О том, как сердце Вадима Исаева разбилось вдребезги

      — Вадечка, сынок, вставай! — Мамин голос перемешался с, казалось, сотым будильником, что парень целенаправленно игнорировал.       Еще ночью они с Лизой приняли коллективное решение не появляться на первых уроках истории: Исаев все равно проведёт их в борьбе со сном или в спорах с историком, а Островской просто не хотелось просыпаться рано, ведь добрую половину ночи она провела за каким-то совершенно дурацким сериалом, что удалось поймать, бесцельно перещелкивая каналы на телевизоре. Конечно, предстояло прослушать целую лекцию от Хари, стоит попасться на глаза, о том, что существуют нормы и морали. Лиза совершенно точно прослушает ее, борясь с неукротимым желанием посильнее закатить глаза, вскинув бровь, зато после нравоучений Исаев весело затянет свою извечную песню с сигаретой в зубах, что «нормы и морали мы топтали и ебали» и станет легко-легко. Да, пожалуй, это стоило того, по крайней мере именно так посчитала Лизонька, решив написать ночное «Предлагаю спать, а не слушать историю целую вечность. Я не пойду, а ты? :)». Разумеется, не пойдет — сделает, что угодно, что она попросит, согласится на все, что бы ни предложила. Готов даже принести ей собственное сердце в собственных зубах.       — Мне к третьему, ма! — Отмахнулся Вадим и укутался в одеяло плотнее, накрылся с головой, лишь бы не слышать ни мать, ни треклятый будильник.       — Уже половина десятого, рискуешь проспать и третий урок. Жду тебя на кухне.       Голова раскалывалась, а чувства, что сцепились в единый клубок, больно скулили в сердце. Парнишка совсем не привык к столь явным эмоциональным виражам: едва ли когда-то, конечно, до появления в его жизни Островской, его кружило от невероятного трепета вперемешку со страхом, когда губы касаются губ, до жгучей ненависти, когда крепкий кулак спотыкается об отцовский нос вереницей ярких красных капель. Продирать глаза не хотелось, вот только желание поскорее встретиться с Лизой было сильнее желания поспать подольше.       «Я уже проснулась! Приходи чай пить☆»: напомнил о себе телефон вспыхнувшим экраном, заставив Исаева выбраться из своего одеяльного кокона. «Скоро буду.»: моментальный по классике ответ.

☆

      — Что это на тебя нашло?! — Удивленно воскликнула Лиза, окинув Исаева оценивающим взглядом, отойдя в сторонку, пропуская парня в квартиру.       — Да там… Ниче, короче. — Красноречиво провел он ладонью по бритой голове против роста волос, шагнул в прихожую, попутно стягивая чёрный бомбер.       Лиза прекрасно понимала, что, точнее — кто, стал катализатором, вот только высказывать свои предположения не спешила и посчитала, что расспросы в данной ситуации будут совершенно не уместны — знала, насколько тема отца и семьи в целом для Вадима неприятны. Вероломно лезть в душу — это не в ее принципах, поэтому предпочитала тактично помалкивать, всматриваясь, перенимая эмоции и настрой на диалог.       — Тебе хорошо так. — Резюмировала она и удалилась на кухню, очаровательно шлепая босыми ногами по полу.       Исаев усмехнулся, «тебе хорошо так»: вспыхнули её слова в сердце, разошлись приятным теплом по коже. Он наспех скинул берцы, проследовал за ней на кухню, а сердце заколотилось сильнее, казалось, забýхало прямо в горле: все еще теплился в памяти тот ночной поцелуй, сумасшедшее наваждение, что делать с этим распирающим где-то под рёбрами чувством, Вадим совершенно не знал. Молчала Лиза, не поднимала эту сладкую тему, значит и он — Вадим — тактично промолчит, спишет на пьяную голову и отложит в душе подальше до более удобного момента. Говорить о своих чувствах он совсем не умел, да и не рискнул бы. Не привык парнишка обнажать душу, теплилось в ней еще добро и искренность, вот только слишком далеко их спрятал, утаил от чужих глаз.       — Я так не хочу никуда идти сегодня! Ничего интересного в этой вашей школе не происходит!.. Одни сплетни и какие-то дурацкие обсуждения того-сего. Ску-ка… — Протянула Лиза и сладко потянулась, оперевшись бедром о кухонный подоконник. Едва слышно простонала от удовольствия и зажмурилась.       — Правильно. Делать там нехуй. — Усмехнулся Вадим и скользнул взглядом по бедрам в очаровательных домашних шортиках, кажется, Лиза не заметила, что было весьма на руку.       — Никите звонила Валентина Харитоновна. — Пожала плечами Лиза. — Вызывает меня, говорит, на педсовет во вторник. — Как-то совершенно буднично говорила она, так словно её это нисколько не волнует.       — Матери, наверно, тоже. — Отозвался Вадим, по крайней мере он был почётным гостем каждого педсовета, в первое время чувствовал себя мухой под увиличительным стеклом, потом ничего — привык.       — Сказала, что я только пришла, а уже куча прогулов, кстати, — это ты на меня плохо влияешь! — Веселилась Лиза и протянула ему руки, приглашая в привычные объятия.       — Не удивлён. — Усмехнулся он и с радостью принял приглашение в такие желанные и тёплые объятия. Обхватил талию крепкими руками и прижал её посильнее, выдвая себя с потрохами. От Лизы пахло сладким шампунем, а от него — холодом улицы и сигаретами.       — Сказала, что таким хорошим девочкам, как я, нечего путаться с такими, как ты. — Шепнула Лиза, привстав на носочки, обнимая его за шею.       В ответ Вадим лишь усмехнулся, желая лишь одно: вот бы это дурацкое время остановилось и оставило их двоих здесь — в тёплых объятиях — как можно дольше, а ещё лучше — навсегда. Лиза отстранилась, чувствуя, что объятия, пожалуй, затянулась, целенаправленно затягивая Исаева в свою безобидную шалость, невинную игру.       — Мне нравится! — Радовалась Лизонька, погладив теплыми ладонями бритую голову, а бедное сердце Исаева колотилось с новой силой. — Очень красиво.       Лизе нравилась стремительная радикализация парня, было любопытно, куда она приведёт их обоих. Готова была окунуться в любую опасность, а из Исаева эта опасность, что была так желанна, так и сочилась, все его нутро едва ли не вопило, что действительно хорошим девочкам, действительно с ним делать нечего. Островскую тянуло к нему, а ныне бритая голова, бесконечные рассказы про скинхэдов, «покоцаные» костяшки пальцев и драки, в которые тянуло Исаева, поднимали в ней что-то такое особенное, трепетное и совершенно необъяснимое. Её душа так и стремилась к риску и проблемам, объяснить это не выходило, проконтролировать — тем более.       — Рад слышать. Так мы идем? В школу.       — Идем… — Шумно выдохнула Лиза. — Но я не хочу! — Она аккуратно скользнула между подоконником и Вадимом, удалившись собираться.       Собралась она, наконец, только к четвертому уроку, целенаправленно тянула время: то приласкала кошечку, то дважды переделала причёску, то страдальчески вспомнила, что забыла книжку, пожалуй, без которой никуда-никуда, стоило выйти из подъезда. Вадим наблюдал за ней с нескрываемым удовольствием, ловил каждую её фразу, подмечал очаровально сморщенный носик и неизменно украдкой поглядывал на неё, скользя по хрупким плечам и изгибам талии.       На улице было, на удивление, лишь прохладно, а не жутко холодно, так, что пробирало до костей, — приятно. Дорога до школы сопровождалась Лизонькиными рассуждениями об одноклассниках: о том, какая Шишкова чрезмерно правильная, а Ахмаметьева, напротив, — крайне неприятная девочка, от которой можно ожидать многое и приятное из этого — едва ли.       Мысли о Будиловой Лиза буквально закопала в своём сердце и запрещала себе даже чуточку заглянуть в тревожные переживания и бесконечные надумывания. Решила, что правда в любом случае вскроется, хочет она этого или — нет. Крайне больно отзывался в сердце смех и приторный запах клубники. Отношения с одноклассницей как-то совершенно не складывались: Оля видела в Лизе сопернику, особенно подмечая сближение её с Исаевым, что крайне не нравилось. Не нравилось, что на словесные покусывания Лиза отвечает уж больно резво, а над провокациями откровенно смеётся, чем принижает её — Ольгу Будилову.       Островская, хрустко ступая по снегу, болтала обо все на свете, а Вадим прислушивался к шелесту тлеющей сигареты, все больше погружаясь в минувший поцелуй, тайно надеясь, что она не вспомнит о нем и объясняться не придется. А ещё больше надеялся, что она вспомнит и удастся снова окунуться в это сладкое, тягучее чувство, ураганом сбивающее с ног.

☆

      Урок физики, ненавидимый Вадимом всем своим пылким сердцем, только-только начался, однако Лиза остановилась перед закрытой дверью, из кабинета слышался смех и попытки Натальи Николаевны присмерить особенно возбужденных.       — Ты чего? — Вадим едва ли не налетел на спину чрезмерно резко остановившейся Лизоньки, однако успел выставить руку и упереться в стену.       — Ничего. Хотела тебе кое-что сказать. — Хитро улыбнулась девушка, развернувшись к нему лицом, весьма удачно оказалась между ним и прохладной стеной.       — Представляешь — налетел бы на тебя. Слишком резко, Лиза. — Вадим не спешил убрать руку.       — Ничего страшного. — Деланно невинно взмахнула она ресничками и улыбнулась краешком губ.       — Че сказать хотела? — Взгляд парня скользнул по поблескивающим губам, чуть приоткрытым, манящим и таким сладким — последнее помнил точно и навсегда.       — Мне понравилось целовать тебя. — Громко сказала Лиза, запреметив Шутова, что расположился неподалёку, его явно прогнали с урока, поэтому он бесцельно клацал что-то в телефоне. Ей рассказали про минувшую драку парней, и больно интересно ей стало, слушая, барышня едва ли не облизывалась: настолько её привлекала та сторона Исаева, о которой все говорят, но которую ей не удалось ни разу увидеть.       — И… че?.. — Не решался Вадим, боялся ее напугать своей напористостью, жаждой, наивно не осознавая, что только это ей и нужно, только этого она и ждет.       — И ниче… — Весело ответила Лиза, удовлетворившись его зардевшими краешками ушей и дрогнувшим голосом. — Просто факт… — Подмигнула она и снова ускользнула сквозь пальцы, тихонько посмеявшись. — Физика не ждёт. — Привстала на носочки и обожгла прохладную щеку мимолетным, лёгким поцелуем.       «Не ждёт…»: Отозвался Вадим и отстранился. Кабинет физики открыл первым и зашёл, по обыкновению нагло глянув на учительницу. По классу моментально пробежал шепоток: теории, касательно Островской и Исаева, некоторых девчонок подтверждались, а парней интересовала резкая смена в образе Вадима. Нетерпелось       — Не удивлена, Исаев. Что на этот раз? — Поправила очки она, отвлекаясь ученика из 10Б. Они о чем-то оживленно беседовали, пока класс старательно шуршал ручками в попытках справиться с контрольной. — А-а-а-а… — Протянула она, заметила Лизу, что зашла следом и коротко извинилась за обоих без особенного энтузиазма, но с робкими нотками уважения что ли. — Всю ночь практиковали колебательные движения? — В излюбленной манере подначивала Наталья Николаевна, хитро улыбнувшись. — Готовились к контрольной?       — Точно, Наталь Николавна. — Язвительно подметил Исаев и, не дожидаясь приглашения, шумно и лениво расположился за последней партой среднего ряда.       Лиза примеру не последовала, направилась прямиком к столу физички, писать контрольную на дополнительных занятиях не хотелось, поэтому самоуверенно решила прикончить её за оставшееся время. Окинула скучающим взглядом парнишку, что стоял у стола Натальи Николаевны, и не придала ему особенного значения, а вот Исаев, напротив, впился в него своим колючим взглядом.       — Можно работу? — Обратилась она к физичке.       — Успеешь, Лиз? — Она забрала волосы за ухо и взглянула на часы, поблескивающие на тоненьком элегантном запястье.       — Я — да. — Кивнула Островская.       — Наталья Николаевна, я пойду? Химик отпустил меня всего на пять минут. — Усмехнулся паренек. — Вы, главное, скажите точно, когда начинаются репетиции и я весь ваш!       В скором времени вереницей закружатся праздники, а директор школы, напару с завучем, выбрал молодую, амбициозную и заинтересованную учительницу организатором мероприятий, скинув всю ответственность на ее хрупкие плечи. 10А едва ли не единогласно отказались от ведущих ролей, поэтому пришлось подключать параллельные классы, что более резво соглашались на культурно-массовые мероприятия.       — Островская. — Орлова заинтересованно взглянула на Лизу, что дожидалась своей контрольной работы весьма нетерпеливо, стуча ноготками по столу. В ответ барышня лишь вскинула бровь. — У нас праздники на носу и дирекция требует от меня списки участников, хотя бы ведущих, уже срочно-срочно. Предлагаю попробовать себя в качестве ведущей, м?       — Я буду одна? — Лизонька изнывала от скуки, поэтому вполне была готова к подобного рода предложениям. Ей нравилось внимание, к тому же трепетного волнения ей явно не хватало.       — Почему одна? Вот — тебе целый партнер готов! — Просияла физичка, кивнув на паренька из параллельного класса. — Ты согласна? В любом случае, я тебя уже записываю. — Улыбнулась она и зашелестела страничками ежедневника.       — Согласна. — Пожала плечами Лиза и взглянула на Исаева, что смотрел на них не отрываясь, буквально испепеляя взглядом паренька, явно все прекрасно слышал.       — Репетиции после уроков. — Недовольно подметила Наталья Николаевна. — Позже расскажу более точно. — Садись, а ты, Саша, можешь быть свободен. — Она довольно улыбнулась и протянула Островской два варианта контрольной работы.       Вадим проводил колючим взглядом Сашу, смотрел так, словно ничего хорошего беднягу не ждет, смотрел шакалом, задумавшим явно что-то недоброе. Лизонька прекрасно видела этот взгляд и довольно, едва заметно, улыбнулась краешком губ, кажется, ей, наконец, удастся обеспечить себя интересными переживаниями на долгое время: запланировала невинную игру, в которую с головой затянула Исаева.       — Тебе тоже взяла. — Шепнула она, аккуратно опустившись рядом, коснулась коленочкой его ноги и протянула первый вариант, тот, что легче забрала себе.       — Ага.       Кивнул он и силился не демонстрировать Лизоньке все те эмоции, что буквально раздирали его изнутри. Жутко хотелось курить, а еще больше — присвоить Островскую себе так, чтобы никто и смотреть, думать не смел. Чтобы только его и больше никого. Всецело и навсегда. В ответ она лишь самодовольно хмыкнула и кокетливо забрала волосы за ушко.