Архангелы, жрицы и миндальные пирожные

- Я приглашен? - Мне кажется, вместо веселья, я начну переживать за подозрительность друзей касаемо тебя. - Брось. Больше года мы резвились, видя друг друга тесней никуда, и ты ничего не подозревала. Даже несмотря на то, какой я подозрительно прекрасный любовник. - Я дальше носа не вижу. Теперь же прокручиваю в голове и не понимаю, как не заметила ничего удивительного раньше, - я подтолкнула дверцу шкафа, закрыв, и встала перед Габриэлем, показав платье. Его губы вытянулись исказив лицо в возжелавшую гримасу. - Придется верно выжидать дома, пересматривая какой-нибудь второсортный ситком, давясь пирожными. - Твоя непримиримая любовь к ним погубит сосуд диабетом. - Я контролирую подобное, детка. Прекрасное платье. - Мы ведь уже ночью? Да? - присела вплотную к нему, не желая произносить уточняющее про наши дальнейшие планы, к которым Габриэль по прежнему не примирился. Его глаза пустились рассматривать меня, вкупе с цепкими пальцами, приподнявшими край платья - примерял на наличие колготок. - Никто никого не торопит. Можешь еще хорошенько подумать. - Будто жалеешь о предложенном, - я перебралась повыше, навалившись на него. Габриэль улыбнулся, проведя фалангой указательного пальца по моей щеке. - Не могу позволить себе отнестись к этому как к естественному. Для меня наша жизнь прекрасна и нынешней. - Хочешь, я никуда не пойду? Насладимся вечером текущей жизни? - Иди, детка. Тебя ждут друзья. Едва ли я могла думать о праздновании, все же попытавшись провести время с друзьями, не размышляя над предстоящим. Бар, выпивка, поздравления, музыка. Подруга расспрашивала про парня, в которого я влюблена. Я давала пустые обещания познакомить. Пообещала другу помочь с костюмом на венчание. Раздавала, будто могу исполнить. Выпила для настроения. Мысли не утихали - изменюсь ли я? Не внешне, внутренне. Начну ли чувствовать иначе. Может, все начнет притупляться? Или напротив, я увижу Габриэля в истинном воплощении и все разгорится пуще. Как измениться наша жизнь? Начну ли я колесить по нуждающимся, творя чудеса излечения, или наоборот предпочту затворничество. Представляла, не понравься Габриэлю изменившаяся я. Что тогда происходит? Обратиться ли назад? Вернусь ли в привычную квартиру, вернусь на работу, или для отверженных подобных уготована другая судьба? Иной покровитель? Смерть? Габриэль ничего не рассказывал, я не расспрашивала. Каждый поинтересовавшийся вопрос - попытка убедить меня подумать. Может, он знал о подводных камнях и предпочитал замалчивать, или же не уверен в выборе. Наверняка нет, зная Габриэля. Начинаю уже излишне тонуть в мыслях. Пора домой - наслаждаться вечером не выходит, как ни пытайся. Мы вышли из бара, готовые разойтись по домам, попав под нещадный дождь, не пожалевший нетронутые места на одежде. Тем лучше - постаралась идти размеренно, позволяя влаге проникнуть глубже. Молила - вот бы под кожу, выстудить, привести в чувство. Провернула ключ в двери, встретившись с пустующей квартирой. Не успела лишиться мокрого платья - взмах крыльев за спиной. - Не уследил за погодой. Замерзла? - подошел вплотную, проведя ладонями по моим волосам, пожимая пряди, лишая их влаги. Помотала головой, наконец выдохнув расслабленно. Мысли в его присутствии начинали затихать. - Когда отправляемся? - выдавила только. - По лунному циклу подойдет и завтра. Раз не передумала, позволь мне насладиться тобой, какой встретил, - поцелуй на щеке, из за контраста температур пробравший до дрожи. - Я ведь не стану кем-то другим. - Нет, не станешь. - Почему тогда? - притянул меня за руку, я же не противилась и прижалась насколько возможно. - Видно мне трудно поверить, проходи магия настолько незаметно. - Может ты не уверен, нужно ли нам привязываться друг к другу? - Дело не в привязанности. Дело в ноше, которую я понесу перед совестью, пожалей ты о содеянном. - Настолько не веришь в мою способность принимать решения? - Не моя черта - слепо доверять. Габриэль нехотя выпустил меня из рук и я потянулась руками к застежке на платье, прохладным полотном приставшим к телу. Между мной и архангелом выстудился и воздух: из за моего выжидания малой доли оптимизма от Габриэля и напротив изменения решения с моей стороны для него. Недолго медля, теплые пальцы потянулись к застежке, помогая мне: молния расслабилась, а потяжелевшие полотно спустилось на бедра. Мне ничего не хотелось: из волнения, из тревоги или даже раздражения. Габриэль наверняка чувствовал, после расхаживая по комнате, изображая непринужденность - подобное у него получалось паршиво. Игривость, даже паясничество, нежность, восхищение - ведущие черты, но не напряжение. Я успокаивала себя - в каждой паре подобное встречается, вместе с тем переживая насчет нежелания Габриэля тратить время на кого-то дотошного как я. Как можно дольше не стягивала платье, пожелай он управиться с ним самостоятельно, наконец перейдя эту грань напряжения, натянутой струной резонирующей между нами, но Габриэль замер напротив окна, мягко покачивая головой. Наверняка мысли увели дальше комнаты и от меня. - Габриэль? - Ммм? - развернулся плавно, проведя по мне взглядом. Я лишь повела плечами, стянув, капавшее, на паркет, платье, направившись в ванную. Я не хотела молчаливых игр, но и в той же степени как и он, не умела разряжать обстановку. Эта черта роднила нас даже пуще любви к сладкому. Выжала платье насколько возможно, развесив на плечиках над ванной, в тот же момент услышав Габриэля, выглянувшего из за дверной рамы. - Знаешь, может ты и права, допуская хороший исход. - Перестань рисовать эту границу между текущим и тем, что произойдет. Может ничего и не изменится. Насколько же ты непримирим для прожитого опыта. - Может потому и непримирим. - Давай не будем ждать. - Давай, но только, позволь последний раз. Почувствовав губы на продрогших плечах, я уткнулась лицом во вьющиеся волосы и закрыла глаза, дав Габриэлю несколько минут на прощание. Меня подобное не задевало - примирилась с важностью перехода для него и желанием размеренности шага. Мне только теперь открылась сторона, до этого не настолько очевидная: Габриэль для меня не измениться, но не я для него. Переживай он, стану ли я размеренней, менее тактильной, а может и вовсе почувствовав прилив нового захочу убежать. Поцелуи застывали на коже, позволив мне мысленно вести их путь, перебирая меж пальцами пряди, не ведя и не настаивая. Габриэль опустился на колени и последний раз сомкнул губы внизу живота, после обхватив бедра руками, прижавшись щекой к коже. Я хотела прошептать что люблю его, но в последнее время перестала и вовсе произносить подобное, каждый раз упиравшись в принципиальность ангела, не произносившего вслух. Габриэль провел по моим лодыжкам и поднялся, утвердительно кивнув головой. Готов. - Есть пожелания по платью? - Давай то длинное персиковое, которое ты не носишь из за излишней нарядности. Позволь полюбоваться тобой. То платье и вправду на выход ни надевала ни разу - компульсивная покупка для поднятия настроения. Несколько раз показывала Габриэлю, любившему меня нарядной за ужином или при последующих искрометных играх. Не получилось выбрать туфли - плевать, в Ираклионе тепло. Будет носить на руках. - Как происходят твои перемещения? Раз и на месте или полечу над Америкой на драконе? - Первое. В теории, я, конечно, могу изменить вид и для второго, но давай оставим на потом. Звучит как новый уровень ролевых игр. - Ты умеешь менять облик? Почему ты раньше не сказал? - Чтобы ты не просила меня превращаться в тех смазливых пацанов из сериала. - Да я бы даже не подумала! - Ты не меньше меня изобретательна, но пока мне хочется оставаться иноватором. - Что нужно сделать? Взяться за руки и произнести заклинание? - Прижмись ко мне покрепче, - развел руки в приглашении, ухмыльнувшись. - Могу упасть? - Нет, но мне нравится, вжимайся ты в меня вовсю своим теплым тельцем. Ираклион. Глубокая ночь. Неподалеку горят свечи и расхаживают девушки в летящих платьях. Мы не внутри - мы неподалеку, наблюдаем. Габриэль приобнимает меня, посматривая в ту же сторону. Мне волнительно. Думаю - ему не меньше. - Как все происходит? - Нас ждут. Разойдемся на время - тебя примут жрицы: переоденут, может даже поболтают. После - приведут ко мне. Не переживай, я разъясню каждый шаг. - Для них такие как я - честь или жертва? - Ну, по-правде, жертва. Потому не принимай на личное их взгляды или причитания. У них личные мотивы. - Личные мотивы? - Ну, каждая из них - оставленная. Прежде ангелы ритуалом производили последователей, а после, ну, могли наиграться и пропадали. По правилам, обращенная должна вернуться назад, - невольно сжала рукав рубашки Габриэля, после строго посмотревшего на меня, - дорогая? - Ты первый раз это делаешь? - Конечно, да, - он взметнулся и встал напротив, попытавшись обратить на себя все внимание, - поверь, для меня это не прикол из гордыни. Истинное назначение у ритуала такое себе, но мы, вроде как, из других помыслов. Если ты не хочешь и вправду мне прислуживать. - Пойдем. Ничего не поменяется, постой мы тут еще и наблюдай. При виде Габриэля несколько жриц, встретивших нас у входа, преклонили головы и поклонились, изящными ладонями разрезав воздух. Каждая - в летящем шелковом платье в пол, но приоткрывающем линию плеч. Каждая - с сизыми глазами. Посматривают на меня, но жалости или презрения не наблюдаю. Наверняка это я тут с претензией все рассматриваю, вцепившись в руку Габриэля. Архангел переговаривается с ними на языке, которого я не знаю, и пытаюсь занять время построением догадок о предстоящем. Девушки кивают, кто-то отвечает Габриэлю, все устремили глаза в пол. Храм находиться поодаль от города, практически нависая над скалами. Можно ли не пережить ритуал? Или, может, воспротивься ты - дорога заранее предначертанная. Габриэль не похож на прежнего: со жрицами не посмеивается, говорит размеренно и даже местами замедляется, убеждаясь в их внимании. Мне же - поглаживает подушечкой пальца ладонь, подкармливая мою нервозность успокоением. Ничего из окружающего не отвечает на вопросы. Только бы кто-то из прекрасных говорил на моем языке. - Нам нужно расстаться ненадолго. Я же подожду в главном зале, мне тоже что-то дадут переодеться. - Надеюсь, увижу тебя в повязке как греческого бога. - Ни о чем не переживай, - поцеловал меня в лоб и нехотя выпустил, передав прекрасным нимфам, уже подзывающим меня за собой. Проходим вглубь, переходя в просторную комнату, увешанную золотистыми полотнами. Посреди - ворох подушек, пиал с травами и кувшинов с маслами. - Присаживайся. Как тебя зовут? - произносит, как мне кажется, наиболее старшая. Ее отличает цвет платья и небольшой шрам на щеке, придающий ей скорее благородство, нежели грозность. Глаза же внимательно изучают меня, но из-за сверкающего сизого цвета мне трудно уловить их расположение или недовольство. - Анна, - занимаю показанное место на полу и другая из жриц распускает мне волосы, расправив их по плечам. Нервозно. - Меня зовут Мелетия, - старшая присаживается напротив меня, расправляя на коленях льняной сверток, полный крохотных сосудов из темного стекла. Вокруг ненавязчивая суета: кто-то из жриц плетет венок из длинных ветвей, другая толчит травы в ступе. Мелетия убирает выбившиеся пряди мне за уши и по-матерински приобнимает лицо, рассматривая меня, - как зовут твоего покровителя? - Габриэль. - Габриэль - ангел? - Архангел. - Хорошо, - она проводил большими пальцами по моим щекам и отпускает, рассматривая сосуды из свертка, - Габриэль поведал тебе, что произойдет в ходе и после? - Только незначительное или же наоборот, главное. - После ритуала, Анна, в твоем теле займет место часть ангельской благодати. Ты будешь способна лечить других, излечиваться самой или же излечивать покровителя, если ему нанесут вред. Но ритуал - твоя жертва перед ним. Жертва преподнести все, что есть. Твое прошлое и грядущее. - Почему вы стали жрицей при храме? - Мой покровитель перестал нуждаться во мне, - Мелетии явно не понравился заданный вопрос, но виду та не подала, откупорив сосуд и макнув в его содержимое хлопковый платок. Жрица позади расстегнула мне платье и приспустила его с плеч. Я начинала стыдиться возникшей наготы, но то последнее, волновавшее женщину передо мной. Мелетия провела намокшим краем по моим ключицам. По аромату - масло эвкалипта, - подобное случается, но далеко не с многими. Мы можем избрать иного покровителя, вернее некоторые из них избирают нас, но жрицы изредка переходят. Из верности прошлому. Храм полнится разными историями. - Почему вы пошли на ритуал? - Из-за жизни, пообещанной покровителем. Я жила в другое время, дитя. Совершенно в другое. Почему ты здесь? - Из любви, - я невольно пожала плечами из стыда, нежели из смущения. Мелетия наверняка видела с несколько десятков таких же, полных наивности. - Редкость. Несмотря на непростую судьбу каждой из нас, мы желаем новым сестрам иного пути. Радостно видеть тех, кто никогда не возвращается или посещает нас в дни праздника Гекаты. Анна. Твой покровитель и верховная жрица выберут тебе новое имя, исходя из лунного цикла, твоего текущего и времени твоего рождения. - Как вас звали до инициации? - Я не помню, дитя. Покровитель в праве стереть многие из воспоминаний и прежнее имя в том числе, - Мелетия раскрыла иной сосуд и жестом попросила вытянуть ладони, начав поочередно смачивать кончики моих пальцев иным маслом. Я заметила - не могу унять дрожь, как ни пытаюсь. Мелетия улыбнулась, - как давно вы знакомы с покровителем? - Года полтора, наверное. Где-то так. - Насколько же мало в цикле жизни, ждущем тебя. Поднимайся. Я нанесу масло на твои ступни и переодену тебя. - Мелетия, мне, нервнозно и, вдруг что-то пойдет не так, - я покорно поднялась и почувствовала аккуратные прикосновения к лодыжкам, переходящим на ступни. Другая из жриц поднесла полотно, которое в ее руках напоминало куда больше занавеску, нежели платье. - Покровитель чувствует помыслы, переживания, истинные мотивы. Чувствует переживания. Доверься Габриэлю. Другая пара девушек искусно завернула меня в полотно, подобно подарку, с помощью пары лент придав и вправду вид платья. Казалось - Мелетия не оставила ни миллиметра кожи, не проведя замасленным хлопком. Плечи, запястья, низ живота и ноги - для каждой части тела предназначалось разное. Я, наверное, впервые пахла куда насыщеннее Габриэля. Последняя деталь - широкий венок, врученный мне в руки. - Ты готова, дитя. Я проведу тебя. Мы прошли несколько небольших комнат, прежде чем оказаться в просторном зале. На другом конце я сразу приметила Габриэля - не в набедренной повязке, а широком хлопковом костюме, не настолько подходящим под антураж, нежели мой наряд. Посреди зала - плотно завешанный шатер, а по правой стороне - несколько застеленных плетенных ковров. Увидев меня, Габриэль отвлекся от разговора и улыбнулся. Мелетия плавно подвела нас и низко поклонившись, удалилась. Главная жрица посматривала на меня, проговаривая, неизвестное мне, Габриэлю, он же кивал, не уводя взгляд. Я металась: то наблюдать за ней, то за ним, то вовсе притупить глаза как другие. - Меера. Нравится? По традиции, после положено новое имя. Поначалу предлагали уж вовсе архаичные, мы поспорили немного, но вот Меера мне по душе. - Мне сказали, ты можешь стереть мои воспоминания и прошлое имя. - Я в праве, по преданиям, но не стану. Если только прошлое на начнет тебя тяготить и ты не попросишь. - Меера. Мне нравиться. Привыкну. - Пойдем, - указал рукой к застеленным половицам и мы прошли вглубь, посматривая на жриц, подготавливающих необходимое вокруг нас. - Как твои приготовления? Никто не рассказывал историй про нерадивых покровителей? - Нет, даже наоборот. Воспряла немного. Верховная недобро на тебя посматривала. - Мы немного сцепились в разговоре по поводу традиций. Многое мне пришлось не по нраву. Например, весь ритуал ты должна посматривать на пол и не встречаться со мной взглядом. Я же - напротив хочу предвкушать твой взгляд. Твои прекрасные глаза, перед тем, как их не окрасила благодать. - Как все произойдет? - Жрицы начнут петь и жечь твой венок. Дальше - разберемся по наитию. - В какой момент ты делишься благодатью? - Ты можешь догадаться. Момент не претендует на изобретательность. - Поцелуй? - Бинго. - Габриэль, почему я? - Я верю в предзнаменования, - поджал губы, проявив ямочки, на которые я засматривалась, - набережная, та выпавшая закладка. Поверь, я на том месте появлялся за все время пару раз. Вдруг ты повернулась. Анна. Назвался Ричардом, ведь привык называть ложные имена и надевать иные личины. Посмотрел на тебя, увидев многое: черты, привычки, даже ту несчастную примулу на подоконнике. Вера в случай. Вера в нечто нами нерешенное. Вера в нас. Я, ты знаешь, я не могу позволить говорить подобного, - впервые за произносимое замялся, покивав головой в растерянности, но после все же выпрямился и лицо вмиг избавилось от волнения и ухмылки, - Я люблю тебя. В моем понимании. В понимании того, кем я являюсь. - И я люблю тебя, Габриэль. В понимании того, кем являюсь я. Может, прими я часть благодати, начну лучше понимать твои чувства. - По мнению отца, нам положена лишь иная любовь к роду человеческому. - Разное происходит, правда ведь? К нам подошли несколько жриц, жестом попросив опустится на расстеленное и взяться за руки. Руки не переставали подрагивать и Габриэль постарался успокоить их поглаживая - в отличии от меня, не рассматривал действия вокруг, только детали моего платья. Мелетия кивнула другим жрицам и те выстроились полукругом вокруг нас, начав издавать протяжные звуки, походящие на колыбельную, нежели ритуальное пение. Мелетия приняла мой венок и подожгла его, выложив на широком латунном подносе. Посматривала на меня поначалу с непониманием, но видно нежный взгляд Габриэля молчаливо убеждал в нашем осознанном уходе от правил. Венок поначалу тлел медленно, но после - разгорелся пуще, наполняя пространство между нами витиеватыми нитями. Мелетия в полголоса приговаривала над разгорающимся, жрицы протягивали пение, я же чувствовала как нанесенное, прежде, масло пощипывает на незаметных ссадинах. Жрица, находившаяся ближе всех ко мне, подошла позади, убрав назад волосы и перевязав их лентой. Габриэль не переставал улыбаться. Его лицо мягко проглядывало за нитями дыма, клубившегося меж нами. Мелетия накрыла поднос другим, после подняв его и указав на пепел. Габриэль кивнул поблагодарив и прикоснулся к пеплу, растерев немного меж пальцев. - Иди ко мне, - в полголоса произнес он, проведя подушечками по моим щекам, оставив широкие полосы теплого пепла. Мелетия вновь указала на поднос и посмотрела на меня. Я кивнула, подобно Габриэлю промокнув пальцами поверхность и провела по его скулам, не сумев сдержать улыбку. Вся процессия предполагала покорность и истовость, но мы не могли душить чувства при виде друг друга. Габриэль уловил мою ладонь, перед тем как я не успела ее отвести, затесав нежный поцелуй на запястье, шепча, - Ты просто чудо. Мелетия велела унести поднос и после приняла от другой жрицы небольшой сосуд, наполненный мутной жидкостью. Жрица посмотрела на Габриэля, что-то внятно проговаривая и следя, понимал ли тот по глазам. Когда речь закончилась, Габриэль взволнованно посмотрел на меня. - Ты выпьешь яд. На какое-то время перестанешь видеть и слышать. Мне нужно на миг перейти в истинный вид, и яд необходим, для того, чтобы не ранить тебя. Анна, послушай, - Габриэль поддался вперед и уткнулся лбом о мой лоб, - я не отойду от тебя. Начнутся видения и может стать страшно. Ничего не бойся. - Мне не страшно, - прошептала я, закрыв глаза. Безнаказанно врала. У меня от страха начинало сводить ноги. Мелетия протянула Габриэлю сосуд, тот же передал его мне. Жидкость пахла приятно для яда. Я на миг посмотрела на Габриэля, и, покорно кивнув, выпила содержимое, ничего не почувствовав в тот же момент. Жрицы начали петь громче: их песнь перерастала в громогласное пение, переменяющиеся разговором и вновь переходя в песнь. Габриэль крепко держал меня за руки и вдруг подался вперед, крепко прижав к себе. В глазах начало мутнеть как и песнь перешла в глубину. Габриэль прижимал меня к груди, покачивая словно ребенка, проговаривая на ухо. Я рядом. Несколько раз зажмуриваю глаза, понимая - пелена. В далеке лишь горит заревом. Ничего не доноситься: ни пение, ни голос Габриэля, ни мой собственный. Невыносимо жарко. Наощупь хватаюсь за полотно на теле, оттягиваю, постаравшись вдохнуть глубже. Ничего не выходит. Из-за вакуума в голове не понимаю - кричу ли или вовсе ни издаю ни звука. Пред глазами - пелена. Перехватывает дыхание. Начинаю чувствовать - пальцы, хватающие меня за щеки, после же - губы прижимаются к губам, пытаясь поймать меня паникующую. Теряюсь в пространстве, постаравшись довериться рукам, хватая же их за запястья, надавливая ногтями, взмаливаясь. Не понимаю, где я. Не чувствую ни рук Габриэля, ни себя. Брожу, попытавшись всмотреться, но как и прежде пелена, в какой-то момент слепящая. Я маленькая. Я взрослая. Я падаю в омут из воспоминаний, прошлого, текущего, с вариантами возможного будущего. Я - вышедшая замуж и родившая ребенка. Я - прижимающаяся к Габриэлю. Я - излечивающая раненного. Я - убитая ангелами за грязный грех старшего. Вне времени и вне окружения. Пара десятков минут или несколько. Тьма или зарево. Тишина или песнь. Голос Габриэля. Вновь и вновь. Неотчетливый, рваный, зовущий. Переходящий в рев. Раскрываю глаза, лежа в шатре, виденном ранее. Полотна раскрыты - помещение залито солнцем. Я в руках Габриэля, шепчущего, ни сразу заметившего пробуждение. Прикасаюсь к его рукам, попытавшись встать. Пропал голос. Увидев, приподнимается, прижимая мою голову к груди, покачиваясь. Поначалу ни произносит ни звука. Мгновение - направляет лицо на себя, рассматривая. Раскрываю рот - желаемое вырывается хрипом. Габриэль кивает несколько раз, поглаживая мне плечи. - Тише, тише, Мелетия принесет отвар. Ты кричала. Прошли почти сутки. Ты кричала почти не умолкая, - я видела, как Габриэль с трудом договорил начатое и сжал скулы, закрыв глаза. Сил и вправду не нашлось. Прошлые вопросы мгновенно перестали волновать. Раздумывала - могу ли встать и когда начну говорить. Пытаюсь подняться: Габриэль помогает, придерживая меня, до последнего не выпуская. На ногах держусь уверенно. Шея по-прежнему влажная. Габриэль подзывает Мелетию, держится в стороне, передавая меня из рук в руки. Посматриваю с тревогой, попытавшись уловить уходящего. - Последняя часть. После же я никогда тебя не покину, - уходит, не поворачиваясь. Мелетия тянет мне жидкость в пиале, я же вскидываю голову, недовольно посматривая на нее. - Меера, выпей, начнешь вновь говорить. Прошу тебя, - протягивает мне пиалу к губам, я пью нехотя. На вкус - приторно-сладкая. Понравилась бы Габриэлю. Несколько раз пытаюсь произнести, получается уже под конец задуманного. - Время? - Полтора дня. Пойдем, неподалеку чан с водой, тебе нужно умыться. Идем, - по-матерински берет меня за руку, уводя. Я глазами ищу Габриэля. У Мелетии немного подрагивают руки. Другие жрицы поднимаются с лавок, приветственно кивая. Подхожу к воде, наклоняясь, подмечая глаза, изменившие цвет. Мелетия мочит в воде льняное полотно, вытирая мне шею. Шепчет встревоженно, - Я прежде никогда не привязывала благодатью архангела и не стану впредь. - Позови Габриэля. - Прежде мы должны привести тебя в порядок. - Позови Габриэля, - я взялась за полотно в ее руках и вырвала, - никто не прикоснется ко мне. Мелетия выпрямилась и кротко кивнула: я не увидела во взгляде призрения или жалости. Я ничего в нем не увидела. Промокнула ткань в воде, умыв лицо и растерев уши. Жрицы покинули зал. Промокнула вновь - проведя по рукам, по ключицам, переходя к плечам. Рваным движением потянула за ткань на теле, выбросив на пол. Будто горло стиснули, не давая продохнуть. Кажется мгновение - и вырвется градом. Протираю колени, голени, подольше задерживаю прохладную ткань на ступнях. Не подает голоса, но понимаю по шагам вошедшего. Не торопиться подходить, медлит. Кажется - миг и швырну мокрое полотно в лицо. - Дай мне, - мягко выхватывает из рук, промокает в воде, после - ведет по спине, переходя к пояснице. Рассматриваю - Габриэль же нарочно не встречается со мной глазами, уделяя внимание изгибам на теле. - Ты не уйдешь? - Никогда, нет, - выдыхает изможденно, пуская полотно плыть по воде. Выпрямляюсь, наконец рассмотрев его: взъерошенные волосы выглядывают из за ушей, растерянный взгляд. На щеках - линии от пепла, растерлись, но не вымылись до конца. Окунаю руки, растирая влагу меж ладонями и растираю пепельный след, избавляясь. Рассматривает мои глаза. Не улыбается. Излишне растерян или даже разозлен. - Винишь меня? - шепчу вдруг, убрав руки от его лица. - Мою мягкость и твое упрямство. - И даже не чувствуешь радости? - После передачи благодати, ты начала изводиться и истошно кричать. Мелетия успокаивала, мол, встречала подобное, процесс принятия может причинять боль. Прошел час, затем четыре. Пятый. Я выгнал их всех. Выгнал Мелетию, жриц. Пытался помочь, нашептывал, излечивал как мог. Но подобное излечить нельзя, я мог только гасить боль. Ты кричала, наверное, часов двенадцать к ряду и затем выключилась. Мелетия норовила напоить чем-то, но я пригрозил всем тревожащим. - Ты думал, я не приму благодать? - Я не дал бы согласия, не знай наверняка. Я знал - получиться, но не видел, какой ценой. Каждый твой выкрик я не мог простить себе. Видел последствия моих решений. - Как ты мог знать наверняка? - Я говорил тебе о предзнаменовании. Архангелам приоткрыта завеса грядущего. Я видел ритуал с первого дня, как тебя встретил. - И потому противился? - Я хотел попытаться. Я могу видеть часть предстоящего, но не вынужден с ним соглашаться. - Когда мы можем уйти? - мне не удалось подавить ком, выжегший горло, позволивший слезам наконец вырваться за пределы век. Габриэль поджал губы, поспешно растерев влагу, напоминавшую о моей ведущей, человеческой, стороне. Его руки стыдливо тянулись ко мне, нерешительно поглаживая по локтям, но я не хотела и дальше продолжать выяснения. Все кончилось. - В любой момент. Ритуал закончен. Управляться с исцелением могу научить и я, - Габриэль присел на колени, подняв края платья и вернув мне на плечи, - мы не можем вернуться домой, но я приготовил место. Надеюсь, придется тебе по душе. Перед уходом, нас позвала Мелетия, передав мне в ладони крохотный сосуд с маслом, нашептывая: «Ты поймешь, когда использовать. Масло помогает исцелять при тяжелых увечьях. Будь покорна, благоразумна и преданна». Я только лишь кивнула благодарно, приняв подарок и последовав за Габриэлем, по-покровительски выводившим меня за руку. Другие встреченные жрицы кланялись нам и их лица не прятали облегчения. Выдалась непростая пара дней. Я же не чувствовала тех кошмаров, описанных Габриэлем - наверняка те попытки помочь спасли меня. Мы прежде ритуала не проговаривали нюансы изменившейся жизни: я догадывалась о невозможности связи с прошлыми друзьями, домом, городом, тем и удивлена, позаботься Габриэль о новом пристанище. Мы не торопились перемещаться - вышли за пределы храма, спускаясь по проторенной тропе к морю. Пригревало, лучи мешали смотреть ясно. Едва могла и за дорогой вполглаза следить и держать платье, норовившее путаться в ногах. Габриэль в какой-то миг застопорился и взял меня на руки. - Иначе придем к закату, уже и вода станет прохладной. - Намерен купаться? - Нет, но, не могу не показать вид на храм с иного места. Буду рад наблюдать, нырни ты прям в этих тряпках. - Тебе плавать воспрещено? Крылья намокнут? - Ты вправду шутишь о перьях? Ритуал выжег в тебе чувство юмора? - Или такта. Не прошло и пяти минут, я уже нарушила наставления Мелетии. Приземлил уже на камни, тронутые морем и вымытые до мягкости граней. Посмотрела наверх, увидев нескольких жриц, срывавших сливы с ветвей, с трудом дотягиваясь. Габриэль зашел только лишь по ступни в воду, устремив взгляд на горизонт. Постарался расслабиться, но уголки глаз по прежнему подрагивали, выдавая то ли напряжение, то ли усталость. Ничего, примиримся. Прошла к нему, пройдя лишь на пару небольших шагов подальше, почувствовав как соль защипала на коленях. - Проплывешь до тех скал? - Я не умею плавать, - повернулась, прикрыв глаза ладонью от солнца, - ты же все знаешь про меня. - Не прям уж все. Какие то моменты из прошлого подсмотрел, не все. - Даже нечестно получается. Я не могу про тебя какую-нибудь гадость подсмотреть. - Поверь, я не натворил так уж и много гадостей до тебя. Большинство из них произошли на нашей кухне. - Лучше не буду переспрашивать, что именно ты имел ввиду, - развернулась к воде, услышав за спиной лишь ухмылку, - какое оно, новое место? - Не хочешь сюрпризов? - В догадках мечусь между замком в викторианском стиле и квартирой с круглым диваном, как в стрипклубе. - Круглый диван, разве плохо? - И шест посреди. - Новое место укромное. Я давно мечтал о домике, вдалеке от разборок братьев. - Значит дом? - Пойдем, прекращай меня изводить на подсказки, - прошагал ко мне, приобняв талию ладонями. Я последний раз взглянула на место, изменившее в меня, в надежде никогда не повторить судьбу Мелетии и других жриц, вернувшихся назад. Его ладони переплетаются пальцами на моем животе. Кладу поверх собственные. Ветер играет в волосах. Щебечут птицы. Шелестят листья. Густой лет, деревья расправили ветви, практически закрывая лучи. Присматриваюсь - ничего. - Разобьешь палатку? - Пойдем, шутница, - идем меж кустов, цепляющихся за ткани одежды, по мягкой траве, приветствующей пришедших. Небольшой деревянный дом посреди леса, выкрашенный настолько щадящее или же уже солнце высветлило цвет до практически незаметного. Ничего не расспрашиваю, молчаливо последовав. Габриэль заводит руку за калитку, чуть превышающую по высоте его грудь, пуская нас внутрь. Калитка для антуража, нежели необходимость. Из любопытства высматриваю задний двор, простирающийся в лес. Нам волнительно: посматриваем друг на друга, Габриэль ничего не рассказывает, наверняка смакует мою реакцию. Не спешу заходить внутрь, проходя вглубь участка, мысленно представляя чем занять пустоты за домом. Тишина. Только птицы нарушают. Возвращаемся назад: Габриэль преодолевает пару ступеней к двери, выудив ключ из под коврика. Едва сдерживаюсь от шуток. Из волнения хочется и пошучивать и молчать, привыкая. Изнутри пристанище не удивляет: кухня при входе, гостиная с лестницей на второй этаж. Книжные полки, камин. Диван и телевизор - куда же без них. - На втором этаже спальня, кладовая и комната, для которой я решил дать тебе придумать назначение, - перемялся на месте, проведя взглядом по окружению, - никаких шестов и круглых диванов. - Здесь прекрасно. - Еще кое что, подойди сюда, - Габриэль прошел вглубь гостиной, указав мне на угол, в котором проживала изменения в жизни та сама я примула, не раз спасенная им от нерадивой хозяйки, - подумал куда ты без лучшей подруги. - Мы практически сестры. Может лесной воздух пойдет ей на пользу. - Ты теперь и сама можешь подлечивать ее. - Давай сохраним между вами эти особенные отношения. Вдруг переусердствую и она вовсе встанет, уйдя с горшка и словит попутку до Нового Орлеана. Кстати, в каком радиусе здесь нет людей? - Полчаса на машине и городок, Литл-рок. - Мы в Арканзасе? - Теперь наконец могу не врать про домик и любовь в Арканзасе. - Проучить решил, ладно, - уже не выдержав рассмеялась я. - Минут десять пешком вглубь леса и там река. Вокруг немного домов, мы в глубине, гостей не должно появиться. На доме кипа прячущих примочек. Хотел в глуши, но ты все же не пленница. Подумал, задержись я где, тебе поспокойнее. - Нам будет здесь хорошо. Жизнь перетекала в размеренность. Поначалу, приятные хлопоты - Габриэль перенес практически все мои вещи, но в части из них я перестала видеть смысл - крайне всего в строгой одежде, когда то купленной для работы. Положила по коробкам, в желании позже передать фонду для нуждающихся. В доме ничего менять не хотелось - Габриэль выбрал нарочито тихие тона, в коих ничего не резало глаз, напротив, заставляло излишне расслабиться. Мы, поначалу, держались друг от друга. Непреднамеренно, похоже на знакомство по новой. Могли переглянуться, поцеловаться ранним утром, но воздерживались от наиболее глубинных проявлений. Нас это не беспокоило - видно понимали изменившиеся обстоятельства и примерялись друг к другу. Теперь жизнь не походила на интрижку между девушкой и архангелом, выбившимся из стаи за иные убеждения. Все изменилось на уровне, который мы еще не до конца понимали. Габриэль зачастую улыбался и поглаживал меня по спине, будто не зная, как подступиться. Я не раздражалась, хоть и не понимала, изменилось ли впрямь что-то во мне помимо цвета глаз, по прежнему непривычно встречающих меня в зеркале поутру. Разве гордыни прибавилось, но подавляла. Не понимала из чего. Я, конечно, чувствовала себя по-особенному, завладевшей: и домом, и Габриэлем. Правда второй меня не баловал на подтверждения: между нами и теперь возникали разгоряченные споры, примирения после. Потом усмотрела - нам даже нравится эта связь, плетущаяся заново. - Пересмотрим ту комедию с накаченными парнями? Раньше у тебя прям в груди колотило от нее, - Габриэль закинул ноги на журнальный столик, пододвинув тарелку с крошками. Пирожные почили раньше нежели мы выбрали что посмотреть. - Ты будто проверяешь, нравится ли мне прежнее. - Да перестань. Тебе уже мерещиться. Мы практически не прикасались друг к другу пару месяцев после начала новой жизни. Поцелуи перед тем, как мне заснуть, утренние в шею перед завтраком, моя непримиримая любовь ловить его лопатки, покусывая через рубашку. Дальше не переходило. Но перешло единожды - возобновилось как прежде. Я разразилась легкой издевкой, Габриэль же в недовольстве вытянул губы. - Не хотел в тебе благодать встряхивать, пока не прилипла намертво. Я поначалу не задумывалась о возможностях, пока Габриэль не настоял научить исцелять. Методы мне не нравились - вред сосуду. На словах разъяснил процесс. Я воротила носом, все потом и потом. Перед фактом уже ставил: резал руку и клал перед носом, испортив пару домашних костюмов кровью, пока у меня не получалось ускоренно затягивать. Ругалась и без толку. Горделиво головой вскинет и режет еще раз. Времени ушла уйма. Может из нежелания, может из за отсутствия таланта, лечила с трудом и по времени затратно. Рана глубже привычного пореза - пока сил наберусь, уже кровью истечешь. Габриэль причитал про благодать архангела и мое нежелание. Не понимала поначалу, будто попросту нравилось задевать меня, но после признался. - Ты должна это уметь. Разное может произойти. Меня рядом может не оказаться. Конечно, я злилась, швыряла в него предметы интерьера и кричала. Благо живем вдали. Габриэль же губы сожмет и рукой машет, мол все, закончили. Мелетия говорила: покорность и преданность. Первое получалось с трудом. Видно, он понимал, заранее предугадал - новое может придать мне храбрости и ненужного гонора. Я тогда не понимала. Изводила на пустяки. Габриэль, правда, ругаться не мастак - пару раз упорхнул, заперев меня наедине с мыслями, пока не выстудиться. После возвращался, указывая на коробку миндальных пирожных. Говорил с нарочитой строгостью - либо я, либо они, либо все разом. Можешь в морду кинуть, но заставлю прибирать ртом. У меня не оставалось уже желания продолжать после того взгляда, который меня усмирял. Мне, после его пропажи, непросто вспоминать то время. Даже иногда вериться с трудом - пять лет. Вспоминается вспышками. Где-то через полгода после переезда, каким-то чудом пригнал машину. Ему незачем, а мне ездить до Литл-рока. Не проживать же всю жизнь вне цивилизации. Передавая ключи, оправдывался даже - вдруг у меня дела будут, пропаду, ты же не будешь меня ждать на привязи. Поедешь развеешься. Теперь мне многое, в порыве гнева, кажется подготовкой к уходу. Два с половиной года прошло. Перебираю в памяти по крупицам: иногда накатывает хорошее, иногда подобное. Готовил меня к жизни на такой случай. Теперь и вытрясти не получится: нарочно планировал или опасался заранее. Ни записки, ни слова, ни прощального поцелуя в щеку. Исчез днем. Я не переживала никогда - год на третий нашей жизни строила и самостоятельное, начав помогать волонтером при госпитале в городе. Подлечивала незаметно, любила поговорить, поддержать. Габриэль гордился, ведь я поначалу даже животных переживала лечить. Начала с бездомных собак, кто хворал по мелочи. На посерьезней на замахивалась, пока по пути домой не встретила сбитую собаку, едва волочившую ноги. Девочка, на вид лет 12, уже седина проредила морду. Уложила на заднее сидение и просидели мы с пару часов, пока пыталась кости срастить и успокаивала стонущую. Ни ошейника, ничего. Не представляла как Габриэль относится - не рассуждали никогда. Привезла, вымыла от крови в ванной. Новоиспеченная жительница с аппетитом умяла паштет и завалилась на коврик перед камином. Габриэль уже пропадал пару дней, заранее предупредив. Должен возвратиться вечером. Я только присела рядом с ней, поглаживая распушившуюся шерсть после душа, разговаривая больше для успокоения. Нужно было имя. Зои. Интересно, как много имен сменила, пока скиталась. Или может и вовсе не имела ни одного. Вытягивала лапы, опираясь ими мне в бедро. Небольшая, может с предками охотниками, длинноухая и курчавая. Габриэль все же попытался скрыть изумления, застав нас на том же коврике глубоко ночью. - Это Зои. Я нашла ее по пути назад, кто-то сбил и не даже остановился. - Ты излечила ее? - Да, перелом задних лап, она еле волоклась. И куда после? Габриэль, она старушка, посмотри, морда вся седая. - Не нужно мне придумывать оправдания, если хочешь оставить. Пожалуйста. Мне нравятся собаки, да и Зои вполне красотка для таких лет. Зои любила Габриэля куда сильнее, нежели спасшую ее. Прыгала к нему на диван, норовя лечь в руках. Мне тогда места не доставалось. Я не думала обижаться, наблюдая за улыбающимся архангелом, тон голоса которого переходил в пищащие ноты, а пальцы почесывали за длинными ушами. Дом приобрел другую ноту тепла и мы чувствовали это. Тогда же все стало на места. Габриэль привык к перемене моего имени. Поначалу переспрашивал, может ничего не менять, но я настояла. Мы итак нарушили множество правил ритуала. Мне нравилось новое имя. Непривычное, слишком отлично звучащее от прежнего, но я свыклась. Габриэль свыкся. Мы наслаждались днями, будто те никогда не кончаться. Наслаждались друг другом. Не разговаривали об угрозах, не строили планов дальше двух дней. Может потому все рассыпалось, пропади Габриэль. Я все же не раскисала - первый месяц, два, четыре. Готовила задний двор к зиме, пыталась поддерживать бодрый дух в Зои, возраст которой уже перевалил наверняка за пятнадцать. Подлечивала недуги возраста, но дать заряд молодости я не могла. Ездила в госпиталь, вечерами дремала на диване, не желая возвращаться в нашу спальню. Зои тосковала пуще меня - я пыталась держаться, она же неприкаянная бродила по дому, выискивая любимого ласкавшего. Я разговаривала с ней. Цедила через волю. Мне тоже не хватает его, родная. Я творила глупости, в желании вызвать пропавшего. Перекручивала в голове, может я натворила что или в разговоре вырвалось не понравившееся. Молилась, кричала, другим днем загружу Зои в машину и мы пару дней в пригороде Литл-рока, в мотеле. Сменили обстановку. Бар, знакомилась с кем-то, по удаче сидевшим рядом, выжидая как задребезжат окна и всех поразит ультразвуком. Ничего не происходило. Текли дни, недели, месяца. Зои начала чаще уходить в лес и возвращаться только к закату. Прошел первый год. Я поначалу думала - попривыкла. Уже не перебирала ничего в голове. Придумала расписание, параллельно с госпиталем помогая в пристанище для нуждающихся. Проблемы других помогают не видеть собственных. Иногда представляла, как вернется. Поначалу в красках видела переполняющую меня злость. Бьющуюся посуду, крики, как залеплю пощечину докрасна. Поделом. После первого года - в молчании. Молча посмотрю и ничего не скажу. Будем жить соседями. После - выясним случившееся и решим дальше. Наверняка пожелает возвратить в храм, где теперь судьба. Мои страхи нагоняли псами, прикусывая за пятки. Наденешь полотно и начнешь другим маслами плечи натирать, рассматривая влюбившихся или из нужды пришедших. Будешь рассказывать историю как Мелетия. Про любящую, про страстных, живших в затворничестве друг с другом. Как многое оказалось иллюзией, не действительностью. Про архангельскую благодать, чуть не погубившую в первую же ночь. Про пирожные, про подарки, красивые платья, невероятно безвкусные и даже пошлые рубашки Габриэля, про умиравших животных, получивших еще годы жизни. Про меня прошлую и меня нынешнюю. Про выпавшую закладку. Про игры на раздевание и ссоры из за неправильно разложенных пледов. Год и пять месяцев. Зои не проснулась после ночи. Я нашла ее, прижавшуюся к подушке Габриэля, наверняка видевшую в последнем сне любимого пропавшего. Все рассыпалось.