Проклятия Лжи

Сукуна не желал нападать. Он решил для себя, что если ему и придется снова убить кого-то, то исключительно для защиты. Он, представляя битвы у себя в голове, видел их иначе. Его фантазия рисовала героев, которые красиво владеют мечом, защищая слабых. Сукуна представлял их металлические блестящие доспехи, их ретивых коней и победу добра над злом. Реальность снова диктовала свои условия. Воины боялись. Самые безумные из них лезли в драку, но и те, могли обмочиться при виде острого лезвия, приближающегося к голове. Здесь не было красивых взмахов мечами, здесь не было чести и доблести. Здесь даже не было добра и зла. Все то, что воспевали барды разбилось о действительность. Бой был коротким. Тяжелая броня, бег, взмахи меча - все это быстро приводило к усталости обеих сторон. Вместо долгих сражений и борьбы за жизнь, Сукуна видел, как люди умирают от пары ударов. Романтизм войны в реальности вызывал только рвотные позывы. В конечном итоге остались только вопли, смертельные раны, которые скоро начнут гноится и все это ради... Чего? Сукуна вспоминал теплые ладони матери и смех сестрички. Вспоминал Тарухито, вспоминал проклятые дворы, яблоки в карамели, милых девушек... Как будто жизнь провела четкую черту, разделяя эти два мира. Как будто там, в той реальности, остался другой Сукуна и ему настоящему закрыли туда двери навсегда. Он отмахивался от этих мыслей. Сукуна понимал, что погибнет. Рано или поздно, скоро или через пару лет - погибнет. Но сейчас... Надо жить. Его первое сражение закончилось ничем. Впрочем, как и все последующие, ведь смысла в них не было. Разве что, вдохновение для выдумщиков-бардов. Его Господин также остался жить. "Безусловно. Такие - не умирают.. " - заключил парень. Мимолетно они пересеклись взглядами и, если бы только самурай верил в богов, он начал бы молится. Сил вступать с юношей в спор не было. Он лишь сухо сказал: - Принеси мне в шатер побольше сяке. После сражений самураи, оставшиеся в живых, отдыхали, если это можно назвать отдыхом. В сущности же, они хотели забыться в алкоголе и женских ласках. В шатре сидело около двенадцати самураев. Они шумели, громко общались, смеялись и пили. Вокруг были девушки. Они старательно изображали удовольствие от общества грязных мужчин, от которых пахло хуже, чем от сортира. Сукуна поднес своему господину несколько кувшинов сяке. Тот, увидев юношу, не спускал с него глаз. Самурай, буквально, следил за ним, насупившись и тяжело дыша. Спиртное - враг контролю, который так необходим воину. Выпитые литры развязали непослушный язык. - Ты выжил, паршивец. - воин икнул и отхлебнул из пиалы еще жидкости. Сукуна промолчал. - Я с тобой разговариваю, ты, выродок! - самурай выходил из себя. - Что ты там про справедливость говорил? - он скалился, хватая за волосы сидевшую рядом гейшу. На конфликт уже обратили внимание остальные. Девушки, с поросячьим визгом, попятились подальше от заварушки. Свирепый самурай держал ее, а затем взял столовый нож. Обнаженная красавица испугалась. Она вскрикнула, пытаясь вырваться из его хватки. Воин же все время наблюдал только на Сукуной. - Будет справедливо заколоть ее. Это награда за мой героизм в бою! - он громко смеялся, проводя кончиком ножа по ее телу. За лезвием мелкими струйками начала сочиться кровь. - Прятаться за безоружным учеником - не героизм, а трусость. - Сукуна говорил спокойно. Его взгляд, непривычно холодный и отстраненный, прожигал в собеседнике дыру. - Ты мою честь позоришь?! Грязный ублюдок. - он встал, со скрипом отодвигая стол. Пару пиал с саке опрокинулись, разливая содержимое. - Я не позорю вашу честь, мой господин. Я не могу опозорить то, чего нет. Вокруг раздался хохот остальных самураев. Воин, державший девушку, в конец рассердился. - Крестьянская выскочка. Тебя надо лишить ног, чтобы ты наверняка не смог идти к своей идиотской справедливости. - Господин, я буду идти, пока жив. Спотыкаться и идти. Когда у меня закончатся силы, я поползу. Но в конечном счете... Я буду там, где хочу. Юноша был страшен. Его холодный стальной голос заставлял замереть даже сидевших рядом воинов. Послышался комментарий одного из них. - Ты оскорбил самурая, парень. Тебя ждет смерть от его клинка. - задорно произнес седовласый воин. - А если смерть ждет моего Господина? Что тогда? Я стану на его место? - Сукуна смаковал каждое слово. В рядах воинов снова волной прокатились усмешки. Они все посмотрели на одного - самого крупного взрослого старика. Видимо, он был местным даймё. Тот, поняв, что решение за ним, вмешался. - Да, станешь. Только сначала - победи. На лице Сукуны вновь появилась улыбка. Юноша вынул из ножен меч. Противник поступил также. Крупный мужчина с грохотом перевернул стол. Он рычал и свалился. Шатер будто стал его сценой для представления. Это походило на спектакль, если бы ситуация не была такой напряженной. Сукуна сконцентрировался. "Он пьян. Это мне на руку. Но он гораздо опытнее и тяжелее меня... " - юноша осторожно подходил к озверевшему воину. Тот, не медля ни секунды, накинулся на парня, нанося удар своей увесистой рукой. Из-за тяжести, взмахи катаны были сильны. Полностью отразить удар у Сукуны не вышло. Острое лезвие полоснуло его вдоль туловища, оставляя длинную глубокую царапину. Самурай тяжело дышал. Он остановился на мгновение, чтобы перевести дух, чем и воспользовался юноша. Он в несколько движений сократил дистанцию. Сукуна был стремителен и ловок, он замахнулся своей катаной, когда оппонент оставил шею без защиты. Лезвие оказалось тупым. "Видимо, тому пареньку.. Сейко или как его там, выдали самый худший меч" - подумал Сукуна. Несмотря на это, удара хватило, чтобы разорвать артерию. Кровь импульсами сочилась из раны, а самурай, хватаясь за пораженное место, упал, не в силах сделать вдох. Он жадно хватал губами воздух, а вена на его виске вздулась так, что, казалось, она сейчас лопнет. Сукуна смотрел на умирающего, а затем услышал, как остальные самураи выскакивают с мест, обнажая мечи. - Стойте, стойте! - раздался хриплый голос даймё. - Был уговор. Или мы совсем позабыли о чести, как и сказал паренек? - старик засмеялся. - Но он убил самурая, господин! - встревоженно произнес один из воинов. - Я и без тебя вижу. Смерть уже слишком долго ждала этого паршивца. - даймё презрительно взглянул на еще теплое тело. - А этот, - старик сухим пальцем указал на Сукуну, - будет моим помощником. Жду завтра на рассвете. Понял? Сукуна кивнул, пряча меч в ножны.