Stuck on you

Баки любит скорость, не то чтобы это удивительная новость – он же всё-таки пилот, пусть и не истребителя. Когда речь идёт о скорости на земле, Баки любит машины, так что он довольно часто меняет машины, почти каждый день читает журналы о машинах, постоянно говорит с Баком о машинах, хотя эти разговоры больше похожи на восторженные монологи. Бак слушает внимательно, потому что Бак вообще всегда внимательно слушает Баки, годами водит скучный тёмно-зелёный Кадиллак и никогда не превышает скоростной режим. Впрочем, Баки тоже никогда не гоняет, когда Бак сидит на пассажирском сиденье: есть риск, на который он не готов пойти. Между жизнью Бака и своей страстью к лихачеству он без колебаний выбирает первое – и это даже не жертва с его стороны. Если бы Бак сказал хоть слово, Баки признал бы, что вызывающе красный родстер – это слишком. Но Бак отмалчивается, только улыбается краешком губ, поэтому и Баки никак не комментирует свою новую малышку. Наверное, это проявляется его кризис среднего возраста – ну и чёрт с ним. Баки даёт машине имя Бетти и собирается жить с ней долго и счастливо – до встречи с автомобилем поэффектнее и порезвее. Баки не ревнивый, он регулярно предлагает Баку ключи, которые Бак никогда не берёт. Видимо, красный – просто не его цвет. Очнувшись, Баки не сразу понимает, где находится. Потолок над ним слишком белый для их спальни, а стены – слишком близко к кровати. Матрас под спиной жутко неудобный, над ухом что-то пищит. В бедро упирается что-то твёрдое и, скосив глаза, Баки обнаруживает, что это голова Бака. Голова, которую Бак уронил на скрещенные руки. Бак сидит на стуле у больничной койки, неудобно сгорбившись. Рука весит тонну, но Баки всё равно её поднимает, чтобы погладить торчащие на макушке светлые пряди. То, что волосы Бака выглядят неидеально, самый верный признак того, что с ним не всё в порядке. Спросить, что случилось, Баки не успевает. Бак вскакивает, почувствовав прикосновение, на секунду застывает, глядя на Баки так, будто не верит свои глазам, а потом выбегает из палаты, зовя врача и медсестёр. Пока люди вокруг суетятся, Баки вспоминает всё – кружение, удар, звук, с которым сминался металл. С ним всё в порядке – всего-то шишка на голове, рассечённая бровь и ушибленные рёбра. Он везунчик, говорит врач, прежде чем оставить их с Баком наедине. Баку придётся уйти на ночь, а Баки отпустят домой только завтра, но ещё немного времени у них есть. Бак снова садится на неудобный больничный стул и обеими руками сжимает ладонь Баки. Так сразу и не скажешь, кто из них за кого держится. Вот тогда Баки и спрашивает: «А Бетти?» Бак только головой качает: «Мне жаль, я знаю, как ты её любил». «Зато ты не очень», – шепчет Баки, и Бак сжимает его руку крепче, подносит к губам, целует пальцы и совершенно серьёзно говорит: «Я обожаю твою машину, Джон. Она сохранила тебе жизнь».