Птичка

      Первый курс вместе со вторым столпился у двери самой большой аудитории корпуса. Девчонки шептались, смеялись, кто-то не стеснялся и говорил в полный голос. Мел взяла на себя роль массовика-затейника: – ... что только не просят сделать: то брови подравнять, то губы пухлыми сделать, то взгляд позагадочнее, то прически сменить. Люди, видимо, думают, что фотограф — это такой бюджетный вариант пластического хирурга… Девчонки смеются. Мел громче всех. – А! Еще случай. Во время съемки одного декабрьского детского дня рождения нас с Кириллом попросили прямо сейчас побыть Дедом Морозом и Снегурочкой, как будто они пришли на праздник к ребенку…       И снова хохот. Случаи, может, не особо смешные, но девочкам нравится. Мел хочет рассказать больше, но постоянно прикусывает язык. Почти все связано не столько с ней, сколько с ней и Кириллом. «Кирилл такой говорит… мы с Кириллом… И Кирилл, короче…»       Одногруппницы определённо думают, что Кирилл ее парень. Она не помнила, зачем вообще открыла рот, скорее всего кто-то из группы начал расспрашивать про фотоаппарат и все что связано с фотографией.       Мел чувствовала себя мазохистом, рассказывая все самое лучшее, что происходило с ней как с фотографом. Иногда она ловила на себе странные взгляды Евгеши. Подруга обиделась. Евгеша больше не писала и не звонила ей, не здоровалась в коридорах или в столовой. Мел пыталась заговорить с ней, как ни в чем не бывало, возможно, объяснить, но ничего не выходило. Евгеша ее просто не замечала. И сейчас, заливаясь смехом и веселя всех вокруг, Мел падала все ниже и ниже в глаза Евгеши.       Когда дверь открывают, Мел заходит одной из первых, занимает самую дальнюю парту. Перед ней тут же садятся другие девочки и закрывают ее спинами. Мел и не планирует слушать россказни приглашенного писателя, хочет, как можно скорее отгородиться от внешнего мира, надев наушники. Но все-таки из вежливости (больше из чувства самосохранения) поднимает крайне заинтересованный взгляд на преподавателя по литературоведению. Она стоит за кафедрой, рядом с ней мужчина около пятидесяти лет в темно-зеленой рубашке и очках. – Девочки сразу стали причесываться, прихорашиваться. Видите, Константин Игоревич, какой эффект вы производите на филологическом факультете, – раздается ее маслянистый голос. Мел неприятна эта женщина, как и большинству студентов.       Мужчина только хмыкает, неловко разглядывает руки.       Больше Мелисса на них внимания не обращает, достает наушники, распутывает их и заходит в YouTube. Тут же видит новое видео любимого канала. – Всем привет, – Арина уже знакомо машет ладошкой, а Мира возится с котом, показывает его в камеру. Арина закатывает глаза. – Все уже поняли, что ты любишь его больше чем меня. Мира улыбается, пожимает плечами. – Сегодня мы хотим поговорить на тему… – Арина не договаривает. – Влюбилась в натуралку. Вы так часто влюбляетесь в натуралок, что нам стало вас жаль, и мы решили снять видео на это тему. – Честно, таких видео море, и если они вам как-то помогают или утешают, то вам стоит их посмотреть и, возможно, переосмыслить свою ситуацию и… – Короче, не парьтесь, – Мира чешет кота за ухом, тот тарахтит, как маленький моторчик. – Мира! Я хочу сказать… – Слушай, слушай, – Мира перебивает Арину, улыбается так, словно придумала гениальнейшую шутку, – давай снимем видео наоборот. Не лесбиянка влюбилась в натуралку, а натуралка влюбилась в лесбиянку, а та ей нафиг не нужна… Вот это я понимаю, трагедия, драма.       Арина вздыхает, обреченно смотрит в камеру.       Мел чувствует какой-то кипишь в аудитории, оглядывается. Все начинают писать, Мел замечает, что Константин Игоревич что-то пишет на доске. Пришлось вытащить один наушник, послушать что, говорят, сделать вид что записывает. – … Ну, это так, о серьезном. Что ж вы строчите, это же не лекция…– Писатель убрал маркер, подошел ближе к партам, – если честно, мне всегда трудно говорить при стольких красивых девушках. Ладно, вы филологи, с вами можно говорить о литературе. Помню, меня попросили выступить перед студентками-фармацевтами. Ну, вот что я им скажу? – мужчина оперся о стол, скрестил руки на груди, оглядел аудиторию, – с девушками хочется говорить о любви…       Мел решает сосредоточиться на видео, но второй наушник все-таки не надевает. С поля зрения пропала их преподша, кто знает, откуда она появится. –… еще вы спрашивали меня о стрижке, как я к ней пришла, как решилась на нее. Хочу сказать, еще два года назад у меня были длинные волосы, – на экране стали появляться фотографии Миры с длинными волосами. Мел показалось, что это совсем другой человек, – постригла я их год назад, когда завершила прошлые отношения…       Внезапно к Мел кто-то подсаживается и краем глаза девушка замечает преподавателя. Мел тут же убирает телефон и наушник, на лице появляется заинтересованность. – … женщина ведь, по своей природе, создана для любви, она живёт любовью. Делает, потому что любит. Она моногамна по своей сути, все ради одного мужчины. А мужчины они ведь другие, и вам, девушкам, надо это понять. Они добытчики для женщины, для женщин…       Мел видит, как их сидящая рядом незамужняя преподавательница страстно кивает, словно собачка-болванчик в машине.

***

      Их хохот, наверное, слышит весь университет. Но Мелиссе все равно. Так тепло и солнечно ей не было давно. – Ой, этот «скисшее молоко», тот еще чудик… честно, я не уверена, как его зовут, – Мел вытирает слезы. Обсуждать с Женей преподов и университет оказалось крайне весело. Женя смеется так заразительно и легко, что Мел тоже начинает хохотать. – Слышали историю про таинственный курс, который приносил ему молоко? – Женя вдруг понижает голос, заговорщицки смотрит на Мел. – Да, слышала, а что? – Этот курс – мы. Приносили ему молоко, когда были на первом. Только тшшш!– Женя прикладывает указательный палец к губам, потом снова смеется.       Мел улыбается до боли в скулах. Смотрит на потухший монитор ноута. Как давно они закончили работать? Час назад? Два?       Женя оглядывает аудиторию. Смотрит на скелет Игоря. – Эх, бедный Игорь, мой любимый в этом кабинете, жаль, недооценённый. – Это да, но мои одногруппницы селфи с ним тоже сделали. Кстати, кто вел у вас БЖД? – Кириенко. – Не, не знаю такого. У нас Казано́ва. Женя щурится: – Правда такая фамилия? – Тьфу, нет, мои придумали. Слишком смазливый он какой-то. Женя улыбается, переводит взгляд на ноут. – Весело у вас. Кстати, я тут слышала, что у нас на факультете фотографы требовались на мероприятие большое, грамоты хорошие. Ты была там? Мел замялась: – Нет, мне пока не до фоток как-то. – Серьезно? – Женя произносит это слишком разочарованно, – блин, жалко, а че так? – Да, некогда, проект, но по большей части свои дела, все такое… – Мел пожимает плечами.       Женя озабоченно смотрит на Мел, потом чересчур весело произносит: – Мы с тобой молодцы, почти все сделали. Осталось буквально текст подправить, да еще некоторые нюансы, но сейчас это делать… Глаз уже замылился. – Да, согласна…– Мел тут же перестает улыбаться. Неужели придется расходиться? – У тебя, дорогая, слишком бледное лицо. Пошли, прогуляемся! Развеешься немного! – и Женя решительно встает из-за парты.       Мел не верит своему счастью, в ступоре натягивает куртку. Смотрит на то, как Женя складывает бумаги, смутно понимает, что надо бы помочь, но не может оторваться от созерцания девушки.       Объемная французская коса, немного растрепанная, кокетливо завивалась на конце. Мешковатая темно-зеленая кофта, которая иногда спадала с плеча, обнажая кожу. Мел непроизвольно тянется к сумке, хочет найти фотоаппарат, но его с собой нет. Тогда девушка вытаскивает телефон и тайком делает фотографию. Так нельзя, не хорошо.       Но Мел не может сдержаться, делает несколько снимков, пока Женя сосредоточено складывает бумажки. Затем смотрит на результаты и понимает, что не важно, на что фотографировать эту девушку – она всегда получается прекрасно.       На торговой площади, через которую они решили пройти, проходила ярмарка мастеров. Женя остановилась около кукол «Тильда», разглядывала одну, по-детски улыбалась. – Умею же делать люди! – Женя показывает тканевого зайку Мел.       Девушка скользит взглядом по товару, кивает Жене. Мел совершенно не трогают вещи ручной работы. Разве что как реквизит для тематической фотографии. Женя чувствует это, но не обижается.       Потом Мел покупает им ореховый кофе, от которого Женя упорно отказывается, но потом все-таки принимает. – Спасибо, очень вкусный, – у Жени над губой белый след от пенки, еле заметный. – Не за что.       Они идут мимо витрин магазинов, около одной Мел останавливается. За панорамным стеклом, на специальном пьедестале стоит фотоаппарат, тот самый, который она хотела. Изначальная его цена была зачеркнута, сверху написана новая с весомой для Мелиссы разницей. Девушка чуть ли не прилипает к стеклу, читает приписку под звездочкой – акция длится до конца декабря. – Мелисса, ты чего? – Женя осторожно касается плеча Мел, та резко оборачивается, смотрит немного безумным взглядом. – Ой, извини, просто этот фотик, я его так хочу! Уже сколько коплю… а тут он, со скидкой и, если она сохранится... Без скидки я планировала купить его в феврале, а тут… возможно, я смогу купить его к Новому году. Только подкопить надо. – Так, это же хорошо! – Женя не понимает выражения лица Мелиссы. Потом замечает слезы. – Эй, ты чего? Эй, Мелисса?! Ты переутомилась, кажется!       Но Мел не отвечает, утыкается в плечо Жени, та неловко обнимает ее. – Ты, чего, дорогая, не плачь, все же хорошо… – Я так давно не фотографировала. Человек, с которым я это делала, признался мне в любви, а мне нравится другой человек…– Мел всхлипывает, чувствует, как Женя обнимает ее сильнее. – Если ты устала фотографировать, то не нужно этого делать. Отдохни. Ты поступила правильно, занявшись интересным тебе проектом, не связанный с фотографией. Ты поступила правильно, сказав тому человеку правду о своих чувствах… Все хорошо. Все же хорошо…       Мел плачет сильнее. Всё из перечисленного Женей – ложь.       Этим же вечером она придет домой, не раздеваясь, включит ноутбук и удалит все свои фотографии, сделанные за последние пять лет. Безвозвратно.

***

      Мелисса застопорилась на одном моменте. Кажется, эти заключения немного противоречили тому, о чем они писали ранее. Мелисса перемотала документ вверх, перечитала пару страниц. Да, так оно и есть. Расхождения были и довольны весомые. На часах шесть утра, но Женя завещала писать в любое время и почти всегда отвечала. Максимальная пауза в их переписке была два часа, и то после нее Женя сильно извинялась. Слушай, я тут решила еще раз перечитать текст твоего выступления. У нас кое-какие расхождения в работе       Женя была онлайн, Мел ждала ответа скоро и поэтому не расписывала всех подробностей в самом первом сообщении. Хотела, чтобы Женя поинтересовалась сама. Но ответа не было, ни через час, ни через два, ни даже тогда, когда Мел стала собираться на пару.       Только в автобусе она увидела историю в Инстаграме одной девочки из студсовета. Среди фоток она увидела видео – Женя, пьющая на спор и выигрывающая его.       Вечером Женя написала, что «все ок», и текст она уже отредактировала сама и Мел не надо было так возиться с ним. А, хорошо. Послезавтра уже конференция, давай завтра встретимся, порепетируем? А то я еще путаюсь, в каких моментах нужно переключать слайды. Нет, не надо, все нормально. Уверена, мы не запутаемся, встретимся уже перед конференцией)) Ты молодец! На том и договорились.

***

      Народу было очень много. Конференция проходила в главном корпусе университета в огромном концертном зале. Мел была здесь только пару раз.       На одном только адреналине она смогла выполнить порученные ей задачи – пройти за кулисы, найти, того кто отвечает за ноутбук, загрузить презентацию на ноут и договориться о том, что переключать слайды будет именно она. – Волнуешься? – Мелисса сидит на краешке крутящегося стульчика, боится облокотиться на спинку – слишком хлипко выглядит эта конструкция. Женя отвечает только через полминуты, отрываясь от экрана телефона: – Ммм? Нет, мне не впервой, – девушка облокачивается на стол с ноутбуком, оказывается повернутой лицом к Мел. Та поднимает взгляд и безбоязненно рассматривает Женю.       Бледно голубые шторки кулис дёргаются от ветра, если Мел наклонится влево, то увидит, выступающего. Вокруг них уже никого нет, Женя выступала последняя. – Скоро я, – бросает Женя и откладывает телефон, – чтобы я без тебя делала. И ты, кстати, меня потом можешь не ждать. Как презентацию отмотаешь, можешь идти. Меня, скорее всего, как всегда смоет волной умных дяденек и тетенек, – Женя смеется, Мел улыбается. Она уже может воспроизвести этот смех в уме.       Вдруг Мелисса встает, чувствует, как соприкоснулась их одежда. Женя смотрит сверху вниз, удивленно, но не двигается.       Мел касается чужих губ. Облепиха. Мел ожидала чего угодно – меда, шоколада, кофе, но никак не облепиху.       Неуверенно целует, касается чужого лица ладонью. Не чувствует сопротивления, кладет одну руку на талию. Секунды.       За кулисами раздаются аплодисменты, выступающий закончил, сейчас он зайдет сюда, и позовут Женю. Мел отстраняется, ловит затуманенный взгляд Жени. Та неловко улыбается. Тихонько отстраняет Мел, сжимая ей плечо. Затем берет планшет с закрепленными бумагами и подходит к кулисам. Мел садится обратно и глупо улыбается в экран.       Все же хорошо?