Он всегда был таким

Даник медленно закипал от ярости. Егорик ушел больше часа назад, он должен был сделать рутинный обход корабля и вернуться, но похоже, просто решил слиться. Оно и немудрено, за столько времени, они так и не придумали никакого маломальского действительно безопасного способа по перемещению Дмитрия из медблока непосредственно в космос. Единственным более менее рабочим способом, к которому они пришли, было напустить снотворного газа через вентиляционное отверстие в медблок, чтобы усыпить Дмитрия, а потом связать его и выволочь его оттуда вручную. Но у этого плана было слишком много минусов. Во-первых, биология импостера могла вообще никак не среагировать на те вещества, которые бы в раз вырубили обычного человека. Более того, их организм мог среагировать как-то непредсказуемо, например, сильнее взбодриться или получить прилив сил. Во-вторых, в медблоке было полно дыхательных масок и кислородных баллонов, которыми Дмитрий мог воспользоваться в случае, если поймет, что они задумали, а запас снотворного газа, который смог синтезировать Даник, вполне ограничен. В-третьих, Дмитрий мог притвориться, что газ подействовал как нужно, а потом напасть. Ну и самое последнее, но не по значению, Дмитрий мог оказаться обычным невинным человеком и им всем придется жить с мыслью, что они никогда не узнают правды. Об этом Даник старался не думать. Он закончил с выделением газового вещества, перегнал его под давлением в отдельную специальную емкость и запечатал. Выключив центрифугу, он еще пару минут просто сидел за столом, понадеявшись, что Егорик все же вернется. Было очевидно, что в этом нет смысла, потому что как только они решили, что будут придерживаться плана с газом, и Егорик ничем не может помочь с осуществлением подготовки, которая касалась лабораторной части, он несколько раз порывался уйти. Но Даник думал, что тот хотя бы не бросит его один на один с капитаном, в попытке преподать ему их убогий план, как что-то стоящее. К тому же, для того, — убеждал он себя, — чтобы все получилось, им нужна работающая система вентиляции, а без подачи электроэнергии этого быть не могло. Поэтому, когда в лаборатории зажегся свет, а Егорик так и не соизволил показать свою гнусную ленивую физиономию, Даник понял, что у него больше нет причин оттягивать неизбежное. Да и ему уже было невыносимо находиться в обществе беспрерывно и беспокойно кудахтающих кур. По всей площади лаборатории почему-то было рассыпано пшено, которое противно хрустело под ногами, а у Даника не было моральных сил его убрать. После включения разом всех ламп беспрерывно и пронзительно начал кукарекать петух. Собравшись с силами и отправив в сторону Егорика заговор на понос, Даник встал и пошел на главную палубу. В серверной и переговорной никого не было, а на мостике его встретил очень злой капитан в полном одиночестве. — Где все? — Имел неосторожность поинтересоваться Даник. Масленников вспыхнул, словно спичка. Лицо его покраснело, на шее вспухли вены. — Понятия не имею! — Заорал он. — Я всех отдам под трибунал когда вернемся на базу! Всех лишат звания, ни одному из них даже понюхать корабельного воздуха в туристических перевозках не удастся, не говоря уже о работе в космосе! Даник испуганно отпрянул, прижимая к себе канистру с химическим образцом газа. — Что у тебя там? — Спросил Масленников, заметив у него контейнер. — Усыпляющий газ. — Ответил Даник, выставляя канистру перед собой как щит. — Запустим в вентиляционную систему и усыпим Дмитрия, а потом переместим куда нужно. Капитан страдальчески закрыл лицо ладонью. Даник понял, что у него в голове моментально пронеслись все минусы этого плана, которое до этого так беспокоили Даника. — Больше вы с Егориком ничего не придумали? — Глухо спросил капитан. — Нет. — Потупился Даник и уныло повесил голову. — Тогда зачем он пошел к шаттлам? — Спросил Масленников, убрав руки от лица. Взгляд его был бесконечно уставшим. — Я не знаю. — Удивился Даник. — Мне он сказал, что пойдет на обход корабля, заодно осмотрит вентиляцию в медблоке. — Черте что происходит. — Выругался капитан и с силой шлепнул рукой по сенсорной панели, которая находилась у него на уровне локтя, и на которой он усердно что-то вводил, когда зашел Даник. — Делают, что хотят! Панель пискнула и на главном смотровом экране во все обзорное окно развернулся бесконечно крутящийся кружек загрузки, который замер и сменился на прогруженный интерфейс камер слежения. — Ну наконец-то, хоть что-то. — Простонал Масленников, когда поднял голову и увидел, что ему все же удалось зайти в систему. Он начал быстро порхать пальцами по приборной панели, по очереди меняя показания видеокамер и ища нужную. На экране быстро промелькнули пустая столовая, пустая переговорная, пустые коридоры и, в итоге, кадр застыл, показывая светлый и полностью освещенный медблок. Дмитрия внутри не оказалось. Зато на полу лежал странный перекрученный ворох грязного тряпья. — Что это? — Сощурился Даник. Масленником молча приблизил камеру. Даник ахнул и выронил канистру, которая с грохотом покатилась по металлическому полу. — Егорик! — Он прижал руки ко рту, не веря своим глазам. — Дима, это Егорик! Все тело капитана словно окаменело. Он принялся лихорадочно переключать камеры, пытаясь найти хоть кого-нибудь из остального экипажа. Когда на экране показалось ангар с шаттлом, он на секунду облегченно выдохнул, смотря на спокойно разговаривающих Чернеца с Антоном. Камера не передавала звук, но казалось, они вполне мирно беседуют. Как только он успел додумать эту мысль, Чернец надел шлем от скафандра и нажал на кнопку активизации клапана сброса. Камера пошла помехами, они с шокированным Даником еще успели увидеть, как ничем не удерживаемый Антон вылетел через открытое отверстие прямиком в космос, а вылезший из шаттла Арсений превратился в чудовищного монстра, после чего сигнал пропал окончательно. — Что происходит? — Дрожащим голосом, в котором слышались слезы, слабо спросил Даник. — Дима, что мы только что увидели? — Главный вопрос в том, Даник, что мы теперь будем делать. — Мертвым голосом отозвался Масленников. *** Дима тоже выпустил когти и, втыкая их в следы, что оставил за собой Арсений, добрался таки до пульта управления и закрыл клапан. Он потратил слишком много сил, так что ему просто не удавалось продолжать удерживать человеческую форму, да и необходимости в этом как таковой больше не было, поэтому он расслабился. Под шеей вырос второй клыкастый рот, когтистые руки удлинились, практически доставая до пола, грудь и живот покрылись бронеподобными наростами, похожими на чешую. На плечах и всей верхней поверхности спины выросли тонкие, похожие на иглы, острые шипы. Глаза почернели и затянулись двойным вертикальным веком. По кораблю раздался визгливый сигнал тревоги, механический голос проинформировал, что все входы и выходы корабля заблокированы. Где-то на фоне прозвенел и оборвался вой сирены. Он, пошатываясь и все еще чувствуя слабость в ногах от пережитого, выпрямился, смотря на сгорбленную спину Арсения. Тот, рыча, на крупные куски разрывал когтями и клыками неподвижного Чернеца, яростно его кромсая. Остановившись, он повернул к Диме свою окровавленную пасть и медленно, хищной походкой двинулся в его сторону, словно не узнал. Дима успокаивающе выставил перед собой ладони. — Арс, это я. Успокойся. — Сказал он своим гулким, потусторонним голосом. В черных глазах Арсения промелькнуло узнавание. Еще через секунду в них зажегся разум, как будто Арсений очнулся от гипноза. Он принялся уменьшаться в размерах, пока снова не вернул полностью человеческий облик и кинулся к Диме с безумным взглядом. — Дима! Антон! Надо вытащить Антона! Лицо Димы наполнилось сочувствием. — Арс, мы практически у порога в кротовью нору. Я это всеми порами чувствую. Шансы на то, что ты успеешь спасти его до того, как корабль нырнет в червоточину, слишком малы. — Он мой партнер! — Взревел Арсений. Дима на секунду заколебался, представляя, что чувствовал бы на его месте, но снова попытался его вразумить: — Он не созрел до конца и вы не консумировали связь, а значит, она не завершена. Ты сможешь пережить его смерть. Арсений не стал слушать его дальше. С яростью оттолкнув его от себя, от чего Дима плюхнулся на задницу, он кинулся к скафандрам и принялся натягивать один из них на себя. — Ладно я понял, — Дима поднял вверх раскрытые ладони, сдаваясь. — Тебя не переубедить. Я помогу, но учти, не буду делать все, что в моих силах. Арсений уже полностью застегнул комбинезон и просунул голову в шлем. — Тебе и не придется много делать. Просто дважды нажать на кнопку. — Какую кнопку? — Нахмурился Дима. У него мелькнуло одно предположение, но он отказался в него верить. — Ты же сам откроешь ворота ангара, когда будешь вылетать, у шаттла есть к ним полный доступ. — Я не полечу на шаттле. — Ответил Арсений. — Я не смогу затормозить рядом с ним, чтобы ничего ему не повредить. К тому же, протоколы защиты шаттла не дадут мне открыть кабину в открытом космосе, как ты вообще себе это представляешь? Нет, я прыгну в клапан, а потом, когда дерну за кислородный шланг, ты нажмешь на кнопку и втянешь нас обратно. Дима возмущенно подскочил, размахивая длинными руками. — Корабль уже отлетел от места сброса на многие километры! Как ты собрался его искать! Да еще и привязанный к стене! — Я не буду себя привязывать. Я вытяну шланг наружу и отцеплюсь. Он нужен будет только для того, чтобы подать тебе сигнал. На этих штуках есть реактивные ранцы. — Арсений похлопал себя по спине, задевая черный выпуклый панцирь скафандра. — Это совершенно не объясняет, как ты собрался его искать! Просто летать в разные стороны, пока горючее и кислород не закончатся? — Ты сам сказал, что до кротовьей норы уже рукой подать. Ее гравитация притягивает все к себе на расстоянии нескольких световых лет. Так что он не должен покинуть орбиту корабля и двигался к ней примерно с нашей скоростью. — Это чушь собачья, а не аргумент! — Вспылил Дима. — Дима. — Ледяным тоном прервал его Арсений, но затем голос его смягчился и он прижал руку к центру груди. — Он где-то рядом. Я это чувствую. Дима только махнул на него рукой. Он подошел к телу Чернеца и стянул с него окровавленный шлем. — Тебе это больше не понадобится, дружочек. Надев шлем на себя, он с трудом, но очень быстро, практически по частям перенес его изувеченное тело в шаттл, чтобы оно тоже не улетело в космос, и Дима смог бы съесть его позже. Затем встал возле консоли, вцепился в поручни и отсалютовав Арсению, нажал на кнопку. Того мгновенно вытянуло за борт, по полу протянулся его кислородный шланг, временно прикрепленный к скафандру. Дима снова нажал на кнопку, закрывая клапан, отчего тот моментально затянулся герметичной лазерной мерцающей сеткой. И принялся ждать. Арсения швырнуло в безмолвную темноту с такой силой, что его на пару секунд оглушило. Ему понадобилось немного времени на то, чтобы прийти в себя и проморгаться, пережидая шум в ушах. Пару раз перековыркнувшись в воздухе, чтобы не болтаться вверх ногами, он отстегнул от спины кислородный шланг, проверив, что его будет хорошо видно, когда он будет возвращаться обратно. Двигаясь на реактивной тяге, он рывками полетел вокруг корабля, внимательно осматриваясь. Визор внутри шлема подмечал и фиксировал различные объекты, но то были мелкий космический мусор, притянутый гравитацией червоточины. Спустя пару минуты полета, Арсений начал отчаиваться. Он отлетел слишком далеко от корабля, кислорода в баллоне осталось чуть больше половины, а Антона пока что нигде не было видно. Неоформленная, плохо видная дыра кротовьего входа не пульсировала и никак себя не проявляла, но ее невидимая сила жадно тянуло все ближе к себе. Даже ранец на спине работал на пределе и начал нагреваться так, что Арсению жгло спину через скафандр, и при этом он с черепашьей скоростью мог двигаться в противоположную от входа в нору сторону. Времени оставалось совсем мало. Когда кончик носа корабля уже практически уткнулся в туманные очертания червоточины, Арсений увидел позади двигательной гондолы мелькнувшую красную точку. Это могла быть, как форменка Антона, так и галлюцинация Арсения от нехватки кислорода, в любом случае, это был его последний шанс проверить. Арсений рванул туда, помогая себе руками, но когда он был очень близко, двигательный импульс из гондолы откинул его на несколько метров назад. К счастью, он врезался в летящий ему навстречу осколок какого-то черного и острого камня. Инерции от столкновения хватило на то, чтобы вернуться на прежнюю траекторию, но, похоже, удар повредил ранец, и теперь он работал лишь с одной стороны. Из-за этого Арсений замедлился и его немного клонило вправо. Кислорода оставалось лишь треть. Антон, неподвижный и раскинувший свои длинные конечности так, словно плыл в теплом ласковом океане на спине, просто расслабившись, а не медленно умирал глубоко в небесах, парил, повернутый к нему спиной. Арсений вытянул руку, хватая его за обледеневший комбинезон, чувствуя, как он хрустнул под рукой, и полетел обратно, стараясь случайно не навредить Антону и не стукнуть его по пути обо что-нибудь. Из-за сломанного ранца, путь занял слишком много времени, он облетел корабль, сделав слишком большую петлю, и, если бы не притяжение червоточины, его бы унесло совсем в другую сторону. Кислород заканчивался. Экран визора полностью горел красным, прямо перед глазами Арсения отсчитывая быстро уменьшающиеся цифры остатка воздуха. Когда он заметил свисающий кислородный шланг, на экране загорелся жирный ноль и визор отключился. Подлетая к шлангу, Арсений уже почти потерял сознание. В глазах все двоилось, правая сторона спины, по ощущениям, была сплошным обгоревшим месивом, легкие тоже горели, но уже от нехватки кислорода. Схватиться за шланг получилось не с первой попытки и на это ушли почти все оставшиеся силы. Понимая, что вот-вот отрубится, Арсений выпустил на руках когти, которые проткнули скафандр, отчего его руки вмиг обледенели, застыв в мертвой хватке, гарантируя, что он не сможет выпустить ни шлаг, ни Антона. Последнее, что он смог сделать, пересилив себя и уже теряя сознание, это один раз дернуть за шланг, после чего он тут же отключился. Взвинченный до предела Дима, который все это время не спускал со шланга загипнотизированного взгляда, присмотрелся, сомневаясь. По шлангу прошла слабая рябь, тут же прекратившись. Этого было недостаточно, чтобы сойти за сигнал, но Арсения не было слишком долго и у Димы больше не оставалось никакого выбора. Либо на том конце шланга сейчас окажется Арсений с Антоном, либо корабль прыгнет в червоточину, по ощущениям, уже через минуту, а эти двое навсегда останутся парить вдвоем в темной бескрайней молчаливой могиле, коим станет для них космос. Он обмотал шланг вокруг торса, привязав себя к пульту управления, затем взял его обоеми руками, локтем нажал на кнопку и со всей силы принялся тянуть, превозмогая бешеный воздушный вихрь, тянувший его за собой в открытое отверстие. Глаза застилал пот, внутри шлема все запотело и Дима тянул почти вслепую. Почувствовав, что на том конце все же есть что-то тяжелое, он приложил последнее усилие, рывком втягивая остаток шланга на корабль и снова локтем нажал на кнопку. Сняв шлем, он попытался отдышаться, но с палубы ушло слишком много кислорода в космос, а система вентиляции еще не успела нагнать новую порцию, так что он просто широко раскрывал рот, словно рыба на суше. На полу действительно лежали Арсений с Антоном и оба не двигались. В следующую секунду корабль мощно тряхнуло, на секунду погас и вновь вспыхнул весь свет и звездолет нырнул в кротовую нору. Пространство вокруг словно растянулось и замедлилось, став тягучим, как карамель, а затем ускорилось, прыгая туда-сюда, как мячик для пинг-понга, после чего все стабилизировалось и выровнялось. Дима подошел к двоим на полу, пытаясь оценить ущерб. Антон предсказуемо насквозь заледенел, его синее умиротворенное лицо было повернуто набок, несколько кудряшек откололись от соприкосновения с полом и валялись рядышком, острые, как осколки стекла. В остальном же он был в порядке, если в данной ситуации можно было применить это слово. С Арсением дела обстояли хуже. От него пахло горелой плотью, на спине продолжал работать ранец, прожигая насквозь скафандр, образуя в нем неровною обгорелую дыру, сквозь которую виднелась красная, покрытая волдырями кожа. Руки его обледенели, покрывшись инеем, шлем почему-то треснул. Антону было ничем не помочь, нужно было ждать, пока он оттает и надеяться, что он придет в себя, так что Дима занялся Арсением. Первым делом он выключил начавший плавиться раскаленный ранец. Затем стянул с головы шлем. Расстегнув скафандр, Дима сначала попытался его стянуть, но руки Арсения до сих пор были сжаты вокруг шланга и Антона, так что он когтями распорол твердую неподатливую ткань на лоскуты. Помещение начало наполняться разряженным воздухом. Адаптированная и отточенная под выживание система жизнеобеспечения организма самостоятельно распознала его в пространстве и подала прямой сигнал в мозг Арсению. Тот самостоятельно инстинктивно сделал глубокий вдох и закашлялся. Рук он не чувствовал, спину же чувствовал слишком отчетливо, каждый ее миллиметр. Единственная ясная и оформленная мысль в его голове состояла из одного слова. — Антон. — Требовательно прохрипел Арсений, пытаясь пошевелиться. Дима, который вытаскивал из шаттла часть припрятанного там ранее Чернеца, обернулся на звук и подбежал, склонившись на Арсением. — Ты его вытащил. Но я не знаю, смог ли он пережить выброс. Он буквально вчера обратился, весь его организм был не сформирован должным образом. Он мог замерзнуть насмерть, как обычный человек. Тут только время покажет. Двумя пальцами оторвав от мяса в руках большой пучок волокон, он протолкнул скользкий кусок в Арсеньев приоткрытый рот, пачкая его губы и свои пальцы кровью. — Ешь. Быстрее восстановишься. Руки Арсения оттаяли и стали серыми и вялыми. Но с каждой новой порцией, которую он съедал, ему становилось все лучше. Пузыри на спине буквально на глазах спались и втянулись, ожог превратился в красную раздраженную кожу. Он смог пошевелить пальцами и разжал руку со шлангом, но продолжал цепляться за Антона. К тому моменту, когда Арсений смог сесть, Антон уже полностью оттаял, что давало надежду, что его организм все же борется. Дима вложил кусок мяса и ему в рот. Слишком долго ничего не происходило. Дима уже начал раздумывать над тем, чтобы начать принимать меры по сердечно-легочной реанимации, у губ Арсения залегла горькая скорбная складка. Но тут Антон распахнул совершенно черные, без проблеска белков глаза, требовательно вытянул вперед руки, цепляясь ими за воздух. Арсений вскрикнул от неожиданности, Дима же, приговаривая угодливое: — Вот, вот, держи, — впихнул ему в руки весь кусок мяса, что держал до этого и отпрыгнул в сторону, от греха подальше. По-животному ворча, Антон впился в мясо заострившимися зубами, жадно чавкая и проглатывая его, почти не жуя. Арсений смотрел на него завороженно и улыбался как дурак.