3
21 апреля 2024 г., 20:11
«Ведьмополитен очень обеспокоен твоей загадочной женщиной», — говорит Пэнси, швыряя в Гарри пакет с шоколадными лягушками и запирая за собой дверь. «Вас часто видели с ней, и никто не знает ее имени».
«Плюс в том, что это не их дело, не так ли?» Он разрывает пакет, и не глядя на карточку, съедает лягушку за два укуса. «Почему ты читаешь Ведьмополитен?»
«Их приносят эти старые ведьмы за регистрацией».
"И?"
«А иногда, черт возьми, мне нечего делать, кроме того, чтобы читать всякие сплетни о тебе.»
«Эй, эти сплетни и о тебе тоже», — Гарри прижимается к ней, когда она садится рядом с ним. «Ведьмополитен — это куча драконьего помета, не слушай их».
«Я не приняла это близко к сердцу или что-то в этом роде», — говорит Пэнси, выхватывая очередную лягушку из рук Гарри. «Но Саманта продолжала смотреть на меня все утро после того, как прочитала статью. Мне не нравится, что она знает то, чего не должна».
Гарри мычит, жуя. «Разве было бы плохо, если бы все узнали? Это не то, чего стоит стыдиться».
«Дай мне свои очки», — говорит Пэнси, протягивая к ним руку.
"Зачем?"
«Я хочу видеть этот розовый мир так же, как и ты».
"Ой, да заткнись." Гарри все равно опускает их ей на лицо. Она кладет их себе на нос, запрокидывая голову назад, чтобы они не соскользнули. Повернувшись к нему лицом, она видит на его месте пятно, и когда она протягивает руку, он ловит ее, переплетая их пальцы. «Да ладно, если кто-нибудь доставит тебе хлопот, я оглушу его, как тебе такой план?»
«Это звучит так же опрометчиво и опасно, как и все, что ты делаешь, Поттер. Ладно, хорошо, я в деле. Я не говорю, что собираюсь пойти на работу и объявить, что внутри меня растет отпрыск Избранного, но если о нас пойдут слухи, я не буду этого отрицать.»
Она задается вопросом, не странно ли это; она так настороженно относится к публичности, а Гарри, более известный из них двоих, так комфортно себя чувствует, но затем она просчитывает риски, связанные с людьми, связывающими их двоих, и насколько последствия для нее будут намного хуже. Она складывает руки на коленях, смотрит на Гарри и ловит его взгляд прямо на ней, одна половина его рта изогнулась в улыбке.
«Чему ты улыбаешься?»
«Я помню, в школе ты сказала Рите Скитер, что Гермиона встречается со мной так, будто это было самое отвратительная вещь на свете». Он приближается, пока не нависает над Пэнси, его глаза немного щурятся, чтобы увидеть ее без очков. Целует ее в шею, а следующие слова приглушаются ее кожей. «Ты знаешь, что я думаю? Я думаю, ты ревновала. Я думаю, ты была со мной стервой, потому что ревновала».
«Гарри», — говорит она покровительственным голосом, который ей так хорошо удается, — «дорогой, мне не нужны причины чтобы быть стервой. Я такая и есть. И это не имеет с тобой ничего общего».
Гарри кусает ее ключицу, слишком нежно, чтобы оставить след, а его язык двигается по месту укуса, чтобы успокоить боль. «Да, ну, я вот всегда находил тебя сексуальной.»
Ее рука находит его волосы, и направляет его вниз по ее телу, другой рукой приподнимая юбку. Он касается внутренней стороны ее бедра, оставляя мягкие поцелуи вдоль ее кожи до края нижнего белья. В нетерпении Пэнси стягивает трусики до колен, позволяя Гарри стянуть их до конца. Она падает на подушки и резко вдыхает, когда плоский и быстрый язык Гарри касается линии ее складок. Он повторяет это один, два, три раза, раздвигая ее пальцами и прикусывая клитор.
Она выгибает спину, вздрагивая от нахлынувших ощущений, опуская голову Гарри обратно, когда он обеспокоенно поднимает глаза. Он фыркает от смеха, и его дыхание касается ее клитора как раз под нужным углом, чтобы она зашипела от наслаждения. Ее рука хватает его за волосы и тянет, пока он вводит палец, сгибает его, а затем вытаскивает слишком быстро, чтобы добавить еще один. Двигая ими туда-сюда, он целует ее внутреннюю часть бедра, несколько раз натягивая кожу, пока она не чувствует покалывание - наверняка скоро там появится засос.
«Ты слишком хорош», — говорит она, закрыв глаза и откинув голову на подушки. Прямо сейчас, нежное давление пальцев Гарри, трахающих ее, само его присутствие между ее ног, так чертовски приятно, что она обменяла бы большую часть всего, что она имеет, ради того, чтобы этот момент мог продолжаться вечно. Она сгибает колено, цепляя Гарри за плечо, и притягивает его ближе. «Да», — выдыхает она, пока он работает языком над ее клитором, скользя вниз, чтобы проникнуть в нее, когда он вытаскивает пальцы. «Так блять хорош».
В медленном темпе, Гарри точно зная, как растянуть удовольствие, продолжает, в то время как Пэнси ругаясь и задыхаясь, умоляет его трахать ее сильнее, пока она не кончит. На пятом месяце беременности ее гормоны полностью завладели ей, а это значит, что даже если пальцы Гарри двигаются в ней мучительно медленно, а его язык едва касается ее, когда он наклоняется к ней, прижимаясь ртом к ее коже, не занимает много времени, пока Пэнси не прижимает бедра к нему, а ее рука присоединяется к его руке у ее клитора, вызывая стоны, а она сама перейдя черту, сжимает руку в его волосах, пытаясь поймать воздух, застрявший у нее в горле.
Она глубоко вдыхает, лениво улыбается и вздыхает, откидывая голову на спинку дивана. Ее конечности кажутся ей невероятно тяжелыми, как будто она только что пробежала милю или десять. Голова Гарри покоится на ее бедре, его рука обхватила ее запястье и лежит на ее животе. Скоро ей придется вставать, и ему тоже - им нужно будет заняться ужином, споря о том, чья очередь выбирать радиостанцию. Он спрячет книгу, которую она читала, когда она выиграет, а она выкрасит все его рабочие плащи в ярко-желтый просто потому что хочет, а затем они заползут в постель и будут говорить о том, как они боятся появления ребенка в своей жизни, пока не провалятся в сон.
***
Пока сонные и довольные после секса Гарри и Пэнси лежали, растянувшись на ее диване, Гермиона на другом конце Лондона сидела за столом в своем кабинете на втором этаже и исследовала внутреннюю работу Министерства с того момента как начали вести протоколы. Она записывала планы и предложения по небольшим изменениям, которые могли бы улучшить общую работу правительства. Закопавшись в маггловской системе, она выявляла сходства, подчеркивая области, в которых эти сходства работают для обоих обществ и где волшебный мир должен отличаться — здесь нет было Кабинета; все основные решения принимаются министром без реального участия глав других ведомств. Кроме того, здесь нет и партий, для публики все разделяют одни и те же взгляды, даже если это не так, и нет электората - вместо этого следующего министра выбирают за его навыки, что, конечно, важно, но Гермиона почти уверена, что Фадж не был бы у власти так долго, если бы общественность имела реальное право голоса при назначении его роли. Проблема отсутствия демократии никогда не поднималось в этом обществе, где люди привыкли следовать традициям.. И это всего лишь структура Министерства, не касающаяся глубоких проблем с судебной системой - сломанной системой предрассудков и страха, из-за которой Сириус оказался в Азкабане без всякого суда. Системой, которая нанимала и принимала пожертвования от Пожирателей Смерти после того, как они оправдались Империусом. Это необходимо изменить. Гермиона притянула к себе еще один тяжелый том, сделала большой глоток кофе и продолжила находить еще больше проблем, еще больше лазеек, которые нужно закрыть. Министерство еще не знает об этом, но Гермиона собирается все разобрать и построить заново, как только найдет способ.***
Пэнси почти уснула, когда Гарри прошептал: «Мы в своем уме?» "Полностью." «Пэнси, серьёзно, мы не можем стать родителями, ведь так? Я даже не мог присмотреть за мимбулусом мимблетонией, которую мне прислал Невилл.» Пэнси зевнула. Ее ногам слишком тепло. Она вылезла из-под одеяла и откатилась подальше, когда Гарри потянулся к ней. Он горячий, как чертов котел. «Гарри, сейчас блять часов утра. Иди спать.» «Но, Пэнси.» Его рука умоляюще сжимает ее плечо, и она со стоном поворачивается к нему. «Мы совершаем ошибку?» «Может быть. Я не знаю. Вполне возможно, что это худшее, что я когда-либо делала, но послушай», — она обхватывает его лицо руками, моргая в темноте. «Это также и лучшее, что со мной случалось. Я тебя люблю. Других аргументов у меня нет, так что и этого будет достаточно». Он притягивает ее ближе к себе, все еще такую теплую, но ему плевать на жару. Он обнимает её рукой так, что они прижимаются друг к другу во весь рост. «Это так», — говорит он через некоторое время. «Этого более чем достаточно». «Не могу поверить, каким сентиментальным ты можешь быть», — шепчет она ему в руку. «Позорище». «Плевать», — шепчет он в ответ. «Ты любишь меня.» Проходит еще тридцать минут, прежде чем Пэнси смогла заснуть, ее голова была полна мыслей о том, что может пойти не так. Она повернулась так, что ее лицо прижимается к груди Гарри, его кожа находится в миллиметрах от ее губ, и вместо этого сосредотачивается на хороших вещах, как например пару лет назад они очистили дом, в котором когда-то она жила со своей матерью и отцом. Она попыталась спрятать от него самое худшее, потому что ей не то чтобы было стыдно за поступки своей семьи, но но она этим и не гордилась. Но он помог ей во всем разобраться, не сказав ни слова о Темных предметах, разбросанных по особняку, как бесполезный хлам. В конце дня они ютились в пустой гостиной с танцующим огоньком в банк, который наколдовала Пэнси, и ели тосты, приготовленные из просроченного сыра. Это были эмоциональные выходные, когда она прощалась с той частью себя, но также было весело показывать Гарри все, на чем она выросла, и не все из этого было противозаконным. Это был один из тех моментов, когда она действительно задумалась, что они друг для друга значат. Теперь она проводит рукой по мягкому изгибу своего живота, внутри нее растет жизнь, наполовину Гарри, наполовину Пэнси, наполовину хорошая, наполовину плохая, и думает, что все может просто получиться. Иногда она может позволить себе быть осторожно оптимистичной.***
«Как насчет ужина на вынос?» — кричит Рон из кухни. Дважды хлопает дверь, а потом он снова кричит, - «потому что в доме ничего нет». Гермиона покрутила перо в левой руке, тряся правой. Эти законы гоблинов будет сложно обсуждать, но она уверена, что результат того стоит. «Не китайскую, мы это ели в понедельник». «Индийскую?» Она встала и пошла на кухню вместо того, чтобы кричать весь разговор. «Мне подходит индийская. Что я брала в прошлый раз? Карри? «Разве ты брала не корму? Ты всегда ее берешь», — спросил Рон, обнимая ее за плечи. «Ну, может быть, на этот раз я возьму что-нибудь другое», — ответила она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку, прежде чем вырвать меню из его рук и просмотреть список. «Почему бы мне не заказать корму, а если тебе не понравится то, что ты возьмешь, ты можешь забрать мое — черт! Гарри, что ты здесь делаешь?» Гарри выбрался из камина, отряхиваясь. «Мне надо было свалить», — ответил он, похлопывая себя по карману в поисках палочки и кивая, когда удостоверился, что она там. «Что случилось, Гарри?» «Поссорился с Пэнси», — пробурчал он, а затем плюхнулся на место за кухонным столом. — «Есть что-нибудь выпить?» «Тыквенный сок или чего покрепче?» — спросил Рон, открывая холодильник. «Тыквенный сок», — ответила за него Гермиона. Она устала и голодна и хочет, чтобы Гарри вернулся домой и уладил все с Пэнси, эти двое не напились. «Почему вы поссорились?» «Понятия не имею», — тяжело вздохнул он, опуская голову на руки. «Она просто начала кричать». Рон в отчаянии посмотрел на Гермиону. Рон — отличный друг, но он никогда не был особо тактичным, и с тех пор, как выяснились новости о Пэнси, он действовал осторожно. Гермиона жестом намекнула ему сказать что-нибудь, что угодно. «Послушай, я не очень-то тебя поддерживал во всем этом, и мне очень жаль», — проговорил Рон. «Это был шок, знаешь, я всегда думал, что это будешь ты и Джинни, а это была Пэнси Паркинсон…» «Я понимаю, Рон», — перебивает Гарри, поднимая голову. «Это было понятно. Я должен был сказать тебе раньше.» «Да, возможно, но тогда мне следовало сразу поверить тебе, когда ты сказал, что она изменилась, и теперь я это вижу. Конечно, она все еще стерва, но она согласна с Министерством, у нее есть хорошие шутки, и она делает тебя счастливым, и, приятель, это главное.» «Спасибо, Рон. Я ценю это. Правда не очень ясно как мне это поможет сейчас». «И ты понятия не имеешь, что ты сделал?» Гарри вздрогнул. Гермиона всегда могла заметить его ложь за милю, даже если иногда предпочитала притвориться, что не замечает. «Что случилось, Гарри?» «Мы выбирали имя, и она упомянула Драко и я, ну, думаю, я отреагировал соответствующим образом». «Ты ведь не назовешь своего ребенка в честь Малфоя?» — спросил Рон, не скрывая отвращения при этой мысли. И хотя Гермиона согласна, что она сама бы не выбрала это имя, но она может понять, чем руководствовалась Пэнси. «Он был лучшим другом Пэнси. Должно быть, она знала его с другой стороны». Рон презрительно фыркнул. «Я хочу сказать, без обид, Гарри, но Пэнси была не самым приятным человеком в Хогвартсе. Сомневаюсь, что Малфой в ее присутствии вел себя иначе». Гарри наклонился вперед и опустил голову на руки. «Мы не ссорились всю неделю», — проговорил он, уткнувшись в ладони. «А когда мы ссоримся, то ссоримся из-за глупых вещей, например, кто убирался последним. Я никогда не знаю, что, черт возьми, сказать, когда она говорит о Малфое». «Лучше всего поговорить с ней», — мягко сказала Гермиона. «Это твой ответ на все вопросы, Гермиона», — взорвался Гарри. «Ты когда-нибудь разговаривала с Пэнси?» «Гарри, ты не можешь сравнивать наши отношения с Пэнси. В последнее время мы ведем себя вежливо друг с другом, и я очень рада этому, но я уверена, что если ты поднимешь этот вопрос еще раз и объяснишь свои чувства, она, возможно, согласится на компромисс». Кажется, Гарри собирался было поспорить, но затем замолчал, откинувшись на спинку стула. «Может быть, ты права», — неохотно протянул он. «Я полностью уверен, что она проклянет меня, как только я вернусь, но, возможно, я смогу первым воспользоваться заглушающим заклинанием, пока не выскажу свое мнение». «Почему бы тебе не держать заглушающие чары на ней все время?» - хихикнул Рон. «Эй. Следи за словами». «Ладно-ладно, извини. На прошлой неделе она даже назвала меня Роном, ты слышал?» «Как ты думаешь, дела идут хорошо? Она правда изменилась». На прошлой неделе в у Гарри Пэнси прошипела что-то о тощих рыжих детях и о том, что Гарри никогда не станет Уизли, когда передавала Гермионе чай, но Гарри выглядит сейчас таким серьезным, поэтому Гермиона кивнула и сказала: «Да, мне почти понравилось узнавать ее поближе». Вечером того же дня они получили сову. “Помирились, примем решение ближе к сроку, спасибо.” «Я даже не хочу думать о том, как они помирились», — сказал Рон, морща нос, пока Гермиона читала записку Гарри. «Для меня, этот ребенок был зачат бесконтактным заклинанием и все». «Бесконтактное заклинание? Звучит интересно», — протянула Гермиона, постукивая пальцем по щеке. И мгновение спустя Рон притянул ее к себе и поцеловал, а его руки усадили ее к нему на колени. Ага. Конечно. Бесконтактно, Мерлин ….***
«Должен ли я сделать тебе предложение?» «Я не знаю. А должен?» - ответила Пэнси, скучая. Она чувствует себя такой огромной, хотя целитель сказал ей, что она именно того размера, какого должна быть на данном этапе. Им сейчас шесть месяцев - ей нужна новая одежда. «Сможешь ли ты справиться с таким? Быть замужем за мной?» «Официально быть повязана с тобой? Я сталкивалась с вещами гораздо хуже», — ответила она, наклонив голову и наблюдая, как Гарри просматривает меню на вынос. Теперь у нее есть ящик для них. Раньше она все время ходила куда-нибудь поесть, ее так воспитали, а теперь она большую часть вечеров проводит дома. Ей двадцать два года; лучшие годы ее жизни. «Китайская или мексиканская?» «Ни то, ни другое. Давай сходим куда-нибудь.» Она почувствовала на себе взгляд Гарри, задаваясь вопросом, все еще ли его мысли поглощены браком, но все, что он спросил, это «Да? Куда?» Они редко куда-то выходят вместе, потому что Гарри все еще чертовски интересен для публики, как будто им не о чем беспокоиться, кроме того, с кем видят их старого Спасителя, но Пэнси сыта по горло и беременна; она хочет погулять со своим парнем где-нибудь, а не находится в четырех стенах здесь или в четырех стенах у него. «Итальянский ресторан у Пикадилли?» Гарри повернулся к ней и ухмыльнулся. «Магловский Лондон? Конечно, окей». «Они хороши в бизнесе», — говорит она, махая рукой, пока он не подходит, чтобы поднять ее. Она входит в его пространство, улыбаясь его кривым очкам и бороде, которую он пытается отрастить, и которая не растет так, как он хочет. Когда она целует его, его щека царапается, и это так приятно, что половина ее не хочет, чтобы он сдался и побрился. "Отпусти меня. Мне нужно одеться». Она надела зеленое платье, которое становится ей слишком тесно, наложила свою самую темную красную помаду и поморщилась перед зеркалом. Когда она вернулась в гостиную, Гарри ел яблоко, его был пиджак брошен на спинку дивана, и когда он увидел ее, он долго смотрел на нее с открытым ртом, прежде чем присвистнуть. Она закатила глаза, но подошла, чтобы поцеловать его, размазывая помаду по его губам. "Ты идешь?" - ей приходится спрашивать, потому что Гарри не торопится доедать яблоко, промахиваясь мимо рта каждый второй раз, пока смотрит на нее, буквально пожирая взглядом. Это как минимум тешит ее эго, если не что-то иное «Гарри, мы опоздаем.» Они спустились в переулок за своим зданием и закружились в воздухе, сцепив руки, появившись недалеко от самой оживленной части площади Пикадилли. Гарри крепко держит ее за руку, пока они бродят по заполненным улицам, и шум вечерних пятничных празднований оказался заразительным. «На следующей неделе у Гермионы встреча с Кингсли», — говорит Гарри, когда они уселись за тихий столик в задней части небольшого ресторана. «Я полагаю, чтобы обсудить ее предложения.» «Это начало, Пэнси.» «Предстоит пройти долгий путь», — возражает она, но соглашается про себя. Это начало. «Бруствер один из ваших, не так ли? Я слышала, что он входил в ближайшее окружение Дамблдора.» Гарри спрятал глаза, как он обычно делает, когда упоминается Дамблдор, не смирившись со всем, что с ним произошло. «Что-то в этом роде, да.» «Значит, он должен быть открыт для реформ, не так ли? Он уже избавился от дементоров в Азкабане, и это больше, чем сделал любой из его предшественников». Подошла официантка, чтобы принять заказ, что прерывает их разговор. Это может быть уединенное магловское место, но никогда нельзя быть слишком осторожным со своим окружением и с теми, кто подслушивает. Не всегда темные волшебники являются главной опасностью - в половине случаев это просто журналист, ищущий сенсацию. «Кингсли это определенно шаг вперед», — согласился Гарри. Он подтолкнул корзину с хлебными палочками к Пэнси, которая взяла одну и сломала ее пополам, предлагая меньший кусок Гарри. «Но ты права - чтобы добиться каких-либо реальных результатов, ему придется внести множество изменений». «Может быть, к тому времени, когда этот ребенок дорастет до Хогвартса, все будет идеально». Гарри провел рукой по волосам. «Все не будет идеально», а затем он рассмеялся. «Хогвартс. Я даже не думал так далеко вперед». «Да, в конце концов дети вырастают в настоящих людей», — сухо ответила Пэнси. «Думаешь, он будет играть в квиддич?» «Как будто ты не подаришь ему метлу на первый день рождения», — усмехнулась она, протягивая руку к его руке через стол. «Он научится летать раньше, чем сможет ходить». «И тогда возникает целый вопрос о том, какую команду он будет поддерживать — «Пушки» — очевидный выбор…» «Ты не будешь промывать мозги моему ребенку, чтобы он поддерживал вашу жалкую команду в их отвратительных одеждах. Я не позволю этого». «Ох, ну, если ты этого не позволишь», — вздыхает он с насмешливой грустью. «Те же правила действуют и для Коршунов». «Коршуны — достойная команда и достойный выбор. Я мать. Я знаю, что лучше». Гарри засмеялся. «Ты собираешься использовать этот аргумент в каждом споре?» Она невинно моргнула. «Гарри, ты как будто меня совсем не знаешь.» Их еду принесли вскоре после этого. Гарри заказал гамбургер, а Пэнси — спагетти, но в конечном итоге она крадет половину его блюда, прикрываясь фактом, что ест за двоих. Оба заказали на десерт воздушный шоколадный мусс и некоторое время сидели там, потягивая колу и наблюдая за людьми вокруг, угадывая их истории. Гарри всегда придумывал более счастливые истории о юбилеях и воссоединениях, в то время как Пэнси берет на себя разводы и ссоры вполголоса. Конечно, это не первый раз, когда она и Гарри проводят время вместе снаружи, но впервые с тех пор, как живот стал проявлять себя, и впервые с тех пор, как они решили, что их устраивает, когда люди знают, кто они и что они делают. Она чувствует себя немного уязвимой даже в этом маленьком секретном ресторанчике, но ей весело. После ужина они столкнулись с Блейзом и Тео, пока совершали долгую прогулку по Косому переулку и в конечном итоге пошли к ним в гости, написав Дафне, чтобы сказать ей, чтобы она тоже пришла. «Никогда не думал, что увижу вас двоих вместе на публике», — сказал Блейз, раздавая напитки. Пэнси снова довольствовалась Горной водой - как только этот ребенок вылезет из нее, она больше никогда не прикоснется к этому напитку. «Теперь вы вместе официально? Можно слать сову в Пророк?» «Только не говори мне, что ты все еще это читаешь, Блейз?» «Теперь у них новое руководство, Гарри. Они вернулись к репортажам о жизни элиты – мой любимый тип статей. Политика и коррупция были такими скучными». «Согласен», — сказал Тео, плюхаясь в кресло, его напиток выплеснулся на подлокотник. «Я предпочту новости о том с кем встречается Гарри Поттер новым завоеваниям Темного Лорда в любое время». Гарри покачал головой, но немного рассмеялся. «Звучит так, будто Волдеморт тоже с кем-то встречался.» «Кто знает, какими извращенными вещами он развлекался», — говорит Пэнси, а затем меняет тему, потому что это все еще слишком рано. «В любом случае, мы не кричим об этом с крыш, но мы посчитали, что это наша жизнь, и если люди не могут с этим справиться — к черту их». «Слова настоящего слизеринца», — сказала Дафна, хлопнув в ладоши. «Но в следующий раз дайте им настоящий материал — поцелуйтесь на ступеньках Гринготтса, разошлите записки всем в министерстве, сделайте это невозможным для игнорирования». «Это противоположность тому, что мы делаем», — сказал Гарри. «Хотя меня заинтересовал поцелуй у Гринготтса, неплохо Дафна … ох, я пошутил, Пэнси». «Я не уверена», — сказала она, опираясь на его плечо. «Знаете что, меня волнует только то, что думают люди в этой комнате, и все. Вся остальная часть страны может пойти к черту». «Может быть, мне стоит показаться с Оливером Вудом», — сказал Блейз, кривя рот в ухмылке. «Давайте все устроим скандал, покажем им, что мы не потеряли былого обаяния». Тео что-то промычал в знак согласия, а Дафна попыталась что-то придумать сама. Пэнси еще сильнее наклонилась к Гарри, его рука ощущается теплой, обхватывая ее ладошку. "Как тебе сегодняшний вечер?" «Было приемлемо», — ответила она, прижимаясь губами к внутренней стороне его руки и оставляя след красной помады. «Как думаешь, завтра это будет в «Пророке»?» «Я думаю, что газетам стоит писать не только о том, с кем я встречаюсь». «Говорит человек, который так хотел выставить себя на всеобщее обозрение посреди Косого переулка». «Общественность хочет того, чего хочет», — вздыхает Гарри с острой ухмылкой. «Кто я такой, чтобы отказывать?» «Уф, ты такой неудачник», — сказала Пэнси, выбираясь из его объятий. Она достигла точки, когда чувствует себя скорее неуравновешенной, чем нет, и ее это не радует. Она наклоняется и целует его, отмахиваясь от засвистевшего Блейза, а затем пересекает комнату к дивану, на спинке которого сидит Дафна, свесив ноги на подушки. "Как ты себя чувствуешь?" — спросила та. — Помимо отсутствия алкоголя, так ли плохо, как говорят?» «Не о чем беспокоиться, Дафна», — говорит Пэнси, опуская голову на руку. «У меня болит спина, я знаю, что не смогу видеть свои лодыжки в ближайшее время, и, черт возьми, я все время так возбуждена, и ты можешь подумать, что это не так плохо, но попробуй посидеть за за столом, окруженным старыми ведьмами, у которых уже много лет не было хорошего секса, твой парень в нескольких милях от тебя, а ты чувствуешь, что горишь, и ты поймешь, что я имею в виду. «Ты сияешь», — говорит Дафна, игнорируя все, что только что сказала Пэнси, и радостно смеясь. «Ты выглядишь очень счастливой, Пэнс. Ведь так?» "Счастлива?" Это вообще другой вопрос. "Да, я счастлива." «А Гарри?» Пэнси повернулась взглянуть на него. Тот растянулся на диване со сливочным пивом в руке и разговаривал с Тео. В последнее время он был очень занят на работе, всегда беспокоясь о том, что проводит слишком много времени в офисе, но когда он дома, было видно, что он очень старается. Они начали говорить о кроватках и бутылочках и о том, где они будут жить; нет смысла держать две квартиры, когда они будут проводить столько времени или в одной, или в другой. Когда Пэнси подняла тему, что, возможно, будет жить с ним в его квартире неподалеку от Косого переулка, у Гарри появилось такое выражение лица, будто он не может поверить, что все это происходит на самом деле, находясь на седьмом небе от счастья. Она представила, что у нее на лице точно было такое же выражение. Мерлин. Только послушай их. Она помотала головой, переводя взгляд с него на Дафну. «Ты же знаешь, какой он — у него все на лице написано». "Правда? Мне всегда было трудно его читать». «Может быть, я знаю его лучше, чем ты», — она подумала что и правда должна знать его лучше, чем большинство людей, разве это не поразительная мысль? «Думаешь, переедешь к нему?» «Естественно так будет проще. Просто будет странно покидать свою квартиру. Я жила там с тех пор, как переехала из поместья.» «А он не может переехать к тебе? У тебя есть место.» «Он живет ближе к работе, что моей, что его, и, возможно, он позволит мне обустроить ее, превратить во что-то, что не будет мозолить глаза. Ты вообще видела это, Даф, кто думает, что красный сочетается с синим? На стене? «Ну он носит очки», — отметила Дафна. «Может быть, он украшал ее без них». «Я бы не удивилась», — засмеялась Пэнси,, потому что все в этом человеке ей чертовски нравится. «Вы уже думали над именем?» «Не придумали. Мы продолжаем спорить об этом и ни к чему не приходим. Может, когда оно родится, мы поймем». "Оно?" Пэнси толкнула Дафну в колено, не убирая руку после. «Ты поняла, что я имею в виду. Ребенок, чадо, Избранный — так лучше?» Дафна улыбнулась, ее глаза смягчились, будто она знает, как много все это значит для Пэнси и, в свою очередь, как много это значит для нее, что у них есть шанс построить жизнь, иметь жизнь после всего, через что им пришлось пройти. «Я была бы чрезвычайно польщена, если бы вы назвали девочку Дафной». «Чтобы она выросла такой же, как ты?» Пэнси усмехается, ее рука сжимает ногу. «Никогда.» Когда они вернулись домой – домой, к Гарри – Пэнси ведет его в спальню, и толкнув его на кровать, забирается на него сверху. Она поцеловала его сильно и быстро, ощущая необходимость быть рядом с ним прямо сейчас. Гарри взял ее за талию, приподнявшись, чтобы ответить на поцелуй, и она отдается тому, как кружится ее голова, когда Гарри покрывает поцелуями ее ключицу до груди, оставляя контроль в ее руках. Она, нащупав подол платья, заизвивалась, пока не стянула его через голову, и сорвав лифчик, бросает оба предмета на пол. Гарри потянулся к ее груди, схватил одну рукой и облизнул сосок второй, его язык сделал несколько кругов, прежде чем он нежно прикусил его его. Повышенная чувствительность в этих областях была побочным эффектом беременности, на который Пэнси никогда не жаловалась. Она сдвинулась, кладя предплечья ему на грудь, чтобы обеспечить ему лучший доступ, и прикоснулась губами к его коже, пока он повторяет это снова, а затем и с ее другим соском. «Раздевайся, Поттер», — пробормотала она. «Минуту.» Его язык погрузился в впадинку между ее грудей, а зубы оцарапали ее кожу. Пэнси застонала, откидываясь назад и притягивая Гарри к себе, чтобы она могла снять с него рубашку через голову, и пара пуговиц щелкнула от ее нетерпения. «Сними штаны, Гарри, черт возьми.» Она чувствует его смех на своем торсе, а затем чувствует его руку вокруг своей талии, как он прижимает ее к себе, когда ему удается стянуть брюки вниз по ногам, а затем сбросить их, вскорее послышался и звук носков, упавших вслед за ними. Она целует его, обхватывая руками его лицо и удерживая его на месте, а затем стягивает нижнее белье и жестом предлагает Гарри сделать то же самое. Когда она прижимается к нему бедрами, он стонет, низко и глубоко, и Пэнси чувствует, что он проскальзывает внутрь, счастье бурлит в ней, заставляя на мгновение забыть как дышать. Она запрокидывает голову, чтобы перевести дух, смех вырывается из ее рта, когда пальцы Гарри скользят по ее спине, именно там, где по ее коже пробегают мурашки, и когда она тянется к нему, направляя его в себя, она закрывает глаза и вспоминает, как она сказала Дафне о том, что знает его лучше, чем кто-либо другой.
