Класс Превосходства: Альтернативная Версия — Возрождение

20 января, четверг. 8:48 утра. Когда Кацураги удалился, мы заметили, что старшеклассники смотрят в нашу сторону. Казалось, что их голоса уже какое-то время звучат гораздо тише. Наверное, они уже закончили собираться в группы. — Йоске, как дела? — Нагумо Мияби с улыбкой подошел к Хирате. Те, кто стоял рядом с нами, отвели взгляд от Кацураги и вместо этого стали наблюдать за Нагумо. — Доброе утро, Нагумо-семпай. У нас всё хорошо. Мы только что закончили формировать наши малые группы, — ответил он. — О, как я и думал, вы уже закончили! Это действительно впечатляет. — Правда? — Ну, посмотри на Икари-сенсея, вон там. Разве он не выглядит удивлённым? Причина, по которой большие группы должны были сформироваться вечером, заключается в том, что школа считала, что первокурсникам понадобится много времени, чтобы сформировать свои группы. — Разве это не слишком? — Честно говоря, так и есть. Похоже, школа сильно недооценила, насколько хорошо вы, ребята, справляетесь с межклассными взаимодействиями, — Нагумо пожал плечами, прежде чем оглянуться через плечо. — Поэтому у меня есть предложение. Ты не против, Хорикита-семпай? — Нам это тоже удобно, — просто ответил Манабу Хорикита. — Отлично, просто прекрасно! — Нагумо хлопнул в ладоши и привлек внимание. Кацураги, только что вернувшийся с докладом, был незамедлительно проинформирован одним из одноклассников о сложившейся ситуации. — У меня есть предложение для всех. Раз мы уже закончили формировать малые группы, почему бы нам не сформировать сразу большие? — спросил он. — Нагумо-семпай, а это разрешено? — очевидно, Хирата был немного обеспокоен. — Конечно. Это вовсе не запрещено, так что не стоит беспокоиться. Учителя не ожидали, что дела обернутся таким образом. Услышав предложение Нагумо, они начали спешно действовать. А раз предложение поступило от самого президента ученического совета, другие ученики ни за что не стали бы отказываться. С Нагумо в центре спортзала малые группы начали сбиваться в кучки. — Хм, что же делать? Не думаете ли вы, что было бы интересно решать вопросы на основе чего-то вроде драфта? Шесть представителей, по одному от каждой небольшой группы первокурсников, сыграют в «камень-ножницы-бумага», чтобы определить порядок. Исходя из этого порядка, они выберут малую группу второкурсников и третьекурсников. И вот так, большие группы сформируются. Это будет быстро и беспристрастно. — В зависимости от того, насколько хорошо первокурсники знают остальных, право первой жеребьёвки даст им преимущество. Мне это совсем не кажется беспристрастным. Лучше присвоить номера старшим малым группам и позволить им выбирать случайным образом. Так будет объективнее, — сказал старший Хорикита. — Наверное, ты прав. Но это слишком скучно, Хорикита-семпай. — Лично я не вижу проблемы, если это будет неравномерно или предвзято. Однако не стоит говорить о беспристрастности, когда это явно не так, — строго ответил он. — Ой, да ладно тебе. Ты слишком серьезен, — вздохнул Нагумо, как будто ему было все равно. — Ну? А вы, первокурсники? Есть какие-то претензии к моим методам? Нагумо сказал это, зная, что они не могут ему перечить. По крайней мере, так он думал… — Почему бы тебе самому не провести жеребьевку, Нагумо-семпай? Разве это не было бы весело? — громко спросил Эйта. Все замерли, включая всех второкурсников и третьекурсников. Кто бы мог подумать, что кто-то из первокурсников осмелится ответить Нагумо? — Хо? — голос Нагумо звучал весело, но я мог понять, что он чувствовал внутри. —Интересно… как тебя зовут? — Я Кикути Эйта, из класса 1-C. Мне показалось, что будет весело посмотреть, как Нагумо-семпай сам сформирует большие группы. — Я слышал тебя с первого раза. Повеселиться? Так ты хочешь повеселиться? — Нагумо тщательно подбирал слова. — Хм, было бы невежливо сказать, что дело только в развлечении. У нас не так много информации о старшеклассниках. Кто бы ни начал, он, скорее всего, просто выбрал бы твою малую группу и группу Хорикиты-семпая, поскольку посчитал бы, что это даст ему хорошие шансы занять высокое место, — пояснил он. Многие согласились с мнением Кикути. Из-за характера межклассных соревнований мы редко видим, чем занимаются наши старшекурсники. Нагумо Мияби и Хорикита Манабу были чрезвычайно известными учениками, поэтому большинство из нас их помнит, но это не относится к другим старшекурсникам, даже если они популярны в своем курсе. Единственные, кто имеет возможность общаться с ними, — это те, кто участвует в клубах и школьных организациях. — Хорошо сказано, Кикути, — Нагумо кивнул, хмыкнув. — Но, напротив, я думаю, что именно в этом и заключается вся прелесть. Хорикита-семпай и я — всего лишь двое из многих. Мы не единственные выдающиеся ученики в нашем классе. Неосторожный выбор нашей малой группы может оказаться фатальным, понимаешь? — Наверное, это правда, — он пожал плечами. — Лично у меня нет особых возражений против предложенного тобой метода, семпай. Хирата знаком со многими старшеклассниками, так что наша группа фактически находится в выгодном положении. На мгновение в глазах Нагумо мелькнуло удивление. Вероятно, он не ожидал, что Эйта сдастся, даже не попытавшись сопротивляться. — Тогда зачем ты вообще выдвинул это предложение? Почему именно я должен выбирать? — Я просто подумал, что это поможет нам понять, как нас действует нынешний президент ученического совета — не то чтобы мы могли судить, будет ли это сбалансированное решение или нет, — усмехнулся Эйта. — В любом случае, это должно быть довольно увлекательно. Я лучше буду выбран, чем сам буду выбирать. Нагумо хлопнул в ладоши, прежде чем обратиться ко всем. — Отлично, ты меня убедил. Спасибо, Кикути, — кивнул он. — Ладно, давайте проголосуем. Поднимите руку, если хотите использовать мой метод. Как по команде, все второкурсники подняли руки. Похоже, большинство третьекурсников тоже предпочли бы принять предложение Нагумо. Медленно первокурсники последовали их примеру, желая быть частью большинства. — О боже. Похоже, мне даже не нужно считать. Извини, Кикути. Похоже, твое предложение никого не очаровало, — вздохнул Нагумо. Какое вопиющее проявление власти. — Ничего страшного, семпай. Как я уже сказал, твой метод меня совершенно не беспокоил, — Эйта кивнул, а затем тут же отошел к толпе первокурсников. — Ты чертовски сумасшедший, чувак… — прошептал Сугавара. — Ты серьезно перечишь этому парню…? — Онидзука задрожал. — А? Он спросил, я ответил. Что в этом такого? — ответил Эйта. — Заткнись, черт возьми, Эйта. Ты прекрасно знал, что делаешь… — Онидзука с отчаянием покачал головой. Наша малая группа стояла рядом с ними, так что Окитани и я слышали этот разговор. — Эйта что, хочет умереть или что-то типа того? — прошептал он мне. Я пожал плечами, не произнеся ни слова. — Ладно, давайте приступим к делу. Уверен, все здесь уже умирают от голода и ждут завтрака, — сказал он, прежде чем поднять палец. — Чтобы всем было немного легче, представители будут выбирать только одну малую группу, прежде чем следующий человек сделает свой выбор. После этого они определят новый порядок и выберут еще одну малую группу, чтобы сформировать свою большую группу. Конечно, они могут сами решать, хотят ли они сначала выбрать группу второкурсников или третьекурсников. Нагумо улыбнулся и присоединился к той малой группе, которую, вероятно, сформировал сам. Затем ученики второго и третьего курсов разбились на шесть групп, чтобы было проще разобраться. Лидеры из каждой группы первокурсников вышли вперед для обсуждения. Наблюдая за ними, выражение лица Нагумо стало мягким, словно он смотрел на встречу детей. После нескольких раундов игры в «камень-ножницы-бумага» порядок наконец был определен. Первым пойдет Кацураги, затем Хирата, Канеда, Токито и Канзаки. К сожалению, наш лидер, Хашимото, оказался последним в очереди. Я наблюдал за малыми группами наших старшекурсников и, опираясь на свои скудные знания об их личностях, мог примерно понять, к чему они стремились. Как и ожидалось, они тоже применили стратегию Доминирующей группы и группы Баланса, как и мы. Учитывая их опыт в этой школе, было вполне естественно, что они сформировали свои малые группы быстрее нас, несмотря на то, что пришли к тому же выводу. Кацураги не растерялся и выбрал малую группу, в которую входил Манабу Хорикита. Хирата последовал его примеру, выбрав малую группу второкурсников, в которой преобладали ученики 2-А класса. Увидев это, Нагумо не смог сдержать улыбку. Он не входил в эту группу. Вместо этого он был лидером одной из групп Баланса, в основном состоящей из учеников классов 2-C и 2-D. — Я бы хотел группу Гоуда-семпая из второкурсников, — сказал Канеда. Ребята из нашего курса начали перешептываться. Поскольку они не знали товарищей Нагумо по группе, им было интересно, почему представители избегали его группы. В конце концов, Хашимото выбрал доминирующую группу из 3-C класса. — Хорошо, отлично. А теперь идите и готовьтесь к следующему раунду, — распорядился Нагумо. Хирата и остальные снова сыграли в «камень, ножницы, бумага». На этот раз Хасимото был вторым. — Я бы хотел выбрать группу Нагумо-семпая, — сказал он. По сравнению с оставшимися группами второго курса, я бы сказал, что Хашимото сделал правильный выбор. В конце концов, у Нагумо была репутация, позволявшая его группе оставаться относительно высоко оцененной, независимо от его одногруппников. После завершения второго раунда шесть больших групп были наконец сформированы. — Хорикита-семпай, мы случайно оказались в разных больших группах. Может, устроим небольшое соревнование? Хорикита бросил резкий взгляд на Нагумо. С другой стороны, я слышал раздраженные вздохи, доносившиеся от окружающих третьекурсников. Перед началом специального экзамена Фуджимаки из третьего курса выступил вперед, словно собираясь пожаловаться. Я узнал его по спортивному фестивалю, который прошел некоторое время назад. Он запомнился мне довольно красноречивым учеником. — Нагумо, это уже какой по счету раз? Хватит, — вздохнул он. — Что вы имеете в виду под «какой по счету», Фуджимаки-семпай? — Ты и раньше бросал Хориките подобные вызовы, но до сих пор ничего серьезного не предпринимал. Я понимаю — у тебя наконец-то появился шанс побороться, но подумай об обстоятельствах. Это масштабный специальный экзамен, в котором участвуют и первокурсники. Мы не можем позволить тебе вести себя так, будто это твоя личная игровая площадка. — Почему? Разве не имеет значения, из какого курса учащиеся? Я не считаю это странным, независимо от того, кто кому бросает вызов. К тому же я не нарушаю установленных школой правил, — Нагумо улыбнулся и пожал плечами. — Посмотри на сенсея и остальных. Они просто ждут нас. Если бы я делал что-то не так, они бы уже обратились ко мне. Вместо того чтобы сжаться от страха перед старшим и более крупным учеником, таким как Фуджимаки, Нагумо продолжил свои провокации. — Мы говорим здесь об элементарных манерах. Даже если это не прописано в правилах, все равно есть вещи, которые следует и не следует делать. Это очевидно. — А, да, конечно, потому что эта школа — это аллегория на общество снаружи, бла-бла-бла. Я слышал это уже миллион раз, — Нагумо пожал плечами, покачав головой. — Я бросаю Хорикита-семпаю дружеский вызов, а ты говоришь мне остановиться только потому, что я должен соблюдать какие-то негласные правила? — Может, ты и стал президентом ученического совета, но это не значит, что ты получил разрешение делать все, что тебе вздумается. Если мы выполнили все, что нам поручила школа, то нам нужно двигаться дальше. Нет смысла заниматься бессмысленными лишними вещами для личного развлечения, особенно если в это будут вовлечены другие люди. Ты должен понимать, что именно ты здесь злоупотребляешь своей властью. — Если ты так думаешь, то я это учту, но… ты действительно хочешь продолжать вести себя как овечка, Фуджимаки-семпай? Ты настолько порабощен этим японским коллективистским менталитетом? Честно говоря, я разочарован. Вместо того, чтобы заставлять меня подчиняться, я был бы счастливее, если бы ты выступил против меня вместо Хорикиты-семпая, понимаешь? В конце концов, ты все еще номер два в 3-А классе — по крайней мере, среди парней. Меня особенно заинтересовала последняя часть его предложения. Нагумо намекал, что какая-то девушка из третьего курса превосходит Фуджимаки по способностям? — Мои слова относятся ко всем. Бросайте вызов кому хотите. Делайте ставки на что хотите. Повышайте их по своему усмотрению. Пока вы не нарушаете правила, смело действуйте, — он широко развел руки, обращаясь к остальным ученикам. В ответ Нагумо встретил шепот. Он высокомерно засунул руки в карманы, демонстративно принимая непринужденную позу. Это была дешевая провокация, но некоторые третьекурсники, похоже, почувствовали себя униженными. Несколько учеников попытались выйти вперед, но кто-то удержал их. — Я до сих пор отклонял твои требования. Знаешь, почему? — наконец прервал молчание и заговорил Манабу Хорикита. — Хм, давай посмотрим… может, потому что твои друзья боятся, что ты проиграешь? Это вряд ли. Из всех, кого я видел до сих пор, ты — лучший соперник, Хорикита-семпай. Разве не было бы интересно посмотреть, кто из нас, двух победителей, проиграет? Ну, в твоем случае ты никогда не думал, что можешь проиграть. Кто бы не захотел бросить вызов такому парню? — ответил Нагумо с непоколебимой уверенностью. Многие второкурсники, слушавшие слова Нагумо, выглядели так, будто поклонялись ему. Его одноклассники смотрели на него как на друга и благодетеля, но для остальных это было нечто большее. Для них он — соперник и ненавистный враг, но в то же время — уважаемый однокурсник. Конечно, не все испытывали к нему одинаковые чувства, но факт оставался фактом: Нагумо вызывал у людей самые разные сильные эмоции. За два года, что он учится в этой школе, этот человек достиг того, чего не смог бы достичь обычный человек, и, вероятно, именно в этом и дело. Насколько велики эти достижения, не знают даже третьекурсники — первокурсники имеют об этом ещё меньшее представление. Не успел Манабу Хорикита ответить, как Нагумо обратился к Фуджимаки. — Я такой же, как и ты, Фуджимаки-семпай. Я не ищу бессмысленных конфликтов. — В конце концов, это всё равно конфликт — такой, в который слишком сильно втягиваются другие, — вздохнул он. — Это стиль работы нашей школы, и я думаю, в этом и заключается настоящее веселье, — Нагумо пожал плечами. — Ну, это просто разница в наших мнениях. Мы с Хорикитой-семпаем смогли посоревноваться во время спортивного фестиваля, и это было, безусловно, здорово. Но скорость бега — это лишь один из аспектов физической подготовки человека, а даже физическая подготовка — лишь один из аспектов общих способностей человека. На этот раз соревнование будет другим, так что было бы жаль упустить такой шанс. — Не думаю, что это тот экзамен, где соперничество между второкурсником и третьекурсником принесет какой-то результат, — сказал Хорикита. — Наверное, ты прав. Для этого он слишком масштабный. И каким бы ни был результат, тебе это будет безразлично. Ты просто такой человек… но лично я просто хочу еще раз сразиться с тобой. Ты скоро закончишь школу и уйдешь. Перед этим я хочу посмотреть, превзошел ли я тебя в чем-то еще. Бывший против нынешнего президента ученического совета — как тебе? Если кто-то и понимал, насколько неутолима жажда Нагумо, то это был Хорикита. — В чём ты собираешься соревноваться? На мгновение третьекурсники выглядели удивленными. Манабу Хорикита, казалось, готов был принять вызов Нагумо. — Кто из нас сможет исключить больше учеников? Как тебе это? Первокурсники и третьекурсники зашевелились в ответ на одно слово Нагумо. — Хватит шутить. — Я действительно думаю, что это будет интересно, но на этот раз я воздержусь. Если хочешь, чтобы я сделал серьезное предложение, то пусть пройдет соревнование на лучший средний балл группы. Просто и понятно, не так ли? — Понятно. Если так, то я не против принять вызов. — Спасибо. Я знал, что ты согласишься, семпай. — Однако это личная схватка между тобой и мной. Не втягивай в это других. — Не втягивать других, да? Но, судя по формату специального экзамена, я бы сказал, что подстрекать кого-то к саботажу группы противника — это одна из стратегий. — Это далеко от сути этого экзамена. Самое большее, что ты можешь сделать, — это поставить под сомнение сплоченность своей собственной группы. Ты не должен использовать слабость группы противника, чтобы разжечь в ней раздор, — ответил старший Хорикита. — Если ты не согласен с условиями, которые я поставил, то я не намерен принимать вызов. — О чём он говорит…? — спросил Окитани. Я слышал, как Ишизаки задавал тот же вопрос Соноде. — Он говорит, что не признает бой, если он не будет честным и справедливым — никаких грязных трюков, — ответил я. — А, понял. — Значит, я не могу атаковать пешки Хорикиты-семпая, верно? Мне это вполне подходит, — Нагумо кивнул. Я ожидал, что он будет этим озабочен, но он согласился довольно легко. Однако старший Хорикита продолжил. — Это не ограничивается только этой группой. Я не признаю никаких методов, которые причиняют вред другим ученикам. Как только я увижу, что ты как-то вмешался, я отменю наше соревнование. — Ах, как и следовало ожидать от тебя, семпай. Ты действительно ничего не упускаешь из виду. Я действительно подумывал попросить о помощи другие группы и заставить их атаковать твою, — Нагумо смело рассмеялся. — Понятно. Похоже, я единственный, кто жаждет этого соревнования, так что я готов пойти на некоторые условия. Честно и справедливо, да? Посмотрим, кто из нас наберет больше очков благодаря сплоченности группы. Пусть это и будет нашим соревнованием. Скажу заранее, но нет нужды устанавливать какие-либо штрафы в случае победы или поражения, верно? В крайнем случае, это будет сражение, в котором на кону будет стоять только наша гордость. Старший Хорикита вздохнул, не подтверждая и не опровергая его слов. Он развернулся и вышел из спортзала со своей малой группой. По всей вероятности, это означает, что он даже не намерен ставить на кон свою гордость. Одна за другой малые группы начали расходиться. Учителя, похоже, тоже записали наши окончательные составы. — Пора, наверное…? — обратился к нам Хашимото, почесав затылок с ироничной улыбкой.