Он всегда был таким

Ночь прошла тревожно. У его вида не было необходимости в регулярном сне, но Арсений любил вздремнуть перед охотой, тем самым успокаивая разум и накапливая силы. Это был его личный маленький ритуал, однако, похоже, в этот раз стоило от него отказаться. Арсений никак не мог уснуть, постоянно ворочаясь, чувствуя, что мешает этим вздыхающему, но вежливо молчащему Антону. Сергей же, не обращая на них никакого внимания, сладко посапывал с тех пор, как его голова коснулась подушки. Если бы на этом корабле был спортзал, Арсений бы ушел туда, чтобы с помощью физических упражнений сбросить весь накопившийся стресс. Но спортзала не было, а идея бесцельно шататься в одиночку по коридору Арсения не привлекала. Мелькнула было мысль отправиться к Диме в лазарет, но Арсений мгновенно ее отмел. Не хватало еще снова выслушивать чужие нагнетающие просьбы все отменить. Он и без того был чересчур взвинчен. Но что, если Дима был прав? Снова резко перевернувшись на бок, он приготовился было услышать недовольные упреки потерявшего терпение Антона, но тот, к удивлению Арсения, уже уснул. Его дыхание было глубоким и размеренным, Арсений невольно подстроился под него, делая вдохи и выдохи в том же ритме. Немного прислушавшись, он мог слышать чужое замедленное сердцебиение, действующее на него, как метроном. Незаметно для себя, Арсений успокаивался, отпуская все тревоги и сомнения, которые в сонной пелене казались мелочными и ерундовыми. Спустя несколько минут он уже крепко спал. На следующее утро бодрый и свежий Арсений, полный сил и уверенности, сидя за своей рабочей консолью во время дежурства, в последний раз связался с базой, отправив им подробный отчет о местонахождении корабля и оглянулся через плечо, словно разминая шею. На мостике кроме него никого не было, но камера наблюдения лениво мигнула огоньком, подтверждая, что все происходящее фиксируется, отправляясь прямиком в бортовые архивы. Он развернул загруженное ранее в облако приложение с таймингом, замаскированное под рабочее окно, делая вид, что просчитывает оптимизированные варианты маршрута, на самом же деле загружая фиктивные отчеты, которые, после отключения системы связи должны были поддерживать видимость, того, что перелет проходит точно по плану, чтобы в штабе не забеспокоились раньше времени. Закончив, он с помощью сенсорной флешки, которая была вшита в рукав его форменки, загрузил на консоль вирус, который медленно начал проедать прошивку системы связи. Это не должно было полностью вывести ее из строя в обычное время, но абсолютно исключало возможность запустить ее заново после массового отключения электроэнергии. Мостик продолжал оставаться пустым, хотя следующая смена уже началась, так что Арсений успевал доделать даже те приготовления, которые оставил напоследок. Когда он уже откорректировал автопилот, задав в навигатор новую дополнительную обходную петлю, чтобы выиграть им с Димой время перед входом в кротовую нору и подчищал все протоколы, сохранившие в себе историю его манипуляций, на мостик поднялся Сергей. — Уже так поздно? — Притворно удивился Арсений, вместо приветствия. — Я думал, что только заступил на смену, а времени-то вон сколько, оказывается. Рабочую форму Сергея составлял летный комбинезон устаревшего покроя, который он наспех застегнул до пупка, под низ была надета обычная форменная водолазка. Практически с разбега плюхнувшись в свое рабочее место, отчего оно крутанулось и застежка от молнии его комбинезона громко лязгнула о железный подлокотник, Сергей виновато покосился на Арсения. — Чутка опоздал, извиняй. — Он широким движением почесал затылок, добродушно ухмыляясь, похоже решив, что реплика Арсения была саркастической. Арсений, который пребывал в благодушном настроении как раз-таки из-за того, что опоздание Сергея дало ему достаточно дополнительного времени, улыбнулся в ответ. — Говорю тебе, я даже не заметил. — Он тоже крутанулся в кресле, поддавшись ребяческому хорошему настроению. — Сегодня важный день? Сергей непонимающе поднял брови. — Астероиды. — Арсений руками показал пантомиму из воображаемого корабля, который маневрирует между взрывающимися препятствиями и очень героического пилота, который нервно стискивает руль, сопровождая все это звуковыми эффектами. Сергей захохотал, запрокинул голову. — У меня точно такое же лицо, когда я веду корабль по сложным участкам. — Отсмеявшись, сказал он, согласно кивая. — Ну, по крайней мере, в голове я себя представляю именно таким. Не ссы, нормально все будет, чего-чего, а пилотирую я, как боженька. В голосе у него практически не слышалось хвастовства, словно он говорил какой-то очевидный доказанный факт. — Я не верю в богов, — улыбка Арсения стала острой, как осколок стекла и натянутой. — После сегодняшнего дня — поверишь! Твой личный бог удачи и везения — Сергей Матвиенко, разрешите представиться. — Он отвесил шутливый поклон и ударил себя в грудь. — Гарантирую тебе. В качестве даров принимаются литры газировки и нормальный, не резиновый стейк. Арсений искренне засмеялся, повеселенный таким самомнением, напоследок хлопнув его по плечу, и покинул мостик. Если гарантированная ему Сергеем удача окажется правдой, то так и быть, он получит один бесценный дар от Арсения. Свою жизнь. *** Даник был раздражен. С самого утра этот длинный новенький — Антон — ошивался в его лаборатории, приставая к курам. Хоть доступ в лабораторию и был ограниченным, но у Антона, как у техника, он имелся, чем он и воспользовался, прикрывшись явно надуманной причиной по инспектированию вентиляции и теплоизоляционных проводов. Которая, заняла, к слову, не больше получаса. А теперь Антон нагло не уходил, явно бездельничая и воркуя над животными. Воспитанный Даник никак не мог набраться смелости, чтобы открыто его выгнать, и в целом, если говорить начистоту, он не сильно-то и мешал, но его непрерывное тихое бормотание все же отвлекало Даника от заполнения журнала наблюдения необходимыми данными. — А ты какая плюшевая, ну ты просто плюшка-симпапушка, — сюсюкал Антон, тыча сквозь решетку своим длинным пальцем, и стукаясь об нее объемными кольцами. Палец почти наполовину утонул в объемных белых перьях наседки №3. — Мягонький пушистый бочок. Курица тихонько квохала, не обращая на Антона никакого внимания, время от времени наклоняя голову в разные стороны. Зато на него очень пристально смотрел единственный петух, чья клетка был убрана под самый потолок, так как птица была очень задиристой и уже трижды больно клюнула проходящего мимо по свои делам Даника. Маленький красный глаз, с черным круглым зрачком, неотрывно следил за каждым движением Антона так внимательно и зловеще, словно продумывал в своей крохотной голове план по жестокому убийству за посягательство на своих дамочек. Даник малодушно и злорадно понадеялся, что когда Антон наиграется и встанет прямо, петух клюнет его в самое ухо, благо оно должно было оказаться точнехонько напротив петушиной клетки. В это же мгновение Антон распрямился и получил острым клювом именно туда, куда Даник и воображал. Антон вскрикнул зажимая пострадавшее ухо ладонью и шутливо пригрозил петуху, не переставая улыбаться. Между пальцами руки, которую он прижимал к пострадавшему месту, показались разводы крови. Данику стало ужасно стыдно за свои предыдущие мысли. — У тебя кровь! — Он подскочил к Антону, хватая его за руку и пытаясь оторвать ее от несчастного уха, чтобы разглядеть нанесенный ущерб. — Да ладно, — смущенно забормотал Антон, пытаясь избежать внимания, — я всегда такой неловкий. Обо что-то стукаюсь или что-то роняю, а теперь и на птичку напоролся. Я сам виноват, не нужно переживать. Мне правда и без того неловко. Даник, особо не слушая этот бубнеж, отвел в сторону его руку и рассмотрел рану. Вблизи это оказалась просто продольная царапина, но достаточно глубокая. Даник взял с манипуляционного столика стерильную салфетку и приложил к чужому уху. — Держи. — Велел он. — В медотсек бы тебе, а то у меня тут нет кожного регенератора. — Ну что я буду людей из-за ерунды беспокоить. Правда, нормально все. — Продолжал отнекиваться Антон, самостоятельно перехватывая салфетку, и поморщился от боли. — Мы теперь с этим петухом, получается, братья по крови. Но наполовину. Братья-полукровки. Он глупо ухмыльнулся, но Даник внешне предпочел остаться не впечатленным, хотя в душе все же немного потеплел к этому незадачливому каламбурщику. — Глупости не говори, — ответил он хмуро, — медработник буквально для этого с нами и летит. Сейчас я с ним свяжусь. Чтобы он заранее все тебе приготовил, и ты сразу пойдешь, подлечишься. Судя по безвольному вздоху, Антон все же смирился со своей судьбой. Даник принялся рыться в карманах в поисках переговорного устройства и извлек наружу маленький файлообменник, который, словно новогодняя гирлянда, светился теплым желтым светом. -Ого, как прикольно, — присвистнул Антон. — Красиво. Для чего это? По какой-то причине лицо Даника вытянулось и помрачнело. Он нервным движением поправил очки и сказал: — Ты, наверное, прав, ерундовая царапина. В лазарет пока не ходи. И никуда, наверное, не ходи, присмотри за птицами. Я сейчас приду. Салфетку еще одну возьми, вон там, со столика. Он, не оборачиваясь выбежал из лаборатории, оставив крайне удивленного Антона в одиночестве, и на ходу набрал капитана и Егорика. — Нужно срочно встретиться в переговорной. — Сказал он, когда обе иконки мигнули, оповещая о том, что связь активна. — Ты случайно не забыл, кто здесь отдает приказы? — Голос Масленникова звучал смешливо, но строго. — Что за новости такие? — Дмитрий внес изменения в биокапсулу. И не какие-то там поверхностные, а, судя по индикаторам, перекроил всю начинку. — Запыхавшись от быстрого шага сказал Даник. — Егорик, ты его слышал, в переговорной через три минуты. — Командным голосом ответил капитан после секундного молчания. — Есть. — Ответил Егорик и отключился. *** Арсений, насвистывая, заглянул в медотсек. — Дорогой доктор, помогите мне, у меня хорошие предчувствия, срочно нужна таблетка писсимизина, — прокричал он, дурачась. Дима выглянул из-за дальней перегородки кабинета, которая отделяла от общего пространства его жилую койку и нахмурился. — А что стало с мистером «не подходи ко мне», «не общайся со мной», «не смотри в мою сторону»? — Спросил он выходя навстречу и на ходу протирая руки антисептиком. — Я закончил подготовку. До начала плана осталось меньше часа. — Радостно отозвался Арсений, практически пританцовывая. — Что насчет тебя? — Я тоже закончил с биокапсулой. Но мне все еще не нравится этот план. Словно мы что-то упустили. — Ой, не начинай, — поморщился Арсений. — И почему ты так открыто кричишь? — Продолжал ворчать Дима. — То, что видеокамеры не пишут звук, не значит, что стоит трепаться о плане направо и налево. — Он сел в свое кресло и достал планшет, начиная увлеченно ковыряться в чьей-то медкарте. — Решил поработать? — Осведомился Арсений, застигнутый врасплох таким внезапным приступом трудоголизма. — Раз уж ты пришел сюда, давай разыграем спектакль, как будто у тебя действительно что-то болит, что бы позже ни у кого не возникло никаких подозрений. — Как скажете, доктор, ведь актерство — мое второе призвание, — воодушевленный Арсений рухнул на ближайшую к Диминому креслу белоснежную кушетку и закрыл руками лицо. — Умираю! Умираю от голода! Молю, спасите! — Хватит паясничать. — Разозлился Дима. Выражение его лица было донельзя кислым, как оставленное на жаре молоко. — Не забывай, не важно, насколько тщательно прошла наша подготовка, абсолютно весь успех плана зависит от того, врежется ли Сергей в астероид! Арсений убрал руки от лица, вмиг становясь серьезным и сел, под аккомпанемент резинового скрипа клеенчатого материала, что обтягивал кушетку. — Когда такое было, чтобы кораблю удавалось пройти пояс астероидов без единого, хотя бы буферного удара? Для нас важен любой легкий толчок, а дальше уже все пойдет, как по маслу. — Нужно было подкрутить настройки щитов. — Продолжал сокрушаться Дима, бубня себе под нос, вновь беря в руки планшет и начиная что-то в нем печатать, — или перенести все для лучшего момента. Как-то все, я не знаю, не спокойно мне. Арсений невольно стал заряжаться от Димы тревогой и к ней примешались нотки раздражения. Он весь напрягся, от благодушного настроения не осталось и следа. — Это все из-за того мелкого научника? — Недовольно спросил он. — Из-за него ты пытаешься дать заднюю? И что ты там все печатаешь? Дима на секунду оторвался от планшета, окинув Арсения с ног до головы чопорным взглядом и ответил: — Указываю в твоей карте, что ты пришел с жалобами на боли в животе. Прописал тебе слабительное. Код номера придет тебе на личный планшет, можешь синтезировать лекарство в пищевом реплекаторе в столовой. Всего хорошего, уважаемый пациент, не болейте. Он сделал выпроваживающее движение рукой и выжидательно уставился на Арсения. Намек был вполне прозрачным. Ему тут были не рады. Арсений зарычал и недовольным шагом вышел из медблока. За ним с тихим шипением закрылась автоматическая дверь. *** Масленников со сложным лицом рассматривал данные файлообменика, подключив его к своему планшету. Даник непрерывно расхаживал из угла в угол, заламывая влажные от беспокойства руки. Егорик предпочел сесть за стол, напряженно следя за обоими. — Что это за код? — Спросил Масленников. — Ты знаешь для чего он? Даник остановился и покачал головой. Егорик заглянул капитану через плечо, пробегаясь глазами по хитроумным символам. — Похоже на то, что он внедрил какие-то дополнительные протоколы. — Неуверенно сказал он. — Это достаточное основание, чтобы считать его импостером? — Спросил Даник. Масленников рассеянно покачал головой. — Нет, но, полагаю, это достаточное основание, чтобы его задержать, — ответил он. — Даже, если это какие-то безвредные улучшения, он как минимум должен был уведомить меня о том, что вносит изменения в систему корабля. Правила едины для всех. Даник стыдливо втянул голову в плечи, покорно принимая это камень в свой огород. — К тому же, полагаю, в случае с импостером, лучше перебдеть, чем недобдеть. — Закончил свою мысль капитан. Егорик выпрямился, словно сторожевой пес, которому дали команду. Даник же, наоборот, бессильно опустился на стул. — Как прикажете его задержать? У нас нет гауптвахты. — Тихо спросил Егорик. — И из оружия у меня только электрошокер, да бластер в режиме оглушения. С усилием растерев виски, Масленников сжал руками голову, ожесточенно прикидывая варианты. — Нужно связаться со штабом. — Робко добавил Даник. — Спросить их, что нам делать дальше. — Нет. — Капитан хлопнул ладонью по столу. Лицо его было вымученное и красное, но решительное. — Раз у нас нет специального помещения для изоляции, то мы изолируем его от нас. Перекроем медблок. Повторяю, мы не знаем, импостер ли Дмитрий, но если это так, то опасно лишний раз вступать с ним в контакт, чтобы куда-то выманить, и мы не можем рисковать тем, чтобы связываться со штабом или аванпостом, так как он может перехватить сигнал. Шпионская программа была установлена только в медкапсуле? Кто знает, в какие еще системы он мог внедрить свой код. Мы можем его спугнуть. Да и что они могли сказать штабу? Здравствуйте, пришлите дорогую специализированную подмогу, у нас на борту импостер, мы не знаем, как выкинуть его в космос самостоятельно? Нет, он ни на кого не напал. Нет, весомых доказательств тоже нет. Всего доброго, до свидания. Даник и Егорик кивнули, соглашаясь с приведенными аргументами. — Егорик, ты вместе с Чернецом опечатаешь медблок. Я сейчас введу его в курс дела. Дай ему все охранные коды доступа, которые ему понадобятся и, если он посчитает нужным, пусть заварит дверь. Даник, ты идешь со мной. Я синхронизирую тебя со своей учетной записью, будем отсматривать архив видеокамер, начиная со вчерашнего утра, как все ступили на борт. Егорик, в случает чего, мы будем на подхвате, но старайся не использовать линию связи без экстренной причины, помним о возможной прослушке. Весь оставшийся экипаж не должен ни о чем догадываться, пока Дмитрий не будет изолирован. Всем все ясно? *** В поле зрения Сережи начали попадаться единичные осколки камней, парящие в космосе, а это значило, что пояс астероидов был уже не за горами. Он отключил автопилот, переходя на ручное управление. Рабочая панель сдвинулась, смещая рычаги управления и клавиатуру вбок и наружу выехали отполированные рулевые поршни, в которые Сергей вцепился двумя руками и рванул на себя, выравнивая нос корабля. Приноровившись к отдаче и времени маневра, Сережа нажал на газ, практически на ходу влетая в месиво огромных, величественно зависших в невесомости каменных и металлических обломков, показавшихся впереди. — Леди и джентльмены, говорит ваш пилот, мы входим в опасный участок, возможно, палубу будет трясти. Просьба, во избежание возможных травм, всем оставаться на своих местах. — Объявил он по громкой связи, щелкнул тумблером и перенаправил основную часть электроэнергии на обшивку корабля, активизируя щиты. (Все еще хмурый Дима в медотсеке, который с засученными рукавами вручную дезинфицировал помещение с помощью специального дроида, поднял голову к колонкам и закатил глаза. — Где ты нашел тут леди, придурок? — Сквозь зубы процедил он.) — Сергей, это капитан Масленников, прием. — Ожил его личный передатчик. — Да капитан, — ответил Сережа, не сводя глаз с обзорной панели. — Сергей, по протоколу я должен присутствовать с вами, но возникли непредвиденные обстоятельства и я не могу сейчас подняться на мостик. Вы справитесь там без меня? — спросил механизированный голос капитана. — Конечно, сэр, нет проблем. — Бойко отозвался Сережа. — Рассчитываю на вас. Конец связи. — Ответил Масленников и отключился. В самом начале этого каменного лабиринта гигантские камни, похожие на скалистые горы, просто проплывали мимо, бликуя в свете маленького синего карлика, что давал свет этой системе. Облетать их было легко, но чем глубже в пояс погружался корабль, тем чаще начали попадаться активные кометы, которые на полной скорости пролетали мимо, сталкиваясь с другими осколками, руша их на более мелкие части или просто напросто сбивая с места, отчего ландшафт вокруг менялся с непередаваемой скоростью. Сережа ловко маневрировал, избегая столкновения и вовремя уклоняясь, лишь пару раз задев крылом мелкий мусор, но выхода из этого каменного поля пока что не было видно. Каждый раз, независимо от его опыта, поле астероидов представляло для Сережи настоящим испытанием для его навыков. Мимо главного иллюминатора пронесся еще один булыжник, так близко, что не будь между ними преграды, Сережа мог бы потрогать его вытянутой рукой. Вдалеке промелькнуло пустое пространство космоса, которое означало, что он проделал больше половины пути. Он напряг систему управления, выкрутив чувствительность рулевых поршней на максимум и нырнул в облако мелкой пыли, чтобы немного срезать дистанцию. Корабль забуксовал, очевидно очистительные насосы двигателя подзабились, но Сережа налег на поршни всем телом, поддавая газу, и резко дернул вверх. Корабль преодолел последнее расстояние на чистой инерции от толчка и выскочил из пояса, словно пробка из бутылки. Сережа застопорил рулевой контроллер, сбросил скорость и победно выкинул руки вверх. — Ай, да Сереженька! Ай, да я! В эту же секунду утесоподобный булыжник сзади разломился на куски от врезавшегося в него обломка и камни разной величины лавиной хлынули на корабль. Сережа успел поднырнуть под основную массу, но один особо крупный осколок, вращаясь, врезался в хвостовую часть корабля, полностью пробив щит. Сережу отбросило грудью на панель, но он выровнял руль, отлетая на безопасное расстояние. Хоть удар и не был слишком сильный, но на корабле сработала сигнализация, говорящая о том, что поврежден генератор и все освещение корабля перешло на мягкий красный свет, что значило, что корабль перешел на щадящее резервное электроснабжение. — Пиздец! — От души выругался Сережа и вытер взмокший лоб. *** Антон ответственно выполнял порученное ему задание и от души нагладил всех присутствующих в лаборатории курочек, параллельно наговорив им кучу комплиментов. Спустя время, он решил, что птички проголодались и никто не будет его винить, если он немного их угостит. Перерыв всю лабораторию (в рамках приличного, естественно), он отыскал большой прозрачный пакет, доверху набитый, судя по надписи, несентезированным, натуральным пшеном. Как раз в тот момент, когда корабль тряхнуло, он неаккуратно разорвал запаянный верх, отчего практически вся крупа рассыпалось по всей поверхности помещения. Антон испуганно застыл, словно цапля на болоте, стоя на одной ноге и сжимая внезапно опустевший пакет. Мигнул и погас свет, после чего почти сразу зажглось красное свечение. Курицы испуганно заквохали, хлопая крыльями в ограниченном пространстве и заметались по клеткам, раскидывая пух, перья и солому. Не выпуская из рук пакета, он кинулся ворковать над клетками, пытаясь успокоить переполошившихся испуганных животных. Получалось из рук вон плохо, птицы бесились и шумели, взволнованный голос Антона тонул в их гвалте. На поясе рабочего комбинезона Антона зашипело переговорное радио для экстренных случаев, отчего он снова дернулся и все же выронил пакет с остатками пшена. — Антон, ты тут? — Спросило радио голосом Чернеца. — Ответь, Антон. — Да, да, я слышу. — Спохватившись, ответил Антон, нажимая на пояс. — Антон, основная связь не работает, а у этих штук очень маленький заряд, я, возможно, скоро пропаду, так что слушай сюда. Я сейчас сильно занят, но нужно немедленно восстановить подачу питания. Иди проверь генератор, хорошо? Если он сгорел, откалибруй его и смени топливное ядро… Голос прервался радиопомехами, затем приемник еще дважды кашлянул и затих. Воодушевленный важным поручением Антон сплясал короткий победный танец и подмигнул несушке №5. — Сегодня мой звездный день, цыпочка. Он снял с пояса универсальный лазерный блок с инструментами и, крутя его в руках, уверенной походкой направился в сторону генератора. Коридор были пустыми и безлюдными. Обычно маленький и уютный корабль, в свете аварийного освещения выглядел зловеще, на вкус излишни мнительного Антона. В груди поселилось странное предчувствие. Последний отрезок пути он преодолел практически на цыпочках, ругая себя за излишнюю пугливость, но не в состоянии ничего с собой поделать. Когда ему оставался последний поворот, он заметил на полу чью-то тень. В тусклом красном освящении тень показалась Антону слишком вытянутой и неестественной, чтобы принадлежать человеку. Фигура, сгорбившись стояла над генератором, руки, с длинными то ли пальцами, то ли когтями свободно болтались по бокам, а в области спины словно росли шипы. Антон прерывисто вздохнул и опасливо выглянул за угол. Возле генератора стоял всего лишь навсего Арсений. На Антона нахлынуло облегчение, он вывалился из-за угла, широко улыбаясь, но когда подошел совсем близко, резко остановился, словно налетел на стену. Улыбка застыла на лице, по спине пробежала дрожь. Арсений вроде бы спокойно стоял и нечего не делал, только смотрел. Но взгляд этот был слишком пробирающий. Антон невольно сравнил его со злобным, немигающим взглядом петуха из лаборатории. Арсений точно также по-птичьи наклонил голову и улыбнулся уголком губ. — Генератор сломался. — Сказал он каким-то пустым голосом. — Я не ломал. — Тупо ответил ему Антон, почему-то дрожаще и хрипло. В горле пересохло. — Я тоже. Ты же видишь. — Голос Арсения был неуместно ласковый и нежный, ладони Антона мгновенно вспотели, а сердце начало биться в горле. Арсений сделал в сторону Антона крохотный шаг, и Антон хотел было убежать, но ноги его словно приросли к полу, он выронил свой блок с инструментами и захныкал. Арсений продолжал медленно рвано двигаться в сторону Антона, протягивая к нему руку, и с каждым сделанным шагом его улыбка увеличивалась все сильнее и сильнее, пока кожа на щеках не лопнула и наружу не вылезли огромные гигантские челюсти с клыками. Антон нашел в себе силы сдвинуться с места, но тут же упал на колени и был схвачен длинными узловатыми пальцами с когтями, которые моментально вспороли одежду вместе с кожей. В воздухе запахло кровью. Он пойманной рыбой забился в этих руках, которые стискивали его стальной хваткой, выдавливая воздух, и оглянулся через плечо. Последним, что он увидел, был двойной ряд челюстей и длинный тонкий язык.