Эймма

Визерис уехал сразу после похорон. Он собрал свой чемодан, книги и карты и уехал, не сказав ей ни слова. Он винил её — она знала. Это было видно по его взгляду, когда они стояли бок о бок на похоронах их маленького сына… Она тоже винила его — в прошлой жизни он убил её и женился на её служанке. Да, та жизнь была такой, а эта — другой, но служанка была здесь, становилась ближе к мужу, и Визерис ничего не сделал, чтобы остановить это, вместо этого обвинив Эймму в неразумном поведении, потому что упомянутая служанка так сильно помогала им с Рейнирой… Деймон оказал огромную помощь с Рейнирой — даже на похоронах… Рейнира была ещё слишком мала, чтобы полностью осознать концепцию потери или смерти… и Эймма была рада, что Рейнира видела, как сгорает не её тело. В прошлой жизни Рейнира осталась одна после смерти Эйммы, не до конца понимая, что произошло. Визерис был слишком занят ухаживанием за своей новой возлюбленной а Деймон закатывал истерики. Рейнис была на Дрифтмарке, и все её служанки из Долины были распущены Алисентой, которая ещё до того, как выйти замуж за короля, начала наводить порядок в замке и соответственно обустраивать его по своему вкусу. Её дочь, оставшаяся совсем одна, возможно, плакала по ночам, пока не заснула, и некому было о ней позаботиться… Нет, она выбросила эти образы из головы — это никогда не должно было повториться. Теперь она была здесь. Она больше не оставит Рейниру одну и без защиты. Она не посвятит свою жизнь Визерису, как делала это в прошлой жизни — да и в этой тоже. Нет, Эймма будет жить ради себя и своей дочери… После похорон гости разъехались, и Деймон вернулся в Королевскую Гавань — он учился там, и у него была девушка… Эймма разберётся с этой девушкой позже. Из одних только воспоминаний она сделала вывод, что, возможно, это та самая девушка, с которой Деймон отправился на Драконий камень после её смерти… Как странно смешивались в её сознании события, которые уже произошли и которые она не должна была помнить, с событиями, именами и людьми из её нынешней жизни. Теперь она начинала лучше к этому привыкать, отдаваясь безумию… Осталась только Рейнис и Корлис. Эймма посмотрела на него — в конце концов, он тоже предал Рейниру. Она могла его понять — он потерял все, поддерживая её дочь. Хотя он потерял все из-за «зелёных», но все равно вступил с ними в союз. Они убили Рейнис — безумные сыновья Визериса, и Корлис поклялся в верности одному из них. Даже если после и отравил его… или нет. Он породнил своих внучек, дочерей Деймона, тех самых, которых Рейнира растила как своих собственных, с теми людьми, которые разрушили их семью. Он разрешил брак сына Рейниры и дочери Эйгона… И все это во имя наследства, которое он достиг и которому способствовал его брак с Рейнис. Даже сейчас Корлис был человеком, который сколотил состояние для своей семьи, но его женитьба на Рейнис открыла перед ним новые двери. Поступит ли он так же в конце концов? Отвернётся от тех, кто кормил его все это время, чтобы объединиться с бешеными псами, которые уничтожили их? Но она не винила его — он потерял обоих своих детей, внуков и жену. Его дом был единственным, что он мог спасти, и он это сделал. Веларионы всегда оставались близкими Таргариенам — союзниками и опорой. Это было правдой и сегодня. Он отвернулся от её дочери, чтобы спасти своего последнего оставшегося ребёнка. И он действительно заботился об Эйгоне, хотя тот и не был его внуком… она не винила Корлиса. Возможно, теперь, если ситуация повторится, с Эйммой во главе, Корлису не придётся так много терять. В отличие от Визериса, Эймма верит только в свою семью и кровь. Никаких посторонних, которые могли бы использовать их для достижения своих целей… и если у Корлиса были какие-то свой цели, то они не сильно отличались от тех, что были у Эйммы, — будущее их объединённого дома. Они были объединены браком, кровью и столетиями, проведёнными в качестве союзников и семьи. Веларионы и Таргариены были близки со времён Рока. Эймма не стала бы этого менять… Но она пока не думает о будущем. Теперь ей нужно было смириться с потерей и научиться жить с двойным набором воспоминаний в своей голове… Лейна и Лейнор занимали Рейниру, в то время как Эймма проводила время, прогуливаясь по острову, пытаясь разглядеть призрачных внуков, которые когда-то правили этим местом… она никогда их не видела, но могла представить их здесь… Было пугающе спокойно пытаться представить их себе… Темноволосые мальчики, которые все умерли задолго до своего срока, шли бок о бок с ней по зелёным равнинам и холмам Драконьего камня. У них у всех были драконы, и если бы она попыталась, то смогла бы услышать отдалённые рычания зверей, которые теперь жили только в её памяти. И она действительно помнила их всех так хорошо, как будто видела их только вчера. Было так… жутко вспоминать то, что происходило так давно, и смотреть на окружающих её людей, зная, что они понятия не имеют о том, что происходит в её голове… Рейнис по большей части оставляла её одну. Она была рядом с ней. Молчаливая поддержка. Затем она уехала, потому что ей нужно было взять на себя обязанности Эйммы, пока та была в отпуске. И Эймма почувствовала себя бесполезной — она никогда не бездельничала… не в этой жизни. И она не знала, куда себя деть. Тишина беспокоила её.… Рейнира вернулась с Рейнис — школа и все такое. И Эймма осталась одна. В такие моменты она вспоминала свой брак в самом начале — тихие вечера, которые она проводила с Визерисом, пока они оба учились… Ее муж уже тогда любил проводить большую часть времени, уткнувшись носом в книгу. Став профессором, он так гордился собой, и жизнь казалась ему такой счастливой.… такой многообещающий. А потом появился Отто, и их жизни начали рушиться. Как может один человек обладать такой силой, чтобы разрушить то, что считалось прочным и нерушимым — любовь? Эймма также горевала о браке, который она потеряла, и о той иллюзии жизни, которая у неё была. Она горевала об иллюзии мужчины, с которым, как ей казалось, она была знакома только для того, чтобы обнаружить в нем ту его часть, которую она никогда не хотела лицезреть. С кем-то, кого ты любишь и с кем прожил почти десять лет в счастливом браке, и только для того, чтобы узнать, что этот человек превратился в незнакомца, о существовании которого ты даже не подозревал, было трудно смириться и осознать. Но на третью неделю после похорон она была уже на пути к этому. Возможно, если бы у неё не было второго набора воспоминаний, ей было бы легче справляться со всем этим, но теперь, изучив все доступные исторические источники, она почти начала воспринимать их как руководство, а не просто историю. Руководство о том, что произойдёт в её жизни, и о предательстве, с которым ей придётся столкнуться. Ей нужно было подготовиться к схватке с Хайтауэрами, поэтому ей нужно было понять их мотивы. Ей понадобится помощь извне… возможно, частный детектив? Или что-то в этом роде? На третью неделю после похорон Эймма уже собирала чемодан, чтобы вернуться в Королевскую Гавань и приступить к работе, когда к ней пожаловали неожиданные, но очень желанные гости — Визерра и её муж Вейгон. Они представляли собой странную пару — Визерра была младшей из них двоих. Цветущая женщина лет сорока с небольшим направилась через большой зал к Эймме, как будто она была здесь хозяйкой — серебристые волосы заплетены в косу, на лице сияющая улыбка. Она была без каблуков, в своём простом сиреневом платье на бретельках и казалась такой маленькой и худенькой рядом с Вейгоном. Ему было чуть за пятьдесят — высокий и стройный мужчина с неопрятной белой бородой и длинными седыми волосами; он больше походил на отшельника, чем на человека современной цивилизации. Они оба были окружены аурой таинственности, но выглядели так… гармонично друг с другом, что Эймма невольно уставилась на них, поражённая их внешним видом. Разве не в этом ли заключалась магия крови Таргариенов и их красота? Отблеск древней славы? Так ли выглядели Таргариены Древности? Поэтому люди сравнивали их с богами? -Эймма, — заговорила Визерра своим мелодичным голосом, и это вывело Эймму из транса, в который её ввело их появление. -Ты пыталась связаться со мной… так много раз, что моя голосовая почта перестала записывать сообщения. — -Я.… в общем, да, — сказала Эймма, указывая на стул рядом с собой. -Пожалуйста, присаживайтесь. — -Ты не возражаешь? — Вейгон указал на большой трон, вырезанный из черного камня, который все ещё хранился в замке как реликвия старых времён. -Нет, конечно, — сказала Эймма, и Вейгон направился к трону, оставив её и Визерру сидеть в плюшевых креслах у камина. — Ты поменял здесь всё, — сказал Визерра. — Это выглядит… теплее. Мама была холодной женщиной с холодным вкусом. — — Это была Алисса, — объяснила Эймма. -После смерти бабушки мама захотела избавиться от всего, что осталось от её родителей. — -Мама? Ты все ещё зовёшь её так? — Удивилась Визерра. -Алисса и Аманда вырастили меня после того, как…- — О, да, Дейлла, — сказал Визерра. — Моя милая сестра, к которой я всегда был недостаточно добра — ни в этой жизни, ни в предыдущей… Ну, я пыталась, но она была такой… предсказуемой. — -Я никогда не встречалась с ней, — призналась Эймма, чувствуя себя неловко из-за того, с какой лёгкостью Визерра говорила о её матери и их прошлой жизни. -У меня никогда не было возможности познакомиться с ней поближе. — —Я любила её в обеих жизнях, но она была такой, какой я никогда не смог бы стать — слишком податливой воле наших родителей, слишком боявшейся прослыть трудной, как многие из нас. Не то чтобы я завидовал ей, но, даже зная о своей судьбе, она все равно… согласилась. Я имею в виду, Родерик любил её, но она могла бы… выбрать другой путь. — -Почему она этого не сделала? — Спросила Эймма. -Из-за тебя, я полагаю. Она так хотела встретиться с тобой в этот раз, вырастить тебя, быть с тобой, — с грустью сказал Визерра. -Было… тяжело осознавать, что она все равно умерла до того, как у неё появился шанс сделать что-либо из этого. Но у тебя все вышло хорошо! — Тем временем Вейгон сидел на троне и жестикулировал вокруг себя, как будто разговаривал с какими-то невидимыми придворными или просителями. —Не обращай на него внимания, он всегда хотел посидеть на трон, — сказал Визерра, заметив, что Эймма смотрит на него. -Вейгон не слишком любит людей. Они не нравились ему тогда и не нравятся сейчас. Он немного странный, этот тип. - -Почему вы двое поженились? — Не задумываясь, выпалила Эймма. В прошлой жизни Визерра добивалась расположения Бейлона, но он отказал ей. Затем она была обещана лорду Мандерли. Но она умерла — упала с лошади и сломала шею. -А ты смелее, чем была твоя мать! — Визерра рассмеялась. -Я вижу в тебе Алиссу — её огонь. Отвечаю на твой вопрос: в прошлой жизни Вейгон видел, как погибла вся наша семья. Он умер через несколько дней после смерти твоей дочери, не сумев ничего изменить, когда началась война. Он хотел чего-то другого в этой жизни и, опасаясь моей смерти, предложил мне выйти за него замуж. Я согласилась — брак с ним спас меня от всех остальных и дал нам обоим свободу исследовать… наши воспоминания. И почему они у нас были. — -И.… вы что-нибудь нашли? — Спросила Эймма. Визерра была её единственной надеждой последние пару недель, с тех пор как она приняла свои воспоминания. -Нет. Мы так ничего и не нашли. — -Этому нет никакого объяснения… никакой причини? Это просто… случается? — Спросила Эймма, почти отчаявшись. -Ну, нет. Такое просто так не случается. С моими родителями такого никогда не случалось, или… они никогда не говорили. Я знаю, что Мейгор помнил об этом, как и его брат. Эйгон и Висенья помнили, но Рейнис — нет. Рейна помнила, но её дочери — нет. Что касается моих братьев и сестёр, то мы все помнили. Даже Джослин, хотя она и была из рода Баратеонов. Возможно, именно кровь Веларионов подарила ей эти воспоминания… Я не знаю. Этому нет никакого объяснения. Может быть, в Старой Валирии тоже всегда было так, только мы утратили это знание после Рока? Больше нет валирийских жрецов, способных исполнять волю богов… все они были потеряны в Роке. Тайна без объяснения причин… Или, возможно, проклятие. Но я воспринимаю это как благословение. — -Благословение? — Спросила Эймма. -Ну, ты же жива? Сны в основном приходят, когда ты на пороге смерти… Не ко всем из нас — некоторые помнят из-за чего-то другого. Всегда есть какой-то спусковой механизм. Мы не знаем, как это работает. Разве с тобой не случилось то же самое? Поэтому ты и позвонила мне. — В этом был смысл. Её сны спасли ей жизнь. И все же она не спешила бы называть это благословением. -А другие тоже будут помнить? — Спрашивает Эймма, думая о своей дочери, которая похоронила всех своих сыновей… или о том, что ни одно из их тел не было возвращено ей, о Деймоне, который сражался, чтобы отомстить за её внука, но потерял свою жизнь, и о Рейнис, которая умерла смертью, достойной Всадницы Дракона. -Было бы лучше, если бы они не вспомнили, но ты здесь, и это меняет ход событий. Они могут помнить или нет, но, скорее всего, они вспомнят…- -А Хайтауэры? — Она задала вопрос, который её беспокоил. -Нет. Сериса не помнила, и я не понимаю, почему остальные должны помнить… Они снова к тебе пристают? — -Я думаю… они убили Бейлона и Аллису, — призналась Эймма. -Что ж, скорее всего, так оно и было, — проревел Вейгон со своего трона. -Они уже делали это раньше — отравили Алиссу, чтобы она не пережила свою беременность, а затем и Бейлона. Они отравили и тебя тоже… И Рейнис, чтобы у неё не было детей. Драконьи всадники — их в Цитадели боялись больше, чем самих драконов. Сами по себе эти звери не представляли особой опасности, потому что они не нападали на людей проста так. Драконы предпочитали держаться подальше от людей… Только всадники, которые управляли драконами, могли направить их огонь на врагов. Поэтому они боялись драконьих всадников…- Вейгон говорил что-то ещё, но Эймма уже не слушала. Так много… членов их семьи было убито Хайтауэрами и Мейстерами! Она никогда даже не подозревала, что Хайтауэры могли стоять за её неудачными беременностями. Но это не имело никакого смысла — почему на этот раз, когда они были далеко, она все ещё не могла родить здорового ребёнка? Но знать, что Алиссу и Рейнис тоже отравили… И Бейлона! Но Рейнира не была… В истории было сказано, что она доверяла только одному Мейстеру — Мейстеру Джерардису… Тем не менее, в Королевской Гавани у неё тоже были успешные роды… Как все это связано? — Почему они не отравили и Рейниру тоже? — Выпалила Эймма, прерывая монолог Вейгона. -Она не доверяла им настолько, чтобы позволить наблюдать за её беременностью. Рейнира полагалась на акушерок, целителей и Мейстера Джерардиса, но он верно служил ей до самой смерти, — объяснил Веймонд. -Она была умной, твоя дочь. Слишком мягкотелая для отведённой ей роли, но умная. Мы никогда не узнаем, какой королевой она была бы, потому что у неё никогда не было шанса править, но я уверен, что она превзошла бы Визериса… И Джейкерис — он был принцем, чью смерть оплакивало все Королевство — как зелёные, так и черные. Он был бы великим королём, возможно, величайшим из всех, кого породила наша династия, но он тоже совершил ошибку…- — Драконьи потомки? — догадалась Эймма. Она никогда не видела логики в том, чтобы позволять бастардам претендовать на драконов. И все эти ублюдки предали их. Не Адам — сын Веларионов погиб, служа своей королеве, — а все остальные… -Да. И его безрассудство во время битвы при Глотке, — сказал Вейгон. — Это стоило ему жизни, и драконьи потомки следовали за ним, а не за Рейнирой или Деймоном. С его смертью исчезла и их преданность. Люк… Говорили, что он был весёлым мальчиком, который мог рассмешить даже мертвеца. Он был убит своим дяде — трагедия, но ни для кого не было секретом, что Эймонд всегда требовал его крови после инцидента в Дрифтмарке. Джоффри… Долина оплакивал его смерть — милый ребёнок и такой же храбрый, как его братья. Но ты все это уже знаешь — я никогда их не видел, чтобы рассказать тебе о них подробнее. — — Спасибо, — сказала Эймма. Вейгон кивнул. Он пережил их всех, забытый в Цитадели. Как, должно быть, было больно видеть, как уничтожают твою семью, и быть неспособным ничем им помочь? -Почему Хайтауэр должен действовать против нас сейчас? — Эймма задала вопрос, который беспокоил её с тех пор, как к ней вернулись воспоминания. -У нас нет трона, у нас нет политического влияния…- -Но у нас все ещё есть власть, — объяснил Вейгон. -Наш дом — прародитель всех современных валирийцев. Вы, конечно, это знаете. Наша компания — одна из крупнейших в мире — ты возглавляешь её, так что ты тоже это знаешь. Люди по-прежнему уважают нас, прислушиваются к нашему мнению… Таргариены финансируют многие благотворительные организации по всей стране. Религиозные центры также посвящены главным образом нашим богам, но также Старым богам и Владыке Света. Да, у нас нет политических организаций, но ты можешь влиять на них, не так ли? - Эймма не была уверена в этом. У неё действительно были связи с политиками, и она знала о некоторых вещах, которые обсуждались за закрытыми дверями, но реальное влияние? Они могли назначить лояльных им людей в правительство, финансируя их кампании и поддерживая их публично. Вейгон был прав, но Эймма никогда не считала это политическим влиянием… -Представь, если бы вся эта власть сейчас перешла к Хайтауэру. Что они могли бы с этим сделать? Какие законы они могли бы изменить? Всем достижениям, против которых они выступают, был бы положен конец — бесплатной медицине, бесплатному образованию… Они могли бы даже попытаться подавить некоторые группы людей и отменить свободу слова или вероисповедания. Я знаю, это звучит безумно, но при должном влиянии на политиков или при наличии политиков, которые будут представлять их интересы… Это уже не звучало бы так невероятно. — Это имело смысл. Итак, не трон, а власть — одно и то же, если вдуматься. Да, все изменилось — железные стулья, которые ты грел своей задницей, мало что значили, но деньги, статус и место в обществе по-прежнему имели значение. Они по-прежнему давали тебе власть и влияние… А у Хайтауэров, уединившихся в Староместе и изрыгающих свою архаичную чушь, было очень мало реальной власти повлиять на что-либо. Но у Таргариенов она была. Даже Визерис, простой университетский профессор, обладал большей властью, чем Отто, который медленно и неуклонно поднимался по служебной лестнице. Да, ему удалось повлиять на некоторых членов правления, чтобы они выступили против руководства Эйммы, но этого было недостаточно, чтобы передать ему всю власть. Не то чтобы он собирался останавливаться. Только богам известно, на что ещё способен этот маленький, ненавидящий женщин паразит… — Итак, что мне делать? — Спросила Эймма, переводя взгляд с Вейгона на Визерру, как будто у них были ответы на все её вопросы. -Останься в живых. Сражайся. Не подпускай Визериса близко к компании… Убей Отто, — сказала Визерра. Последнее было слишком резко. Может быть, в качестве крайней меры?..