don’t break her.
2 июля 2024 г., 23:16
Селин окончательно поняла, что закопала себя в необузданную яму под названием «бесконечная ложь». Она всем сердцем ненавидит обманы, но так тщательно убегает путем вечного вранья от своего главного греха. Однако, эта огромная тягость души догнала её именно в сегодняшний день.
И прятаться было некуда.
— Это твой обдуманный ответ? — блондин кладет кожаную подушку под спину, усаживаясь поудобнее, — Это же гораздо лучше! Или ты думаешь, что если обидишься на меня, то тебе некуда будет уйти? У меня достаточное количество комнат для хранения обид.
— Маршалл, я не готова жить вместе, — неловко произносит, а после взъерошивается, — Подожди! Ты хочешь сказать, что позволил бы мне уйти?
Двое сидевших на студии подкупающе беседовали друг с другом. Эм наслажденно поедал хрустящее и поглядывал на женские гладкие ноги, что удобно расположились на его коленях. За третий день нахождения парня в городе — это их вторая встреча. Первая же прошла в домашней обстановке в доме Шейди, но, как бы то ни было, обошлось без постельной «возни» по женской инициативе. Мэтерс же спрятал своё недовольство под маской и ни к чему девчонку не принуждал. Слим, посчитав, что напугал её своим поведением в прошлый раз, просто списал причину нежелания именно на испуг. Впрочем, таилось в нем ещё одно негодование: темноволосая за всё время его отсутствия словно и не нуждалась в нем. Маршалл, конечно, был запредельно рад, что она недоканывала его звонками во время его отдыха с дочерью. Однако, когда за неделю Селин ни разу не написала ему, тот возмутился, но раскидываться гневными сообщениями не стал. Молодой человек позвонил ей первый и разузнал следствие такого бездействия — Кежман боялась его тревожить. Девушка поделилась, что занялась покупкой машины, оставив право блондина помочь с выбором позади. Правда, даже после этого звонка её имя на дисплее мужского устройства совсем не высвечивалось.
По этой причине блондин стал плавиться и загораться, когда она оставляла его сообщения без ответа достаточное количество времени. Бензина в костер подливала ещё и свихнувшаяся с ума бывшая жена, что намерилась выйти на «примерение» с Маршаллом. Двое знатно поругались в один из дней: блондинка неистово въедалась ему фразами о таблетках, говоря о том, что он становится зависимым от своего препарата. Вверяла бросить эти «наркоманские» заскоки и жить так, как живут все нормальные люди — с семьей и без допинга. После этого Мэтерс решил, что больше никому не заявит о своем лечении, а принимать таблетки будет лишь в отсутствии посторонних глаз.
— Ни за что, — утешительно улыбается, — У меня также есть комната на случай, если я тебе начну надоедать, — отшучивается, — В чем проблема? В одном доме мы хотя-бы можем видеться чаще.
— And that's not a fact, — щелкает пальцами.
Селин, честно сказать, стали раздражать некоторое намеки от «коллег» с площадки в сторону Маршалла. В частности, это была Кейт и ещё пару неважных людей, что твердили о несерьезности происходящего. Зеленоглазая же и не заявляла ни о какой серьезности, и даже не подтверждала свои отношения с блондином, так как разобраться в них так и не получилось. Нет, она понимала, что они уже далеко не приятели, но и о статусе «вместе» речи особой не было. Сказать честно, она думала об этих взаимоотношениях, как о чём-то великом первые пару дней после уезда Маршалла. Однако, когда она единожды решила позвонить молодому человеку, дабы узнать о продвигающихся делах, трубку поднял, к сожалению, женский голос. Услышав её акцентированное «hey, how are things?», этот же человек сбросил звонок с тяжелым вздохом и разочарованным «fuck», оставив собеседницу в недоумении.
Предъявлять и, в целом, говорить что-либо об этой ситуации Селин не решилась. Мысли ретировались от «бывшей жены» до «неизвестной женщины». В конце концов, брать чужие телефоны не всегда разумно, да и тем более девчонка не трезвонила бесконечно количество времени, а набрала лишь один раз. Потому, оправдания о «мешающем» звонке быть не могло. Между тем, выдвигать недовольство за «пустоту» Кежманская не посмела. Длинноволосая вообще, если честно, не знает — имеет ли она личное право на показательную ревность, или же ей придется давиться этим внутренне и успокаивать себя самостоятельно?
— На несколько процентов удваивает частоту, согласись, — уверяет, — Назови мне причину, — кладет в рот снэк и далее бормочет с набитым ртом, — Ты всё это время пыталась сбежать из города, а теперь привязалась к этому проклятому дому. Что с тобой не так?
— У меня расцвел папоротник.
Блондин возвел брови к верху и окатил девчонку взглядом, наполненным удивлением и непониманием. Селин же, по-доброму улыбнувшись, пожала плечами и слегка кивнула, как бы подтверждая свою фразу.
— What does it mean? — разводит он руки.
— What?
— Что значит «расцвел папоротник»?
Темноволосая забегала глазами, тем самым наведя парня на другие мысли. Сама же зеленоглазая подумала, что, быть может, сказала что-то не так или произнесла слова неправильно.
— Я понял, — ухмыляется, — Это намек, правильно? — хватается он за пряжку ремня и слегка дергает сталь, — А я всё думал, что ты не соскучилась по мне.
— Маршалл, о чем ты говоришь? — хмурится, презирая взглядом, — У меня расцвел папоротник!
— Ты можешь говорить прямо. Здесь же никого нет! — смеется, — Хочешь показать мне новое железо? — намекает на автомобиль.
У Селин, и вправду, расцвел папоротник. Она посадила растение ещё в первые дни заселения в тот дом, а возрасти он решил лишь спустя чуть ли не год. И для неё это было великим удивлением, поскольку сезон этого цветка давненько прошел.
— Папоротник! — говорит громче, будто бы от этого блондину станет яснее, — Понимаешь?
— Look…
Не договорив, молодой человек отвлекся на вошедшую блондинку вместе с темнокожим, что казались совсем не в лучшем расположении духа. Рэй безудержно вещал злые слова в сторону девушки, когда та, по всей видимости, продолжать диалог с ним была не намерена. Грейс лишь беспокойно потирала руки и примостилась рядом с подругой, усевшись в закрытую позу.
Ноги Кежманакой тут же «полетели» на пол, мигом соскользнув с мужских колен. На такой «этикет» Маршалл лишь похмурился и закатил глаза.
— Будешь сидеть здесь! — злостно тыкает пальцем в воздух Болливуд, — Ты не мне хуже делаешь, а себе. Видишь этих людей? — указывает рукой на двоих, что сидели в студии изначально, — Они про тебя всё расскажут.
— Рэй, хотя бы сейчас ты можешь замолчать? — восклицает белокурая.
— Не могу, — плюхается на диван и хватает пачку хрустящих с чужих рук, —Меня переполняют эмоции.
Сделать вид, что те двое никакого личного диалога между приятелями не слышали, считалось невозможным. В помещении, в конце концов, отвлечься и ни на что нельзя было, а продолжить свой разговор являлось не лучшим исходом событий при криках темнокожего.
— E-eugh! — морщится Рэй, выплевывая снэк обратно в пачку, — What the hell are you eating?
— Придурок! — Маршалл негодующе отбирает пачку из рук друга и смотрит в испорченную еду, — Зачем ты плюнул?
— Это невозможно есть!
— Тебе, мать твою, никто и не предлагал! — резко отбрасывает фольгу в сторону приятеля и тяжело вздыхает, — Эти чипсы были моим единственным успокоением.
— Тоже напряженный день? — спрашивает Болливуд и получает ответ от своей же девушки.
— Будто у тебя он до ужаса напряженный! — фыркает.
— Hey, tell me, — отрывается он от спинки дивана и размашисто жестикулирует, — Was I talking to you just now?
Вуд схмурилась и отвернулась от парня в сторону, показательно сложив руки на груди. Среди возникшей тишины были слышны лишь причмокивания Эма, что смешливо пытался очистить кончики пальцев от сырных крошек. Впрочем, продолжались данные звуки также не долго, поскольку Селин решила броском запустить в блондина пачку влажных салфеток и «убить» своим взглядом осуждения.
— Что с вами сегодня? — всё же выдвигает возникнувший вопрос темноволосая.
— Произошло небольшое «недопонимание», — тараторит подруга, не желая выдавать полную картину беды.
— Ох, небольшое? — вторит Рэй, — Какая наглая ложь!
— Недопонимания — это нормально, — вторгается в разговор Эм, — Любые недопонимания решаются компромиссом.
— Чувак, ты меня пугаешь, — вскидывает брови темнокожий, — Эта девушка тебе промыла мозги? — кивком указывает на брюнетку.
— I mean it, — встает с дивана, кладет пачку салфеток обратно в женскую сумку и бредет к мусорному ведру.
Зеленоглазая была приятно удивлена заинтересованностью Маршалла в проблемах этой пары. В нем, честно сказать, всегда присутствовало наплевательское отношение ко всему, что связано с подругами Селин. Однако, сегодня Мэтерс буквально поразил своим поведением: серьезные высказывания без глупых шуток.
— Маршалл прав, — соглашается Сэл, — Важно слышать и слушать.
— Я не хочу его ни слышать, ни слушать, — упирается Вуд.
— For real? — усмехается афроамериканец.
— В таком случае, — блондин усаживается на место и твердит с деловым видом, — Могу предложить решение проблемы, — складывает руки в замок, — Вы пробовали секс?
Этот шутник сегодня в самом разгаре! Селин в этот же момент осознает, что вся его «заинтересованность» была очередной подводкой к столпам глупых шуток и идиотских советов. Потому, ни чуть не медля, девушка вновь бросает в него пачку салфеток, на что тот делает вид, будто ему прилетело «не за что». Темнокожий же смирно сидел рядом, посмеиваясь и косясь в сторону недовольной блондинки.
— У меня чистые руки, — поднимает пачку упавших с пола, — Спасибо, что переживаешь.
— Маршалл, я думала, что ты действительно предложишь хорошее решение!
— Я ещё ничего не предлагал, — закидывает локти на спинку дивана, — Это был отдельный вопрос, — продолжает отшучиваться, — Я просто спросил: «пробовали ли они?».
— Маршалл, — хмурится.
— Например, мне ещё не приходилось пробовать, — не заканчивает тот свою потеху, — Рэй, ты как?
— Рукам не изменяю, — хохочет друг, — Остается лишь мечтать.
Женский пол на это «ребячество» взрослых мужчин синхронно закатил глаза, на что парни рассмеялись лишь сильнее.
— В скором времени и будешь мечтать, — впрыскивает Вуд.
— What did you say? — подрывается с места Рэй, загоревшись внезапной злостью.
Зеленоглазая опешила от резкой смены настроения темнокожего, от чего сама же дернулась, покосившись на Маршалла, что, хвала небесам, приостановил поток «энергии» друга, схватив его за кисть.
— Ease up, — шепчет Маршалл, заметив излишнюю напряженность, — Everything is normal.
— Get out, — подходит тот к блондинке, — I'll talk to you.
— Разговаривали уже, — кладет ногу на ногу, всем своим видом показывая, что никуда идти не собирается.
— Вы заставляете меня нервничать, — встревает Селин.
— Меня заставляет нервничать твоя подруга, — отвечает темнокожий, злостно снуя по помещению туда-сюда, — Сэл, скажи мне, — обращается к брюнетке, — Мэлвин — человек-дерьмо?
Шейди слышимо усмехается, осуждающе мотая головой.
— Приятель, тебе стоит перефразировать вопрос, — говорит Слим.
— Точно, — откашливается он, — Наша кошка видит мир иначе. Забыл! — саркастирует, — Но, извини, я не могу спросить по-другому.
— Рэй, зачем устраивать цирк? — закипает Эйси, — Ты этим ничего не добьешься!
— Don't deny it, Grace! Do not deny! — повышает голос, — Why the fuck are you talking to him?
— С кем? — глаза Маршалла выгорают на этот раз искренней заинтересованностью, — С Мэлом?
Болливуд сделал вынужденный кивок и пнул рядом стоящий стул. Селин было тут же подумала, что стоит покинуть студию и оставить двоих разбираться в одиночестве, чем взглядом намекала блондину на это. Шейди же, в свою очередь, такого мнения не разделил, оттянув уголок губ вправо и дав отрицательный ответ своей эмоцией.
— Ситуация напряженная на площадке и ты это прекрасно знаешь, — добавляет афроамериканец, — Лонг заставляет нервничать своим поведением, от этого и мы все на взводе ходим, — объясняет, — Тебя не втягиваю лишь для того, чтобы ты чистая осталась. А тебе, кажется, прямо и хочется войти в это дерьмо по самую голову!
— Ничего я не знаю! — возникает блондинка, — Ты мне рассказал малость.
— Я расскажу, хочешь? — смотрит ей в глаза, — Только, прежде, расскажи мне, что ты делала с ним в «тридцать четвертой».
Повисла мнительная пауза. Селин бесконечное количество раз слегка подпинывала ногой кроссовок Маршалла, но тому было совершенно многое по барабану, включая ситуацию на сервере. То, что большинство находящихся сегодня на лейбле были, действительно, напряжены, являлось весьма заметным для темноволосой. А вот, блондин, препараты которого, кажется, стали действовать в положительную сторону, абсолютно не реагировал на вытекающие обстоятельства никаким образом. До этого темноволосая пыталась поговорить с ним о происходящем, но тот еще раз устно подтвердил, что его не интересует Мэлвин и надвигающийся бунт.
Сам Маршалл, на самом деле, лишь уверенно делал вид, что ему во всех отношениях спокойно. Главное, чтобы его ничто не вывело из этой колеи «умиротворенности» сегодня, и день можно считать пройденным без нервных срывов.
— Если ты еще раз пнешь меня, то выйдешь отсюда босиком, — монотонно произносит Слим, после чего брюнетка поджала губы.
— Пойду я, в целом, — ретируется к двери Рэй, — Узнаю обстановку на сегодняшний вечер.
— Keep me in the loop, — кидает Маршалл приятелю, когда тот удаляется из студии.
Трое остались снова в этой мнительной тишине. Слава Иисусу, что темноволосой написала её мать, потому та и смогла спрятать глаза в экран смартфона, а вот белокурой деваться было некуда. Она бы могла сесть за аппаратуру, то есть, собственно, заняться тем, за чем она сюда и приезжает каждый раз, однако, настроя не было от слова «совсем». И проклятый Эм, какого-то черта, смотрит отнюдь не на брюнетку, а выжигает взглядом именно Эйси, которую взор этот заметно напрягал. И бежать-то некуда!
— Маршалл, ты мне хочешь что-то сказать? — прорезается её голос.
— Absolutely nothing, — жмет плечами.
— Зачем так смотреть?
— Что у тебя с Мэлвином? — подозрительно щурится.
— И ты туда же? — с надеждой кидает взгляд на рядом сидящую, мысленно умоляя о её влиянии на вновь заведенную тему, — Не сплю я с ним!
— Мне плевать на то, с кем ты спишь, — усмехается, — Не вызывай у меня недоверие.
— Ох, неужели? — фыркает, — Зачем мне твое доверие?
— Потерять мое доверие — потерять доверие всех.
— Селин! — толкает она в плечо подругу, — Ты слышишь, что он несет? Это угроза!
Зеленоглазая зависла в сообщениях. Правда, увлеклась она перепиской совсем не с близким человеком.
— Сэл! — вновь окликивает.
— Слышу, — не отвлекаясь, лениво произносит девушка. Кажется, она совсем не была вовлечена в диалог этих двоих, — Маршалл, перестань.
— Pull your leg, — заливается смехом блондин, видя это тревожное выражение лица Вуд.
— Глупые шутки, — язвит, — Возомнил о себе многое.
— Грейс, если серьезно, то усидеть на двух… — мешкается, стараясь не сказать того, что именно сейчас вертится в его сумасшедшем разуме, — Стульях не получится. Ты либо здесь, либо там.
— Хватит! — отрывается от спинки дивана, садясь полубоком, — Я поговорила с Мэлвином один раз, а вы выставляете меня Робертом Ханссеном.
— Если честно, то в текущей ситуации так оно и выглядит.
— Я понимаю, — вздох, — Мне не ясно: почему нельзя выстроить уважительное общение? В конце концов, мы работаем в одном месте.
— Селин тебе расскажет, — отвлекается на телефонный звонок и выходит из помещения.
Шейди подозрительно отлучился на важный разговор, да так, что потерялся в неизвестности минут на двадцать. И всё это время Грейс пыталась вывести на диалог подругу, что незыблемо застряла в своём виртуальном мире.
— Ты меня не слушаешь, правда? — выводит конечной фразой Грейс из транса зеленоглазую.
— Я тебя слышала, Эйси, — поворачивается лицом к ней.
— You assept?
— Несомненно, — улыбчиво, — Я всегда на твоей стороне.
— Неужели? — с подозрением, — Что я сейчас рассказывала?
Брюнетке мешкается, снуя зрачками влево-вправо, но всё же сдается.
— Ладно, Эйси, — вздыхает, — Прости, у меня сейчас совсем мысли не о том. Повтори, пожалуйста, ещё раз.
— Нужно проследить за Рэем.
— Нет, Грейс, — резко отрезает, — Мне бы за своей жизнью уследить.
— Селин! — восклицает, — На почве ярости он мне высказал, что поедет сегодня отдыхать. Твою мать, если я узнаю об измене прямо сегодня, то будет куда проще! — вещает с удивительным воодушевлением.
Кежманская задумчиво тупит взгляд: то ли она уже бредит, то ли мозговые шестеренки Вуд заржавели.
— Прокатимся за ним и всё! — поднимает руки к верху, — Тем более, он сегодня без машины.
— What's up with you and Melvin? — снова этот же вопрос.
— Подруга, ты серьезно? — хмурится, — Недоверие?
— Я просто искренне не могу понять логику твоего мышления, — теряется в темах разговора, — О какой измене ты говоришь?
Белокурая вовремя замолчала, поскольку внутри помещения вновь оказался блондин. Правда, вид его был достаточно устрашающим: как для Вуд, так и для Селин. Грейс просто-напросто всегда робела от серьезного лица Слима, так как различать настроение парня при лицезрении «одинаковой» эмоции не являлось возможным. А вот зеленоглазая уже приноровилась распознавать в глазах этих и грусть, и смех, и злость. И последнее чувство, кажется, готово вырваться из Мэтерса прямо сейчас.
Между тем, парень, хранивший молчание, без лишних эмоций и на удивительном спокойствии подошел к брюнетке, схватил чужое устройство с женских рук и кивком указал следовать за ним. Селин же, не медля ни секунды, лишь скромно возмутилась, но всё же вышла из студии, вышагивая за Эмом, что стремительно брел в сторону лифта.
— Маршалл, — негодующе, — Пожалуйста, верни телефон, — говорит в спину, — И куда мы идем?
Темноволосая искренне не любит, когда её личные вещи трогают без разрешения. И плевать, что именно: систему, аппаратуру или гаджет.
— Что с тобой? — встает у дверей, не собираясь входить в кабину, когда парень уже выжидал девчонку внутри, — В чем причина?
— Come in, — мрачно.
— Маршалл, если ты решил куда-то съездить, то, пожалуй, без меня, — вздыхает, — Я не…
Селин только хотела суметь высказать своё мнение, как Шейди тут же хватает девчонку за кисть и буквально дергает, тем самым обеспечив её нахождение в кабине лифта.
Без малоинтересных разговоров.
— Почему ты снова злишься? — потирает она руку, наблюдая за сменяющимися цифрами этажей.
В блондинистой голове на равне с раздражительностью проявляется нетерпеливость: лифт, казалось, едет со скоростью сухопутной черепахи. Еще и эта чертовка не умолкает, словно так и хочет получить в ответ что-нибудь язвительное, а после искать оправдания вылетевшим словам. И ей бы стоило заткнуться, пока подъемник не застрял «случайным» образом на любом из этажей и не сохранил за собой труп. Быть может, даже два, если внутренние черти и ему позволят свести себя с ума. И в миг не злость, а ненависть распространяется по его бледному телу. На лбу от собственного сдерживания выступает испарина и это ублюдское дыхание вновь становится тяжким, заставляя каждый вдох делать по-новому, поскольку предыдущий казался углекислым газом. Да, углекислый газ не так вреден, он ведь, по истине, не угарный. Однако, этот углекислый газ способствует изменению центральной нервной системы, а затем понижает возбудимость нервных образований. В конце концов, вентиляторная функция легких его снижается, не возвращаясь в привычную форму.
По прибытию на первый этаж, Маршалл совсем не следил за девчонкой, которая, судя по звуку, то убавляла, то прибавляла шаг. Следует и ладно. Ему уже, в целом, не принципально. Был бы благодарен, если бы он и вовсе не мог чувствовать запахи, поскольку аромат её вселяет ещё большее чувство лихорадочности.
По пути к выходу пару успел «зацепить» взглядом Стэн, что похмурился на резкость движений двоих, но окликивать не стал. Торресу и без лишних вопросов понятен каждый шаг Мэтерса.
— Marshall! — нервно произносит девушка, оказавшись на парковке, — What's happening?
Блондин незначительное количество времени оглядывается вокруг и находит глазами нужную машину, что сама же и поморгала дальним светом. Теперь же тот, по-собственнически положив руку на женскую талию и впившись холодными пальцами в нежную кожу, повел девушку к автомобилю.
— Hop in, — кидает он и открывает ей заднюю дверь пассажирского сидения.
Доверяет, потому и выполняет «приказ», хоть и значительно тревожится по поводу этой пятиминутной чертовщины.
— Добрый вечер, Селин, — пугает знакомый голос, чей владелец примостился за рулем.
Джек Гейтс. Тот самый следователь, что был добр по отношению к Селин, скромно оттянул уголок губ, словно постарался улыбнуться.
Кежман от внезапности именно этой встречи знатно растерялась. Девушка не успела прогнать в голове даже одной мысли, как растерянность её переросла в безграничное беспокойство, когда собственный телефон оказался в руках дознавателя благодаря Маршаллу. Впервые за несколько лет она пожалела, что не установила защиту для своих данный в виде пароля.
— What's happening? — снова этот же вопрос.
Маршалл, честно сказать, совсем не обращал на девушку внимания, в отличие от другого мужчины. Блондин уверенно делал вид, что он в порядке: облокотив локоть на раму, с меланхоличным взглядом осматривал территорию парковки так, будто он первый раз видит этот район.
— Происходит изъятие телефона, — мягко отвечает Гейтс.
— На каком основании? — хмурится, высматривая действия чужих пальцев на экране.
— На основании законодательства, — усмехается.
Внутренняя тревога охватила женскую душу. Только тогда, когда мужчина одним нажатием внедряется в личные «sms», Селин понимает, что прямо сейчас окунется в дерьмо. Потому, быстро сообразив, та резко постаралась ухватится за гаджет, приподнявшись со своего сидения. Несчастная думала, что спасет себя от беды — жалость! Впрочем, ничего у неё не вышло, поскольку и Джек быстро соориентировался, вытянув кисть дальше, и Маршалл поприпятствовал женскому спротивлению, своей рукой перегородив видимость для заднего сидения.
— Выкопала себе яму? — грубо шипит Слим, — Сиди теперь и впитывай.
Осознание пришло сразу же после кинутых парнем слов — они уже всё знают. И остается только думать, какие события могут ожидать её дальше — «закопает» её Маршалл вместе с дознавателем, или же, наоборот, постараются разрыхлить почву.
— Прошу заметить, это было смело, — посмеивается Джек.
Зеленоглазая думает обо всём и ни о чём. Когда двое вместе стали изучать «черную» переписку и попеременно мотать головой, словно выдавая осуждение [а кое-кто, кажется, и разочарование], брюнетка поникла. Ужасающий стыд пробрал её до мозга костей, но глаза более спрятать некуда. А, поскольку стыдится сейчас не самое лучшее решение, та пытается найти великое оправдание себе. И вмиг ей думается, что ничего страшного в найденной информации и вовсе нет. С самим Джеем девушка ни разу не общалась — лишь некоторое количество времени связывалась с ним через посредника, который, собственно, сам ей и написал. Этот человек просто-напросто передавал слова Томпсона, а также занимался передачей женских слов, которые, чаще всего, оставались без адекватных ответов. Длительность переписки небольшая — всего месяц. Да, конечно, не пару дней, но и общение было не почасовым. Обменяться фразами они могли два раза в неделю: обычно в среду и субботний вечер. Причина, по которой девчонка решилась на «запрещенный» разговор, была не столь важной для других людей. В конце концов, это обычная жалость, да и той не хотелось после осташиеся пару лет винить себя за то, что Джей сидит где-то на шконке и не доедает из-за её неправильно сказанных слов.
Правда, был ещё один фактор, но девушка умело отговаривала себя от этого, продолжая верить, что такого, по истине, произойти не может.
Когда Эм с тяжелым вздохом отстраняется от экрана и откидывается на спинку сидения, с измором потирая лицо, в Кежманской проснулась рассерженность. Это всё заслуга Маршалла: удивляющий своей «искренней» добротой Джек, неофициальная «подписка о невыезде» и эта глупая проверка телефона. Быть может, она и должна быть ему благодарна за всё это, но ей настолько не нравилось являться «привязанной к связям», что аж кровь закипала в венах. Таким образом пропихивают тех, кто ничего из себя не представляет; ничего не может и не умеет. И удивительно, как эти люди сами дышат, без аппарата, который им «помогает».
— Так, значит, — начинает диалог следователь, — Телефон я отвезу нужным людям, где его значительно почистят, а завтра уже назначат следственную экспертизу. Естественно, они ничего не найдут, а сообщения на телефоне Томпсона я попробую списать на ложные показания для инсценировки вмешательства в следствие.
— Хочешь сказать, что они поверят? — усмехается блондин услышанному.
— Не первый раз, — уверяет, — Подозреваемый подставляет свидетеля, чтобы утянуть второго за собой, — пожимает плечами, — Частая схема. Ему за такое ещё несколько лет накинут.
— Делай, как знаешь, — с безразличием.
Повисла минутная пауза. Однако, Гейтс молчать не собирался. Потому, обернувшись на вжавшуюся в сидение, осмотрел её с ног до головы и тихо произнес:
— Пять, точка, три, — загибает палец, — Двести сорок один, точка, один, — прижимает указательный, — Двести сорок два, точка, два, — паузирует, — За твои действия на тебе повисли бы три статьи, не считая статьи Томпсона.
Девчонка молчит. Вид её был, не сказать, что виноватый, поскольку держалась она знатно. Ей всё кажется, что теперь её просто-напросто будут пугать.
— Зачем тебе это было нужно? — добавляет он, — Мне казалось, что тебе важна свобода.
— Сколько дней длится экспертиза? — не обращает внимания на осуждающие слова.
— Может затянуться, — отворачивается он, — Рассчитывай на месяц.
— Ясно, — отрезает, — Могу идти?
— Fuck, — прорывает Маршалла на сумасшедший смех, — Maybe, fuck that?
Слиму неймется от этого женского спокойствия. Ни слова ни ему самому, ни следователю. Ни единого «простите меня, мне стыдно». Ни единого «у меня есть оправдание». Ни единого!
И к чему ему помогать теперь, если она не хотела помогать даже самой себе?
— Нет, Маршалл, — мотает головой следователь. Впрочем, он также понимал, что блондин вряд ли сказал это всерьез, — Нельзя ей за решетку. Она — нужная персона.
До Селин лишь спустя минуту дошло, что значило: «может, к черту это?». Ох, неужели! Кажется, мистер Мэтерс в ярости. В целом, она не меньше. Однако, его ярость более оправдана, чем её.
— Мисс Кежман, — откашливается дознаватель, — У тебя скоро допрос и на нем я тебе помочь не смогу. Ты должна обеспечить безопасность себе сама, поскольку зарылась в неплохую историю, — облизывает губы, — В целом, я предельно удивлен твоему поступку, но не будем об этом, — смотрит на наручные и вздыхает, — На следующем дознании тебе придется выложить уже, в действительности, всю правду. И в твоих же интересах приукрасить её, — замечает в зеркале заднего вида хмурость глаз, — Сделай это без фанатизма, иначе Лоуренс расколит эту внезапную открытость. В конце концов, неожиданная «исповедь» не должна навести на подозрительные мысли о причинах твоего решения раскрыть все карты именно после найденного в его телефоне.
— Джек, — молвит слово Маршалл, — Кто посредник?
— Без понятия, — жмет плечами, — «IP» не наш. Скорее всего, Финляндия.
— Удивительно! — издевательски, — Общаться с незнакомцем, не внушающим доверия, и даже не думать о том, что он же может тебя и «убить», — твердит будто в пустоту, — Разум на сегодняшний день — редкая вещь.
Ей так хотелось бы сказать, чтобы он помолчал и оставил свое мнение при себе, но обида от этих слов играет большую роль, потому та и прижала язык к нёбу, скитаясь глазами по дорогому салону.
— Селин, — оборачивается Гейтс, — Ты услышала меня?
— Услышала, — сглатывает, — Но я не буду приукрашивать.
— Никто не сомневался, — тихо язвит блондин.
— Ты сядешь, Селин, — утверждает Джек, — И это не угроза.
— Не сяду, — дергает ручку двери и вскакивает на асфальт, — Спасибо за совет. Хорошего вечера, — спокойно молвит и закрывает металл.
Мэтерс же тоже долго не задерживается, а лишь пожимает руку и покидает чужой автомобиль ретируясь вслед за брюнеткой. Походка её была вполне уверенной, если бы не сложенные руки на груди, что навевали определенные мысли о её раздумьях в данную минуту.
— Madness and courage, — слышится позади, когда девушка почти дошла до входа.
— В спину слов не говорят, — оборачивается она.
— В лицо я говорю совсем иное, — морщится тот, обходя женское тело, — Тебе не понравится.
— Marshall, why? — стопорится на улице, — I didn't ask you for help.
— Разовая акция, — также останавливается он и с усмешкой разводит руки, — Знаешь, я тоже задумался над этим вопросом, — подходит ближе, — Разумного ответа не нашел.
— Хватит сарказма! — восклицает, — Какую сумму ты ему заплатил?
— Я оценил тебя в тридцать тысяч, — плюется, всё же, этой желчью, — А ты показала себя одним долларом.
По ощущениям, у девчонки треснуло седьмое ребро после услышанного. Да, точно седьмое. Именно под ним что-то так свирепо занывает, не предоставляя легким нормально функционала. Быть может, костяная щепка впилась в один из органов, или же это традиционная обида так себя показывает?
— Одним долларом… — повторяет она, усмехаясь, — Ясно, Маршалл.
Она принимает высказывание близко к сердцу, поскольку соглашается с ним. Как только это происходит, отрава проникает в обоих. Девчонка смело бредет к дверям и хватается за поручень, но тут же грубый хват возвращает её в обратную точку и прижимает к мужскому телу.
— Have you seen him? — рычит он агрессивно, — What the fuck is all this, Celine? Why the hell do you care about saving his ass?
— Маршалл, отпусти, — одергивает кисть, но хватка не ослабилась.
— I asked you, — вторит, — Have you seen him?
— Нет, Эм! — всё же отталкивает парня, — Что с тобой такое? О чём ты думаешь?
— О ебучих сообщениях я думаю! — повышает голос, тыкая пальцами в воздух, — Пока я был в отъезде, ты написала мне всего пять сообщений! Пять, сука! — повторяет, — А за того, кто с тебя кожу заживо сдирал, ты готова сесть за решетку. Чувствуешь разницу? — жестикулирует руками, мимически показывая расстояние, — Не странно ли получается? Я спасаю тебя, ты спасаешь его, а он спасает себя. Блять, мне интересна эта конченная закономерность!
— Маршалл…
— Is it difficult to talk about your feelings? — кричит, — Is it fucking that hard to tell the truth?
— Ты думаешь, что у меня к нему есть чувства? — вскидывает брови, — Ты серьезно?
— Назови мне причину твоего поступка, — выжидает, — Ты мазохистка, я в вспомнил, — язвит, — И зачем я только стараюсь не выливать на тебя дерьмо, если тебе нравится именно это?
— Желание помочь, — вздыхает, абстрагируясь от грязных слов, — Быть может, он получит меньше. Ему грозит слишком много. Это страшно, Маршалл. Тюрьма — это страшно. Это, ведь, смерть.
На этом этапе Слим иссяк. Он до последнего высматривал на её лице хоть каплю смеха, издевательства или сарказма. К сожалению, ничего из перечисленного обнаружено не было. Эта дева, действительно, говорит этот бред на полном серьезе.
Он бы, вероятно, без неё не догадался, что значит «тюрьма».
— У тебя патология? — с подозрительным спокойствием говорит тот, — Сходи к врачу, если это ещё возможно. Думаю, лгать на постоянной основе — не нормально.
— Почему ложь? — вскипает, — Что мне сделать, чтобы ты поверил?
— Я верю, — скромно кивает, — Это и расстраивает. Странно, только, одно, — отворачивается от нее, обсматриваясь вокруг, — Есть некоторая несостыковка в твоей «правде».
— Что? — хмурится.
— Doesn't matter.
— Маршалл, — устало, — О чем ты говоришь?
Верить и не верить её словам — всё одно. Нормально ли такое отношение к бывшему? Маршалл мог понять, он совершенно точно поверил бы, зная досконально это женское нутро — жалеет даже врагов.
Жаль, что она просчиталась. И блондину становится в буквальном смысле плохо: во рту стремительно собирается слюна, которую тот время от времени сплевывает. Он повсюду найдет людей, лгущих ему, и по мере того, как окрепло понимание этого, тот заметил, что тоже врет себе. Парень не ожидает, что люди скажут правду, ведь прежде всего они лгут себе. Лгут, потому что боятся. Опасаются, вдруг кто-то обнаружит, что они несовершенны.
— Ты права, Селин, — кладет руки в карманы и ловит зрительный контакт, — Джей не заслужил этого, — на женском лице проявилась неизвестная эмоция, — А люди, которых он обвел вокруг пальца? Им, наверное, это кармой, — саркастически, — Быть справедливой — значит быть справедливой во всех смыслах, а не в одной стороне, к которой тебя тянет больше всего.
И высказывание его про людей бьет ножом по сердцу так, что стоять уже и невозможно вовсе. И если рассказать эту значительную причину, то будет куда хуже, чем та искусственная, созданная ею за пару секунд.
— Тянет? — цепляется за слова, — Зачем ты снова сводишь к этому?
— Я не хочу с тобой больше говорить, Селин, — мотает головой, понимая, что девчонка пропускает мимо ушей истинные аргументы, — И мой тебе совет: не начинай со мной диалог.
— Я тоже злюсь, Маршалл, — удивляется неприятным словам, — Но у меня будет желание говорить с тобой даже тогда, когда я злюсь.
— Это не злость, — безразлично жмет плечами, — Отчаяние, разочарование и неприязнь. Здесь, если ты не заметила, дело не только в том, что ты тянешься к Джею.
— Боже! — обхватывает ладонями виски, — Ты не даешь мне говорить. Ты, что, делаешь это специально?
— Конечно, — раздражается, —Специально просил тебя всё умалчивать от меня, специально не пытался решить твои проблемы, специально молился за твое воссоединение с этим придурком.
— С ума сводишь, понимаешь? — с безудержной тоской, — Ты сам не хочешь нормального разговора и всё ищешь причины не говорить со мной. Не даешь разъясниться! — разводит руками, — К твоему сведению, я умалчиваю даже о том, что в период отъезда трубку твоего телефона поднял не ты, а женский голос. Понимаешь масштаб моего молчания?
— I'm sick, — морщится, — Are you making this up now in order to at least somehow win back?
Девушка смотрит на него глазами полными отрешения. Роется в своей головной библиотеке, выискивает и находит относительно похожее воспоминание с типовым диалогом. Правда, та история кончилась женскими извинениями, но в этот раз их не будет.
— Everything is clear to me, — холодно кидает он, — And now fuck off, — и заходит внутрь, останавливаясь у ресепшена.
Стэн, на самом деле, всё это время беспринципно наблюдал за парочкой через стекло, хоть и с его зрением разглядеть эмоции удавалось не четко. Впрочем, и по выражению лица обоих не сложно было понять итог разбирательств.
— Пол на месте? — спрашивает блондин.
— Давно ждет тебя, — отвечает тот, смотря на парня исподлобья.
Шейди кивает и только хочет ретироваться в сторону подъемника, как у темнокожего тут же нашлось, что ему сказать.
— Marshall, — окликивает, — Don’t break, — мотает головой, намекая, — Don't break her.
Мэтерс усмехается и кивком своим относительно внушает доверие приятелю, который был максимально озадачен увиденной сегодня картиной.
Селин и Маршалл уверенно скрылись друг от друга, заведомо зная, что из расстояния меж ними лишь шумоподавляющая стена. Кежманская уселась в «B-27» и совсем не горела желанием выйти на разговор с подругой, которая явно заметила не утешающее состоянии брюнетки. Дела были значительно плохи, но вывести на диалог залпинувшую в одну точку у Грейс, к сожалению, так и не получилось. Потому, та решила отвлечь зеленоглазую своей системой, поскольку той, наконец, было, чем похвастаться, хоть и час для «хвастовства» казался совсем не подходящим. И, на удивление, Сэл в действительности сменила свои фиксированные мысли на чужой звук, время от времени выдавливая из себя некоторые приятные слова.
Шейди же завис в своей студии вместе с менеджером, который с уверенным видом вещал план дальнейший их действий на месяц. Пол, на самом-то деле, пребывал в нешуточном потрясении, поскольку Маршалл проявлял великий интерес даже к ненавистным им же интервью. Таким образом, спустя час обсуждения Слим создал себе достаточно плотный график, имея лишь день свободного времени в предстоящем месяце. Съемки, запись, совместные выступления в Детройте и Орландо, не в рамках предстоящего тура, одна церемония и фотосъемки для журналов — набор сумасшедшего. И вся эта планировка годилась для того, чтобы молодой человек с головой ушел в работу и не находил времени на единение с самим собой. Желает, чтобы не появилось и минуты свободного времени для гнусных размышлений. Энергию заберет дело, а, значит, в этом месяце бояться нечего. Разве только встреч с Селин, которых никаким образом и не избежать вовсе, но страшиться этих встреч стоит, к сожалению или счастью, совсем не парню.
Когда город охватила глубокая ночь, девушки засобирались домой. Грейс, правда, продолжала придерживаться своего замысла и мучительно упрашивала Селин подождать выхода Рэя, на что подруга лишь устало вздыхала и умалчивала о своем ответе. Темноволосой велико хотелось домой — у неё передозировка потрясениями за этот день. Однако, несмотря на собственные проблемы, девчонка всё же согласилась на просьбу белокурой.
— Эйси, ты уверена, что он выйдет через бэкдор? — усаживается на водительское и кидает ключи на панель.
— Сэл! — визжит та от вида кожаного салона, — Эта малышка такая чудесная! — пальчиками проходится по искусственной коже, четко ощущая ребристость, — А зачем ты затонировала стекла?
— Они…
— Подожди, — ухмыляется, — Глупый вопрос.
— Не думай об этом! — посмеивается, — Это решение прежнего хозяина. Мешает, правда, но пока убирать не планирую.
— Что? — удивление, — Мне казалось, ты купила её у официального дилера!
— Грейс, тебя не смущает год выпуска и её серия?
— Нисколько, — жмет плечами, — Честно сказать, я думала, что тебе её подарили.
— Кто же такой щедрый в моем кругу?
— Маршалл.
Слезные железы по истине самовольны и контроль над ними порой не несет никакой смысловой нагрузки. Всплакнуть Селин пришлось относительно недолго, поскольку той совсем не хотелось выглядеть жалкой перед ошарашенной подругой. Вуд старалась успокоить девчонку, но та совершенно и не истерила, а лишь посмеивалась, утирая влажные дорожки и промакивая ресницы пальчиками. И внутреннее её немного всё же вышло наружу, правда, в корне не так, как желалось бы мексиканке. Зеленоглазая сказала ей лишь одно слово — «недопонимание». Грейс рассмеялась ей прямо в лицо! Ох, неужели тот самый Маршалл, что несколько часов назад глупо шутил над проблемами другой пары напоролся на совершенно такой же «гвоздь»? Смех значительно показался лишним, когда девчонка заметила расстроенное выражение лица брюнетки, что зависла взглядом на пустоте.
— Ох, Селин, — открывает её же сумочку и вынимает пачку салфеток, — Если бы я каждый раз плакала из-за недопониманий, то умерла бы от обезвоживания.
— Я сказала ему такую глупость, Эйси, — зарывается рукой в волосы, — Великую глупость.
— Знаешь, — подает увлажненную ткань подруге, — За всё это время мне ни разу не приходилось слышать умных слов от кого-либо на этой площадке. Так, что, ничего страшного.
— Забудем, — промакивает щеки, — Ты объяснишь мне свое поведение? — ловит взгляд непонимания, — Зачем мы здесь стоим?
— We’re waiting for Ray.
— Мне это было изначально ясно, — усмешка, — Почему ты подозреваешь его в измене?
— Потому, что такое уже было, — улыбается та, — И сегодня мне важно увидеть это вновь своими глазами.
Темноволосая немеет при виде её улыбочки, что никак не стыковалась с произнесенной фразой.
— Why are you smiling?
— Не смешно ли? — жмет плечами, — Сегодня он меня чуть ли не убил за Мэлвина, а мне и за измену ему предъявить нечего без доказательств. Поэтому, мы, собственно, и выжидаем его действий.
— Грейс, мне очень жаль, — теряется, — Это ужасно. Но я не понимаю…
— Брось делать вид, будто ты неприятно удивлена, — смеется, — Мы же обе понимаем, что эти «короткие романы» не кончатся счастливо, а измены для них — это норма. Главное, не вляпаться слишком сильно, чтобы потом не сходить с ума. Мы, быть может, и перестанем относиться к этому лояльно, а вот они из-за нашей проблематичной любви не перестанут иметь других женщин. Это логично! — заправляет короткие волосы за уши, — Пусть попробуют повесить на нас какие-то обязательства. Черта с два!
— Грейс, я не узнаю тебя, — отрешенно смотрит на подругу, — Разве вы не вместе?
— Нет в этом никакой гарантии, — вздыхающе мотает головой, — Либо клянетесь в верности, либо свободные отношения, — задумывается, — Только чертов Рэй слишком увлекся контролированием меня, позабыв о своих грехах. И сегодня я на его же собственной шкуре станцую сальсу!
Селин понимает, что это снова невзрачный намек, касающийся и её отношений с Маршаллом. По крайней мере, упоминание множественного числа белокурой навевало именно такие мысли. И Вуд, на самом-то деле, не останавливалась в своих размышлениях, а лишь продолжала окутывать мраком как свой разум, так и разум подруги, что неумело скрывала расстройство усталостью и предыдущим выплеском слез. Кежман, в действительности, неприятно это слышать. Она медленно скатывается в раздумья о своей невзрослости взглядов из-за чужих мнений и домыслов. Складывалось ощущение, что она, и в правду, не хочет видеть истины и продолжает оценивать множественные события сквозь розовые очки. Но вряд-ли эти чужие мнения пробьют её, поскольку у неё и самой, честно сказать, веры в эти отношения недостаточно. И дело не в Мэтерсе, не в ней, и не в ещё тысячи причинах. На самом деле, просто несчастной уже начинает казаться, что исход этих взаимоотношений проявится ментальной смертью. И ощущение, что именно её кончиной. Причём, виновность в этой гибели будет целиком и полностью лежать на ней. Селин — выстрелит, а Маршалл просто добьет. И удары его будут прилетать уже по мертвому телу, когда смысла и не будет. Только, вот, этим нападением парень будет стараться «оживить», да сделает лишь хуже.
Он, ведь, и сам, по истине, призрак.
Из мрачных размышлений Селин вывела её подруга, что уже предложила напиться или же съездить отдохнуть в Мексику.
— Мне нельзя покидать город.
— For real? — удивляется, — Why?
— Грейс, — усмехается, — Закон.
— Что? — восклицает, поворачиваясь к подруге всем корпусом, — На тебе арест?
— Сплюнь!
— Ты подписала документ о невыезде?
— Нет, — мотает головой, — Запрет следователя.
— Did you sign the document? — переспрашивает, дабы убедиться.
— Нет, черт, Эйси, — вздыхает, — Мне просто нельзя выезжать из страны и города. Ничего я не подписывала!
— Я запуталась, — хмурится, — Если ты ничего не подписывала, то кто тебе может запретить? Или ты отказалась подписывать? — рассуждает, а после приходит к страшному умозаключению, — Ох, Селин, на тебе браслет? Покажи!
— Грейс! — смеется брюнетка, — На мне ничего нет. Гейтс сказал, что в моих интересах не покидать территорию этого города.
Белокурая была всё же немного посвящена в тему проблем с законом темноволосой, хоть и не намеренно. Вуд твердила о множестве знаний в сфере уголовного права, и вверяла, что, в случае проблем, та может всегда обратиться к ней. Правда, Кежман после крайнего разговора более совсем не внедрялась в эту тему и отнекивалась при любом намеке.
— Селин, ты можешь делать всё, что хочешь, пока твоя подпись не стоит на соответствующем документе, — усмехается глупости диалога, — Быть может, в твоей стране другие законы, но здесь слова не имеют должного значения.
— Я знаю, но, — задумывается, — Маршалл посоветовал, что лучше соответствовать их требованиям. И, думаю, мне нужно сказать «спасибо».
— Маршалл посоветовал? — выгибает бровь, — За что тебе нужно сказать «спасибо»?
— За помощь в неофициальности.
— Если бы тебе действительно грозила эта подписка, то они бы оформили тебе её неглядя и даже не предупреждали, — фыркает.
— Но не оформили же! — раскидывает руки, — Потому, что Гейтс помог.
— Ну и помощники у тебя! — смеется, — Сэл, почему ты не прочитала кодекс или хотя бы не спросила у меня? Это глупое суждение. Дознаватель заявил в устной форме, что тебе лучше никуда не уезжать, а чем грозит нарушение его словесного «запрета» — не указал. Они, что, разыскивали бы тебя за неповиновение словам? Документа же нет! И подписи, соответственно, тоже нет. Так, что, дорогая, ты бы могла уже несколько раз объехать Америку.
Маршалл обманул её — Селин поняла это точно. Прокручивает в голове каждое слово Гейтса, а также то, как подозрительно блондин молчал о её вопросе по поводу невыезда. Как же его фраза о соответствии требованиям не смогла сразу навеять на сомнения зеленоглазую! Исходя из его характера и пренебрежительного отношения к органам власти, тот должен был сказать совсем иное, будь то «пошли их к черту» или же «разберемся с этим». Но он промолчал потому, что ему это выгодно. Промолчал потому, что это его рук дело. Ему нужно было удержать Кежманскую и он смог это сделать нечестным путем, хотя, поступи он иначе, самостоятельно и собственноручно, а не управляя «марионеткой», то вполне мог бы добиться её неуезда естественным путем. И Селин злилась бы, если бы не имела к нему чувств; не имела никакого намерения общаться с этим парнем. Сейчас же остается только опасаться и неметь от осознания того, на что способен Слим под влиянием своих желаний.
В моменте объяснений местного законодательства белокурой, Сэл застыла глазами сквозь неё, надоумив своим действием обернуться и Вуд.
На парковочной части появилась «стая». Компания из нескольких человек шли прямо в сторону стоящего женского автомобиля молча и с напряженными лицами.
— Они идут к нам?
— I doubt, — шепчет, — Sit quietly.
Кежманской изначально было ясно, что ставить машину у черного входа — идея заманчивая, но опасная. Впрочем, девушек никто из подошедших и не заметил вовсе: автомобиль не был заведен, да и о владельце неизвестной никто не задумывался, поскольку многие обитающие пользовались каршерингом.
Компания остановилась совсем рядом — буквально в метре от тонированной. Рэй даже самовольно уселся на капот женской машины и нервно качал ногами, постукивая по стали и раскуривая сигарету. Мужской разговор был слегка приглушенным, но вполне слышным. По-началу всё складывалось достаточно спокойно: кто-то подшучивал, другой завывал о раннем вылете, третий смиренно выжидал конкретной темы «собрания». Зеленоглазая «выныривала» из-под мешающегося профиля подруги и с сожалением смотрела на Маршалла, которому, казалось, совершенно не было дела до проходящего диалога. Блондин хмуро стоял, сунув руки в карманы, и рассматривал весьма неинтересный рисунок асфальта, бегая глазами от одного камня к другому. Он, вероятно, думал о чём-то отстраненном, всё посматривая на наручные часы. Однако, когда среди двоих участников беседы разразился ожидаемый конфликт, мужской взор устремился, на удивление, совсем не в зону событий. Взгляд его, каменный и леденящий, бросился прямо в окно автомобиля Селин. И девушка тут же откинулась на спинку, когда столкнулась с этими зрачками сквозь стекло. Шейди не мог видеть тех, кто сидел за рулем и не мог знать, сидел ли кто внутри вообще. Между тем, сам того не понимая, напугал он девчонку до жути.
— Хочешь пример? Я приведу тебе ебаный пример! — плюется Мэлвин, загибая палец, — Что насчёт твоей подружки, Ли?
— What are you talking about? — устало хмурится.
— Думаешь, никто не знает, что ты её сюда пропихнул? — издевательски улыбается, — Знал ли ты, Дре? — обращается к мужчине, что стоял сложив руки, — Или, быть может, Маршалл был в курсе? — перевод взгляд на блондина, — Ох, кстати, да. Твои глаза мне напомнили о ещё одной появившейся проблеме. Что насчёт Селин?
— Что насчёт Селин? — переспрашивает блондин, выжидая.
— Я скажу лишь немного, — поднимает руки вверх, — Остальное я скажу тебе лично, — едкая ухмылка, — Все эти высокоуважаемые дамы занимают чужие места. Кто-нибудь слышал от них в последнее время хоть что-то сносное?
— Чужие места, чувак? — возникает Торрес, — Что ты имеешь ввиду? По-моему, никто эти места не резервировал и не покупал. Да и, Мэл, — вздыхающе, — Селин давно нет в системе. Она, как раз-таки, ничье место не занимает.
— Грейс? — всё не оставляет Лонг эту тему, — Что она здесь делает, если её абсолютно не слышно?
— Мэлвин, ты ведешь пустой диалог, — мотает головой Андре, — Здесь все с чего-то начинали, и многое не получалось сразу, — жмет плечами, — Соответствуй, чтобы требовать. От тебя не слышно ничего уже год, хотя ошиваешься ты на студии каждый день.
Девушки наблюдали за этой чертовщиной через тонированное стекло, затаив дыхание. В темноволосой проснулся неоправданный страх за то, что они могут увидеть или услышать в данную минуту. Страх по причине того, что она замечает, как за спиной Рэя удобно расположилось оружие, закрепленное ремнем.
— Парни, — подходит к итогу Лонг, — Без женщин на площадке мы были гораздо счастливее.
— Really? — хмыкает Маршалл, — Why are you silent about Madeline?
— Я за Меделин не ручаюсь.
— За Селин и других ты тоже не ручаешься, — кладет руки в карманы, — Между тем, затираешь нам за этих женщин. Твою мать, Мэл, какого черта ты нас собрал здесь всех?
В Лонге мгновенно просыпается злость именно по отношению к Мэтерсу. Следствие — логичное и изученное. Только, вот, Эм, судя по его сардонической ухмылке, совсем не воспринимает всерьез оппонента.
— Конкретно тебе стоило бы закрыть свою пасть! — агрессирует, тыча пальцем в воздух, — Думаешь, я простил тебя за твою выходку? Хрен там плавал! Чуваки, я вас не узнаю, — раскидывает руки в импровизируемом удивлении, — Год назад всё было прекрасно, а теперь вы меня ни во что не ставите! Этот, — указывает на Стэна, — Каждый раз строит недовольное лицо, когда я прошу убрать придурков с моего этажа на этажи ниже. Дре, — обращается к темнокожему, — Тебя я вообще не вижу, приятель! Пропадаешь, прикрываясь женой. Говоришь, что занят, когда я зову тебя развеяться. Рэй, — паузирует, нагло усмехаясь, — Чувак, все поняли, что у тебя есть деньги! Или ты пытаешься залечить покупкой ненужных безделушек проблему отсутствия богатого папаши в детстве? Тратишься на хуйню, а когда я предлагаю тебе «реальные» вещи, ты отнекиваешься, — опускает руки, хлопая ладонями по швам, и переводит взгляд на блондина, — Маршалл, сколько таблеток «клозапина» ты ешь в день? По всей видимости, они совсем не помогают тебе, раз уж твой психоз выходит за пределы разума. Смени врача, приятель. А за подружкой, так и быть, я прослежу, — смеется.
Вот она — вспышка ярости. И, нет, на удивление, эта вспышка коснулась совсем не Маршалла Мэтерса. Блондин, несомненно, готов был ответить этому афроамериканцу всей грязной правдой и «уронить» его неоправданный статус словами. В нем только-только закипал «гной», готовый вытечь. Челюсть его щелкнула от чрезмерного напряжения, а шея гордо вытянулась, намекая на принятие кинутого дерьма в него. И не задело бы его ничего более, но затронулись, к сожалению, эти две больные темы: «Селин» и «таблетки», «таблетки» и «Селин». Одно блядское «но» — мужской план выплеска адреналина перевыполнен за сегодня. Эм нещадно высосан до последней капельки крови. В нем нет энергии и сил на гнев, хоть и бурлило это нещадно, а атаковать так, как ранее, он уже не в силах. За секунды раздумий Слим бегал от одной причины к другой: то ли седативный эффект, наконец, оправдал свои свойства[хоть и не вовремя], то ли ситуация с темноволосой настолько вывернула его душу. И, честно сказать, он был довольно напуган, что эта девчонка могла так повлиять на его давнюю проблему. Из крайности в крайность — спокойствие от неё, и, в то же время, анксиозность.
Бешенство в Болливуд’е проснулось быстрее, чем в Мэтерс’е. Не успев открыть и рта, Маршаллу пришлось удерживать обозлившегося Рэя, что, спрыгнув с капота машины, стал размахивать своим «Кольтом» и бросаться грязными словами. Вполне, кстати, оправдано. Однако, доводить до греха возникнувший конфликт никому не хотелось, потому темнокожего контролировал сначала блондин, а после подтянулся и Дре, что оттолкнул Болливуда подальше и велел засунуть свою пушку обратно в надежное место. Накал страстей не унимался: Рэю и Маршаллу конкретно не давали покоя брошенные фразы Мэлвина, а Мэлвин был оскорблен угрозой оружием от старого приятеля. Здесь принято делиться эскортницами, но не принято даже криво смотреть в сторону девушки, чей статус в бесконечность раз выше, чем просто одноразовая услуга. Именно поэтому Шейди взъерошился, упомянув тот факт, что Лонг сам же нарушает договоренности, когда некоторое время назад тыкал носом блондина в его оплошность с ударом без предупреждения.
Больше всего женский пол был напуган поведением Рэя. И это логично, ведь он единственный, у кого в руках находился сорок пятый калибр. Грейс значительно заволновалась и шепотом упрашивала подругу на совместный выход, дабы остановить это безобразие. Однако, Селин лишь мотала головой и совершенно не соглашалась, понимая, что «синдром главных героев» в данную минуту ни к чему, да и женскому полу совсем не место в мужских разборках. Грейс негодовала, всё нашептывая о том, что зеленоглазая — знатная трусиха. Впрочем, когда резкий удар железной рукояткой пистолета по боковому стеклу пришелся слишком неожиданным, белокурая тут же замолчала и не молвила более ни слова.
На разбитое зеркало темноволосая смотрела с разочарованием и досадой. В конце концов, даже молчание и неподвижность не спасло её от ущерба из-за чужой ссоры.
Разговор тихо сводился на «нет». Правда, кончился он печально — Мэлвин заявил, что не намерен более работать в одном месте со сборищем крыс и змей. Никто отказываться от своих слов его и не заставил, не считая Андре, что твердил о глупости и нецелесообразности такого решения. В конечном итоге, Лонг «ушел в закат» первым, а после и остальная часть компании разбрелась по своим делам, оставив за собой неприятный осадок в воздухе и ночную усталость.
У черного входа остались лишь двое — Маршалл и Рэй.
— Если он будет записывать дерьмо про нас, — говорит темнокожий и забирается обратно на чужой капот, — То ему лучше этого не делать.
— Если и запишет, то прослушают всего два человека, — отвечает Маршалл, облакачиваясь на железо, — Моя мать и его отчим.
— Oh, your mom will probably be happy to hear this! — смеется Болливуд, — Do you think he'll take his gang with him?
— Не выгодно, — мотает головой, — У них слюни текут на деньги, а с Мэлом ничего достойного не выйдет. В конечном итоге, он останется один.
— И остальные потянутся к нам, — улыбчиво поддерживает, — Точно, чувак. Он обделался! — задумывается, — Но, блядство, я его чуть не убил.
— Не неси херни, Рэй, — посмеивается блондин, — Ты хоть раз заряжал его? — указывает кивком на пушку, — Я уверенно делал вид, что переживаю за намеренный выстрел. Кстати, не вижу благодарности! — раскидывает руки.
— Ты мне не веришь? — спрыгивает с капота, — Сыграем в рулетку в любимом баре?
Этот шутник, кажется, совсем забыл, что другу противопоказан алкоголь и прочие вещества.
— Я устал, Рэй, — потирает лицо, — День дерьмо.
— Из-за Мэлвина?
— Fuck Melvin, — вздыхает, но к теме о Селин не возвращается, — Aim for my head if it's loaded.
— Эй, нет, чувак, в очередь, — хохочет, — Я тебе докажу! — перезаряжает оружие, — Какое из этих колес мне пробить?
— Чья тачка? — хмурится, — То есть, просто показать магазин ты не можешь?
— Хрен его знает, — жмет плечами, — Железная банка, — пинает резину, — Неужели в каршеринге до сих пор остались такие модели? — примечательно осматривает сталь, — Бьюсь об заклад, что это корыто Кайла, — говорит о парне из компании Лонга.
Темнокожий уверенно целится в переднее колесо чужой машины, выбирая расстояние для точного попадания в цель.
— Оставь её, — отговаривает блондин приятеля, что опустил оружие, — С Ли могут спросить за повреждения.
— Сознаюсь и оплачу, — усмехается и вновь наводит «Кольт» на метку ввиде резины.
Только афроамериканец решился на выстрел, как тут же прозвучал длительный сигнал автомобиля, что напугал парней и заставил дернуться. Действие являлось по натуре опасным, поскольку от резкого испуга палец темнокожего мог дернуться и спустить курок в неизвестность. Впрочем, времени на раздумья у Селин было немного.
— Surprise! — неловко молвит Грейс, когда озадаченный Болливуд своевольно открыл переднюю дверь.
— Рэй! — хмуро и негодующе произносит Сэл, — Нельзя играть с чужим имуществом.
Темнокожий вскинул брови, удивившись «змеиному консилиуму», что сидел совсем рядом в тихую всё это время. Маршалл же оттянул уголок губ влево, высказывая этой эмоцией абсолютное презрение. Слим будто бы и не был удивлен произошедшему — больше всего его поразил выбор темноволосой в сторону новой машины. Не сказать, что он был недоволен, но и данный автомобиль совсем не для этой девчонки. Между тем, на лице его вновь взыграло «ощущаемое» безразличие, и, косясь взглядом в сторону парня, девушка попеременно зарывалась глазами в пол, когда зрительный контакт обжигал её невидимой ядерной волной.
— Во-первых, подслушивание чужих разговоров не прощается, — говорит Рэй, — Во-вторых, Селин, скажи мне, что это каршеринг.
— Нет, Рэй, — мотает головой, — Ты разбил мне зеркало.
— Я возмещу! — поднимает руки, — Езжайте домой, дамы. Всё интересное кончилось.
— В самом деле? — усмехается Грейс, — Надеюсь, ты тоже поедешь домой.
— Ох, нет, Эйси, — язвительная улыбка, — Взрослым мужчинам нужно отдохнуть. Мне, в частности, от тебя. Поэтому, увидимся примерно в шесть утра. Жди меня!
— Jerk.
За две минуты разговора блондин не проронил ни слова. Более того, тот исчез за поворотом ещё тогда, когда другая пара вступила в короткую полемику. И Селин это неплохо так задело, поскольку всё это его бездействие в совокупности окунуло её в начало их знакомства. Всё ощущалось ровно также: эмоция на мужском лице, которую никак не идентифицировать; взгляд этот — неясный, выворачивающий кости; и никаких разговоров, кроме как вынужденных и кротких.
Грейс не отступала от своего плана — слежка для неё все также оставалось важной. Потому, выехав на основную часть парковки и заприметив, как темнокожий докуривает сигарету и садится в тонированную Маршалла, девушки приняли решение «сопроводить» этих двух мутных личностей. Только, вот, Селин была совсем не уверена в правильности их действий, или, кажется, не желала«открыть глаза», если это придется, всё-таки, сделать. Белокурая же чертыхалась, приговаривая, чтобы хозяйка автомобиля не лишалась бдительности и резво догоняла машину Мэтерса. В Вуд горел неистовый азарт — размером с юпитер. Она заметно бесилась, когда автомобиль Шейди терялся из виду, потому и поторапливала подругу, иногда замещая своим зрением правое зеркало. Зеленоглазая же, в свою очередь, осуждающе мотала головой и вторила о разбитом боковом, которое пришло в неисправность, между прочим, из-за одного молодого человека.
Спустя сорок минут преследования, девушки, в конечном итоге, потеряли нужный автомобиль в одном из поворотов. Селин остановилась в переулке у знакомого строения, и, благо, через пять минут ими был замечен сам Рэй, что вошел в здание вместе с Маршаллом. Однако, тонированного железа Мэтерса рядом совсем не виделось, хотя парковаться, по сути, больше не где было.
Невзрачное и довольно чисто замаскированное игорное заведение навеивало в разуме события прошлого. Местечко Селин было не то, что просто знакомо — оно ею было выучено. От одного только вида вывески темноволосую передергивало. В этом царстве теней плавало многое дерьмо: самое большое казино с кучей подводных камней и азартных игр. В приоритете у постояльцев был, естественно, покер. Ложное предчувствие крупного выигрыша всегда заканчивалось конфликтами, драками и эскортницами, что ошивались в этом здании для «успокоительного» эффекта. Обычному рабочему классу внутрь не пройти — должна иметься карта клиента. И, чтобы её получить, ты должен подходить по всем параметрам и являться «прописанным» человеком в этом игорном заведении.
У Селин, на самом-то деле, эта «проходка» появилась давно, благодаря Джею. Однако, более её интересовало то, что Маршалл вошел в здание без лишних вопросов.
— Грейс, — поджимает губы, — Нам стоит ехать домой.
— Wait, — сужает глаза для лучшего видения, — Is this a club?
— Не совсем.
— Бар? — хватает сумку, — Пошли, разведаем обстановку, — дергает ручку двери.
— Я не пойду, Эйси.
— Сэл, пять минут! — уверяет, — Мы не будем оставаться.
— Я не пойду, — настаивает на своем, — И тебе не советую.
— Только время теряю с тобой. Это же в твоих интересах тоже! — вздыхает, но после принимает слова подруги, — Ладно, узнаю всё сама и расскажу тебе. Подождешь?
— Тебя не пустят.
— Why? — хмурит брови.
— Назови фамилию Рэя, — подсказывает, — Если не получится, то назови мою.
— Кежман? — непонимающе, — Ты мне что-то не договариваешь?
— Кеж-ман-ска-я, — проговаривает по слогам.
— Бог мой, я же не выговорю это!
— Они поймут. Только быстрее, — нервно, — Пожалуйста.
Ждала Селин блондинистую мучительно долго.
Когда Вуд не оказалось рядом ни через пять, десять и даже пятнадцать минут, зеленоглазая забеспокоилась. Селин ни в коем случае нельзя было появляться внутри заведения, но, покуда ни одной души у входа не стояло, девчонка решилась мельком заглянуть через стеклянные двери, хоть те и были затемненными.
Девушка выбралась из машины под предлогом «выкинуть пустой стаканчик кофе», дабы не подавать вида для мимо проезжающих машин. Тихими шагами брюнетка подкрадывалась к мусорному баку, что пристроился от входа на расстоянии пятнадцати метров, и медленно впитывала в себя происходящее. Ей прямо неймется от осознания того, что может творить Маршалл сейчас в этом здании. И любое из придуманного ею — ужасно. Круговорот денег, обманчивые выигрыши и потасканные чернильницы никак не могли олицетворять Слима. По крайней мере, так давненько казалось Селин. Нет, конечно, насчёт дев она бы могла еще поразмышлять, но именно в этом строении, в эту ночь и в эту их ссору — невозможно! А ей, честно сказать, уже и поверилось. То же самое, что Томпсон днями вдалбливал ей в голову о её тупости, так и с намеками о блондине со стороны других людей — ровно такая же история. Но она продолжит верить, оправдывать его при всех и оправдывать его при нем же. Это уже, к сожалению, не исправить.
По канонам жизненных обстоятельств, девушку тут же замечают трое внезапно вышедших из заведения. Смех их прекратился, а три пары глаз уставились прямо на неё, и одни из них — любимые, голубые. У входа встали Стив и Кендрик — они были управляющими всей этой заворушкой. Селин, честно сказать, такая встреча пришлась не понраву, от слова «совсем». Её рука повисла над мусорным баком и непроизвольно выпустила из пальцев бумажный стаканчик, в то время, как ноги сами попятились назад — прямиком к машине. И видит она, как мужчины шепчутся между собой, а Шейди стоит абсолютно рядом и тщательно внимает словам знакомых. Да, они непременно говорят о ней. Эти двое узнали её. Именно по этому поводу девчонка резво возвращается к автомобилю, садится за руль, дергает передачу автоматической коробки и резко бьет «по газам», втирая резину в теплый асфальт.
Остановилась она относительно рядом, но так, чтобы никто не увидел её черную «немку». Заглушив мотор, фары погасли и вздох из её легких сошел неровной волной. Кежманской определенно пора сходить в храм — её наверняка прокляли. Или, быть может, пора перестать совать свой нос туда, где появляться ей категорически нежелательно. Черт возьми, как и в голову такое могло прийти: залететь в «портал» азарта, находясь при этом под следствием по статье о финансовых махинациях? И всё это дерьмо с великой грубостью упало на её плечи так внезапно, что складывалось ощущение, словно она это заслужила. Проблемы с Маршаллом, проблемы с законом, проблемы с прошлым. Шейди был прав, да немного ошибся. Она считает, что не стоит и доллара. Ни цента из-за своей огромной оплошности. Вероятно, даже самые плохие люди, коих можно найти на земле, никогда не поступили бы так, как поступила она. Укуталась обманом и фальшью, думая, что никто не найдет и не подкопает. Ох, как же она ошибалась. Истинная справедливость заставляет расплачиваться только раз за каждую ошибку. Истинная несправедливость принуждает снова и снова платить за каждый промах.
Спустя десять минут размышлений, зеленоглазая поняла, что подруга могла её потерять. Ввиду того, что никакого средства связи на сегодняшний день она не имеет, девчонка решилась завести машину и вернуться обратно, дабы незаметно проехать мимо и осмотреть территорию. Однако, когда Кежман дергает ключ зажигания, её тут же ослепляют фары напротив. Лампы их достаточно мощнее и светодиоды наверняка стоят больше, чем вся её машина. Брюнетка моргает дальними, намекая водителю напротив выключить полный свет и перестать слепить её. Впрочем, хозяин чужого автомобиля додумался решить вопрос личным диалогом.
Мэтерс вольной походкой ретировался к девчонке и уселся на переднее с тем самым невзрачным лицом. Капилляр на его глазу лопнул — она высмотрела это четко.
— Я понял, что мне было недостаточно того разговора, — произносит хриплый голос, — И я снова здесь, чтобы послушать тебя.
Ей кажется, что лучшим исходом было бы молчание. Интересно, в его мыслях осталось хоть что-то хорошее про неё?
— Ты попросил меня больше никогда не разговаривать с тобой.
— Я просил тебя о многом, — складывает руки в замок, — Все мои просьбы были проигнорированы. Неужели именно эту ты решила выполнить? — говорит в спокойном тоне, — Во мне горит мысль, что ты осуществляешь только те запросы, которые тебе интересны. И, если ты действительно не хочешь разговора, то повтори это четко, чтобы я был уверен в этом.
— And then you'll leave?
Оцепенел от этого вопроса. Выжигает взглядом эти зеленые глаза, пытаясь найти там хоть каплю правды, которой он, как кажется, не заслужил.
— Don’t doubt.
А он, ведь, знает уже достаточно. Ему рассказали немногое, но это «немногое» вполне объясняет её поведение. По крайней мере, ему неистово хотелось в это верить, хоть и потрясен он выясненной информацией был не меньше — пазл в голове не складывался.
— Мне не нужен твой уход, но и разговор для меня сейчас слишком больная тема, — перебирает пальцы с несчастным лицом, — Прости, Маршалл. Я понимаю, что в произошедшем достаточно моей вины, но и твои слова меня очень сильно ранили.
— Призналась, наконец.
— Во мне нет обиды, — давит улыбку, — Ведь…
— You smile at me again.
— Yeah, — усмехается.
Блондин запутался в этой даме, словно в паутине ядовитого каракурта. Ему казалось, что хищник только он, а выяснилось, что парень-то, на самом деле, хитрый и гадкий жук, ненароком попавший в эти обманчивые сети.
— Мои эмоции иногда запредельны и я не могу вести себя иначе, — вторит он, — Сейчас во мне нет ничего, и поэтому я спокоен и безопасен.
— Nothing? — беспокойно.
— Absolutely.
Пугает. Пугает её своими высказываниями ровно так же, как и она его минуту назад. Ненависть его — тяжелый багаж, тяжелее только боль. С каждым лживым человеком он всё больше теряет себя. Обрастает иголками, прячется в свой панцирь, в котором и колется сам же об эти иголки, начинает понемногу подыхать. Каждый, кто проявляет к нему интерес, вдыхает аромат мертвечины и не выдерживает.
А она, на удивление, продолжает держаться.
— Я не хотел говорить тебе этого, — мотает головой, — Более того, у меня и мыслей о таких словах не было. Это свойственная мне реакция и оправдания моим словам нет, — исправляется, — То есть, оно есть, но в любом случае всё сказаное мной — сущее дерьмо, которое никаким образом не относится к тебе. Ты соврала мне — я накрутил исход всего твоего поведения. Как итог: вышло всё слишком печально. Я не виню тебя, но в последнее время мои нервные срывы случаются из-за твоих проделок, — бросает взгляд на девушку, — В этом случае, стоит…
— Разойтись?
Или больше не держится?
Подавляет в себе желчь. В нём снова вспыхивает это ощущение того, что он является лишь статуэткой в её жизни. Тем самым фарфоровым котом, которого она перекладывала из коробки в коробку, сама не понимая, на кой хрен ей нужна эта безделушка. Пылится, относительно не мешает и придает какой-то контраст разнообразия. Из основных функций — всё.
Хотя, быть может, она имеет право так говорить после кинутых им слов.
И кто же главный предатель?
— Сэл, — раздраженно вздыхает, — Ты горишь этим?
— Конечно, нет.
— Складывается обратное мнение, — кривит губы, — Я уже не могу отпустить тебя, но твоя ложь меня закапывает. Она закопает меня, а я потащу тебя за собой. Хочешь ли ты лежать в этой яме?
— Я не люблю ложь, — мотает головой, — Между тем, есть вещи, которые я бы хотела скрыть и убрать на дальнюю полку своих секретов.
— Если есть, что скрывать, значит ты не смогла принять это, и боишься, что люди также не примут твою темную сторону. Прости себя и отпусти, — жмет плечами, — Скрываешь и боишься этого, а, значит, у тебя есть капля совести — тебя триггерит. Это уже плюс, — хмыкает, — Но, к сожалению, не в мою сторону.
— Marshall, you lied to me too.
— Хочешь поговорить о моем прошлом?
— Я доверяю тебе, хоть и чувствую край обрыва, из-за которого могу упасть, — говорит завуалированно, — И знаю, что упаду. Эм, мне так надоели намеки от людей, — оттягивает рукава кофты, — И слова Мэлвина…
— Не упадешь. Я уже падал и это больно, — вспоминает измену прошлого, — Если мы разойдемся, то только по причине того, что ты задушила меня своим мягкосердечием и очередной ложью. Правда, после этого мне придется убить тебя, но не будем об этом.
Мнительная пауза заставила молодого человека вновь глянуть на девушку, чьи глаза сверкали из-за накопившихся внутри соленых вод. Это, ведь, и вправду, не фальш. Он не уверен, что она умеет играть такие спектакли, как его бывшая. И Маршаллу становится плохо: тяжелое дыхание не может стабилизироваться настолько, что хоть волком вой.
— Sal, — виновато, — Are you in that much pain?
До этой встречи он готов был, в действительности, убить её за ложь. Парню показалось, что он был запасным — с ним будто игрались. И никак не могло ему думаться иначе, поскольку, зачем-то, Селин всё же помогала своему бывшему и даже влезла в дерьмовую авантюру ради этого. Человечность отсеклась, так как куча обманутых Томпосоном душ, почему-то, так не колыхали девчонку, как бедолага Джей. И отсутствие звонков, долгие ответы её будоражили в Мэтерсе каждый его котел с кислотой, омывая этими ферментами его же организм.
Да, он теперь знает некую правду благодаря Стиву и Кендрику. И пришел он к ней, чтобы услышать это лично от неё. Однако, что было бы, не будь этой встречи?
Вечная темнота.
— Я могу уйти, если тебе будет легче, — вынужденно произносит, — Мне действительно не нужны другие женщины. Забудь о произошедшем. Сделаем вид, что этого не было. Меня это больше не тревожит.
Девчонка ложится прямо ему под сердце, в пол силы прижимаясь к мужскому телу. И она слышит совсем не сумасшедшее сердцебиение, не тахикардию и не бурлящую кровь. Складывалось ощущение, что она оглохла — ритма сердца его словно и не существовало. Между тем, сквозь тяжелое дыхание, провоцируемое уставшими легкими, она расслышала лишь один стук — медленный, изнеможенный. Неужели ему действительно так плохо из-за неё? И собственная разбитость от этого осознания разлилась по женской душе мгновенной печатью. Селин нужно делать всё, чтобы ему не было тяжело. А он, на самом деле, удивлен, что прощает ложь. Поражен самим собой. Между тем, будь эта «ложь» совсем другой — он бы «убил». И её спасение, что ему успели рассказать. Иначе препарат бы не вывез это состояние. Зачем вообще эти потуги из раза в раз в виде таблеток, если он всё равно разбивается об одно и то же? Или, может, ему самому стать психотерапевтом, чтобы прямо на дому оказывать себе психологическую помощь.
— Ещё одна слеза и я выстрелю в себя, Селин, — убирает её мешающиеся волосы за плечи, — Когда-то я говорил тебе слова похуже и ты улыбалась мне, а сейчас ты плачешь. Я чувствую себя ублюдком, серьезно. Мне становится…
— Маршалл, ты соврал мне, — повторяет и возвращается на свое место, вытирая щеки.
— I could not.
— Мой переезд мог бы осуществиться, если бы не слова Гейтса, — грустная усмешка, — А предложить сказать ему эти слова и заставить меня поверить, кажется, дело твоих рук.
В глазах его — немое молчание. Мэтерс не собирается ни капли оправдываться за это деяние. Он же, наоборот, доволен собой и своим поступком, хоть и принесло это всё не мало мрака.
— Я не злюсь, — жмет плечами, — Мне нужно сказать тебе кое-что важное, — паузирует, — Это причина, по которой я помогала Джею, — опускает глаза вниз, — И причина, по которой мое мягкосердечие не может быть правдой.
— I hear you, — кивает, — Just don't tell me about the fern.
И он до последнего надеялся, что она опровергнет рассказы управляющих заведением. То есть, надеялся, что всё не так блевотно, как могло бы быть.
Как бы то ни было, оказалось всё гораздо хуже, чем Маршалл мог себе представить.
Примечания:
наблюдала за дебатами Трампа и Байдена, и мне так жаль, что этому цирку, в действительности, плевать на страну
