4
21 апреля 2024 г., 20:12
ТАЙНЫЙ РЕБЕНОК ГАРРИ ПОТТЕРА
ПОТТЕР ЖИВЕТ СО СЛИЗЕРИНКОЙ
МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ПОЛЮБИЛ ПРЕДАТЕЛЬНИЦУ
МАЛЫШ ИЗБРАННОГО НА ПОДХОДЕ – ОН НАКОНЕЦ ОСТЕПЕНИЛСЯ?
***
Гермиона нервно сделала глоток напитка, а затем быстро сделала еще пару. Ее глаза забегали по комнате в поисках знакомых лиц. Комната большая и просторная, с темными стенами и огромным камином. Змеиных украшений нет, и она на мгновение отругала себя за то, что предположила, что они вообще будут. Не то чтобы и у них с Роном в гостиной стоят чучела грифонов. Заметив в углу интересную картину, она подошла к ней, вежливо уклоняясь от приближающегося официанта с подносом устриц и обмениваясь через комнату легкой улыбкой с Дафной. Гарри был прав. Дафна вполне себе ничего. Ее должность в Департаменте международных отношений сталкивается с теми же вопросами, что и Гермиона в законодательном, поэтому им было что обсудить. Картина выглядит еще более потрясающе крупным планом. На ней изображено темное озеро с женщиной, лежащей на камне недалеко от центра, но, хотя сюжет не был чем-то оригинальным, использованные цвета делают это зрелище невероятным. Вода состоит из гневных красных и успокаивающе синих оттенков, которые смешиваются, образуя невероятные глубокие пурпурные и розовые линии. Она наклонилась, чтобы поближе рассмотреть текстуру краски, когда почувствовала запах дорогого лосьона после бритья и резкий запах огневиски рядом с собой. «Привет, Грейнджер.» «Привет, Блейз», — осторожно ответила она, поворачиваясь к нему лицом. «Наслаждаешься вечером?» «Да, спасибо» — лучшее, что можно сказать, хотя это и не совсем правда. "Спасибо за приглашение." «Где твоя вторая половинка?» — спросил он, наклоняясь и оглядывая ее, как будто Рон спрятался за ее коленями. — «Я пригласил и Уизли тоже.» «Ему нужно работать, но он сказал, что постарается прийти позже». Это тоже была ложь. Поскольку на носу была годовщина битвы, годовщина смерти Фреда тоже близка, Джорджу стало трудно справляться со сном и готовкой. Рон сейчас с ним. Он и Джинни лучшие для него сиделки, когда он такой, хотя бы потому, что именно они так сильно напоминают ему Фреда. Иногда это помогает. В любом случае, когда Гарри сказал им, что Блейз Забини пригласил их на вечеринку по случаю своего дня рождения, Рон назвал Блейза несколькими словами, которые Гермионе не хотелось повторять. «Гарри говорит, что ты заинтересована в реформировании правительства. Мы с Пэнси разговаривали об этом уже много лет; у нас есть несколько идей, которые, как мы думаем, тебе будет интересно услышать». «Может быть, тебе стоит поговорить с кем-нибудь из твоих знакомых в Министерстве, а не со мной», — сказала Гермиона, ее улыбка содержит столько сахарина, что впечатлила бы Пэнси. «Судя по рапортам, которые я читала, твоя мама — одна из немногих меценатов, которых война не затронула. Я уверен, что она могла бы потянуть за несколько ниточек, чтобы воплотить в жизнь ваши идеи». Улыбка, которую дарит ей Блейз, натянутая, но не жестокая. «Если это что-то изменит, возможно, мне действительно стоит. Иногда, Грейнджер, приходится использовать связи, если хочешь чего-то добиться. Это не Хогвартс — здесь нет Дамблдора для того, чтобы тянуть своих любимцев на вершину. Пусть министерство и лучше управляется при Бруствере, чем при Фадже или даже герое войны Скримджере, но оно далеко от демократического. Вам нужно сначала укрепиться, прежде чем вы сможете начать менять правила». «То, что ты предлагаешь, — это недемократический метод достижения демократии», — проницательно сказала Гермиона. «Я хочу сделать все правильно, иначе через двадцать лет все снова рухнет». Блейз поднял руки вверх, изображая капитуляцию. «Гарри согласился со мной, когда я сказал ему все это», — сказал он, как будто это повлияет на мысли Гермионы. Она сделала глоток напитка. «Он готов воспользоваться своим статусом героя, если это изменит ситуацию». «Мы с Гарри не всегда во всем сходились во мнениях», — ответила ему Гермиона. Конечно, они всегда поддерживали друг друга, но она помнит моменты из школы и из того времени в палатке, когда он смотрел на нее, будто умоляя ее перестать сомневаться в том, что он хочет сделать, и просто согласиться с этим. Она вспомнила Годрикову Лощину, куда хотела попасть по совершенно иным причинам, нежели Гарри; насколько виноватыми они оба себя чувствовали, когда этот визит чуть не стоил им жизни. «Наши методы не совсем одинаковы». «Ты не можешь просто говорить и говорить о том, чтобы изменить ситуацию, и ничего при этом не делать», — проговорил Блейз яростным голосом. "Ты права, нам нужно более сильное Министерство, если мы хотим избежать того, что дважды произошло раньше, но, Гермиона, нам нужно начинать что-то с этим делать. «Кингсли Бруствер видел мои предложения, но есть несколько высокопоставленных коррумпированных чиновников, которым удалось удержаться на своих позициях, и ему нужно избавиться от них, прежде чем он сможет принять какие-либо важные решения. Но это произойдет», — сказала она понимая, что пытается убедить не только Блейза. «Они счастливы», — сказал Блейз, проследя за ее взглядом туда, где в другом конце комнаты стояли Гарри и Пэнси. С тех пор, как стали публичными новости об их отношениях, они стали вести себя намного более расслабленно в обществе других людей. Они не держатся за руки и даже не стоят особенно близко друг к другу, но плечи Гарри расслаблены, скулы Пэнси не так напряжены, и Гермиона видела, что Блейз прав. «Пэнси говорила, что вы не очень хорошо восприняли эту новость.» «Это был шок», — резко ответила она. — «Как давно ты знал?» «Что они были вместе?» - Блейз ухмыльнулся. "Три года? Более или менее. А что? Гарри тебе ничего не говорил?» «Он беспокоился о том, что мы подумаем», и это немного обидно, но но не лишено смысла. «Я думала, Пэнси будет чувствовать то же самое, если вы узнаете о Гарри.» «Большие проблемы с Гарри всегда были только у Драко. У Пэнси тоже в какой-то степени, но ее мнение было в основном продиктовано высокомерием. Дафна, Тео и я держались в стороне, сосредоточившись на учебе, я уверен, ты это понимаешь, Грейнджер. «Зови меня Гермионой», — попросила она. «Я никогда не осознавала, насколько плохо обращались со слизеринцами. Я меня вы все были одинаковые», — призналась она, ее щеки запылали от этого признания. «Все так считали. Но к черту систему, а? Какая разница в настоящем мире пуффендуец ты или слизеринец. Могу поспорить, что когтевранец мог бы так же легко стать Пожирателем Смерти, как и слизеринец.» Он сказал это так откровенно, что это пугает Гермиону. «Что ж», — проговорила она, слегка покашливая, — «об этом нам никогда не придется беспокоиться.» Блейз слегка наклонил к ней свой стакан.«Знаешь, а Мерлин был слизеринцем.» «Нет», — призналась она. «Я этого не знала». Она задалась вопросом, является ли это аргументом, который он приводит всякий раз, когда его критикуют за то, что он слизеринец. Она задалась вопросом, сколько людей были удивлены. «Тебе пора вернуться к гостям», — сказала она, оглядывая комнату. Гарри разговаривал с кем-то из своего отдела, его руки дико жестикулировали по мере накала дискуссии, а за столиком с напитками стоял Оливер Вуд, один из последних людей, которых бы Гермиона ожидала увидеть на вечеринке по случаю дня рождения Блейза. Он разговаривал с Маркусом Флинтом и кем-то, кого Гермиона не узнала. Она воздержалась от вопроса, откуда Блейз знает Оливера; это не ее дело, и в любом случае она чувствует себя здесь немного не в своей тарелке. «Спасибо, что пригласил меня», — сказала она, слишком поздно понимая, что уже выразила свою благодарность ранее в разговоре, но Блейз улыбнулся и ответил, что надеется увидеть ее позже, а затем ушел, растворяясь в толпе. Когда она собралась сделать еще один глоток напитка, она поняла, что ее стакан опустел. Повернувшись к ближайшему официанту, она взяла у него стакан медовухи, благодарно улыбаясь, и отступила в угол. «Хороший вечер, а?» — спросила Пэнси, подходя к ней. «Меня второй раз об этом спрашивают». «Ты выглядишь несчастной», — прямо сказала ей Пэнси. Это заставляет ее чувствовать себя виноватой, потому что это вечеринка по случаю дня рождения нового знакомого, который действительно старался быть с ней вежливым, и ей следовало бы попытаться пообщаться с его гостями, а не прятаться в углу. «Я вообще никого не знаю», — призналась она. «Ты знаешь меня», — сказала Пэнси и улыбнулась. Это легкая улыбка, все еще немного кривая по краям, но это все еще жест дружелюбия. Гермиона поняла, что могла бы назвать Пэнси Паркинсон другом. «Честно говоря, Блейзу половина этих людей нравится не больше, чем мне, но ты знаешь, что ему нравится делать гораздо большим, чем нужно». Гермиона засмеялась. "Я заметила." «Если бы ты захотела ускользнуть отсюда, я бы не стала тебя винить», — сказала она, проводя рукой по своему небольшому животу и оставляя ее там. "Нет, все в порядке. Было очень мило со стороны Блейза, что он пригласил меня; Мне следует остаться еще немного.» "Уверена? Я могла бы придумать тебе какое-нибудь оправдание.» «Может быть, позже», — согласилась Гермиона. «Как ты себя чувствуешь с тех пор, как все узнали о тебе и Гарри?» Пэнси пожала плечами. "Нормально. Кажется, никого это не волнует. Саманта с работы сначала не поверила, продолжая спрашивать меня, будто я собираюсь доказывать ей это, а потом я прокляла ее, и с тех пор ее все устраивает». «Ты прокляла ее.» «Ну, по-другому она и слушать не собиралась, так ведь?» Пэнси закатила глаза. «Рита Скитер просит дать ей интервью о жизни с Избранным». "Что ты ей ответила?" — спросила Гермиона, не уверенная, каким будет ответ. «Что это не ее чертово дело. Ты выглядишь удивленной. Неужели ты думала, что я расскажу все о Гарри, чтобы получить немного денег?» Гермиона вообще так не думала. «Нет, я думала только о том, что ты сказала, что думаешь о журналистике, поэтому я подумала, что ты захочешь наладить связи с Ритой. Я знаю, что ты бы не сделала ничего подобного.» «Я буду лучшим журналистом, чем она», — уверенно сказала Пэнси. «В любом случае, я не знаю, чего она ожидала от интервью. Гарри очень скучный сосед по квартире.» «Он неряшливый», — вспомнила Гермиона его отсек палатки. «Я тоже», — пожала плечами Пэнси. «Я понятия не имею, куда класть все эти детские вещи». «Я могла бы пойти с тобой и купить все, что тебе нужно», — предложила Гермиона. — «Дафна тоже могла бы пойти.» Улыбка, которую она получила, ощущалась немного более реальной, чем предыдущая. «Наверное, это могло бы быть весело. Пошли, Блейз не заметит, если мы уйдем. Давай захватим Гарри и уйдем отсюда. У меня заболели ноги».***
Можно было догадаться, что как только она привыкнет ко всему этому, что-нибудь выбьет почву из под ее ног. И, конечно же, это произойдет в Косом переулке, в то время как Гарри выполняет чертову миссию где-то в нескольких милях отсюда. Боль сжимает ее живот, возникая из ниоткуда, настолько сильная, что ей приходится остановиться посреди улицы и сжать кулаки, чтобы не закричать. Она обрушивается на нее волной, а затем приходит еще одна, еще более жестокая и сильная, чем предыдущая. Она была напугана, в ужасе, потому что только недавно думала, как сильно она на самом деле этого ждет. Поначалу они будут ужасными родителями, она чувствует, что это неизбежно, но они к этому привыкнут. Да ладно, она Пэнси Паркинсон, она может справиться с крошечным ребенком, а Гарри, ну, он может попытаться. Но у них этого не будет. Это чувство внутри нее неправильное, ребенок не должен разрывать ее внутренности за три месяца до родов, это не должно заставлять ее шататься на обочине улицы, заставляя трястись и глубоко дышать в попытке удержать сознание. Может быть, это пройдет. Возможно, это просто какая-то икота, о которой она еще не читала в книгах. Но все становятся хуже. Она чувствует слезы в уголках глаз, и это несправедливо, она не плакала уже давно, со времен Драко, и сейчас она не начнет плакать снова. «С вами все в порядке, мисс?» Мужчина, пахнущий огневиски, склонился перед ней. «Вы выглядите бледной». «Со мной все в порядке», — рявкнула она, но это не так, совсем не так. Она оттолкнула мужчину, игнорируя его крики о том, что он всего лишь пытается помочь, и ищет здание, где ей могли бы помочь. Она не может аппарировать в таком состоянии, не может использовать камин, и у нее нет никаких шансов попасть в эту грязную подземную систему, которую так любят маглы. Короче говоря, это ее последний шанс. В магазине полно детей, свободных от школы на лето, которые копошатся со всяким хламом, продающимся за слишком большую цену и вызывающим слишком много проблем. В воздухе витает запах подгоревших яиц, что не помогает ощущениям в желудке, которые с каждой секундой тянут ее вниз все быстрее и быстрее. Она проходит между двумя мальчиками, которые спорят о достоинствах «блевотных пастилок», вытягивая шею в поисках головы, которую она раньше любила оскорблять. «Это не твое обычное место». Пэнси сжала пальцы в ладони так сильно, что ногти образуют морщины на коже, а затем подняла взгляд. Блять. Это близнец. «Нет», — говорит она, ненавидя высокий голос. "Не мое." «Могу я спросить, зачем ты здесь?» Она удивлена, что ее вообще узнали; она никогда не вызывала особого интереса у других Уизли. Знает ли он о том что их теперь связывает? Что она та самая, что помешала Гарри официально стать членом семьи рыжих. «Мне нужен твой брат, Рон». Джордж поднимает бровь. Это же Джордж, так? Блять. Их чертовски много. На нее снова накатывает волна боли, такая же сильная, как и другие; ее лицо, должно быть, выдало ее, потому что глаза Джорджа расширяются, а затем он схватил ее за локоть и не слишком осторожно потащил в более тихое место сзади. "Что с тобой случилось?" «Гарри рассказал тебе все обо мне?» Это чертовски удивительно, что ей удается улыбнуться в этот момент. Она всегда заботилась о своей внешности. Джордж трясет ее локоть, что, черт возьми, совсем не помогает. "Говори" «Что-то не так», — задохнулась она. «Это чувствуется неправильно — мне нужно попасть в больницу Святого Мунго, а я не могу…» Пэнси Паркинсон не было стыдно. Она по пальцам одной руки может сосчитать случаи, когда чувствовала себя так. Но это Джордж Уизли, потерявший на войне больше всех, побежал искать своего брата, чтобы Пэнси не рухнула посреди его магазина. Она знает, что он делает это ради Гарри, но он все равно спасает ее — стыд бурлит в ее груди, болезненно смешиваясь с агонией внизу ее живота. «Пэнси?» Мерлин, если бы кто-то сказал ей три года назад, что однажды она будет рада увидеть Рона Уизли, она бы прокляла его на всю следующую неделю. «Ты можешь привести Гарри?» "Что, почему?" «С ребенком что-то не так. Я это чувствую». На его лице появляется растерянность, а затем искаженное беспокойство, когда на Пэнси накатывает еще одна волна. "Что --" «Можешь отнести меня в больницу Святого Мунго?» Она ненавидела этот момент. Она ненавидела все, что связано с ним. "Пожалуйста." Он касается ее руки, его рука чувствуется огромной на ее плече. Она пытается вдохнуть, затем пытается еще раз. "Пойдем." Затем она теряет сознание.***
Гермиона читала книгу о беременности и ее осложнениях. Она читала о внутреннем кровотечении, неправильном положении плода и нехватках кислорода. Ее сердце переворачивалось в горле, и то сочувствие, которое медленно нарастало к Пэнси, пересиливало все. Мысль о том, что они двое потеряют ребенка, была слишком ужасна, чтобы думать о ней, поэтому вместо этого она пыталась представить Пэнси на больничной койке, приказывающую целителям склониться перед ней, разве они не знают, кто она? Воспоминание о том, как Гарри в тот день бродил по палате, отрезвляло. Он выглядел таким важным, таким могущественным, его мантия развевалась вокруг него, а рот был поджат в прямую линию, но когда Гермиона и Рон встали, чтобы встретить его, страх в его глазах был непередаваем. Он умолял целителя впустить его к Пэнси, его не волновало, что она спит, он просто хотел убедиться, что она жива, и что ж, никто не может отказать Гарри Поттеру. Когда он вернулся, он рухнул в кресло рядом с Гермионой и сказал, что все будет хорошо, что это было очень близко, но с Пэнси и ребенком все будет в порядке, они подержат ее здесь еще несколько дней, чтобы присматривать за ней, но с ней все будет в порядке, с ними все будет в порядке. А потом он закрыл глаза, и прижал руки к лицу, и Гермиона почувствовала необходимость отвести взгляд. Спустя время, в один день Гермиона закончила раньше, когда закон о гоблинах был принят гораздо быстрее, чем ожидалось, и, чтобы отпраздновать глава отдела отпустила всех на полдня. Гермиона собиралась пойти прямо домой, но вспомнила обещание, которое она дала Гарри несколько недель назад — быть другом Пэнси настолько, насколько это возможно. Она знала, что последние две недели были ужасными для Гарри, и теперь, когда он на работе и не может уйти, а Пэнси лежит на больничной койке, Гермиона чувствовала, что это меньшее, что она может сделать, это хотя бы зайти в гости. В последний раз она была здесь почти год назад, когда у Билла и Флер родился второй ребенок. Тогда в родильном отделении было полно Уизли и Делакуров, и все были счастливы. В этот Гермиона слышала свои шаги по блестящему полу в пустом зале, направляясь в комнату в конце. Когда она спросила у стойки администратора на первом этаже о местонахождении Пэнси, когда она уходила, ее проводили тусклыми взглядами и приглушенным шепотом. И снова она почувствовала укол жалости к Пэнси. «У мисс Паркинсон уже находится посетитель», — сообщил ей целитель в палате. «По одному на комнату, так что, боюсь, вам придется вернуться позже.» «Могу ли я быстро зайти поздороваться?» Вероятно, это Дафна или Блейз. — «Я только на минутку.» Целитель изучил ее, возможно, понимая, кто она. Гермиона не любит, когда получает что-то не так, как и другие люди, но в этот моменты она готова позволить имени работать на нее. "Одна минута." Гермиона одарила его благодарной улыбкой и быстро пошла к двери комнаты Пэнси, прежде чем ее время истечет. Голоса внутри заставляют ее остановиться снаружи, положив руку на косяк. «Это наказание?» Слышит она голос Пэнси, такой тихий и слабый. «За все, что я сделала». Ответ Гарри быстрый и тон его окончательный. «Нет. Это не наказание». «Что, если это способ дать мне понять, что я этого не заслуживаю? Гарри, я сначала колебалась, и ты тоже, помнишь? Но теперь, Гарри, я не вынесу, если что-то пойдет не так.» Раздается шорох, и когда Гермиона случайно заглянула за дверь, она увидела, что Гарри обнимает Пэнси, а его щека лежит на ее голове. Затем он что-то говорит, шепчет это прямо ей на ухо и прижимает ее еще крепче. Сейчас, в этой комнате, легко увидеть, что, возможно, они не были двумя людьми, которым по мнению Гермионы суждено было быть вместе, но это не значит, что они у них ничего не получится. Она видела доказательства, она смотрела на них прямо сейчас, что у них все все идет вполне неплохо. «Что ты сказал Брустверу?» — бормочет Пэнси, немного отстраняясь и смотря на Гарри. Гермиона быстро отдернула голову за дверь. «По семейным обстоятельствам», — ответил Гарри. «Он передает свои наилучшие пожелания». «Мм. Гарри, тебе пора возвращаться. Мне здесь хорошо. Мне скучно до чертиков, но мне ничего не угрожает». «Хочешь, я принесу тебе что-нибудь? Гермиона сказала, что может зайти, ты не против?» Пэнси вздохнула, долго и протяжно. "Полагаю нет. Я не звала ее Грейнджер уже как минимум две недели, а она не посылала мне никаких едва завуалированных угроз в два раза дольше. Я думаю, мы ладим. Ты гордишься мной?» «Всегда гордился», — а затем наступила тишина, легкий смех, и Гермиона поняла , что если не уйдет прямо сейчас, Гарри врежется прямо в нее. Она отошла от двери и вернулась к офису целителей, помахав на прощание женщине через стекло, как раз в тот момент, когда дверь Пэнси открылась. Она вернется попозже.***
Пэнси выписали из Святого Мунго две недели спустя. Эту палату она ненавидела даже больше, чем свое место в приемной. Женщина в соседней комнате каждую ночь судорожно кашляла, а потом стонала по этому поводу до конца дня. Когда Пэнси вернулась домой, она упала на диван, свесив руку с края, и проспала целый час. Она проснулась от звука открывающейся двери и тяжелых шагов по деревянному полу. «Почему ты не сказала мне, что выписываешься, Пэнси?» «Мне хотелось тебя удивить», — ответила она, лениво улыбаясь. Он подошел и встал на колени рядом с ней, положив руку ей на живот. «Все в порядке», — сказала она ему, прежде чем он начал задавать вопросы. «Они дали мне уйму витаминов и сказали, чтобы я не напрягалась следующие несколько недель, но, Гарри, с ребенком все будет в порядке». Он смотрит на нее. "Ты уверена?" «У меня всегда были плохие оценки по Прорицанию, но после этого ужаса я буду следить за каждой глупой приметой, чтобы убедиться, что все так будет». Гарри улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее. Несмотря на то, что они делали это много раз в Святом Мунго, такое ощущение, будто прошла целая вечность с тех пор, как они могли не торопиться и по-настоящему наслаждаться этим, а тень отчаяния исчезла. Пэнси обняла Гарри за шею, притягивая его ближе к себе. Они томно целуются, их губы скользят вместе, их дыхание потяжелело, а Пэнси запустила пальцы в волосы на затылке Гарри и улыбнулась. «Мм, раздавлю ребенка», — пробормотал Гарри, отодвигая ногу Пэнси в сторону, чтобы он мог поместиться в пространстве между диваном и ее рукой. Она повернулась на бок, так что теперь ее грудь прижимается к его. Хоть и раньше она не была плоской, но теперь ее грудь была чертовски огромна. «Осторожно, Пэнси, не надо…» — рассмеялся он, его влажный рот прижался к ее щеке. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в шею, и остался там, пока Пэнси возилась с его волосами. Они мягче, чем кажутся, и это всегда ее удивляло. Учитывая то состояние, в котором они всегда находится, она предполагала, что в этом замешан гель, но нет, беспорядок был вполне естественный. Из нее вырывается смех, удивляя ее саму. Она зарылась лицом в волосы Гарри и беспомощно захихикала, ее руки сжались, чтобы он не поднял голову и не спросил, что случилось, потому что все в порядке, вообще все, и это пугает, но это чертовски здорово. «Почему ты смеешься?» — шепчет Гарри прямо ей под ухо. «Что смешного?» «Ты», — говорит она, звуча нежно даже для собственных ушей. «Ты меня портишь, Поттер», — и, честно говоря, ей не на что жаловаться. Она все еще Пэнси Паркинсон, слизеринская сучка, эта девчонка все еще была внутри нее, но также там была женщина, у которой есть парень и ребенок на подходе, и осознание того, что это нормально, сильно действует на нее. Она хватается за это чувство и цепляется изо всех сил.
