и мягко вытерла рукой её мокрые от слёз щёки. — Конечно, я не смогу заснуть одна. Гермионе ужасно не хватало их старой спальни с белоснежным балдахином и качающимися звёздочками. Чужой белый потолок и старинная люстра стали её единственным развлечением в коротании бессонницы. Джинни уснула быстро, по-детски обняв Гермиону и переплетя с ней ноги. Зверь всё же явился чуть позже, привычно занял место на её груди и долго гипнотизировал её своим мерцающим жёлтым взглядом, пока она не провалилась за пределы надоедливых мыслей.

𖥠

      Она бежала по острым, колющим ступни камням, пытаясь догнать женщину впереди. Золотистые кудряшки подпрыгивали при каждом её шаге, и по её фигуре скользило отражение, словно от поверхности воды, окрашенной кровью. Гермионе казалось, что она бежит на месте, в то время как силуэт впереди становится всё выше, тяжелее и мрачнее, пока изящная фигура не превратилась в мужскую в тёмном брючном костюме. А её накрыла огромная тень от его тела. Она попыталась окликнуть его, но поняла, что не может издать ни звука. Человек, будто почувствовав её позади, остановился и медленно развернулся. Ткань его пиджака всё ещё отливала алым. Сама же кожа человека казалась неестественного пепельного цвета, а в руке он сжимал пистолет. Огромный, в дуло которого она могла бы уместиться целиком. Земля, осыпая её камнями, взорвалась, из-под ног вырвались чудовищные корни, окутывая лодыжки шипами, заставляя рухнуть на колени. Они поднимались всё выше, разрывая кожу. Слёзы ливнем покатились по щекам. Она забилась в попытке крикнуть «Кто вы?!», но снова не издала ни звука. Казалось, он услышал её, и на тёмном лице, скрытом в тени, блеснула белая ухмылка. Щелчок взводимого курка и звон пули, попадающей в патронник, заставили её вздрогнуть, но она не позволила себе зажмуриться, смело смотря прямо в дуло. Его палец нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало. Вместо пули на неё рухнула кованая клетка, и корни оплели решётки, лишая последней возможности подняться. Гермиона вскинула руки, надеясь ухватиться за прутья и вырваться, но снова беззвучно закричала, обжигая до костей свои ладони о раскалённый докрасна металл решётки.

𖥠

      Гермиона раздражённо села на кровати, пытаясь сбросить с себя тяжёлый груз тревожного сна. Кошмар утекал в её сознании неохотно, оставляя лёгкую головную боль. Ей уже давно не снились вообще любые сны, особенно такие реалистичные. Кожа на ладонях всё ещё покалывала и горела, будучи слишком чувствительной, как после реального ожога. Она аккуратно вылезла из-под одеяла, стараясь не потревожить спящую Джинни, вышла из комнаты и отправилась на поиски какого-нибудь кабинета. В комнате Гарри она нашла несколько чистых листов бумаги и карандаш. Когда Гермиона вернулась в спальню, Джинни продолжала сладко посапывать. И это было неудивительно: за окном только занимался бледный рассвет, а шторы на окнах были не занавешены. Гермиона опустилась перед туалетным столиком и прикрыла глаза, пытаясь вызвать из памяти образ Куинни. Её рука с простым карандашом замелькала над листом бумаги, и вскоре на нём начали появляться знакомые черты. Она несколько раз замирала, прислушиваясь к внутреннему взору, пока наконец с листа на неё не взглянуло знакомое лицо с мягкой улыбкой и прекрасными глазами. Мурашки покрыли её спину. — Герми?.. — раздался сзади сонный, сиплый голос Джинни. — Можешь найти мне канцелярские кнопки? — не оборачиваясь, попросила Гермиона, встав со стула и осматривая стену. — Прямо сейчас. Она сняла одну из старинных картин Поттера со стены, освободив место. Джинни, кажется, проснулась до конца мгновенно. Она вернулась, передавая коробочку, с вытягивающимся лицом наблюдая, как Гермиона прикалывает рисунок посередине стены. На тёмных, авторских дорогих обоях это смотрелось немного пугающе. — Ещё нитки, пожалуйста. И кофе, — попросила Гермиона. Следующий час работы, обращений к памяти, мысленного воспроизведения диалогов и обвязывания нитками кнопок — и Гермиона удовлетворённо откинулась на кровати, осматривая свои труды. Джинни сидела рядом и только тихонько вздыхала, никак не комментируя. Гермиона качнула кистью, давая разрешение ей говорить. — Итак, дорогой Шерлок, какие у вас догадки? — с небольшой издёвкой спросила Джинни. Интерьер как нельзя лучше подходит к этому безумному арт-хаусу. Дом Поттера был выдержан в классическом английском стиле. Гермиона с тоской вспомнила об изумрудном кресле, так одиноко стоящем внизу. — Итак, мой дорогой и любимый Ватсон, — начала Гермиона, указывая мизинчиком руки, которая держала чашку с кофе, на главный портрет, ставший центром композиции. — У нас есть некая Куинни, которая каким-то образом узнала о Др… — она с трудом продолжила, — Драко и моём планируемом ремонте, — она перевела мизинчик на листы с тезисами. — Она попала к нам в дом, фотографировала его, втёрлась к нам в доверие и пропала. Драко забеспокоился, кем она может быть, и со злости уволил Ястреба, решив, что он подверг меня опасности, что мне тогда прямо и сказал. Дверь приоткрылась. Ястреб вошёл без стука, видимо, подслушивая под дверью, и замер, ошарашенно глядя на стену. Его взгляд метнулся от нитей к Гермионе. — Да, — кивнула ему Гермиона и продолжила: — Он избил и уволил Ястреба, а я его наняла. В театре каким-то образом Куинни снова нашла меня. Я ставлю эту бесценную чашку кофе, что она прослушивала, чем мы занимаемся в ложе. И если бы я привела с собой Ястреба или Драко, то она бы не появилась в туалете. Она передала мне папку с дизайн-проектом, и он оказался абсолютно чист и неподозрителен. Она вопросительно взглянула на Ястреба, и тот кивнул. — Чист, — продолжила она. — Но это взбесило Малфоев, и они попытались обмануть меня. А дальше начинается самое интересное. Драко стал исчезать ещё до того, как Куинни появилась впервые. Это означает, что проблемы, скорее всего, связанные с мафией, начались раньше, — она выразительно посмотрела на Ястреба, а тот лишь поморщился. — Я предполагаю, что он пропадал у Люциуса и занимался чем-то, кроме поисков Куинни. Она, по сути, ничего мне не сделала, кроме как обманула меня с историей нашего знакомства. У меня есть предположение, что она из другой мафиозной семьи, возможно, даже семьи, которая управляет делами в Европе. Глаза Ястреба подозрительно блеснули, но он никак не прокомментировал её измышления. Гермиона досадливо цокнула языком, понимая, что нет смысла пытаться допытывать его ещё раз. — У них происходит что-то плохое. Я хотела установить на его телефон приложение для отслеживания местоположения, но Драко поставил пароль, — сказала она раздражённо. — Поэтому мне оставалось только наблюдать. Он почти постоянно был зол, стал избегать близости со мной. Часто приезжал в другой одежде, как будто у него есть второй дом. Казалось бы, всё указывало на то, что он мне изменяет. Но я почему-то верю ему в этом плане. Гермиона глубоко вздохнула. Она искренне считала, что Драко не тот человек, который мог бы её так предать. «Малфои не изменяют», — звучало в её голове его голосом, и это снова успокоило её. — Мне кажется, он был на похоронах около полутора недель назад. До этого он провёл ночь без сна, уехал весь в чёрном, а когда вернулся, постоянно уходил в себя, будто вспоминал что-то ужасное, — она перевела взгляд на Ястреба. — Ты что-нибудь знаешь об этом? — Нет, — покачал головой он. — Меня выставили вслед за тобой тогда в резиденции, и я ничего не успел услышать. А ребята, — она поняла, что он имеет в виду охранников, — вообще ничего не обсуждали дома. — Ну и последние события, конечно, — мрачно добавила Гермиона, указывая на нижний ряд записей. — Куинни нашла меня в Париже и передала записку. Мне показалось, будто Драко не рассчитывал, что она будет во Франции… Я ставлю свою возможность пить кофе всю последующую жизнь, что они с Люциусом проверяют пассажиров, которые въезжают и уезжают из Британии. Да и содержание записки его тоже удивило, как и Люциуса. И, конечно, покушение на Люциуса. Его спасло предупреждение Куинни, поэтому моё предположение о том, что она не может быть злодеем, верно. — Или она дурит тебе голову, — подал голос Ястреб, указывая на стену. — Сейчас помогла, а потом сделает только хуже, когда ты расслабишься. Больше мне нечего добавить. Гермиона с унынием осознала, что он, скорее всего, прав. Но Куинни так хотелось верить. Она взирала на неё с портрета очень тёплым взглядом. — Джинни? — Гермиона повернула голову к ней. — Я просто в шоке, что мы вообще начали проводить расследование, — Джинни нервно рассмеялась. — Комнату нужно запереть, чтобы Гарри случайно не увидел. Он говорил, что в последнее время часто общается с Драко. И тогда нам всем жопа. Гермиона закусила губу, размышляя, удастся ли ей убедить Поттера помочь ей. Он ведь констебль и должен бороться с преступностью. Это в его интересах. Но как далеко зашла их дружба с Драко? Не окажется ли так, что она сама откроет себе дверь в клетку, а Драко останется только её захлопнуть, чтобы она никуда не совала свой любопытный нос? — Нет, — озвучила свои мысли Гермиона. — Мы точно не будем просить Поттера. Значит, справимся своими силами. — В любом случае, — Ястреб выразительно постучал по циферблату часов, — лучше бы вам поторопиться. Вы обе вообще собираетесь на работу? Гермиона едва не застонала, совершенно забыв о своей настоящей работе, которой совсем недавно так дорожила и была готова отстаивать перед Драко кровью. У них издательство, и она — директор. А прямо сейчас два автора ждут выхода своих книг. Гермиона тяжело вздохнула, глубоко надеясь не встретить его в коридорах собственного офиса. Отсутствие серебристого «Майбаха» на парковке принесло лишь секундное облегчение, которое тут же сменилось трусливым разочарованием. Она с волнением распахнула дверь их общего кабинета, но и там его не было. Она подавила желание выругаться. Как будто он просто смирился. Ну какая же она глупая: сначала запрещает к себе приближаться, а потом злится, что он не пытается. Она включила музыку погромче в попытке заглушить надоедливые мысли и вытеснить из головы воспоминания о платине волос и издевательски прищуренных серебристых глазах. В дверь уверенно постучали. Гермиона замерла, потому что запомнила стук Ястреба и Эндрю наизусть, а Джинни врывалась без предупреждения. Дверь открылась, и в кабинет вошла Нарцисса. В отличие от больницы, теперь она выглядела безукоризненно: была накрашена, а её волосы аккуратно уложены. На ней было элегантное платье, а в руках — сумочка. Она внимательно смотрела на Гермиону и чуть улыбалась. — Ты не занята? — мягко спросила Нарцисса, коротким жестом указывая на стул, как бы спрашивая разрешения присесть. Гермиона почувствовала себя неловко. — Конечно, присаживайтесь куда хотите, Нарцисса. Нарцисса села, сложив руки на коленях, и окинула Гермиону понимающим взглядом: — Вчера был очень тяжёлый день. И всем нам пришлось нелегко. Люциус скоро поправится. Врачи дают очень хорошие прогнозы… — Подождите, — Гермиона резко оборвала её, поймав на себе удивлённый взгляд. — Если вы хотите сказать, что всё хорошо, то не тратьте моё время. Гермиона сердито смотрела на неё в упор, хотя и понимала, что злится не на неё. В её чертах лица так сильно угадывались черты Драко, хотя раньше она думала, что он точная копия своего отца. Теперь она видела, что он унаследовал её губы, разрез глаз и мимику. Нарцисса не рассердилась, лишь чуть улыбнулась, кивнула и протянула руку, чтобы взять листок бумаги и ручку с края стола. Плавным движением она нарисовала небольшой круг и вопросительно посмотрела на Гермиону. — Что ты видишь? — Круг, — сухо ответила та. — Что вы хотите сказать? — Это — я, — Нарцисса поставила в центр круга букву «I», лишь по воздуху обведя пространство вокруг. — А это Люциус, которого я люблю и уважаю, и то, что я о нём знаю. Границы этого круга — мой страх за него. — Она посмотрела Гермионе прямо в глаза. — Я знаю, что мой муж — глава мафии и собирается закрыть дело своей Семьи. Но я понимаю, что не готова расширить границы своих тревог. Она нарисовала второй круг, гораздо больше первого, поглощая маленький. — Если я начну узнавать о его делах больше, то станет больше точек соприкосновения моих тревог за него, — она зачеркнула большой круг и ещё раз обвела маленький. — Поэтому много лет назад я приняла решение никогда не погружаться в дела Семьи и безоговорочно доверять своему мужу, зная, что он защитит меня от всего. Гермиона смотрела в холодные голубые глаза, ощущая, что Нарцисса уверена в своей правоте. Она искренне верила, что поступает правильно, сознательно закрывая глаза на всё, и просила довериться ей, но Гермиона покачала головой, чувствуя, как внутри закипает протест. — Я не согласна с вашей политикой, — твёрдо отрезала она, указывая рукой на зачёркнутый больший круг. — Мы сможем поддерживать друг друга только в том случае, если будем полностью доверять. Я доберусь до правды, чего бы мне это ни стоило. Нарцисса снова улыбнулась и положила ручку на стол. — Драко любит тебя так же сильно, как его отец меня. Он хочет оградить тебя от всего плохого. — Я тоже его люблю! — выдохнула Гермиона, и этот звук был похож на шипение. — И я тоже смогу его защитить. Я не слабачка, что прячется за спиной своего мужа. Едва она произнесла эти слова, как поняла, что совершила ужасную ошибку. В голубых глазах Нарциссы на мгновение мелькнула такая острая боль, сразу растворившись, что Гермиона инстинктивно подалась вперёд, схватив её за ледяную руку. Но Нарцисса уже натянуто улыбнулась. — Простите меня, я не хотела вас обидеть, — пробормотала Гермиона, чувствуя жгучий стыд. Она поднялась, обходя стол и приблизившись к ней. — Я бесконечно восхищаюсь вами и люблю вас. — Я понимаю, что ты расстроена и имеешь право на злость. Но, Гермиона, — Нарцисса вдруг поднялась и обняла Гермиону за талию, её рука на мгновение едва заметно коснулась её живота. — Я надеюсь, что ты благоразумна. Осознание окатило Гермиону, заставив судорожно сглотнуть, если бы ей в лицо плеснули целую пинту ледяной воды. Нарцисса пришла не за выстраиванием доверия и рассуждениями о зонах ответственности Люциуса. Она пришла убедиться, что Гермиона в своём отчаянии не совершит непоправимого по отношению к наследнику. Семьи Малфоев. Чувство вины мгновенно испарилось, уступив место желчи, которой хватило бы на убийство. Гермиона отшатнулась, вскинув голову. — Я бы никогда не убила своего ребёнка, — прошипела она, и её голос задрожал. — Как вы могли… Как вы посмели даже подумать об этом? Нарцисса молчала. В её глазах отразилось облегчение, но не раскаяние. Она направилась к двери, замирая в проёме приоткрытой двери. — Гермиона, мы все любим тебя и желаем тебе только самого лучшего, — тихо сказала она. — Я прошу тебя подождать, пока твой и мой муж закончат свои дела. — Она немного помолчала, глядя, как Гермиона с отвращением мотнула головой. — Люциус просил передать, что хочет, чтобы ты навестила его в больнице. Ведь вы не успели поговорить. Дверь за ней тихо закрылась. Со стороны лестницы послышался едва уловимый стук её каблучков. Издав судорожное рычание, Гермиона метнулась к столу, опрокидывая всё, что на нём было. Ноутбук, документы, чашка, ручки — всё полетело на пол. Под руку попался листок с кругами, на котором рисовала Нарцисса, и в ярости она изорвала его на мелкие клочья. Вся она дрожала так сильно, что изображение перед глазами тряслось. Затем она бросилась к стеллажу, сбрасывая книги, пока полки не опустели. За дверью послышались торопливые шаги, и в кабинет влетела Джинни. Она в ужасе замерла на пороге, глядя на погром и на Гермиону, которая сидела прямо на груде книг, обхватив себя руками. — Я не слабачка… — шептала она, и слёзы жгли щёки. — Я не слабачка, Джинни. Джинни опустилась рядом, гладя её по вздрагивающим плечам. Гермиона подняла на неё глаза. — Я им это докажу. Гермиона попросила Колина убраться в кабинете — он на редкость воспринял это так спокойно, что захотелось уточнить у него, на каких успокоительных он сидит. Гермиона вместе с Джинни отправилась в клинику на другом конце города, не ту, которую выбрал Люциус. Там она сдала несколько экспресс-тестов и стала ждать своей очереди на УЗИ. Умудрённая опытом врач задумчиво водила датчиком по животу Гермионы и периодически щёлкала кнопками на своём аппарате. В тишине кабинета внезапно раздался ритмичный, быстрый звук вперемешку с помехами. Гермиона замерла, поняв, что это и есть сердцебиение. — Всё в норме. Плод соответствует сроку в шесть недель, — буднично произнесла врач, протягивая салфетку. — Можете одеваться. — С ним точно всё хорошо? — Гермиона невольно сжала край кушетки, не понимая, почему всё закончилось так быстро. — Более чем, — врач распечатала снимок и передала его. В тёмном кружке виднелось что-то совсем маленькое. Под ложечкой что-то волнительно засосало. Но Гермиона чувствовала на себе напряжённый взгляд врача, которая явно хотела, чтобы кабинет был как можно скорее освобождён. В клинике Люциуса такого бы не случилось. Снова очередь, кажущаяся вечностью, и Гермиона наконец попала на приём. Пожилой доктор долго изучал результаты анализов, неодобрительно цокая языком. — Всё в пределах нормы, за исключением кортизола, — он бросил на неё колючий взгляд поверх очков. — Вы волнуетесь? Гермиона лишь посмотрела на него исподлобья. Моя жизнь — это сплошное волнение. — Понятно, — добавил врач смягчившись. — Но постарайтесь перестать волноваться. Это влияет на ребёнка. Выйдя из клиники, она поняла, что ей хотелось пообщаться с умным человеком, который мог бы дать ей совет. И Рабастан был идеальным кандидатом. Он встретил её в своём кабинете, окутанном мягким светом торшера. Сумерки за окном только занимались. Рабастан обнял её по-отечески тепло и сразу заварил душистого чая. Мелисса, казалось, и сюда протянула свои руки, распорядившись о кофейном запрете. — Я видел вчерашние новости, — сказал Рабастан, присаживаясь напротив и осторожно дуя на пар над чашкой. — И, честно говоря, я ждал вас в ближайшее время. — Он кивнул в ответ на её удивлённый взгляд. — Потому что у Малфоев не принято допускать женщин до семейных дел, а вы не из тех, кто позволит оставить себя в стороне. — Вы уже так хорошо меня знаете, Рабастан, — угрюмо отозвалась она, наблюдая, как чаинки танцуют в янтарной жидкости. — Вы абсолютно правы. Они оба ничего мне не говорят. — Я был бы удивлён, если бы они вам что-то сказали, — ответил он, отпивая чай и беря в руки планшет. — Давайте начнём. Я вижу, сколько вам нужно мне рассказать. Разговор получился долгим, сначала она лихорадочно говорила сама с собой, потом к её монологу присоединился Рабастан. Не таясь, она рассказала обо всём: о Куинни, своих подозрениях насчёт Люциуса и Драко. Вместе они выстроили логические цепочки, и она поняла, что ей нужно внести изменения на свою стену догадок. — Будьте благоразумны, — произнёс он в конце, глядя на неё с тревогой поверх очков. — Они хорошо разбираются в этом деле, и им многое известно. А вы можете подвергнуть себя ещё большей опасности. — Я хочу, чтобы со мной считались, — с вызовом ответила она и встала. — Спасибо за консультацию, вы действительно помогли мне разобраться. Ястреб терпеливо дожидался её в коридоре, а Джинни уехала домой. Теперь это и её дом. Когда они проезжали мимо её бывших апартаментов, Гермиона намеренно смотрела в другую сторону, боясь увидеть там знакомый серебристый автомобиль. Дом Поттеров встретил их зажжённым фонарём на подъездной дорожке. Джинни выскочила в прихожую, как только ключ повернулся в замке. — Ну наконец-то! — воскликнула она, поправляя мокрое полотенце на плече. — Мне придётся разогревать ужин. Ястреб переставил простой на вид, но очень крепкий стул из гостиной, потому что барный не внушал ему доверия. Как, впрочем, и всем остальным. Гермиона с лёгким ужасом смотрела на его порцию, прикидывая масштаб расходов на пропитание такого большого мужчины. Джинни о чём-то щебетала, и Гермиона почти не улавливала смысл её разговора, лишь иногда кивая и мыча в знак согласия. Мысли её были далеко — у стены, где она переставляла кнопки в своей голове. Ястреб поглядывал на неё, неодобрительно качая головой. Он был похож на ангела-хранителя, который недоволен поступками и намерениями своего подопечного. И ей, как бы ей этого ни хотелось, придётся вывести Ястреба из своего уравнения, если она хочет узнать больше. Слишком много придётся врать, слишком много играть и, конечно, рисковать. Драко никогда бы этого не одобрил и, скорее всего, придушил её в тот же миг, как узнал. Но у неё нет другого выхода. Гарри вошёл в дом в тот момент, когда Ястреб раскладывал диван в гостиной, и уставился на него с абсолютно идиотским выражением на лице. Из постирочной, буднично насвистывая, вышла Джинни, держа расправленным на вешалке явно слишком большой для Гарри пиджак. — Простите?! — Гарри возмущённо перевёл взгляд с огромного мужчины на свою невесту. — Гермиона теперь живёт с нами, — невозмутимо отозвалась Джинни, ничуть не смутившись. — Если бы ты приходил домой каждый день, то уже знал бы об этом. — Привет, Гарри, — поздоровалась Гермиона и подошла, чтобы обнять его. Первый шаг плана — максимальное дружелюбие. — Как работа? Устаёшь? Гарри подозрительно прищурился, и у него были все основания не доверять ей, учитывая, как она похитила его телефон, пролетая над Лондоном. Следом он уставился на Ястреба. Тот спохватился и сделал шаг вперёд, протягивая руку с самой дежурной улыбкой: — Мы виделись на свадьбе. Я телохранитель Гермионы. Теперь буду дежурить здесь. Представив, как это выглядит в глазах ужасно сдержанного констебля Поттера, Гермиона не выдержала и негромко рассмеялась. Поттер недовольно взглянул на неё. — Не волнуйся, Гарри, — Джинни похлопала его по плечу, направляясь к кухне. — Теперь мы — одна большая и очень дружная семья. Силы стремительно покинули её от попыток обхаживания бдительности констебля, и, пользуясь тем, что мужчины увлеклись разговором, Гермиона незаметно ускользнула на второй этаж. Даже Джинни не была посвящена в детали: её план, изложенный на вырванном из блокнота листке, уже покоился в глубине ящика стола. Гермиона переставила последние точки на своей настенной карте и удовлетворённо усмехнулась. Она переоделась в его футболку — ту самую, что до сих пор хранила едва уловимый аромат его тела, — и тихо вышла из спальни, не желая мешать влюблённым за стенкой, которые решили предаться страсти. Гермиона проскользнула в кабинет, окна которого выходили на улицу. Она замерла напротив окна, не подходя ближе. Ей до боли в груди хотелось увидеть его там, внизу, но ещё больше она боялась увидеть пустую улицу. Это бы означало, что он сдался. Глубоко вздохнув, она отодвинула штору. В тусклом свете фонаря на противоположной стороне дороги стояла высокая фигура, закутанная в чёрное пальто. Зажигалка на мгновение выхватила из темноты резкие скулы и прямую линию носа. Оранжевый огонёк сигареты разгорелся ярче. Она видела, с каким наслаждением он затянулся и выпустил дым. Облачко поднялось и растворилось в свете фонаря. Платина его волос, идеально уложенная даже сейчас, и ей показалось, что она заметила блеск в его глазах, когда он смотрел в её сторону. Драко переступил с ноги на ногу и, прислонившись к соседской ограде, скрестил ноги. Внешне он был спокойным, но она знала, что это не так. Слишком хорошо она его знала. Гермиона не знала, какие чувства отражаются на её лице: отчаяние, желание, смятение, отрицание или, может быть, безграничная любовь. Скорее всего, всё это сразу. В его глазах читался немой призыв, который умолял её вернуться, выйти к нему прямо сейчас и уйти с ним, забыть обо всём и жить так, как живёт Нарцисса, поскольку её всё устраивает в жизни. Но. Ты выбрал и полюбил меня не за послушание. И ты не должен ждать этого от меня. Я знаю. Я сильная, и ты это знаешь, и ты не сможешь меня остановить. Не смогу. Я не буду пустой тенью тебя. Я сильнее. Огонёк в последний раз мигнул и погас. Драко затушил окурок об забор и оставил его там. Гермиона в последний раз взглянула на Драко и высоко вскинула голову, гордо выпрямив спину. Он усмехнулся, она это заметила, потому что он откинул голову назад, точно так же, как она. Гермиона подавила улыбку, которая рвалась наружу, и прищурила глаза. Я сильнее. Она резко задёрнула шторы, обрывая визуальный контакт, не желая, чтобы он снова начинал курить, и буквально сбежала в спальню, теперь ещё больше убеждённая в своей правоте. И в плане.