Эймма

Эймма уезжает в Долину, и мы знакомимся с её старшей сестрой Элисой. Я "изучала" родственников Эйммы Аррен, но почти никаких их имён не нашла. Я знаю, что у неё были старшие братья, но мне не удалось узнать как их звали. Если кто-то знает об этом больше, пожалуйста, оставьте комментарий и просветите меня на эту тему!

***

      Она проснулась от того, что яркое солнце светило прямо ей в лицо. Эймма потянулась к другому краю кровати, но обнаружила там лишь пустоту и холод. Словно вор, который пришёл ночью, чтобы украсть её поцелуй, он исчез на рассвете. И почему она ожидала увидеть его утром? Прошлая ночь, хотя и была наполнена страстью, стала ещё одним напоминанием о том, что Эймма теперь одинока. Ей пора было привыкнуть к тому, что она и дальше будет просыпаться в пустой, холодной постели. Но никто не мог запретить ей надеяться… Сбросив одеяло, Эймма неохотно выбралась из постели и обнаружила на полу рядом с кроватью небрежно брошенный халат. Там же лежала смятая ночная рубашка. Накинув халат, Эймма пошаркала в ванную, чтобы принять душ, рутина утренних занятий резко контрастировала с суматохой её эмоций.       Воспоминания о прошедшей ночи не отпускали её. Стоя под горячими струями, Эймма вспоминала его нежные поцелуи, ласки и страстный шёпот, сопровождавший каждое его движение по её телу. Воспоминания были такими яркими, что она почувствовала его прикосновение на своей коже и невольно вздрогнула, обхватив себя руками. Внезапно она почувствовала себя такой маленькой и никчёмной, что ей захотелось плакать. Как получилось, что одна из лучших ночей в её жизни закончилась таким одиноким и печальным утром?              Слуги давно проснулись и, скорее всего, уже навели порядок в гостиной, хотя и были удивлены, обнаружив там беспорядок. Она оделась, высушила волосы, собрала их в тугую причёску на затылке и вышла из своей комнаты с тяжёлым сердцем от чувства вины и стыда. Она не чувствовала необходимости стыдиться того, что произошло между ней и Мейгором, но годы брака с Визерисом заставили её чувствовать себя так, будто она была не права и совершила какое-то преступление... когда все, что она сделала, — это позволила себе раствориться в страсти, чего она никогда раньше не испытывала. Страх осуждения со стороны слуг и стыд за свои поступки заставляли её чувствовать себя уязвимой. Конечно, все они догадались, что она провела ночь с кем-то, но, скорее всего, не знали, с кем, если конечно не видели, как Мейгор ускользал на рассвете…       Завтрак прошёл в таком же одиночестве, но за столом её ждал небольшой сюрприз – ваза с цветами, которую принёс Мейгор, вместе с теперь уже пустой бутылкой дорогого вина. Яркие краски цветов и нежный аромат, казалось, наполняли комнату ощущением жизни и красоты, резко контрастируя с одиночеством Эйммы. Скорее всего, горничная увидела великолепный букет и решила, что ему место на столе для завтрака, а не в прихожей, где его никто не увидит. Эймма улыбнулась при виде этого зрелища – даже если он и сбежал, эти цветы были напоминанием о том, что их совместная ночь была настоящей, а не плодом лихорадочного воображения Эйммы.       Рано утром у неё был запланирован обратный рейс в Долину. Кроме Рейниры, ничто больше не удерживало Эймму в Королевской Гавани. Правда, ей нужно было назначить доверенное лицо, которое представляло бы её интересы в компании, пока она была в отъезде, но Эймма могла сделать это удалённо. Она не могла дождаться, когда покинет этот ужасный город и вернётся в Долину. Там, по крайней мере, её принимали, любили и уважали. Даже Йорберт Ройс, у которого она отняла место в компании, проявил к ней больше доброты, чем Визерис за последние два года после их развода…       Йорберт был давним другом отца Эйммы и мужем одной из её тётушек. Хотя он был зол после того, как Эймма забрала у него компанию – кричал на неё, даже наговорил много гадостей, – каждую неделю, неизменно, как по часам, он звонил и справлялся о её здоровье, о Джейн, расспрашивал о компании и давал совершенно ненужные советы… Он вёл себя как добрый дядюшка, которого никто не звал, но от которого никто не мог избавиться. Конечно, она не спешила доверять ему, но Эймма не могла отрицать, что, несмотря на свой гнев, Йорберт передал ей компанию в хорошем состоянии и не пытался как-то подорвать её авторитет среди окружающих.       У компании её племянницы не было долгов; они работали с прибылью, которая только возросла с тех пор, как Йорберт возглавил её. Проверки, проведённые Эйммой с момента её прихода, только подтвердили его компетентность. Несмотря на их разногласия, она не смогла найти ничего, что могло бы послужить основанием для обвинения Йорберта в безответственности или превышении полномочий. Он был хорошим руководителем, и она не могла обвинить его ни в чем, кроме их взаимной неприязни друг к другу. Этот человек знал, как отделить лычные дела от бизнеса, и хотя бы только за это Эймма должна была уважать его, помимо прочего. Кроме того, она знала, что после смерти родителей Джейн именно Йорберт взял на себя ответственность за её воспитание.       Несмотря на некоторую отчуждённость и холодность, Джейн была довольна своей жизнью. Она хорошо училась в школе и была приятной и целеустремленной девочкой, которая уже определила своё будущее. Эймма не могла упрекнуть Йорберта в том, что он не заботится о ней. Джейн нравилось проводить время с друзьями и она скучала по Йорберту, часто просясь навестить его в Рунном Камне. Перед отъездом в Королевскую Гавань, Эймма организовала поездку Джейн туда, чтобы она могла провести время со своим бывшим опекуном.       Эймма живо помнила свою племянницу и их отношения, которые были далеки от дружеских и тёплых, но Джейн принимала её в своём доме, признавала её авторитет и никоим образом не пыталась подорвать его. Они часто завтракали, обедали и ужинали вместе, во время которых обсуждали повседневные дела. Джейн пыталась быть дружелюбной по отношению к ней, но Эймма все ещё не могла отделаться от ощущения, что Джейн ждёт, когда Эймме надоест играть роль ответственного родителя и она уедет в Королевскую Гавань. Нет, детка, Эймма никуда не собиралась уезжать. У неё были большие планы относительно компании Джейн и самой Джейн тоже.       К тому же она все ещё не закончила с компанией Таргариенов…       Эймма решила обойти дом, чтобы проверить, все ли упаковали слуги. Большая часть её вещей уже была отправлена в Долину, когда она только приехала, и она вернулась сюда только с небольшим чемоданом, в который сложила все необходимое. Однако пока длился судебный процесс, Эймма обошла дом и снова стала искать вещи, которые она могла бы взять. Теперь она хотела убедиться, что слуги все сделали правильно и ей не нужно будет возвращаться за чем-то позже. После её отъезда особняк будет навсегда закрыт, и здесь больше никто не будет жить… По крайней мере, до тех пор, пока Деймон не вернётся из армии. В любом случае ему оставалось отслужить всего два или три года.       Деймон был ещё одной головной болью, с которой ей пришлось столкнуться, поскольку их общение практически прекратилось. Каждый раз, когда Эймме удавалось дозвониться до него, Деймон отнекивался, говоря, что слишком занят, чтобы разговаривать, и, спросив, как у неё дела, быстро заканчивал разговор. В его голосе звучали отчуждённость и холодность, но Эймма не обращала на это внимания, потому что искренне скучала по нему. Почти так же сильно, как она скучала по Рейнире. Несмотря на все воспоминания о своём двоюродном брате из прошлой жизни, в этой Эймма любила его как собственного сына, и с тех пор, как она видела его в последний раз, ничего не изменилось. Она с нетерпением ждала его возвращения из армии, потому что он был её семьёй. И, честно говоря, хорошо зная о его ненависти к Отто и его дочери, Эймма не представляла себе возможного сценария, при котором Деймон вернулся бы к Визерису. Вместо этого Деймон начал бы жить самостоятельно, но не вернулся бы к своему брату.       Возможно, именно этим он сейчас и занимается. После развода Эйммы и Визериса, Деймон мог представить, что у него нет дома, куда он мог бы вернуться… Возможно, он уже начал разрывать их отношения, чтобы, вернувшись, не разочароваться, когда Эймма захлопнет дверь у него перед носом.Эймма вздохнула — это было очень похоже на Деймона.       Одно оставалось неизменным в этих звонках – его интерес и любовь к Рейнире. Он никогда не забывал спросить о ней, хотя знал, что Рейнира уже некоторое время жила с Визерисом. Он продолжал расспрашивать Эймму о её планах и о том, когда она привезёт дочь домой. Только сейчас Эймма подумала, что, возможно, Деймон осуждает её за то, как легко она отказалась от опеки над Рейнирой? Эймма так и не рассказала Деймону всей правды о происходящем между ней и Визерисом, и о борьбе за опекунство, в которой они оба оказались втянуты. В армии они получали мало новостей из внешнего мира, так что он мог делать предположения из того, что слышал. Рейнира по-прежнему была самым дорогим существом для них обоих, и Эймма видела, как Деймон мог воспринять её кажущееся бездействие. Что ж, не Деймону судить её, после всех тех случаев, когда он с такой лёгкостью оставлял Рейниру в полном одиночестве, в окружении врагов, в то время как сам зализывал свои раны рядом с очередным тёплым телом, найденным им на ночь…       Эймма никогда бы не узнала, какие отношения были у Рейниры и Деймона в их предыдущих жизнях. В ней говорила только боль за свою дочь. Все, что она знала о них и их жизни после её смерти, было почерпнуто из книг по истории. Было много неоднозначных моментов, потому что большинство книг были написаны людьми, которые не испытывали особой любви к дочери Эйммы или её порочному дядюшке. Их история могла быть совершенно иной, и Эймма никогда бы об этом не узнала… Но все же, несмотря на все это, она не думала, что у Деймона было какое-то право обижаться на неё. Эймма делала все, что могла, чтобы помешать Хайтауэру полностью контролировать компанию. Возможно, если Мейгор и на этот раз прав, и Визерис отправит Рейниру в школу-интернат в Долине, она могла бы поговорить с Деймоном, по крайней мере, позволить Эймме все ему объяснить, прежде чем вычеркнуть её из своей жизни.       Или, может быть, он разозлился из-за подделанного завещания? Деймон точно знал, какое завещание составил Бейлон, и, должно быть, понял, что Эймма подделала завещание, предоставленное в суде.       Но нет, Деймон был достаточно умён, чтобы понять, что Эймма действовала так, чтобы не потерять компанию, а не из-за какого-то личного злого умысла. Дело было вовсе не в завещании. Была ещё какая-то причина растущего отчуждения Деймона, которая, как опасалась Эймма, также не имела ничего общего с Рейнирой.       В любом случае, когда Деймон вернётся из армии, он, возможно, захочет взять на себя ответственность за свою часть наследства, и тогда у Эйммы не будет другого выбора, кроме как отдать ему его долю и позволить жить своей собственной жизнью. Она никогда не станет такой, как Визерис, выбравшем для Деймона путь, ведущий только к страданиям… На самом деле, Эймма хотела, чтобы Деймон контролировал все, пока она была в Долине. Но пока его там не было в Королевской Гавани, ей придётся назначить кого–то другого, и она думала лишь об одном кандидате — Лайонеле Стронге.       У жены Лайонела недавно обнаружили рак, и жить ей оставалось всего год или два. Эймма знала, что предлагалось лечение, но оно не помогло, и жена Лайонела отказалась от лечения, желая дожить до конца своих дней, не вступая в борьбу, которую, как она знала с самого начала, она проиграет. Лайонелу пришлось принять решение своей жены и поддержать её. Несмотря на его многочисленные романы и недолгое влечение, вспыхнувшее между ними, Эймма видела, что Лайонел был сломлен всем этим, потому что он любил свою жену, и теперь его снедал страх потерять её… До этого он был женат дважды – оба раза женщины умирали, оставляя его вдовцом, с детьми, о которых нужно было заботиться.Возможно, Лайонел считал себя проклятым, теряя всех жён Неведомому?       Эймма знала, что Лайонел хотел проводить больше времени со своей женой до её ухода, но теперь, после предложения Эйммы, это вряд ли было возможно. К несчастью, для семьи Стронгов, Лайонел был единственным, кому Эймма доверяла настолько, что передала управление компанией в его руки.       Лайонел знал о её намерениях, потому что именно он помогал ей оформлять все бумаги. Он ни словом не обмолвился о том, что взял перерыв в работе, чтобы побыть со своей семьёй в это трудное время, поэтому Эймма и не предлагала ничего подобного. Возможно, это было эгоистично и бессердечно с её стороны, но в этой битве она должна была в первую очередь думать о своей дочери. В конце концов, речь шла о будущем Рейниры… Лайонел обеспечил будущее своих детей, и ему ничто не угрожало, но будущее Рейниры было в руках Эйммы. В своей прошлой жизни Эймма подвела дочь, умерев задолго до её срока, но в этой жизни она будет бороться за Рейниру всеми доступными ей средствами. И если ей придётся украсть последние годы жизни у жены Лайонела, она сделает это, не испытывая ни малейших угрызений совести.       Перед глазами Эйммы возник образ ухмыляющегося Мейгора, явно гордого тем, что Эймма решила использовать людей в своих интересах, а не быть использованной людьми в их интересах. Она не гордилась этим. Это не было её желанием. Это было необходимостью.       Перелёт из Королевской Гавани в Гуллтаун был недолгим, и Эймма снова почувствовала умиротворение, когда ступила на родную землю. Как и прежде, прямо на взлётной полосе её ждал черный внедорожник, но на этот раз сестёр там не было. Эймма уже привыкла к тому, что каждый раз, когда она куда-то едет, её сопровождают как минимум две машины с вооружёнными людьми внутри. Никто никогда не покушался на её жизнь, но Аманда все ещё верила, что это вполне возможно и что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Эймма была согласна со своей сестрой, потому что ни на секунду не сомневалась, что Отто мог пасть так низко и организовать покушение на её жизнь. Её подозрения в отношении Отто Хайтауэра были не просто мимолётней мыслью, а глубоко укоренившимся убеждением. В конце концов, это он организовал автокатастрофу Бейлона и Алиссы, которая стоила им жизни… и, хотя она все ещё не могла этого доказать, Эймма была уверена, что за аварией на Драконьем Камне стоял Отто Хайтауэр.       Она все ещё была опечалена тем, что Мейгор сбежал так рано утром, когда она ещё блаженно спала, но Эймма знала, что это к лучшему.       Мейгору нравилось оставаться в тени, нашёптывая на ушко то одному, то другому. Он видел себя каким-то хитрым пауком, плетущим свои сети, заманивающим в них других, чтобы вертеть всеми, как ему заблагорассудится. Он убедил правление проголосовать против Эйммы, пришёл к ней с фальшивым предложением дружбы и кучей советов, которым она последовала… Он продолжал нашёптывать Визерису на ухо, чтобы тот отправил Рейниру в школу-интернат в Долине, поближе к ней. Только боги знали, что ещё он шептал членам правления. Он хочет двигать ими так, как считает нужным. Она не доверяла ему полностью, но до сих пор он показывал ей, что может быть полезен. Да, прошлая ночь могла осложнить их отношения, но ведь у них не было никаких отношений, не так ли? Просто секс по пьяни, после которого он убежал, как провинившийся подросток…       Однако она должна признать, что у неё никогда не было таких страстных ночей с Визерисом. Мейгор был ненасытным любовником и очень умелым. Эймма могла признать, что была бы не прочь повторить прошлую ночь.И не с кем-нибудь, а с ним.       А почему бы и нет? Она разведена, у неё ни с кем нет отношений, и Эймма не собирается снова выходить замуж и не будет пытаться завести ещё одного ребёнка… Ей ни перед кем не нужно отвечать за своё поведение. Почему бы ей не проводить страстные ночи в объятиях такого красивого мужчины, как Мейгор? Кто, кроме Веры, посмеет осудить её за такое поведение? Современным женщинам позволено гораздо больше, чем было позволено во времена, когда Эймма была королевой. И независимо от того, под каким пристальным вниманием СМИ она находилась, Эймма сильно сомневалась, что кто-нибудь заглянет ей под простыни…       Если бы они это сделали, она была уверена, что у Мейгора были свои способы скрыть такую информацию до того, как она попадёт в колонки светской хроники. Кого волнует, с кем она спит? С другой стороны, если бы пошли такие сплетни о том, что у неё с кем-то роман, Визерис мог бы подавиться своей праведностью и глупостью. 30.Визерис был убеждён, что бедная Эймма теперь будет стареть в полном одиночестве, бесполезная и всеми забытая, со своим мёртвым чревом… Он измерял её ценность сыновьями, которых она ему не подарила, и в конце концов отказался от неё. А потом пошли слухи о её связи с каким-то мужчиной! Гнев Визериса поднялся бы до небес — Эймма, женщина, которая была ему не нужна, которую он считал никчёмной и отверг, оказалась желанной кем-то другим… Может быть, стоило распространить такие сплетни исключительно для того, чтобы позлить этого идиота, который был её мужем почти десять лет?       Но нет, сначала она должна дождаться, когда он отправит Рейниру в Долину. Только тогда она попытается досадить ему. Одно дело — сражаться с ним за Рейниру, компанию и все остальное, за что ей, возможно, придётся сражаться с ним, но совсем другое — наслаждаться его гневом о том, чего у него больше нет. Маленький, завистливый человечек не переживёт того факта, что Эймма может построить своё счастье и без него… Вот почему он постоянно издевался над Деймоном большую часть своей жизни. Из зависти к тому, что у его брата дела идут лучше, чем у него самого.… а в своей прошлой жизни он не аннулировал его брак с Реей Ройс из страха, что Деймон женится на женщине по своему выбору и у него родятся сыновья раньше чем у Визериса. Какая ирония в том, что Рейнира– дочь Визериса — родила первого сына Деймона! И Эймма была уверена, что Визерис отказался выдать свою дочь замуж за Деймона не из-за трона, а из-за обычной зависти.       Он был пустым человеком, её муж. Жаль, что ей потребовалось столько времени и боли, чтобы понять это. Что ж, пусть Алисента теперь страдает вместе с ним. Эймма уже видела будущее, в котором не было места Визерису и его соплям. Пусть он живёт в Королевской Гавани, развлекаясь со своей новой идеальной женой и новой идеальной семьёй… Вряд ли это сделает его счастливее. Такой человек, который пуст внутри и которому нечего предложить миру, ничему не обрадуется. Подобно черной бездне, он всегда будет хотеть все больше и больше. Он всегда будет видеть, что у других дела идут лучше, чем у него, и захочет того же себе. Он не обретёт ни счастья, ни покоя. Эймме остаётся только радоваться, что она избавилась от него, прежде чем его пустота отняла бы у неё больше чем уже забрала.Он сам избавил её от себя.       Когда внедорожник свернул с главной дороги на небольшую гравийную дорожку, ведущую к Орлиному Гнезду, она вздохнула с облегчением, её сердце наполнилось комфортом и привычностью.В мире нет места лучше, чем дом. 34.Орлиное Гнездо было древним замком, расположенным так высоко в скалах, что к нему нужно было подниматься по очень узкой и опасной тропинке. Она была прилежной и старалась не выглядывать из окна машины, чтобы не бояться высоты. Нет, её пугала не высота, а то, насколько опасной была дорога, как близко к краю подъезжала машина, а за краем была только высота. Только когда машина подъехала к дворцу и въехала в главные ворота, Эймма успокоилась. Она была бы никудышной наездницей на драконе, если так боялась высоты… скорее, не высоты, а возможности падения. Вот почему она всегда радовалась, что самая главная достопримечательность замка – Лунная Дверь – была покрыта небьющимся стеклом, сквозь которое можно было смотреть вниз, но не "летать", как это было в Старые Времена. Вид из окна открывался прекрасный! В ясную погоду, когда не было облаков, можно было разглядеть землю далеко внизу. В остальное время все, что они видели, было белыми облаками.Или слегка серыми, в зависимости от погоды.       Содержать такой огромный замок было дорогим удовольствием, но для Арренов он символизировал происхождение их семьи и былую власть над всем регионом. Когда монархия была упразднена, один из Арренов заседал в парламенте, но это было давно. И теперь их регион представляли Аррены из Гуллтауна, а Аррены из Орлиного Гнезда были полностью заняты бизнесом – недвижимостью, инвестициями… Даже строительством. Но самой большой гордостью Арренов были и остаются их бесценные скаковые лошади.Однако теперь это был скорее побочный бизнес.       Старшая сестра Эйммы, Элиса, занималась коневодством. После смерти мужа она осталась одна с двумя сыновьями и без всякого наследства – её муж оставил все, что у него было, своим родителям, братьям и сёстрам, забыв о жене и сыновьях, – и, не желая жить на милость семьи мужа, Элиса вернулась в дом своего отца. Её сыновья, которые уже выросли и жили своей собственной жизнью, редко навещали мать из-за своего плотного графика. Элиса заполняла свои дни уходом за конюшнями, разведением и тренировкой лошадей. Она управлялась с домашним хозяйством с железной волей, управляла слугами, которые боялись её, просто отдавая им приказы и поручения. Большую часть своих дней она проводила в конюшнях с лошадьми, с которыми находила умиротворение, в отличие от людей.       Но сегодня она была здесь, чтобы лично поприветствовать Эймму. Ей было за пятьдесят, и в её черных волосах поблёскивала седина, которая очень напоминала Эймме о Рейнис. Элиса была высокой и стройной, сильной женщиной, которая, несмотря на свой возраст, продолжала вести активный образ жизни. Эймма плохо знала свою старшую сестру, с которой она виделась очень редко после своего отъезда на Драконий Камень, да и до этого они почти не общались. Они поддерживали дружеские отношения, часто созванивались, никогда не забывали поздравить друг друга с днём рождения и так далее. Но на личном уровне они были знакомы не так уж хорошо. С тех пор как Эймма приехала в Долину, женщины начали сближаться, но Эймма была уверена, что Элиса никогда не станет ей такой близкой, как Аманда, её вторая сестра.       Нет, Аманда была ей скорее матерью, чем старшей сестрой. Она переживала за Эймму так, как мать переживает за свою дочь. В отличие от неё, Элиса была скорее сторонним наблюдателем, далёким от трагедий в жизни Эйммы. Она сочувствовала и переживала, но её беспокойство было каким-то отстранённым и менее заметным по сравнению с заботой Аманды. Эймма не винила в этом свою сестру – их отношения никогда не были достаточно близкими, чтобы Эймма могла стать значимой фигурой в жизни Элисы.       -С возвращением, — поприветствовала её сестра с улыбкой и распростёртыми объятиями. -И – поздравляю! Наконец-то ты поставила своего бывшего, который мечтал о том, чтобы у него было все, на место.Никто не может иметь все! -       Даже будучи сторонним наблюдателем за жизнью Эйммы, Элиса испытывала гнев и ненависть к Визерису за то, что он сделал с Эйммой.       -Мне повезло, — равнодушно пожала плечами Эймма. Она всегда была уверена в своей победе, поэтому не считала случившееся простым везением, но и не хотела выглядеть чрезмерно довольной перед старшей сестрой. -В компании хорошие юристы, и все они работали на меня. У Отто не было ни малейшего шанса выиграть этот раунд. -       -Кстати, кто–то прислал тебе цветы, — невзначай сказала её сестра, проходя мимо стола и указывая на него.       -Цветы? От кого? - Эймма была удивлена, и в ней проснулось любопытство. Она застыла в шаге от стола, на котором стоял букет, похожий на тот, что принёс ей вчера вечером Мейгор.       -Я не знаю, они не подписаны, — ответила сестра с лукавой улыбкой. - Возможно, тайный поклонник.Таинственность всему придаёт определённый шарм, не так ли? -       Эймма скорчила гримасу и притворилась, что не понимает, о чем говорит её сестра, хотя прекрасно знала, какой тайный поклонник прислал ей цветы. Она не смогла сдержать улыбки при мысли о своём маленьком секрете.       -Джейн уже вернулась из Рунного Камня? -       -Нет, мы ждём её завтра, — Элиса продолжала вести Эймму по коридорам замка. - Кстати, Йорберт звонил, чтобы поздравить тебя. -       - О, даже Йорберт поздравил меня! - Пробормотала Эймма себе под нос, и в её голосе послышались удивление и лёгкий сарказм.       - Хорошо, что ты вернулась домой, сестра, — обняла её Элиса, когда они остановились в большой гостиной. - Здесь было грустно без тебя. А теперь садись, поешь и отдохни с дороги. Мне нужно заняться кое-какими делами!У меня нет времени сидеть здесь с тобой. -       Когда сестра ушла, Эймма села за стол, где её уже ждала еда. Но её мысли были уже далеко, она погрузилась в воспоминания о Мейгоре и их совместной ночи.