Stuck on you

В лагере Баки совершает важное открытие: волосы Бака тоже вьются. Отрастая, они начинают закручиваться крупными кольцами, похожими и не похожими на мелкие завитки самого Баки. Волосы Бака красивыми полумесяцами покрывают его шею, смешно торчат за ушами, и, конечно, в глаза лезут. «Надо бы тебя подстричь», – объявляет Баки, когда Бак в очередной раз встряхивает головой, откидывая чёлку с лица. Бак смотрит на него скептически: «Не уверен, что хочу, чтобы ты размахивал острыми предметами вокруг моих ушей». «Я буду очень бережно обращаться с твоими ушами». Бак краснеет, и это ставит точку в обсуждении. Бритвы и ножницы им выдают на час по утрам, не каждый день – в порядке строгой очерёдности бараков. И Баки дождаться не может, когда наконец наступит их черёд. Он включает воду, кладёт рядом кусок мыла и приглашающе кивает на раковину. «Вообще-то, я сам могу помыть голову», – говорит Бак, наклоняясь. «Конечно, можешь», – соглашается Баки, но он уже обе руки в волосы Бака запустил и нежно, но непреклонно пихает его голову под струю воды. Он собирается насладиться каждой минутой процесса, навсегда запомнить первый раз, когда он Баку голову моет. Мыло так себе, но усилия Баки взбивают пышную шапку пены. Потом он усаживает Бака на табурет в углу душевой, и весь мир вокруг будто исчезает. Вдаль отодвигаются плески и разговоры, больше не слышно переклички охраны. Время растягивается, и ножницы в руках Баки щёлкают будто бы раз в пять минут. Он срезает прядь за прядью, не забывая сперва пропустить каждую между пальцев, и трогает, трогает, трогает. Кончиком пальца подхватывает каплю воды, скользящую по шее Бака, и Бака прошивает крупной дрожью. «Не дёргайся, а то и правда ухо порежу», – шепчет Баки, и Бак только беспомощно глядит на него из-за завесы мокрых волос. А Баки уже проходится лаской по кромке его уха. До встречи с Баком он не понимал красоты человеческих ушей, и сейчас ему нужно наверстать упущенные годы. Когда он заканчивает, то откладывает ножницы и ведёт всеми десятью пальцами сквозь уже подсохшие и снова золотящиеся волосы ото лба к затылку, и Бак запрокидывает голову и смотрит на него, глаза у него тёмные, губы приоткрыты. И ему явно нужна минута-другая, чтобы прийти в себя. Баки даёт ему эту минуту, сдвигаясь и закрывая ото всех собственным телом. «Тебе тоже пора бы привести голову в порядок», – замечает Бак и вздыхает. Баки кивает и протягивает руку, за которую Бак цепляется, чтобы подняться, будто без этой опоры ноги его не удержат.