Проклятия Лжи

Все произошедшее казалось кошмарным сном. Контрасты жизни поражали - еще недавно Сукуна с жадностью уплетал мамин фирменный рис с овощами, а теперь на его руках кровь уже двоих. - Два. - резюмировал для себя юноша. Он силой воли пытался унять трясущиеся от напряжения руки. Запредельный кошмар оказался милосерден - воспоминания стирались с каждым вдохом. Память удаляла куски произошедшего, оставляя легкое чувство горечи. После спасительного сна он, как и обещал, пришел на рассвете к даймё. - А, паренек! Заходи давай. - увидев в проходе знакомый силуэт произнес воин. В военном палаточном лагере условия были не лучшие даже у даймë. У него точно просторнее, чем в палатках обычных помощников, однако удобств также не было. Сукуна зашел внутрь. Дайме с прищуром рассматривал бунтаря. Старик, на редкой шевелюре которого уже густо сквозила седина. Несмотря на возраст, он все еще оставался энергичным и жизнелюбивым. Сукуна спокойно проследовал к футону напротив, а затем, присел. Старик усмехнулся. Видимо, по его мнению, парень вел себя слишком спокойно и даже в какой-то степени нагло. - Молодость прекрасна своей глупостью. Правда, до первого отсеченного пальца. Лучше прими вещи такими, какие они есть. Иначе будешь несчастен. - Даймё наставлял, будто отец читает нотации шкодливому подростку. Сукуна подметил, что даже в некоторых жестах собеседник походил на отца. У него была привычка хмурить брови, после каждого обращения "Сынок". А еще он почесывал щетину похожим образом, что еще сильнее возвращало Сукуну домой. - Вы предлагаете молчать? - парень строго взглянул на даймё. Казалось, что его итак непослушные светлые волосы взъерошились еще сильнее. - Предлагаю тебе думать головой, а не кровью. Она у тебя слишком горячая. - Старик выдал нервный смешок. - Есть много вещей, с которыми просто придется свыкнуться. Войны происходят. Люди умирают. Сильные всегда побеждают слабых. Таков мир, сынок. - Мы просто так привыкли к этому, что не видим другого пути. Я ищу его. - юноша чеканил каждое слово, поэтому речь звучала звонко и четко. - А, революция. Она симпатична только вначале. Забавно летят головы, - он снова усмехнулся. - А потом рутина, планирование и в конечном итоге один узурпатор сменяет другого. Это точно не мое. Я - воин! У меня два удовольствия - мягкие сиськи и выпивка! Сукуна не испытывал неприязни к старику. Напротив, он даже привлекал его отношением к жизни. К тому же, его схожесть с отцом навивала приятные воспоминания об уютном доме. Сразу начинало казаться, что вокруг не война, жесткие футоны и сырость, а что-то родное. - Ты знаешь мое имя? - внезапно поинтересовался даймё. - Нет. - Акамацу Масамунэ, твой новый господин. Сукуна смотрел старику в глаза. "Черт. Даже взгляд такой же. Смотрит прямо в душу" - Значит, Масамунэ-сан... - протянул юноша. Даймё замер, а затем рассмеялся. Его хохот разносился по шатру глухим, будто бы загрудинным звуком. Сукуна не обратился к нему, как к Господину. Он балансировал между полной победой и крахом. Старуха с косой его, явно, любила, раз позволила парню пожить еще немного после таких выходок. - Да ты храбрец! Мне нравится твой настрой! Только пока это исключительно слова. Видали мы тут таких... Я дам тебе возможность проявить себя. Если получится - зови меня, как душе угодно, сынок! И, кстати говоря, твоего имени я так и не узнал! - Меня зовут Сукуна. - Сукуна, значит... Хорошо. Выбрось свой бесполезный меч и выбери нормальный. Там, за углом, есть много запасных и довольно неплохих клинков. Сегун, Господин Отомо, ждет от нас захвата трех крепостей и подавление крестьянского мятежа. Так что, твой меч должен быть готов рубить головы. Так шли дни, недели, месяцы. Время стирается, когда война вносит свои коррективы. Ежедневные тренировки, навыки работы с мечом, стратегия - Сукуна пытался усвоить все, что мог в кратчайшие сроки. Масамунэ-сан оказался крайне доброжелательным стариком. В какой-то степени он и относился к Сукуне, как к сыну. В рядах солдат говорили, что он когда-то потерял своего ребенка. Кто-то рассказывал, что его жизнь унесла болезнь, кто-то утверждал, что даймё в силу своего вздорного нрава перешел дорогу кому не следует и поплатился своим сыном. Сам старик этот разговор никогда не начинал. Только шутил, порой, да подбадривал всех остальных. Старика, как и многих здесь, мучила бессонница. Какими бы ни были самураи монстрами, сердце черствеет не сразу. А у кого-то, даже пережив кучу потрясений, оно все равно останется живым. Неизвестно, почему Масамунэ-сан питал столько отцовской нежности к Сукуне. Вряд ли он и сам мог объяснить подобное. Их общение, по-семейному теплое, было глотком свежего воздуха в бесконечном водовороте ужасов войны. Масамунэ-сан сдержал обещание и дал возможность Сукуне проявиться. Юноша оказался прирожденным дипломатом. С его появлением в армии начались огромные перемены. Теперь все конфликты решались не только мечом, но и словом. Искусство договариваться стало важнейшей частью нового мира. Сукуна, уже прославившийся своим обаянием и харизмой, умел повернуть ситуацию в необходимую сторону, не доводя до сражений. Так, взаимовыгодные условия находились и при вооруженных конфликтах между префектурами, и при мятежах. Человеческую жизнь Сукуна ценил выше чего бы то ни было и делал все возможное, чтобы не допустить столкновение. О его таланте дипломата с огромной скоростью начали узнавать другие даймё, самураи и даже сегун, который потребовал аудиенции с юношей. Масамунэ-сан радовался за него, как за собственного сына. Он видел в нем воплощение силы, мастерства и острого ума. Старик неоднократно по-отцовски ругался на юношу: - Сильный ум никогда не будет послушен, Сукуна. Не забывай, что ты не всегда владеешь эмоциями. Порой, они берут верх, а этого нельзя допустить. Вот-вот, и ты сам станешь даймё и, сынок, что-то мне подсказывает, что на этом ты не остановишься... - Старик говорил спокойно, однако в голосе чувствовалось волнение. - Никогда не позволяй чему-либо удерживать тебя от правильных поступков. Ни морали, ни государству, ни кому бы то ни было. Будь умен, владей информацией и собой. Масамунэ-сан часто давал советы. Он взял на себя ответственность обучать Сукуну всему, что знал сам. Этого было достаточно, ведь даймё имел огромный опыт. Он объяснял ему мастерство боя, стратегии, политики. Каллиграфия, этикет, разные языки. Через полтора года службы Сукуна стал блестящим военачальником. А вскоре, как и предполагал Масамунэ-сан, сам Сегун назначил юношу на должность даймё. Обычный крестьянин никогда не занимал пост выше самурая. Это стало огромным событием, вызвавшем самую противоречивую реакцию. Кто-то поздравлял юношу, а кто-то относился с недоверием и презрением к выскочке из низших слоев. Мало того, что он не имел знатного происхождения, так вел еще слишком смелую политику. У юноши все еще были связаны руки из-за недостатка прав. Должность даймё, хоть и позволяла влиять на ход некоторых событий, но Сукуна не мог довольствоваться этим. Он прекрасно понимал, что нищие районы и, как их называют, "проклятые дворы", действительно, есть везде. Огромные налоги в виде риса, ткани и монет были, порой, просто непосильны для многих, сводящих концы с концами. На добрую часть податей как раз и существовала многочисленная прослойка самураев. Сукуна прекрасно понимал, что надо было что-то с этим делать, поэтому ему необходимо было идти дальше. Приходили также вести из столицы. Их он отслеживал с еще большим трепетом, ведь там был тот, с кого и началась вся история. Тарухито, наследный принц и будущий император, приехал в один из военных лагерей. Состояние здоровья отца становилось неважным и сына активно готовили к вступлению на престол. Его, огромную императорскую свиту и целую гвардию стражников отправили в зону боевых действий. Так распорядился отец, посчитав, что сыну необходимо получить боевой опыт. Там, впервые за несколько лет, Сукуна и Тарухито, наконец, встретились. Они оба уже не были теми семнадцатилетними мальчишками. Изменилась внешность, манеры, взгляд. Может быть, в глубине души они оба и были еще юны, однако, обстоятельства прогибали их и заставляли подстраиваться. Они встретились уже мужчинами. Тарухито казался напряженным. Он то и дело оглядывался по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху. Его боевой дух и неуемная жажда познания сменились бесконечной суетой. Из-за агрессивной и жесткой политики императора на их семью было совершено уже несколько покушений. Сукуна, как бы он не любил своего друга, в корне не разделял точки зрения его отца. Он надеялся, что пришедший к власти Тарухито исправит ситуацию на острове, ведь когда-то они вместе мечтали об этом. Взгляд принца изменился. Может быть, по собственной глупости, Сукуна не хотел замечать этих изменений. Он, со всей, свойственной ему страстью шел за идеей, не желая смотреть в глаза реальности. - Сукуна, посиди со мной... - в один из вечеров, Тарухито с мольбой в голосе попросил своего давнего друга. Юноша не смог отказать. Он с трепетом и даже особой любовью относился к товарищу, приоткрывшему ему мир. - Конечно. - Сукуна согласился и вошел в покои принца. Здесь было чисто. Не было твердых, залежанных солдатскими боками футонов, не было вони и грязи. Тогда Сукуна приметил для себя, что покои принца в военном лагере точно отличаются от тех, что принадлежат обычным солдатам. " И все же, Тарухито, как же ты оторван от реальности... " - Впервые юноша смог позволить себе такую мысль в сторону дорогого друга. Принц сидел почти в кромешной темноте. Пространство освещала, разве что, крошечная свечка. Ее огня было недостаточно даже для того, чтобы хорошо осветить письменный стол. Тарухито казался испуганным и удрученным. Суетливо оглядевшись по сторонам и немного испугавшись собственной тени, он жестом приманил Сукуну к себе. - У меня есть разговор. - голос принца был серьезен. Он шептал, опасаясь, что даже стены могут услышать его речь. - В столице неспокойно. Я, можно сказать, остался совсем один. Мне помогает только Харука. Ты же слышал, что будет помолвка? - парень взволнованно взглянул в глаза собеседника. Сукуна кивнул. Новость об их помолвке с Харукой долетела быстро и юноша не скрывал радости за товарищей. Тарухито продолжил. - Даже в Хэйане все говорят о тебе, Сукуна. Молодой Даймë, любимец Сёгуна... - принц едва заметно усмехнулся своим мыслям. - Ты же мой друг, Сукуна. И я прошу у тебя, как у своего друга, помоги мне. Без тебя я не справлюсь... - Тарухито выглядел растерянным. Он снова вздрогнул, когда услышал шорох позади себя. - Чего ты так боишься? - поинтересовался Сукуна, наблюдая за товарищем. - Смерти, Сукуна... Смерти. Я видел ее. И я знаю... Я-то знаю, насколько она беспощадна. - его глаза, казалось, горели ярче одинокой свечи. Он выглядел слегка обезумевшим от навалившихся обязательств. - О чем ты говоришь? Я не понимаю. - слова принца заставили Сукуну озадачиться. - Я говорю о том, что меня хотят убить... Я видел, как умирают и это страшно! - принц вцепился в рукав собеседника мертвой хваткой. - Смерть ужасно пахнет. А там дальше, Сукуна... Там ничего нет... Там просто пустота. - леденящий голос парня заставил поежиться даже Сукуну, который уже успел навидаться жути. - Тарухито, ты напряжен... Я поним... - юноша попытался успокоить принца, но тот перебил. - Я видел! Я видел записи во дворце! Это звучит, как безумие, я знаю. Но я клянусь тебе, Сукуна! Как своему другу! Нет... Как брату клянусь! - Тарухито стал говорить чуть громче обычного, а затем, суетливо озираясь, снова замолк. Принц смотрел на Сукуну с тревогой. Он сейчас нуждался в ком то гораздо сильнее, чем кто бы то ни был. Тарухито продолжил говорить. - Я прошу тебя, Сукуна, принять мое предложение. Я зову тебя в столицу и как своего товарища, и как моего главного советника, как мою правую руку. Должность регента-компаку еще никогда не была занята крестьянином, но если ты возьмешь фамилию знатного рода, то никаких проблем не будет. К тому же, твой авторитет говорит сам за себя. Пожалуйста, брат! - Тарухито снова взмолился. Сукуна пристально смотрел на друга, пытаясь принять решение. Он колебался. У него не входило в планы оставить службу прямо сейчас. Однако, большие полномочия дадут больше возможностей для маневров. Он уже сможет самостоятельно выдвигать идеи интеграции нищих районов в цивилизованное общество, сможет помогать людям. - Тарухито. Мне льстит, что ты просишь об этом именно меня. Дай мне время, пожалуйста. - Сукуна аккуратно попросил его, после чего парень энергично закивал головой. - Конечно! Конечно! Сукуна, подумай, пожалуйста! Я не знаю, как справлюсь там без тебя... Диалог со старым товарищем оставил на душе Сукуны неприятный осадок. Он, может, и был молод, но наивным мальчишкой уже давно не был. Поведение Тарухито настораживало. Однако, это склоняло Сукуну к тому, чтобы помочь товарищу в трудной ситуации. Идею поддержал и Масамунэ-сан. Даймё, ставший уже вторым отцом, сказал, что это отличная возможность реализовать свои идеи. Решение Сукуна сообщил незамедлительно. Следующим же вечером он дал добро. - Однако... - мужчина решил внести коррективы. - Без смены имени. У меня оно уже есть. Тарухито на мгновение смутился, однако поддался на уговоры. Столица снова очаровывала роскошью. После полевых условий все казалось изысканным и утонченным. Замок сторожили вековые каменные горгульи, длинные острые пики вышек устремлялись в небо, а на самой высокой развивался флаг. Люди, как и несколько лет назад, неспешно гуляли, болтая о погоде, еде и быте. В замке свиту встретили с почестями, накрыв на стол изысканными яствами и качественной выпивкой. Гостей встречала и Харука. Сукуна заметил ее округлившийся живот и не смог скрыть радости. - Хвала богам, Харука! Я так счастлив! - мужчина заточил в объятия свою давнюю подругу. Она даже не думала сопротивляться. Шепнула лишь, что распространятся о беременности раньше помолвки не стоит. Тарухито поспешно поцеловал возлюбленную в лоб, а затем устремился вглубь замка. Сукуна озадаченно взглянул на Харуку и по ее печальному выражению лица стало ясно, что происходит что-то неладное. - Он постоянно пропадает в архивах... Я даже не знаю, чем ему помочь. - девушка грустила, понимая, как тяжело приходится ее будущему мужу-императору. - Что он там ищет? - Не знаю точно. Говорит что-то про записи древних жрецов, магов каких-то... Это похоже на сказки, которые нам читали фрейлины, но он так серьезно к этому относится... - Харука немного поглаживала живот, будто бы успокаивая себя этим действием. - Я думаю, с твоим приездом все изменится! Нет, я уверена в этом! Сомнений быть не может. - она широко улыбнулась и Сукуна просто не смог не ответить ей тем же. Начались рутинные дни во дворце. Тарухито стал имепратором, а затем вся страна торжественно отпраздновала помолвку. Все с нетерпением ждали появление на свет первенца. Время шло. Получив в свои руки больше возможностей, Сукуна стал активнее продвигать идеи освобождения нищих крестьян. Во времена правления отца Тарухито, ими никто не интересовался. Политика в адрес бедняков велась самая жесткая - непосильные налоги, жуткие условия, невозможность выбрать свой жизненный путь и обреченность до конца дней провести в проклятых кварталах. Сукуна был убежден, что дав этим людям свободу, они начнут нормально жить, растить детей в пригодных условия, получать навыки работы в разных сферах. Они могли сыграть ключевую роль в построении новой экономики, где каждый может выбирать, как ему жить. Расселение нищих шло медленно. Эти люди, одичавшие от такой жизни, принимали перемены с трудом. Однако, многим из них все же удавалось закрепиться в обществе. На все требовалось время. А время, увы, очень жестокий враг, победить которого невозможно. Чем больше влияния оказывал Сукуна на этот мир, тем более противоречивой обзаводился репутацией. Его значимость в государстве возросла до тех масштабов, что начали поговаривать - "А принц-то у нас - номинальный! Всем заправляет крестьянин! " Это клеймо никогда не уйдет. Что бы Сукуна не делал, для многих он так и остается выскочкой с рисовых полей. Через непродолжительное время остров содрагнула еще одна новость - Харука родила больного сына. Он был очень слаб и немощен. Тарухито в тот период с головой ушел в изучение архивов. Все обязанности управления он оставил своему регенту, а сам днями и ночами что-то изучал. Он начинал походить на сумасшедшего. Тарухито отказывался от еды и воды, постоянно оглядывался по сторонам. Его потухшие глаза впали в глазницы, а лицо сделалось настолько худосочным, что были видны все кости черепа. Сукуна смотрел на своего друга. Это был Тарухито. Тот самый, его лучший друг, его брат, но... Почему Сукуна не узнавал его? Он менялся стремительно. Его поведение, его мысли, его личность - власть стирала все. По дворцу ходила лишь оболочка старого товарища. Внутри уже было что-то другое. Что-то, не знакомое ни Сукуне, ни Харуке, ни всем остальным. Они по-прежнему оставались близки. Дружба... Братство. Так просто не исчезает. Однажды Тарухито позвал товарища с собой на горячие источники. Они часто так делали, чтобы поговорить о будущем, помечтать и просто вспомнить былое. Это предложение не казалось странным. Наоборот, это будто бы мысленно возвращало их в те дни юношеских грез и грандиозных мечт. Вдалеке послышались женские голоса. А затем, рядом с водоемом уже оказалась компания из молодых прекрасных девушек. Только такие могли иметь честь быть рядом с императором. Сукуна вопросительно взглянул на друга. Тот засмеялся. - Так и думал, что ты посмотришь на меня так строго! - Император говорил с легкой усмешкой. Сегодня, очевидно, у него было приподнятое настроение. - Я не понимаю, что это значит, Тарухито. Девушки разделись, погружаясь в воду к двум мужчинам. - Ну что же тут не понятного! - император икнул, произнося это. Видимо, перед встречей он перебрал с сяке. Последнее время с ним это случалось все чаще. - К нам спускаются ангелы... Ты посмотри на них! - Тарухито обвел жадным взглядом каждую девушку. Немного подождав, император добавил:- Ты же мой самый-самый близкий друг, Сукуна... Ближе тебя у меня, наверное, никого... Давай отдохнем. Столько этих... Забот. Надоели. Сукуна смотрел на товарища с сожалением. Видеть его в таком состоянии было сложно. Мужчина согласился, если это поможет другу вновь почувствовать себя живым. Вокруг Тарухито уже было трое прекрасных девушек. Он протянул руку, чтобы потрогать одну из них за бедро. Та задорно улыбалась, принимая внимание со стороны императора. Около Сукуны тоже было двое красавиц. Он чувствовал прикосновения их мягкой кожи, чувствовал, как их проворные пальцы нежно поглаживают его тело. Девушки были прекрасны. Одна из них приблизилась губами к шее, оставляя на ней жаркие поцелуи. - Мы с тобой, Сукуна, достигли небывалых высот... Теперь смотри, что вокруг. - он обвел взглядом приглашенных красавиц. - Это наша награда. Моя и твоя. Сукуна смотрел на него с недоверием. Нет, конечно, он никогда не пренебрегал обществом женщин. Он восхищался ими. Их красотой, их силой, их решимостью. Ему было противно от мысли воспринимать их, как объект для утех. Все, что он делал - он делал во имя любви, свободы и справедливости. А в потребительском отношении мужчина не видел ничего привлекательного для себя. - Награда - это девушки? - он строго смотрел в сторону императора, не реагируя на ласки извивающихся девиц. - Ты такой серьезный. Отнесись к этому проще! Всегда можно сделать исключение. Особенно, когда никто не видит! - Тарухито игриво навалился на одну из красавиц, жадно целуя ту в губы. - А Харука? Мне казалось, что вы хорошо ладите. После этого вопроса император изменился в лице. - Харука? Да... Когда я был юн, то испытал небывалый подъем чувств. Она казалась прекрасной. Но это было давно. Ее тело изменилось, а сама она, кажется, стала такой скучной... Не выношу и пяти минут рядом с ней. Хорошо, что у меня встал хотя бы на какое-то время, чтобы сделать наследника. - Тарухито засмеялся. - Я не узнаю тебя. Ты, должно быть, слишком устал... - Сукуна говорил тихо, но уже понимал, что как раньше никогда не будет. - Устал.. Да-да, я устал. Как же мне развеять скуку, Сукуна?... Тарухито говорил это, но его взгляд казался безумным. - Эту скуку не могут унять даже сотни этих мерзких шлюх! Он толкнул одну из девушек так, что та упала в воду. Сукуна напрягся, понимая, что его друг не в себе. - Ты, Сукуна. .. Никогда не поймешь меня. Ты никогда не был на моем месте. Ты как был обычным рабом, так им и остался. Но почему тогда люди так любят тебя? Тарухито был по-настоящему безумен. Он смеялся, срываясь на крик. Из его глаз текли слезы. - Мне казалось, что я правда питаю симпатию к нищим и обделенным. Это было, вроде как, правильно - помогать. Ведь после этого ты чувствуешь себя великим. Да, Сукуна? Ты же чувствуешь себя также, когда помогаешь им? Можешь не отвечать. Пусть это будет интригой. На самом деле я понял, что они мне отвратительны. - Они - это мы, Тарухито. Только без такой же одежды. - Я поражен. Ты настоящий дурак. Либо ты всерьез веришь в это, либо искусно притворяешься, чтобы завоевать власть, выйдя сухим из воды. - Мне не нужна власть. - Ты пытаешься убедить себя в этом? Добрый, милосердный Сукуна... Знаешь, такие добряки нынче мрут, как мухи. Только ты, почему - то, еще жив. Знаешь, почему? - Тарухито спокойно взглянул на чистое звездное небо. - Потому что ты - сущее зло. Просто еще не произошло то, что пробудит его. Зачем ты продолжаешь помогать этим беднякам? От них смрадит, а их ум так туп, что хочется блевать... А когда дело касается политики, все говорят только о тебе... Есть же я, император. Но звучит только твое имя. - Тарухито скрежетал зубами. - Ты подозреваешь меня в чем-то, брат? - голос Сукуны был, как и всегда, строг и холоден. Тарухито с вызовом смотрел на друга. - Ты забрался слишком высоко, а теперь угрожаешь моему правлению одним своим существованием. Сукуна начинал выходить из себя. - Ты безумен, Тарухито, если думаешь, что я хочу занять твое место. Мне неважно, какой титул у меня будет, какое положение я займу. Я продолжу заниматься тем, чем занимаюсь. - Ты лжец, Сукуна! Думаешь, что способен изменить мир. Ни черта ты не способен. Ты слаб и всегда был слабаком. Ты прав. Должно быть, в твоих глазах я изменился. Но я просто, наконец, стал собой. И я стал сильнее. Потому что способен откинуть глупые идеи о никому не нужной добродетели. - Никому не нужная добродетель? А люди? Твой народ, Тарухито! Он не только сидит за наваленными едой столами, не только гуляет по центру в шелках. Он далеко, за сотни верст, сводит концы с концами. Он выживает, борется с гонениями и голодом, существует, а не живет и нуждается в тебе. Неужели ты оставишь этих людей? Император закричал, хватаясь за голову. - Ты... Мерзкий крестьянин, ничего... Ничего не понимаешь. Я могу умереть. Завтра или через месяц, или через 10 лет... Неважно. И это мало, Сукуна! Мало! Какой же ты глупый, если думаешь, что это время надо тратить на помощь. Им не повезло и все! Да спасут Боги их души... - Трус. Ты самый трусливый и бездарный император из всех. Накаленный воздух, казалось, нагревает все пространство. Вокруг становилось жарко. Одно мгновение на решение, а затем - удар. Мощный кулак Тарухито прилетает собеседнику в лицо. Сукуна накидывается на друга, заваливая того в воду. Это была борьба, ненавистная обоим. Но она была необходима. Так они убеждали себя. Так, каждый считал мысли друг друга чуждыми и нелепыми. С каждым ударом, крепкая дружба разрушалась под натиском страха и убеждений. Кусочек за кусочком разрушались все хорошие воспоминания. Все мечты и наивные фантазии. Нет, сейчас мир изменился. Этот мир жаждал крови сильнее, чем раньше. Этот мир толкал на бесчеловечные поступки и чтобы иметь возможность в нем быть, каждый должен был отказаться от всего человеческого, что в нем хранилось. Ненависть жгла, терзала, затмевала рассудок. Ненависть... Она не появляется из пустоты. Только люди, искренне любившие друг друга способны на это чувство. В воду капала алая кровь. В водовороте сражений, уже было неизвестно, кто пострадал сильнее. Мужчины были готовы убить друг друга. Больше не существовало того прошлого, которое их объединяло. Теперь их объединяла ненависть. Она же и разделяла двоих, без возможности вернуться назад. Испуганные девушки бежали ко дворцу, а затем двоих уже разнимали солдаты. Мир изменился в одночасье. Или... Это было иллюзией? Может быть, он всегда был таким? После инцидента, двое мужчин виделись, разве что, пару раз. И то на официальных мероприятиях, где делали вид о том, что не происходит ничего дурного. Однажды, в столице начался переполох. Все, кто когда-то жил в трущобах, выстроились в одну шеренгу. Она была громадной, растягивалась на весь город и люди, стоявшие в ней, ничего не понимали. Они оглядывались, спрашивали друг у друга о происходящем, но не находили ответы. Все, ради чего Сукуна так долго боролся, обернулось в пыль. Народ, получивший надежду на лучшую жизнь, вновь был закован в цепи нищеты. В проклятых переулках, снова поселились они - безликий мусор, не стоящий ничего в глазах государства. Увидев это собственными глазами, Сукуна замер. Он знал их. Старался узнать каждого, когда давал надежду. Неужели... Он предаст их? Он предаст их веру в него? "Нет... нет, нет, нет... " - мужчина облокотился о кирпичную стену. Его сердце бешено стучало. Впервые, ему хотелось раствориться и никогда не существовать. К нему подходили люди. Нет, это были призраки. Прозрачные и испуганные, они просили его помочь. Лица молящихся выжигались в памяти. Было больно, мучительно больно смотреть на то, как мечта о лучшем мире рассыпалась прахом. "Ненавижу. Я ненавижу тебя" - Сукуна сжал зубы так сильно, что почувствовал боль в челюсти. Он рванул прочь из этого места, а затем ворвался во дворец, где когда-то он был желанным гостем. Увидев его, стражники моментально схватили мужчину за руки, больно заламывая их за спиной. Сукуна прошипел. Даже через шум потасовки были слышны приближающиеся шаги. - Так, так, так... - знакомый, но ненавистный голос звучал, как приговор. - Брат! Я знал, что ты придешь... Я тут немного побезобразничал, ты заметил? - Тарухито засмеялся. Сукуна молчал, наблюдая за передвижениями старого друга. - Ты какой-то неразговорчивый сегодня... Ты, надеюсь, не сильно обиделся, что я вернул всю твою заразу на место? "Зараза".. Эти люди, дети, их мечты и планы, их переживания, их любовь и сила... Были всего лишь " Заразой". - Ты не стоишь того, чтобы даже дышать с ними одним воздухом. - тихо сказал Сукуна. Тарухито рассердился. - Из-за этих мерзких людишек твои идеи о... Свободе для всех... Стали слишком популярны. Тебе надо знать свое место, дорогой брат. - объяснял Тарухито. - И где же мое место?... Брат... - Думаю, на рисовых полях. У всех есть своя роль. Моя - быть здесь и править государством. Твоя - выращивать рис. За Тарухито показалась Харука. Она осторожно подкрадывалась, пытаясь понять происходящее. Заметив ее, Тарухито разозлился. - Я сказал тебе не вылезать из комнаты. Почему ты расхаживаешь по дворцу? - его голос казался холодным. - Дрянь... Я думал, что ты родишь мне здорового ребенка, а не это ничтожество... Ты ни на что не способна. - Император замахнулся и ударил женщину по лицу. Сердце Сукуны пропустило удар. Все, что ему дорого разрушалось с огромной скоростью. - Ненавижу! - Сукуна выкрикнул это, пытаясь выбраться из хватки солдат. - Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Он кричал, а его голос срывался. - Держите его крепче. - взволнованно выкрикнул Тарухито, боясь, что собеседник сможет освободиться. - Ты же мой близкий друг, Сукуна. Мой товарищ. Мой брат. Поэтому я дам тебе шанс начать новую жизнь. Отпущу тебя, ведь я милосерден. - Что ты предлагаешь мне, Тарухито? - Сукуна начал смеяться. - Ты предлагаешь мне отказаться от моей мечты? Нет... От нашей мечты? Мы же с тобой вдвоем мечтали об одном. - Мечтать можно по-разному. Да и сама мечта такая удивительная штука! Может меняться от обстоятельств.. Я вот, например, стал мечтать совсем о другом. - император говорил слегка задумчиво, отчего его голос казался жутковатым. - Знаешь о чем? Сукуна слушал. - Если уж есть безумец, вроде тебя, мечтающий о свободном мире, значит, моя мечта уже не покажется такой безумной. Ты, друг мой, когда-нибудь думал о бессмертии?...