Stuck on you

Баки не хочет быть таким человеком, но некоторые вещи просто выше его сил. «Прекрасный принц Сотой» – вот как за глаза называют Бака, и Баки хочется похвастаться «он мой» – и одновременно сделать что-нибудь ужасное с теми, кто смеет хоть что-нибудь говорить о Баке, и отпихнуть любого, кто осмелится к нему приблизиться. С парнями просто: он майор и замком, грозного взгляда достаточно, чтобы все отвалили. Кроме Кёрта, но Кёрт, хоть и отирается всё время рядом, словно чувствует границу, которую переходить не нужно. С девушками сложнее, поэтому Баки перехватывает каждую, вроде бы направляющуюся в сторону Бака. До Англии он никогда столько не знакомился и не танцевал. Хорошо, что парни ему невольно помогают своими ухаживаниями за любой дамой в радиусе ста футов, а то так можно было бы до дыр протереть подошвы форменных ботинок, как в сказке. Баки сам до конца не понимает, что это: собственнические инстинкты, ревность или что-то между. Иногда он задаётся вопросом, замечает ли Бак его манёвры. Но если и замечает, то никак понять не даёт. И поводов для ревности Бак не даёт тоже – это надо честно признать. Он со всеми общается ровно, держит дистанцию даже с Кёртом, в баре обычно спокойно сидит, где потише, и вскоре все уже знают, что майор Клевен не танцует, так что Баки может наконец расслабиться и перестать сбивать красоток на подлёте.  Когда Мардж после трёх танцев с новоиспечённым мужем и танца с отцом указывает на Бака, Баки ждёт, что вот сейчас Бак как обычно с извиняющейся улыбкой покачает головой, но он уже вешает на спинку стула пиджак и идёт к ней, бросив на Баки всего один нервный взгляд. Вступают струнные, Мардж в руках Бака летит вслед за мелодией, кажется, даже не касаясь ногами паркета, и Баки представляет, как они вот так же танцевали друг с другом на всех школьных и городских танцах под одобрительными взглядами окружающих. И ещё Баки думает о том, что мог бы и догадаться: Бак ловкий, изящный, с уверенными и чёткими движениями – нет решительно ни одной причины предполагать, что он не умеет танцевать. Но, пожалуй, Баки знает ровно одну причину, почему Бак не танцевал все эти годы. Мардж смеётся, когда Бак бережно опускает её спиной почти до самого пола, и Баки решает, что на месте молодого супруга он бы ревновал.  Когда Бак возвращается за столик, вид у него до того смущённый, что в другой ситуации Баки непременно бы его подколол. «Злишься?» – шепчет Бак. «Гейл Уинстон Клевен, ты отрада для моих глаз. Сижу тут и гадаю, есть ли на свете хоть что-нибудь, что ты делаешь плохо», – Баки улыбается и берёт его за руку под прикрытием скатерти.