Укушенный бешеным псом умирает

Я влюблен в наркотик, и он тоже меня любит.

Мне больше никто не нужен,

Потому что всё, чего я хочу, — здесь, рядом с тобой.

Потому что мы делаем то, что хотим, когда мы совсем новые.

Мы — новые дети, и вы нас не увидите,

Потому что мы похожи на вас, похожи на вас.

      Около месяца назад.       Малфой напротив него был в глубокой отключке. Его обмякшее тело под руки крепко держали двое наёмников, вопросительно уставившихся на Брайана. Раздражающий звон мобильного отражался от влажных стенок контейнеров, зажавших их в тупике. Брайан присел на корточки, сдвинул на лоб прибор ночного видения и поудобнее перехватил винтовку. Свободной рукой он принялся быстро потрошить карманы Малфоя, совершенно — удивительно! — не сопротивлявшегося. Внутренний карман пиджака выдал искомое. Пятно яркой подсветки на дисплее на секунду резануло по глазам, заставив Брайана прищуриться. Любимая. Он не стал сбрасывать звонок, и вскоре тот прекратился сам. После чего он выключил аппарат, зажав кнопку питания. Подняв взгляд на сообщников, он мысленно зафиксировал их лица. Два коренастых парня из местного полукриминального агентства, которых он нанял исключительно под эту задачу. Брайан видел их впервые в жизни и даже не утруждал себя запоминанием их имён. Ему это было ни к чему. — Отлично, — он не смог сдержать усмешки. — Грузите его в тачку. Камеры не будут работать ещё минут десять, не больше. Они вдвоём втиснули рослого и тяжёлого Малфоя на заднее сиденье. Брайан с усилием захлопнул пассажирскую дверь и сам прыгнул за руль. Его сообщники сели рядом: один на пассажирское, а другой позади, чтобы придерживать Малфоя. В тишине тихого рычания мотора раздался щелчок пистолета, который сняли с предохранителя. Брайан усмехнулся, ведь это было ни к чему. Замешанный им коктейль транквилизаторов гарантировал бесчувственное тело минимум на два часа. Этого запаса им хватит с головой. Качнув головой, он жестом приказал парням убрать винтовку и очень дорогой шлем в багажную сумку. Они выехали из Лондона, который был окутан мрачным сиянием ночных огней. Брайан то и дело ловил своё отражение в зеркале и не мог сдержать торжествующей улыбки. Всё получилось так, как он планировал. Он даже немного разочарован: в глубине души он готовился к погоне и вою сирен, но самонадеянный Малфой решил сыграть в героя-одиночку и никого не предупредил. Придурок. Дорога вела их на юго-запад, всё дальше от большого города. Они проезжали небольшие деревни с традиционными домиками, что чередовались с аккуратными новостроями, жёстко подогнанными под местный регламент — за единством здесь следили фанатично. Именно на окраине одного из таких Богом забытых поселений Брайан и притормозил. За старыми, перекошенными воротами не было ни души. Петли поскрипывали от порывов ветра, раскачивая проржавевшие створки. Несколько деревянных балок в ограждении были варварски выломаны, а кованая надпись над аркой давно заросла диким плющом, превратившись в нечитаемое зелёное месиво. За воротами раскинулся заброшенный пустырь, застроенный ветхими зданиями и хозяйственными постройками. Здесь давно никто не бывал, а здешняя атмосфера отпугивала даже любопытных детей. Машина остановилась перед центральным двухэтажным зданием, которое сохранилось лучше остальных. Двери поочерёдно хлопнули, спугнув далёких птиц. Наёмники волокли бесчувственного Малфоя под руки, пока носки его дорогих туфель чертили по застоявшейся пыли две параллельные борозды. Брайан недовольно цокнул языком: эти следы потом придётся затирать. Впрочем, марать руки прямо сейчас он всё равно не планировал. Ему нужна была самая дальняя дверь в здании. За ней обнаружился пролёт бетонной лестницы, ведущей вглубь. Спустившись в подвал, Брайан щёлкнул выключателем на стене. Одинокая тухлая лампочка под потолком с треском ожила, заливая небольшое помещение скудным противным светом. Пространство разделяла цельная стальная решётка, уходящая под самый потолок. В первой, открытой части подвала стояли полусгнившие пустые стеллажи и старый, едва держащийся стол с плесневым стулом. Время и сырость в разной степени разрушили всё. — Кидайте его туда, — Брайан небрежно махнул рукой в сторону решётки. Малфой мешком рухнул на влажный цементный пол, прямо в грязь и остатки тряпок, накопившихся за многие годы. Новый амбарный замок звонко щёлкнул, закрывшись между прутьями решётки. Старший из наёмников с силой дёрнул дужку на себя, проверяя надёжность сцепки. — Ну что, босс, мы закончили? — один из наёмников обернулся к Брайану, скалясь и указывая большим пальцем себе за спину, прямо на Малфоя, следом с предвкушением потёр ладони. — Конечно, — Брайан улыбнулся и ободряюще хлопнул в ладоши. Звук гулко отразился от бетонных стен. — Отличная работа, парни. Расчёт в багажнике, забирайте. Наёмники, переглянувшись, двинулись гуськом вверх по лестнице. Брайан шёл следом, держа дистанцию в два шага. Когда они вышли к парадным дверям, слабый лунный свет на мгновение выхватил из темноты его оскал и тут же спрятался за плотными тучами. Рука Брайана чуть дёрнулась. Раздался тихий хлопок. Шедший впереди наёмник дёрнулся, захлебнулся хрипом и повалился на каменные ступени крыльца. Второй успел сообразить, что произошло, и его рука рванулась к пистолету, небрежно заправленному прямо в растянутые джинсы, но опоздала на долю секунды. Пуля аккуратно вошла точно между бровей, и мужчина мгновенно сложился пополам, как карточный домик. Брайан лениво крутанул шеей, разминая позвонки, и убрал за пояс ствол с цилиндром глушителя. Спортивный костюм позволил ему без особого труда перетаскать оба трупа в просторный багажник автомобиля. Он достал бутылку воды, сделал пару жадных глотков, а затем вылил оставшуюся воду на землю, размывая тёмные пятна, что остались на прореженном землёй потрескавшемся асфальте. Удовлетворённо хмыкнув, он похлопал себя по карманам, достал пачку сигарет и щёлкнул зажигалкой. Лёгкие наполнились приятным дымом. Брайан с наслаждением выпустил тонкое дымное кольцо в сторону вынырнувшей из-за туч луны. Зажав сигарету зубами, он извлёк из кармана мобильный Малфоя — дорогую, последнюю модель. Покрутив его в пальцах, он вернулся за руль автомобиля. Щёлкнув бардачком, Брайан отыскал там канцелярскую скрепку и с её помощью извлёк сим-карту из телефона. Затем он включил его. Малфой даже не потрудился поставить пароль. Брайан иронично покачал головой, листая меню. Выйдя в облачное хранилище, он запустил записи последних телефонных разговоров, которые Драко так любезно заархивировал. Чем больше он слушал, тем шире становилась его улыбка. Идеально. Это было действительно забавно — как легко управлять человеком, когда тот возомнил себя спасителем мира, но ещё лучше, если тот чувствует опасность физически, как нож у самого горла. Брайан завёл автомобиль и мягко тронулся с места. Он поехал прочь от деревушки, где ухоженный асфальт сменялся разбитой, размытой дождями грунтовкой. Остановившись у карьерного озера, Брайан развернул машину носом к обрыву и опустил все стёкла. Выйдя из салона, он упёрся ладонями в тяжёлую крышку багажника и с силой толкнул кузов вперёд. Послышался скрежет срывающихся камней, а в следующий миг автомобиль накренился и с оглушительным плеском рухнул с кручи, подняв высокий веер брызг. Брайан неторопливо поправил выбившиеся из укладки чёрные волосы и снова прикурил. Свободной рукой вытащил из кармана сим-карту и точным щелчком ногтя отправил её вслед за машиной — туда, где на тёмной глади воды ещё пузырился воздух. С наслаждением выдохнув дым, он довольно сощурился, с любовью скользнув взглядом по ночному небу, которое здесь, вдали от тумана и ослепляющих огней мегаполиса, казалось усыпанным алмазной крошкой. Ему предстояло вернуться на трассу, поймать попутку до пригорода, а там пересесть на ночной экспресс до Лондона. Там он собирался найти машину и купить всё необходимое. Теперь он был готов ждать столько, сколько потребуется. Пересев на неприметную машину, которых в городе миллионы, оставленную для него связным, Брайан вернулся в ту деревню. Там теперь он припарковался позади, спрятавшись среди заброшенных построек. Затем он порылся в своём телефоне и выбрал контакт. Вскоре ему ответили. — Да? — ответил уверенный и спокойный голос. На заднем плане в динамике звучала классическая музыка, усиленная эхом, что означало, что человек в превосходном расположении духа. Брайан непроизвольно выпрямился в кресле и прочистил горло, стараясь придать голосу максимум твёрдости: — Я его поймал. Никто не видел, куда я его отвёз. Правда, есть один момент, который мы должны обсудить, — он едва заметно запнулся. — Говори. — Я взял на себя смелость проверить Куинни. Мои подозрения подтвердились, — Брайан нервно сглотнул и на секунду зажмурился, ожидая вспышки гнева. Но в трубке лишь раздался тихий вздох и скрип кожаной обивки. Музыка тут же стала глуше. Несмотря на ночную прохладу, Брайан почувствовал, как по спине поползла ледяная капля пота. Взгляд в панике блуждал по лобовому стеклу. Серые тучи, казалось, легли прямо на прогнившую крышу старого здания, у которого он стоял. — Ты хочешь, чтобы я тянул из тебя информацию клещами? — вкрадчиво, с едва уловимым раздражением поинтересовался голос. — Нет, что вы, ни в коем случае, — поспешно зачастил Брайан, свободной рукой нервно потирая нос и стирая с него капельку пота. — Я заподозрил, что она сливает информацию Малфоям, и намеренно поделился с ней некоторыми сведениями, словно бы случайно. И, конечно, она клюнула. У меня есть доказательства. Малфой записывал разговор с ней, но я не знаю, поделился ли он этой записью с кем-то ещё… — Уничтожь телефон, если ещё не сделал этого, — устало перебил его собеседник. Брайан облегчённо прикрыл глаза, мысленно благодаря судьбу за то, что босс не видит его лица. Следом голос в трубке начал снова говорить: — Я тебя понял. С ней я разберусь сам. Следи за Драко, он должен остаться в живых — это самое важное. Если ты прав и беременная миссис Малфой решит выйти из тени ради его спасения — что ж, мы её встретим. Свяжись со мной, когда получишь новую информацию. Звонок сразу же прекратился. Брайан отмелью выскочил на воздух. Пальцы и колени ходили ходуном. Он судорожно попытался прикурить новую сигарету, но колёсико зажигалки лишь бесполезно скрежетало, не давая искры. В бешенстве он швырнул её в темноту. Если бы он был там, в Париже, рядом с ним, то вряд ли бы остался жив. Но теперь у него есть возможность исправиться в его глазах. В отличие от дуры Куинни, чья участь была решена. Злобно сплюнув, Брайан отыскал глазами дырявое ржавое ведро у стены. Выгреб из бардачка ворох рекламных буклетов с заправки, сооружая импровизированный очаг. Пришлось пошарить в траве, чтобы вернуть первую зажигалку, но та окончательно сдохла. Чертыхаясь, он залил бумагу остатками жидкого газа из баллончика, швырнул сверху телефон Малфоя и чиркнул новой зажигалкой, найденной под сиденьем. Бумага неохотно, но занялась. Корпус телефона чуть зашипел, плавя пластик. Брайан криво улыбнулся, протягивая ладони к пламени, чтобы согреть онемевшие пальцы. Оставив костерок догорать, он обошёл постройку, толкнул деревянную дверь и быстро спустился по ступеням. Тухлая лампочка всё ещё горела, отбрасывая причудливые тени. В углу огороженной камеры что-то зашевелилось. — Ну, как ты тут? — буднично поинтересовался Брайан, проходя внутрь и щурясь от едкого света. — Удобно? Малфой стоял, высокомерно прислонившись спиной к грязной каменной кладке. Руки он держал в карманах испачканных брюк, пиджак застёгнут почти на все пуговицы. Обычно уложенные светлые волосы были взлохмачены, а стальные глаза горели даже в полумраке. Бешеная псинка даже сейчас пыталась хорохориться. Брайан не выдержал и издевательски расхохотался. — Ты даже не представляешь, сколько лет я ждал этого дня! — выкрикнул он, воздевая руки к потолку. — Это было слишком долго. Как же ты меня бесил, щенок, своей наглостью и замашками. Серьёзно думал, что ты пуп земли и что никто не может тебе угрожать? — Он вплотную приблизился к решётке, понижая тон: — Но это не так. Ты сидишь здесь, а я, — Брайан развёл руками, — как видишь, на свободе. И Гермиона, к слову, тоже… Он намеренно протянул её имя с ласковой интонацией. Реакция последовала незамедлительно. Малфой метнулся к прутьям, выкидывая руку вперёд, но Брайан со смехом отпрянул на полшага, не дав схватить себя за ворот худи. — Ты, сучий сын… Ёбаная грязь… Если ты к ней хоть пальцем прикоснёшься… Брайан чуть поморщился от его тона, который почти сорвался на рык, и демонстративно прочистил ушной проход кончиком мизинца. — О, я её не просто пальцем трону, — самодовольно оскалился он, наслаждаясь тем, как лицо Малфоя исказилось от гнева. — Она станет моей. Заберётся ко мне в постель по праву сильного. И всё, что принадлежало тебе, перейдёт в мои руки. Теперь твой отец тебе не поможет, мамочка в этих делах абсолютно бесплодна. А Гермиона… — он снова смакнул каждый слог, — не станет рисковать собой. Ты же не думаешь, что за тебя вступятся кланы, которые тебя ненавидят? Брайан зашёлся лающим смехом. Драко медленно отступил вглубь камеры, снова прижимаясь спиной к стене и инстинктивно занимая оборонительную позицию. — Ты паршиво её знаешь, — глухо сказал Драко, бросив на него полный ненависти взгляд. — Единственное, о чём она сейчас действительно может искренне сожалеть — это о том, что в прошлый раз не позволила мне выпустить тебе кишки. — Гермиона — всего лишь женщина. Чертовски привлекательная, но женщина, — отмахнулся Брайан, подмечая, как на скулах Драко заходили желваки. — И когда он вернётся, ей ничего не поможет. За исключением, скажем, меня?.. Брайан указал на себя руками и рассмеялся. Развернувшись спиной к клетке, он расстегнул молнию на сумке и принялся деловито перебирать её содержимое. — Я не садист какой-нибудь — как ты — ломать тебе кости или вырывать ногти не стану, — спокойно обронил он, не глядя на Драко. — Я сломаю тебя изнутри. Сделаю так, что она сама побрезгует на тебя посмотреть. Он повернулся, удерживая в пальцах прозрачный пакет с герметичной зип-застежкой, и демонстративно потряс им. Драко тут же зафиксировал взгляд на содержимом, напряжённо переступив с ноги на ногу. — Думаешь, я добровольно жрать твою дрянь стану? — процедил Малфой. — Разумеется, нет. Пока нет, — Брайан весело хмыкнул. — Но обещаю, что придёт день, и ты на коленях будешь умолять меня о новой дозе. И этот день станет лучшим в моей жизни. Сейчас же ты поспишь немного, а я позабочусь о тебе. Брайан отложил пакет и достал из сумки компактный ветеринарный инъектор. По форме тот напоминал изящный пистолет, но ствол был тоньше и короче стандартного кольта. Брайан медленно, со вкусом загнал в патронник тяжёлый пластиковый дротик и, держа Малфоя на мушке, приторно-сладко осведомился: — Побегаешь по углам ради шоу? Или сразу примешь? Вместо ответа Драко выдал оскал и молча продемонстрировал ему средний палец. Щёлкнул спусковой механизм. Дротик с коротким хлопком вошёл точнёхонько в область живота. Брайан раз досадно цокнул языком, сетуя на кривой прицел, но он хотя бы попал куда нужно. Действие этого транквилизатора было не таким быстрым, как прошлого, и Брайан очень хотел растянуть момент победы. Он вновь потянулся к пакету, извлекая оттуда крошечную белую пластинку, едва умещавшуюся на подушечке пальца. — Ты уже знаком с моим товаром? — шутливо протянул он. Драко уже тяжело навалился плечом на стену, ловя ртом воздух, его дыхание стало хриплым. — Скажи «да», — Брайан заглянул ему в лицо, но тот лишь ненавидяще смотрел на него, и Брайан коротко хохотнул. — Хотя и так знаю, что ты знаешь. К чему это всё? Ты же в курсе, что тебя ждёт. Просто хочу, чтобы ты начал соглашаться добровольно, иначе я не буду давать тебе еду, но и ты тогда умрёшь слишком быстро. Драко застонал, его колени подогнулись, и он рухнул на четвереньки, цепляясь пальцами за грязный пол. — Пошёл… ты… — едва различимо выдавил он и окончательно обмяк, ткнувшись лицом в бетон. — Взаимно, — хмыкнул Брайан, зная, что тот его уже не слышит. Он уверенно подошёл к решётке, провернул ключ в замке и толкнул створку внутрь. Зайдя внутрь, носком кроссовка грубо перевернул тело Малфоя на спину. Надавив пальцами на суставы челюсти, он заставил хватку зубов разомкнуться и завёл под язык сразу две пластинки химиката. Не смертельно, но для быстрого старта системной зависимости — в самый раз. Брайан напоследок снисходительно похлопал Драко по щеке, безэмоциональные серые глаза в глазницах даже не шелохнулись, продолжая смотреть в одну точку на стене. Очень хотелось ткнуть пальцем прямо в центр радужки, но Брайан огромным трудом удержался. — Мы с тобой ещё знатно повеселимся, ублюдок, — с улыбкой пообещал он.

𖥠𖥠𖥠

      Много лет назад.       Едва шасси самолёта коснулись посадочной полосы, Куинни окончательно растеряла всякие приличия. Улыбка блуждала по лицу, а нетерпение начало свербить в пятой точке, что она едва удерживалась в кресле, игнорируя предупреждающее табло. — Пожалуйста, уймись, — с мягкой усмешкой шепнула сидящая рядом брюнетка, перехватывая её за локоть. — Мы уже долетели. Боже, до сих пор не верю, что ты меня смогла уговорить. — Тина, ты же сама знаешь, что это единственный выход! — с жаром отозвалась Куинни, поворачиваясь к ней. — Вот увидишь город и влюбишься с первого взгляда. Париж создан для нас. Мы начнём всё заново: ты займёшься своим делом, я — своим. Хотя внешне они были совершенно непохожими — Куинни унаследовала черты покойной матери, гордясь золотистыми кудрями и женственной фигурой, которую она всячески подчёркивала с помощью платьев и поясов, а Тина — отца, взяв от него самое лучшее, отличалась высоким ростом, сухощавым телосложением и тёмно-каштановыми волосами, которые она носила в виде неизменного каре с завитком, — но, несмотря на это, между ними царила тёплая любовь, которая не угасала с годами. Куинни первой вскочила со своего места, едва зажглись огни выхода. Молниеносно набросила на плечи бежевое пальто, помогла сестре застегнуть точно такое же, но чёрное и буквально потащила её по проходу к рукаву терминала, поймав на себе укоризненный взгляд стюардессы. Но Куинни было плевать — она слишком долго шла к этой минуте. Она поклялась себе, что сможет вырваться из своего родного городка и начать новую жизнь со старшей сестрой — ведь после смерти родителей они остались вдвоём на всём белом свете. Три долгих года она собирала документы, бесконечно искала покупателей, чтобы выгодно продать родительское гнездо в пригороде Нью-Йорка и улететь в Париж, в город своей мечты — город любви. Она сама влюбилась в него с тех пор, как провела здесь семестр по студенческому обмену. И вот тяжёлая дверь самолёта отъехала в сторону, и она глубоко вдохнула новый воздух, убеждая себя, что это запах свободы и будущего. Первый щелчок по носу поджидал американок в зале прилёта. В суматохе они совершенно забыли обменять доллары, а наличности в евро у них не оказалось. Местный таксист, мгновенно распознав в растерянных девушках беззащитных туристок, заломил за поездку до округа непомерную сумму, игнорируя их попытки объясниться. — Ничего, он ими подавится, — громко прошипела Куинни на ухо сестре. Глаза таксиста, типичного французского колонизатора с чёткими чертами лица и внушительным носом, глумливо блеснули. Похоже, английский он всё-таки знал. Куинни мысленно прокляла его жадность, но связываться не стала. Спесивый француз даже не подумал помочь с багажом: просто закурил у капота своего Пежо, созерцая, как хрупкие девушки надрываются, вытаскивая тяжёлые чемоданы на тротуар. Но Куинни забыла о нём мгновенно, как только увидела нужный им дом. Тот оказался узким трёхэтажным строением, буквально зажатым между двумя массивными зданиями с нарядной лепниной и коваными балкончиками. О том, что этот квартал далеко не элитный, нашептывала серая обвалившаяся штукатурка на фасаде. Куинни выдохнула с благоговением, и они с Тиной переглянулись. Крутая каменная лестница вела в полуподвальный цоколь. Они спустились под дребезжащий стук колёсиков своих потрёпанных чемоданов. Не давая себе времени на сомнения, Куинни решительно взяла увесистый железный молоток и ударила по медной бляхе на дубовой двери. Звук выкатился на улицу слишком гулким — Тина испуганно зашипела на неё, втягивая голову в плечи. — Qui est là? — раздался изнутри недовольный скрипучий голос. — Это ваши новые жильцы из Штатов! — крикнула Куинни, прижавшись губами к замочной скважине. — Мы договаривались по объявлению! Помните? Замки щёлкнули, и на пороге возникла сухонькая пожилая дама. Южноевропейские корни хозяйки читались в чёрных, не тронутых сединой волосах и страсти к пёстрым шалям и массивному золоту. — А, это вы, мисс Голдштейн, — сказала она, и Куинни заметила у неё во рту не меньше пяти золотых зубов. — Проходите, пожалуйста, но у меня есть некоторые условия проживания. — Мы всё выучили, со всем согласны, миссис Эспозито! — закивала Куинни, бросившись в погоню за быстро удалявшейся женщиной по тёмной и заставленной разным хламом прихожей. — Будем вести себя хорошо и платить вовремя. Они дошли до источника света — настольной лампы с кружевным абажуром. Причудливые тени ложились на стены, сплошь завешанные кособокими картинами и уставленные костяными статуэтками, отличающимися по стилю и размеру. Большой столовый сервант ломился от разномастной посуды, круглый стол был покрыт бархатной скатертью, а в углу тихо бормотал пузатый телевизор с рогатой комнатной антенной. В воздухе стоял тяжёлый, но приятный запах свежеиспечённой сдобы. — И чтобы никаких мужчин, — строго напомнила миссис Эспозито, смерив Куинни оценивающим взглядом. Между её бровей залегла глубокая складка подозрения. — Никаких мужчин, миссис Эспозито, даже в мыслях нет! — сразу же лучезарно заверила её Куинни. Она нарисовала в воздухе ключ в области таза, как будто замыкая его, а затем резко выбросила руку с ключом назад. — Я вам обещаю. — Ладно, — смягчилась хозяйка, удовлетворённая покладистостью младшей. Затем она перевела тяжёлый взгляд на старшую сестру, которая ждала своей очереди: — А как насчёт тебя?.. — Порпентина, можно просто Тина, — вежливо отозвалась та и сделала лёгкий полупоклон. — Мы приехали исключительно ради работы. Меня уже ждут в местном участке жандармов как сотрудницу по программе обмена между полицейскими департаментами. — Значит, ты будешь блюстителем порядка, — произнесла хозяйка, указывая на неё пальцем и акцентируя внимание на каждом слове. — Великолепно! Хоть кто-то наведёт порядок в нашем районе! А то совсем страх потеряли! Ну, а ты? — Она резко развернулась к Куинни, отчего та невольно вытянула руки по швам. — Я дизайнер одежды. Диплом Нью-Йоркской школы искусств. Буду стажироваться и искать модный дом! — отрапортовала от зубов Куинни. — Смотрите у меня, — миссис Эспозито шутливо погрозила им высохшим пальцем. — Не потерплю задолженностей, так что сразу же вылетите на улицу. Она рассмеялась, довольная произведённым эффектом, и загремела связкой ключей. — Хорошо, девочки, пойдёмте. Я покажу вам вашу квартиру, и мы сразу же заключим договор. Они поднялись по старой каштановой лестнице, которая жалобно подвывала под каждым шагом. Хозяйка отперла левую дверь на втором этаже: — Прошу. Куинни переступила порог и замерла от восторга. Комнаты оказались именно такими, как она себе представляла: старинная мебель с гнутыми резными ножками, огромные, тронутые временем зеркала в деревянных рамах и глубокое велюровое кресло в центре гостиной. Она мгновенно сбросила шарф на кованую вешалку и прошла вглубь. Светлая просторная кухня переходила в крошечную, но такую уютную столовую с круглым ореховым столом. — Мы берём её! — Куинни обернулась на каблуках, ослепительно улыбаясь. Миссис Эспозито довольно кивнула и подошла к окну: — Здесь немного дует, но это не страшно. Разрешаю вам освежить обои, если будет желание. Располагайтесь, я за договором. Едва за ней закрылась дверь, Куинни с раскрытым ртом в безмолвном визге бросилась на шею Тины. Они принялись прыгать посреди гостиной обнявшись. Старшая сестра недолго пыталась сохранять строгую мину, но, в конце концов, сдалась. — Мы в Париже, Тина! В Париже! — Да, сумасшедшая, и исключительно благодаря твоему упрямству, — чуть закатила глаза Тина. — Вот увидишь, мы со всем справимся, — пропела Куинни, внезапно посерьёзнев. — Мама с папой гордились бы нами. — Наверное… — тихо отозвалась Тина и увлекла её к окну. Пейзаж за стеклом мало напоминал открыточные виды, только тесный дворик и черепичные крыши, но это не было существенным недостатком. Куинни крепко прижала сестру к себе. Пусть они были одни, пусть на родине начались проблемы, но у них был шанс начать всё с чистого листа здесь, где никто не знал их.

𖥠

      Жизнь во Франции потекла быстро. На практике всё оказалось куда сложнее: Куинни завалила четыре собеседования подряд. Стоило работодателям услышать её нью-йоркский акцент, как на их лицах появлялась вежливая скука. Несмотря на то, что Европа гордится своей толерантностью, иногда старые предрассудки всё же дают о себе знать. Но Куинни и не думала опускать руки. В отличие от неё, у Тины дела шли лучше. Она сразу же хорошо вписалась в полностью мужской коллектив, хотя к ней и относились с некоторой предвзятостью из-за того, что она женщина. Чтобы разгрузить голову перед очередным собеседованием, Куинни решила устроить себе культурную передышку и отправилась в Лувр. Во время студенчества её водили сюда галопом в составе шумной группы, и тогда она ничего не разглядела. Теперь же никто не подгонял её, очередь у пирамиды растаяла на удивление быстро, и она получила возможность затеряться в бесконечных лабиринтах залов. Она не сразу поняла, что за ней ведут плотное наблюдение. Лишь когда незнакомец проследовал за ней в третью залу, она резко обернулась, подозрительно прищурившись. Он ничуть не смутился и открыто, с мягкой полуулыбкой шагнул ей навстречу. — Вы поймали меня, — произнёс он. От его низкого, ленивого голоса по коже Куинни пробежали приятные мурашки. Она мысленно похвалила себя за то, что сегодня надела своё лучшее маленькое чёрное платье, выгодно подчёркивающее изгиб талии, и высоко заколола медовые локоны. Тина в такие моменты говорила ей, что она настоящая красавица. Мужчина напротив был чертовски хорош собой. Высокий, широкоплечий и держался с достоинством. На нём был старомодный костюм-тройка с приталенным пыльно-бирюзовым пиджаком, жилетом и строгими чёрными брюками. Его лицо было чётко очерченным, приятным и мужественным. А глаза… Абсолютно чёрные, глубокие, как прогоревшие угли, они изучали её с приятным для женского сердца вниманием. Белоснежные волосы были небрежно зачёсаны вверх. На тонких губах играла интригующая улыбка. — Позвольте узнать имя прекрасной дамы, скрасившей моё одиночество в этих скучных залах? — вкрадчиво спросил он. Одним плавным движением он стянул с правой руки белоснежную перчатку и протянул открытую ладонь. Куинни, незаметно закусив губу от предвкушения, вложила свои пальцы в его руку. Мужчина наклонился, запечатлев на её коже обжигающий поцелуй. — Мисс Голдштейн, — прошептала она, чувствуя, как к щекам приливает приятный жар, что уже успел согреть низ живота. — Куинни Голдштейн. Можно просто Куинни. — Просто Куинни… — его улыбка стала шире, а внимательный взгляд заглянул ей в самую душу, моментально оставив там свой след. — А для вас я — Геллерт.

𖥠𖥠𖥠

      Наши дни.       Перед закрытыми дверями Куинни замерла, пытаясь успокоить учащённый пульс и вернуть воздуху дорогу в лёгкие. Дрожащими пальцами разгладила ткань чёрного шёлкового платья на тонких бретелях, хотя оно и было безупречно. Но для него всё должно быть идеально. Натянув на лицо ослепительную, фальшивую улыбку, она толкнула двойные тяжёлые двери. Главный кабинет особняка, как и остальные залы, тонул в глубоких, давящих зелёных и древесных тонах. Куинни стремительно осмотрелась, оценивая обстановку. Ей жизненно важно было убедиться, что он один. Короткий лихорадочный взгляд подтвердил: свидетелей нет. — Прости, я немного опоздала, — пропела она, проходя в центр просторной комнаты и останавливаясь перед большим резным столом. Мужчина, сидевший в глубоком кресле, медленно поднял на неё тяжёлый взгляд поверх тонких очков без оправы. Затем неторопливо снял их и отложил на стопку бумаг. Куинни застыла, едва дыша в ожидании вердикта. Он откинулся на спинку, и кожаная обивка под его весом не издала ни единого звука. В этом доме даже мебель подчинялась абсолютному контролю. Он лениво сложил руки перед собой, и Куинни заворожённо отметила, как ровно сомкнулись его ухоженные, коротко остриженные ногти. Его причёска была небрежной, но она знала, что у каждой пряди есть своё место. Ранняя седина придавала его белоснежным волосам серебристый оттенок. Набравшись смелости, она заглянула ему в лицо, подавляя внутреннюю дрожь. К этой внешности невозможно было привыкнуть. Один его глаз был чёрным, как уголь, а другой — белёсый, мертвенно-лунный, с острым, как игла, зрачком. Инь-янь абсолютной опасности. — До меня птички донесли дурные новости, — мягко начал он, по-прежнему глядя на неё снизу вверх. Но даже из этого положения его колоссальная энергетика буквально вминала Куинни в паркет. Каблуки могли треснуть в любой момент. — Разве птички не созданы для того, чтобы приносить только хорошие? — Куинни выжала из себя ещё одну улыбку, отчаянно пытаясь удержать дрожь, уже подступавшую к губам. Он плавно поднялся, опершись ладонями о край стола. Бледно-голубая рубашка безупречно сидела на широких плечах, заправленная в строгие серые брюки. Он неторопливо обошёл стол, приближаясь, и Куинни стоило титанических усилий не сделать шаг назад, поддавшись инстинкту самосохранения. — Когда есть хорошие новости, они докладывают хорошие, когда плохие… — вкрадчиво произносил он, замерев в полушаге от неё, вынуждая Куинни высоко закинуть голову, чтобы не терять визуальный контакт. — Тогда приносят плохие. Но приносят всегда. — И… о чём же они доложили на этот раз? — Голос всё-таки подвёл её, предательски сорвавшись. Связки сковало ужасом. — Я знаю, что ты помогаешь Малфоям, — ласково произнёс он. Его длинные пальцы взлетели к её лицу, и подушечка большого пальца невесомо очертила контур скулы. Кожа начала жечь. — Какие глупые птички, — ослепительно улыбнулась Куинни, чувствуя, как горячие слёзы хлынули из глаз, скользя по щекам, срываясь вниз и оставаясь на дрожащих губах. — Ш-ш-ш… Он шагнул вплотную, кончиками пальцев нежно приподнял её подбородок вверх. Вторая рука так же мягко обхватила её за талию, вжимая её тело в своё, словно собирался закружить в вальсе. — Почему ты плачешь, Инни? Ей пришлось с трудом сглотнуть. В тот же миг он зафиксировал её намертво, не позволяя сдвинуться ни на дюйм и безжалостно сверля своим жутким взглядом инь-янь. — Я… — Куинни судорожно слизнула застывшую слезу с губы. — Я хочу попросить прощения, Геллерт. — Я знаю, моя милая Инни, я знаю… — Его палец скользнул по её нижней губе, в точности повторяя недавнее движение её собственного языка. — Ты всегда была слишком нежной. Слишком нежной для всего этого… Он наклонился ещё ниже, заставив пальцами на горле вскинуть подбородок. Его губы мягко, невесомо, словно крылья ночного мотылька, коснулись её губ. Затем он медленно провёл губами по её щеке, собирая остатки влаги. Новая слеза сорвалась из уголка глаза, и Геллерт осторожно слизнул её кончиком языка, пробуя на вкус. Куинни судорожно всхлипнула, тело затряслось в его руках. — Геллерт, умоляю, пощади, — залепетала она, теряя последние остатки гордости. Руки, до этого безвольно висевшие вдоль туловища, взметнулись вверх, отчаянно обнимая его за шею. Она заглядывала в его мёртвый лунный глаз в поисках человечности. — Пожалуйста… Он не обратил внимания на её просьбу. Неторопливо впечатав поцелуй в её лоб, он стёр большим пальцем очередную слезу и лишь после этого крепко обнял, но непреклонно убирая её ладони со своего лица. Куинни послушно прильнула к его груди, трясущимися руками обхватив сильную талию. Под её ухом ровно, пугающе спокойно билось его сердце — в то время как её собственное колотилось в исступлении, готовое пробить рёбра. — Моя маленькая, глупая Инни, ты ведь прекрасно знаешь, как сильно я тебя люблю… — нежный шёпот защекотал ухо, пока его ладонь гладила её обнажённую спину, выписывая невесомые узоры на чёрном шёлке платья. От этого глубокого бархата с ленивыми нотками по телу Куинни прокатилась волна извращённого тепла, скопившись внизу живота. Она прерывисто вздохнула, со смертным ужасом понимая, что преданное тело снова откликается на его близость. Рассудок окончательно покинул её, вытесняясь желанием. — Я тоже люблю тебя… — машинально, как в бреду, отозвалась она. — Но твоё нежное сердце сейчас в моих руках. И не только оно, — продолжал он тихо, убаюкивающе. — Поэтому я прощаю тебя. В самый последний раз. В самый последний, Инни. Ты меня услышала? — Да, — горячо, испуганно закивала она, вжимаясь в его рубашку ещё сильнее. — Да, спасибо тебе… Спасибо… — Если ты будешь послушной девочкой, — Геллерт мягко отстранил её от себя и, взяв её лицо в тиски ладоней, заставил посмотреть в свои жуткие глаза, — то я выполню всё, что обещал. Я ведь обещал тебе, Инни? Она закивала с утроенной силой, ловя каждое слово. — Ты настоящая умница, — его губы тронула едва заметная, довольная улыбка, и он чуть склонил голову набок. — А потому отныне ты будешь делать исключительно то, что скажу я. — Я обещаю. Всё, что прикажешь, — выдохнула она и с благодарностью закрыла глаза. Куинни физически ощущала, как ледяные когти смерти, ощущавшиеся на её правом плече, растаяли, следом сама костлявая медленно отступила обратно в углы кабинета. Не сегодня. Сегодня она не умрёт.

𖥠𖥠𖥠

      Весь вечер Гермиона почти неотлучно держала Дрейка на руках, не в силах оторвать взгляда от миленького лица. Наевшись, мальчик мгновенно уснул. Пэнси помогала Донне, осторожно перепоручив сына Гермионе, и они вместе с Ястребом медленно дошли до новенькой скамейки в сосновом бору, откуда открывался вид на море. Дикий виноград и плющ уже пробрались сюда, постепенно отлетая стволы скамейки. Гермиона с удовольствием вытянула гудящие ноги. Долгое заключение в больничной палате превратило её мышцы в пудинг. Она и сама чувствовала, как от неспешной ходьбы раскраснелось лицо. Ястреб внимательно наблюдал за каждым её движением. — Давай подержу его, — в который раз предложил он, протягивая свои огромные лапищи к мирно спящему ребёнку. Гермиона бросила на него недовольный взгляд. — Нет, я в состоянии удержать ребёнка, — отрезала она и снова опустила глаза, всматриваясь в мягкие черты. Её до слёз умиляла крошечная нижняя губа, которая забавно осталась втянутой внутрь после кормления. Прохладный морской бриз шевельнул пушок чёрных кудряшек на голове Дрейка, защекотав ему лоб. — Он славный, — тихо обронил Ястреб, глядя не на младенца, а на профиль Гермионы. — Да. Он удивительно красивый. — Твой тоже будет таким же красивым. Пойдёт в тебя. И в… — Ястреб осёкся на полуслове, запоздало сообразив, что сказал лишнее. Почти забытая боль в её груди тут же вспыхнула, а сердце словно оказалось в клетке с острыми шипами. — Прости… — Я не могу просто сидеть здесь и ждать, — прошептала она, отворачиваясь от него и глядя на кучевые облака, подсвеченные розовым и сиреневым цветами закатным солнцем. — Мне нужно вернуться в Англию. — Ты останешься здесь, — жёстко перебил Ястреб нахмурившись. Его расслабленная поза мгновенно сменилась боевой, чуть прижатой к земле, хотя он оставался в нелепо-яркой гавайской рубашке. — Мне снятся сны, Ястреб, — мёртвым голосом произнесла она, поудобнее перекладывая спящего мальчика на сгиб локтя. — Каждую ночь. И там Драко адски больно. Он ждёт меня. Он зовёт. — Просто кошмары, — отмахнулся Ястреб, качнув головой. — Это всё гормоны. Его ищут, и его найдут без тебя. Всё будет хорошо, а ты должна выносить этого ребёнка. Иначе… Ей физически, до трясучки в пальцах захотелось ударить его. Так, чтобы этот твердолобый истукан захлебнулся её накопленным гневом. Гермиона резко отвернулась от него и от заката, закусив губу до крови и сдерживая слёзы, готовые вот-вот пролиться. — Замолчи, — тихо произнесла она. — Не смей говорить со мной так, будто этот ребёнок — последнее, что от него осталось. Не смей хоронить моего мужа. Иначе я тебя убью. Ястреб тяжело, с полустоном вздохнул. Оперевшись локтями о колени, он спрятал лицо в широких ладонях, с силой потирая отросшие чёрные волосы. Скамейка под его весом предупреждающе затрещала, и Дрейк на руках Гермионы недовольно заворочался. — Я не допущу, чтобы с тобой произошло что-то плохое, — в его голосе звучали одновременно страх за неё и раздражение её же поведением. — Я дал слово. — Ты мой охранник, а не его, — возразила она, обжигая его пронзительным взглядом. — И ты должен быть на моей стороне. Он лишь безнадёжно покачал головой. За спиной послышались торопливые шаги, сопровождаемые хрустом ломающихся сосновых веток и иголок. К ним, запыхавшись, бежала Пэнси. — Гермиона, тебе кто-то звонит! — проговорила она, протягивая вибрирующий мобильный. Гермиона без лишних слов отдала спящего Дрейка ошарашенному Ястребу и впилась взглядом в дисплей. Абонент неопределён. Она нахмурилась, пытаясь понять, кто бы это мог быть. Звонок прервался. Пэнси бережно забрала сына из рук Ястреба, который отдавал того с явным неохотным вздохом. И тут телефон в руке Гермионы снова зазвонил. Прочистив пересохшее горло, она смахнула стрелку. — Алло? Тишина. Гермиона на секунду отняла телефон от уха, проверяя, идёт ли отсчёт секунд, но тут послышался треск. — Алло? Вас не слышно! — Гермиона? — донёсся до неё женский голос. — Да, это я. Кто это? — Гермиона поймала настороженный взгляд Ястреба и неопределённо повела плечами. — Это Куинни… Ты ведь помнишь меня? Дыхание перехватило, пальцы свело судорогой. Гермиона вцепилась в трубку, боясь, что связь прервётся. — Да, да, я помню! — крикнула она, отбиваясь от требовательного жеста Ястреба, который уже тянулся отобрать мобильный. Между ними завязалась короткая потасовка, но Ястреб, пользуясь превосходством в силе, всё же выхватил телефон из её рук и быстро включил громкую связь. — Куинни, ты здесь? Ты меня слышишь? — громко выкрикнула Гермиона, бросив на Ястреба гневный взгляд. Тот даже не сморгнул, зрачки его тёмных глаз мгновенно расширились, а лицо стало серьёзным и даже озлобленным. — Да, я слышу. У меня очень мало времени. Я не знаю, где ты находишься, и не знаю, где сейчас держат Драко. Но ты должна мне верить… Они не будут выдвигать никаких требований, пока ты сама не выйдешь на связь. — Что?.. — едва слышно произнесла Гермиона, чувствуя, как земля уходит из-под ног, увлекая сердце в ледяную бездну. — Чем дольше ты тянешь, прячась, тем хуже для него. Ты должна вернуться, тогда у него есть шанс. — Какого чёрта ты несёшь? — не выдержал Ястреб, рявкнув прямо в микрофон. — У тебя есть совесть шантажировать беременную? — Замолчи! — Гермиона стукнула его рукой по груди, пытаясь заткнуть. — Куинни, ты должна мне помочь вернуть его. Он мне нужен… — она, не выдержав, сорвала голос. — Я не могу без него… — Знаю, — её голос тоже сел, было слышно, как она сама едва сдерживает слёзы. — Поэтому и звоню тебе. Ты должна вернуться как можно быстрее, чтобы помочь ему. Просто верь мне… Я никогда не желала тебе зла. Звонок мгновенно оборвался, а Ястреб в ту же секунду взорвался такой очередью отборных ругательств, что Пэнси испуганно отшатнулась, ладонью прикрывая ушко спящего сына. — Это же чистой воды развод! Она держит нас за кретинов?! Думает, что мы поверим ей после всего, что она сделала? — почти кричал Ястреб, активно жестикулируя. На шум повернулся один из охранников, Гермиона узнала Дина по длинным, собранным в хвост тёмным волосам. Тот быстро приближался, на ходу расстёгивая кобуру и вопросительно глядя на Ястреба. — Я возвращаюсь в Лондон, — тихо, больше себе под нос, произнесла Гермиона. Но в наступившей тишине эти слова прозвучали подобно раскату грома. Солнце окончательно утонуло в море, и сумерки окутали лес, стирая яркие краски. Плотные кроны сосен закрывали собой остатки света. Ветер ожесточённо зашумел в ветвях, трепля подол её лёгкого платья. — Ты ополоумела?! — взвился Ястреб, нависая над ней всей своей массой и тыча пальцем ей в лицо. — Ты отсюда никуда не выйдешь! — А ты попробуй меня останови, — мгновенно оскалившись, огрызнулась Гермиона и вызывающе вскинула голову. — Вы не можете найти Драко уже месяц, я думаю, что Гарри и Блейз посвящают этому всё своё время, но всё без толку. Пока я сижу тут, Драко неизвестно где… Её голос снова сорвался, а низ живота поджался, ребёнок внутри неё недовольно пошевелился. Гермиона инстинктивно накрыла живот ладонями, убаюкивая его поглаживаниями. — Если вы не можете его найти, то это сделаю я. Им нужна я? Отлично. Они меня получат.