Дорогой Ник

На следующий день Стюарт решил съездить в центр города по мелким делам, в то время как Алли предпочла остаться дома, чтобы почитать в интернете заметки о семье ДиАнджело и свежие новости Пенсаколы. Одна из этих новостей отчего-то привлекла её внимание. Сообщалось, что полиция штата продолжает поиски экспонатов, украденных полгода назад из привозной коллекции, выставлявшейся в Историческом музее. Алли кликнула по более ранним ссылкам и выяснила, что пропавшие экспонаты – золотые ожерелья и вышитая драгоценными камнями парадная одежда – были доставлены в Пенсаколу из Мехико как часть временной экспозиции, посвящённой майя. Однажды ночью экспонаты бесследно исчезли прямо из стеклянной витрины, надёжно запертой. Разумеется, в зале были камеры: та из них, которая снимала нужное место, куда-то пропала, а другие ничего не зафиксировали. Допрос охраны тоже ни к чему не привёл. Дело считалось безнадёжным, но полиция не сдавалась. Алли закрыла ноутбук и задумчиво постучала пальцами по крышке. Даже со всеми её знаниями о неведомом – строить предположения было трудновато. Допустим, экспонаты похищены какими-то скинджекерами. Но зачем? И как им удалось обойти камеры? Алли устала думать и решила выпить чаю. – Куда делась эта чёртова кружка? – пробормотала девушка, оглядывая комнату. Ты оставила её на кухне, когда налила себе чай. Диана! Блин, нельзя так пугать! Я просто пытаюсь ускорить поиск кружки. А может, я про неё забыла как раз тогда, когда ты скинджекнула меня! Глупости. Я прячусь в твоей голове уже полчаса. Ты офигела? Я просто захотела узнать, что ты обо мне думаешь. Я же не выключала твоё сознание… как сейчас. Алли моргнула – и поняла, что уже стоит на кухне, глядя на свою кружку с остывающим чаем. Блин! – снова воскликнула Алли, но, против обыкновения, не стала выпихивать девчонку прочь. – Ещё раз такое со мной проделаешь, и я за себя не ручаюсь! Я просто пытаюсь помочь. Бери уже свой чай – тебе сейчас холодно, нервно, и ты хочешь чего-то уютного. А, может, этого я хочу? В любом случае, я не пью твой чай за тебя – видишь? И даже не ем тот персиковый пай, хоть он и выглядит довольно аппетитно, а как пахнет... Клянусь, завтра на собрании я от чистого сердца буду говорить, как меня достали скинджекеры! Можно подумать, ты не делала всё то же самое, когда была одной из нас. Нет, не делала! Я пыталась уважать личное пространство тушек! Ключевое слово «пыталась»? И да, поздравляю – ты только что сказала «тушка». Алли бессильно зарычала. Эта девчонка – сущее наказание, кого угодно из себя выведет, даже самого сдержанного и взрослого человека. Алли… эх, извини меня. Я не умею общаться, особенно с живыми. Но мне всегда хотелось с тобой познакомиться. Я начала об этом мечтать ещё три года назад, когда Ник вручил мне книгу о скинджекинге. Я всегда считала тебя классной, Алли. До сих пор считаю. Но я всё порчу, так что лучше пойду отсю… А ну стоять! То есть, я хочу сказать… Извини меня тоже. И я этим словом обычно не разбрасываюсь, имей в виду! В общем… я была с тобой резка, а ты этого не заслуживала. В знак примирения разрешаю тебе слопать кусочек пая. Правда можно?! Но только один! Тебе знакомо выражение «жрать как не в себя»? Вот не надо со мной такое делать, ты поняла? Спасибо, Алли! И опять – Алли совершенно не осознала, не отследила, в какой момент полный контроль над её телом перешёл к Диане. Это просто случилось, и всё. За последние пару недель к разнообразному опыту Алли Изгнанницы добавилось знание того, что чувствует человек, подвергшийся скинджекингу. Нельзя было сказать, что она жаждала этого знания. Но что есть, то есть. Диана не стала погружать сознание Алли в сон, а просто воспользовалась её руками, чтобы отрезать себе кусочек пирога и взять кружку с чаем. О, это и правда помогает ощутить уют. Она съела половину кусочка, сделала несколько глотков чая – и вернула контроль хозяйке. Это всё? Могла бы и не скромничать. Мне стало лучше. Спасибо. Они немного помолчали, пока Алли допивала свой чай самостоятельно. Итак, мою книжку тебе дал Ник. И что, много их у него? Несколько есть. Он давал прочесть твою книгу всем скинджекерам, которые приходили в Башни. Я-то написала всего один экземпляр и оставила на видном месте, а потом узнала, что какие-то послесветы начали переписывать мои заметки и распространять по разным городам. Да, это возможно благодаря искателям – они путешествуют везде. Значит, я популярная писательница в Междумире? Ну-у-у, если учесть тот факт, что Ник облегчил тебе конкуренцию, пряча книжки этой вашей Мэри… Насмешливо-незаинтересованная интонация Дианы выдавала её с головой: она очень-очень хотела расспросить Алли подробнее о том, кто такая Мэри и чем насолила другим послесветам. Однако Алли не купилась на очевидную уловку и не дала волю своему возмущению. Вместо этого она решила сменить тему так, чтобы Диана точно забыла про Мэри. Знаешь, у меня до сих пор мурашки после встречи с твоей матерью. Она отвратительная. Не представляю, как ты с ней жила. Вот и я пыталась – не жить... Две попытки, в двенадцать и в четырнадцать лет. После первой она меня положила в психушку на всё лето, а после второй я попала в Междумир. Алли вспомнила, как ей пришлось скинджекить мать Дианы – несколько секунд, что заставили её содрогнуться от мерзкого дежавю. «Лора Льюис, проф. психиатрии, главный врач» источала такую же непоколебимую уверенность в собственной правоте и высокой морали, какие были у Мэри Хайтауэр, когда та вознамерилась уничтожить планету Земля и перенести детей в Междумир. Она постоянно говорила, что любит меня и поможет. Но это была неправда… В интонациях Дианы звучали такие горькие нотки, каких Алли от неё прежде не слышала. Она решила дать девочке выговориться. Это была неправда, потому что вся её «помощь» была пыткой. Она хотела помочь вовсе не мне, а самой себе. Постоянно говорила, что ей лучше знать, кто я. Повторяла: «Ты мой сын, тебя зовут Райан, не смей спорить со мной, это я тебя вынашивала девять месяцев и рожала в муках!» Как будто я просила её об этом, да? А вот сейчас она довольна. Ненавистный дух Дианы ушёл, осталась лишь послушная кукла, которую можно превратить во что хочется. Я видела её мысли. Она действительно страдает. Мечтает о твоём возвращении. О том, как ваши отношения наладятся – но только на её условиях. Вот именно! Алли снова подумала о Мэри. Вспомнила, как та манипулировала чувствами Милоса, подталкивая его к самопожертвованию. И как она затем поцеловала Ника – ничего не ожидая, просто прощаясь, прежде чем уйти под землю. Можно ли сказать, что Мэри любила Ника? Если и да, то тоже – только на своих условиях. Хочешь ещё чаю, Диана? Хорошенького понемножку. Мне пора счищаться – опасаюсь застрять. К тому же, надо пойти сообщить Нику, что ты в боевом настроении и готова к завтрашней встрече с антискинджекерским обществом. А он тебе сказал, куда сам пойдёт, пока мы с тобой будем в зале собраний? Не-а, мистер Скрытность себе не изменяет. Мне это не нравится. Мне тоже. И выбора особо нет. Хорошо лишь то, чтобы наша команда состоит в равной мере из живых людей и призраков. Но ориентироваться придётся уже на месте. Угу... Алли, слушай, а ведь мы с тобой впервые нормально поговорили. Я рада. Знаешь, у меня никогда не было подруг – ни в живом мире, ни здесь, так что после твоей книжки и всяких междумирных легенд о тебе я очень прониклась. И вроде как надеялась подружиться с тобой. Тогда тебе, возможно, не стоило писать мне странное сообщение на форуме и скинджекить меня в день свадьбы! Да, возможно… И я уже начала бояться, что всё испортила и мы никогда не сможем поладить друг с другом. Знаешь, Диана, я теперь лучше понимаю, почему ты такая подозрительная и агрессивная. Просто тебе больно. И ты не хочешь это показывать. Уж кто бы говорил. В смысле? Ты тоже такая – подозрительная и агрессивная. У тебя в душе тоже боль, которую ты не хочешь никому показывать, Алли? С этими словами Диана счистилась и ушла, оставив Алли одну разбираться со смыслом сказанного.