Нелюболь

      Видеть его на остановке стало почти привычным. Забавно, но он просто появился в какой-то момент. Как снег посреди мая. В смысле неожиданно. При всей своей любви залипать где-то внутри, за окружением я всё же слежу и примерный остановочный контингент знаю хорошо. Возможно, так себе достижение, однако на остановке стало как-то… уютнее, что ли. Нет, не то. Уют и остановка — вещи, совместимые разве что в глубоком наркотическом бреду. А у меня пока только хронический недосып, социофобия и депрессия лёгкой стадии. Или степени. Поэтому его появление сделало ожидание автобуса не настолько безнадёжным и тоскливым.       Хочется, если честно, смачно треснуть себя ладонью по лбу за такие мысли. Ну бред же. Какой-то левый человек скрашивает ожидание транспорта своим присутствием… Оно даже звучит глупо. Вот хорошая погода, отсутствие людей, приятная музыка в ушах, — это всё явно может скрасить очередную рутину. Но не человек. Не чужой человек.       Кстати о людях. Психиатр, до которого я таки дошёл, отчаянно рекомендовал мне почаще выходить в люди и общаться с ними. С одной стороны, я прекрасно понимаю данную рекомендацию, а с другой, вылезать из своей скорлупы неохота. Там привычно. Не уютно и, тем более, не комфортно, иначе я бы так и не дошёл до психиатра. Мне и сейчас кажется, что я зря это всё затеял, и в болоте моём не так уж и плохо. Лягушки квакают, тина знакомая, пованивает привычно. Чего жаловаться? Таблетки какие-то пить, за волосы себя вытаскивать, пытаться ухватить тот призрачный кусок счастья, в который я когда-то верил.       Только вот дискомфорт от влажного вонючего болота оказался сильнее привычки. Я же знаю, что не всегда был унылым говном, которое плывёт по течению жизни в никуда. Не всегда видел мир в серых тонах. Не всегда вставал с утра с одной лишь мыслью «а нахуя». Не всегда без сил смотрел на срач в доме и просто отворачивался, потому что завтра будут силы, тогда и уберусь. И нет, я вовсе не жил в свинарнике, но полугодовалая пыль на полках явно намекала на то, что пора бы уже поднять свой зад и что-то сделать. Я даже не лежал бревном на кровати круглыми сутками. Человек со стороны и не заподозрил бы признаки депрессии. Общество, улыбки, какая-никакая деятельность, слабый интерес, смех в компании, — всё это никуда не исчезло из моей жизни. Такой же функционирующий человек, как и все. Только вот смысла не вижу. Стремления ноль. Мечтать разучился. Существую ради существования.       И даже сейчас, идя в чёртову «миграционку» подавать документы на загран, я не понимаю, а нахуя оно мне? Просто действие ради действия, из-за того, что старый закончился и надо поменять. А для чего надо… Вон даже той женщине, которая идёт, улыбаясь серости, он нужнее. Или тем, кто в своих машинах спешит куда-то. Я ведь даже не хотел его менять. В обозримом будущем всё равно никуда не собирался. Но раз уж решил себя вытаскивать…       Поднимаюсь по ступенькам, повидавшим жизнь, хватаюсь за ручку, открываю дверь и разочарованно выдыхаю. Чёрт знает, как мне хватило сил не произнести полное трагедии «бля-а-а…». Люди, держащие бумажки, стояли даже около входной двери. А дальше так-то ещё одна, и за ней просматривалась вполне себе приличная толпа. Приличная в смысле количества. Об остальном утверждать не хочу, ибо смотрели на меня так хмуро, будто я собирался сейчас ворваться прямо в гущу народа с криком «мне только спросить!». Хотел бы я, конечно, провернуть этот финт и пройти без очереди, но произношу только:       — А документы на загран подавать кто последний?       Человек, стоящий по правую руку, хмуро кивает на того, кто стоит по левую. Поворачиваюсь к нему и вижу не менее угрюмый подтверждающий кивок. Понимаю, что диалог явно не клеится, и киваю тоже, в знак того, что понял и запомнил за кем мне держаться.       — А много народа туда?       Человек, стоящий ближе ко второй двери, смотрит на меня как на идиота и обводит руками тамбур, многозначительно кивая на толпу, что стоит дальше. С разговорами тут явно проблемы. Не то чтобы я рвался с кем-то от души поболтать, но от банального ответа не отказался бы. А то чувствую себя и вправду каким-то идиотом.       — Дохуя.       Я слабо улыбаюсь и киваю человеку из толпы, на которого тут же кто-то озлобленно цокнул. Я бы, может, и ответил ему, но он уже уткнулся в телефон, потеряв ко мне и к окружению какой-либо интерес. Разворачиваюсь, чтобы выйти, и в этот самый момент дверь открывается и в меня врезается очередной человек. Поднимаю голову одновременно с его крайне удивлённым «ой» и извинениями, и чуть не роняю свою челюсть на пол. Такого, мне кажется, уже даже в российских сериалах не снимают. Да и индийские с бразильскими давно отошли от настолько идиотских ситуаций, когда «жизнь» буквально сталкивает тебя нос к носу с обожаемым человеком.       Меня она столкнула не с обожаемым, разумеется, но именно с тем, о ком я думал по дороге. Ситуация, конечно… Пу-пу-пу… Мне в целом очень сильно не нравится, когда вторгаются в моё личное пространство, даже если случайно, так я ещё и не люблю чужое нарушать. А тут комбо вышло. И ладно бы с кем-то случайным столкнулся…       — Раз уж вселенная решила нас буквально столкнуть, может, вы знаете, кто последний документы на загран подавать? — Он отступает обратно на улицу, немного смущённо улыбаясь.       — Я.       Запоздало прочищаю горло, ибо вышло как-то чрезмерно сипло, но он, кажется, понял, потому что кивнул с той же немного смущённой улыбкой, посмотрел внутрь помещения, покачал сам себе головой и отошёл от двери окончательно, оставаясь на улице. А я как стоял придурком возле двери, так и стоял. Куда-то приткнуться возможности не было. Только если втискиваться между двух унылых мужчин к стеночке. Такое, разумеется, меня не устраивает. Как и стоять возле двери.       Бросаю ещё один взгляд на того, за кем занимал, и выхожу в уличную серость. К моему удивлению, тот человек не ушёл домой, хотя стоило бы, а отошёл немного в сторону, чтобы не мешать выходящим и вновь приходящим, и стоял смотрел куда-то вдаль. Переступаю с ноги на ногу и решаю тоже остаться недалеко от двери. Так, чтобы людям не мешать. К счастью, пространство, хоть и небольшое, позволяет это сделать с максимально возможным комфортом для всех.       — Так странно, что в век технологий приходится очно приносить документы, ещё и в очереди половину дня тратить. — Он бросает на меня короткий взгляд и слегка поворачивается в мою сторону.       После максимально неразговорчивых «внутренностей» «миграционки» ужасно странно слышать речь, обращённую ко мне. Я даже теряюсь ненадолго и явно стою с крайне тупым видом, пытаясь заставить свой мозг перейти в рабочее состояние.       — Ну… Им же нужно оригиналы проверить и биометрию снять…

***

      Как же так получается? Земля всё же кончается. Тот, кого ты нежно любил, сейчас от тебя отрекается…       Я в порядке, дорогой дневник. Правда в обратном, но в порядке же. Меня склеило обратно. Чёрт знает, какими силами. Удушающая разобранность ушла, оставив после себя выжженное поле с одним полудохлым одуванчиком по центру. А на горизонте тучи грозовые виднеются, и не понятно, добьют они его, или обойдут эту мёртвую землю.       Сеять что-то свежее на неё рано. Да и не хочется совсем, если честно. Мне нравится этот мрак и тишина. Особенно после того, как миллионы мыслей проносились в голове каждую секунду. Я всё ещё стараюсь не ковырять, ибо то, что откопаю, мне вряд ли понравится. А разочарований в жизни и в себе мне хватило с лихвой за последнее время. Не хочу добивать себя подтверждением своей же хуёвости.       Я и писать тебе не хотел, если честно. Или в тебя. Не важно. В очередной раз показалось это конченым бредом и идиотизмом. Но знаешь…       Мне это необходимо. Мне нужен сейчас кто-то, кто выслушает всё. Вообще всё. Любой бред из моей головы. Любое нытьё. Примет любые эмоции и не станет уверять меня в том, что ничего страшного не случилось и вообще я ещё встречу кучу прекрасных людей. Не хочу людей. Не хочу советов. Они мне не помогут. Мне нужно время и место, где я не одинок в своих мыслях. Да, ты сейчас можешь возмутиться, что ты просто бумага, которую я пачкаю чернилами, но не можешь. Потому что ты просто бумага. Идеальный собеседник в условиях моей отрешённости от мира.       Замираю, держа ручку над листом. Докатился. Общаюсь с бумагой. Уже пора сдаваться в психушку? Или пока ещё можно верить психиатру, который говорит, что откаты — дело нормальное, жаль, ебануло так, что без таблеток я не вывезу.       Выбираю верить психиатру. Откат я и до этих событий чувствовал. Возможно, стоило не рассчитывать на свои силы, а сразу вернуться к приёму таблеток, но кто ж знал, что пиздец наступает настолько неожиданно. И уж точно я не мог предугадать, насколько сильно повлияет его уход на меня.       Да, дорогой дневник, я тебя заебу повторяющимися мыслями, но их необходимо уложить в голову. А перед этим разобрать на атомы, ведь обычно мы не замечаем самое очевидное. Копаем в какие-то дебри, а реальность лежит рядом, на поверхности. Ей нет нужды прятаться, это люди слишком заморочены и слишком привыкли искать проблемы там, где их нет, только бы не замечать того, что перед глазами.       Я не сторонник магического мышления, но понимаю его. Если ты не в курсе, то это о том, что вокруг нас знаки, заговоры, судьба, всё предрешено, и вообще, на мне порча, наведённая случайной бабулькой в час пик в метро, которой я на ногу наступил и недостаточно искренне извинился. И в ноги не упал. Челядь.       Было бы славно просто зажечь свечку, поводить ею в воздухе с таинственным видом, и выдохнуть, ожидая, что вот теперь-то заживу!       Я это всё к тому, что не думать о нём не получается. Даже если занят своими делами, нет никаких предпосылок и я решаю в своей голове наиважнейшую задачу «что приготовить на завтра». Он просто возникает в голове. В совершенно рандомные моменты. И чем сильнее я пытаюсь избавиться от этих мыслей, тем сильнее они ко мне пристают.       Знаешь, есть такая теория у верующих в эзотерику, что если ты ни с того ни с сего подумал о человеке, то с огромной долей вероятности это человек о тебе первым подумал, а ты просто поймал ментальный сигнал. То же происходит и со снами. В них мы можем как бы коннектиться к другим людям. И если они тебе снятся, то и ты им снишься тоже. Разносится эта теория буквально за секунды. Взять любого популярного человека. Это ж все его мысли должны быть забиты какими-то ноунеймами. Да и спать условному Арсению Попову будет весьма проблематично в условиях оргии со школьницами.       Впрочем, если эта фишка работает только с теми, с кем был реальный контакт… Да, я в это не верю, но в данный момент мне хочется думать, что Он обо мне думает тоже. Не хочу я принимать вероятность того, что со мной просто наигрались и выкинули на помойку, как ненужную игрушку. Хотя, возможно, стоило бы остановиться именно на этой мысли. Ведь если бы я был нужен, то Он бы не поступил так…       Вздыхаю и прикрываю глаза. День выдался свободным и это угнетает. Хочется заняться хоть чем-нибудь, чтобы мыслями себя не жрать. Только вот дела все ещё с утра переделал. Да и сбегать от себя же… Как-то тупо. Мне будто необходимо додумать эти мысли, которые застряли в тупике. Будто разобравшись с ними я обрету себя прежнего, которого так не хватает.       Только вот не в этом дело. Гоняя по кругу одно и то же к новому не прийти. Это не тот случай, когда взгляд со всех сторон в какой-то момент позволит лампочке над головой зажечься, а «эврике» вылететь изо рта. Оно как болото засасывает меня всё глубже и глубже. Вырубить бы всё топором, забыть, забить и дальше жить…       И ведь я ни секунды не думал о том, что зря когда-то с ним заговорил. Не жалел. Я бы повторил это снова. И снова. Даже зная, чем оно закончится. Мазохизм в чистом виде, но эти грабли настолько же потрясающие, насколько сильно бьют. Да и удар — всего лишь секунда… Ты знал, дорогой дневник, что эмоциональная боль длится около десяти минут? А всё остальное лишь фантом, разгоняемый мыслями. Да и душа нервных окончаний не имеет. Впрочем, само её существование обсуждается до сих пор. Кто-то верит в неё, кто-то нет. Но никто не может доказать ни присутствия, ни отсутствия.       Кстати о вере. Человек устроен так, что он всегда во что-то верит. В Бога, в макаронного монстра, в деньги, в деда мороза, в себя, в людей, в «всё будет хорошо», в «это было последний раз»… Человек без веры не может. И поверь, если кто-то говорит, что он больше ни во что не верит, то он нагло пиздит. Как минимум он где-то внутри себя верит в то, что справится и с этим дерьмом, а впереди его ждёт что-то хорошее. Человек без веры — мёртвое тело. Потому что жизнь по своей сути — то ещё дерьмо. Даже психика постоянно стремится к покою и отсутствию изменений. А идеальный покой для психики знаешь какой? Смерть.       Позитивно у нас тут, да?..

***

      — Чтобы выйти из зоны комфорта, нужно в неё сначала зайти. — Он мягко улыбается, садится на освободившееся место и кивает мне головой, чтобы тоже садился рядом.       Я послушно опускаюсь на железный стул и понимаю, что совершенно не понимаю, как мы дошли до психологии, обсуждая несовершенство гос системы. Критики из нас те ещё, конечно, да и советчики такие же, зато за разговорами время пролетело совершенно незаметно и наша очередь вот-вот должна была подойти.       — Большинство людей живут в зоне дискомфорта, усиленно пытаясь выйти в ещё более дискомфортное пространство. — Он увлечённо, но тихо продолжал говорить дальше. — И какой в этом смысл?       — Так если стоять на месте, то роста никакого не будет. — Задумчиво хмурю брови. — Вместо развития начнётся деградация.       — Ага, и именно поэтому весь прогресс направлен на увеличение комфорта. — Он тихонько смеётся и я не могу не улыбнуться в ответ.       — Получается, это всё не работает?       — Работает, но не так, как принято думать. — Он качает головой, всё ещё улыбаясь. — Когда-то один человек подменил понятия, а остальные подхватили. И теперь из каждого утюга кричат «выходи из зоны комфорта!». Только вот эти утюги обитают в комфортных квартирах люкс-класса, а то и вовсе вещают со сказочных Бали или Мальдив. И вся фишка в том, что говорящие наоборот вошли в зону комфорта и расширили её. А если какой-нибудь кассир из «пятёрочки» уволится в никуда, то зона дискомфорта, в которой он до этого обитал, станет вполне себе комфортной зоной на контрасте с полным отсутствием работы и возможностей. Да ещё и этими выходами всю психику себе испоганит. Она ведь капризная, зараза. И если уж что-то и менять, то осторожно, постепенно и с чётким осознанием, что и зачем ты делаешь…       — Чёрт… — Перебиваю его, потому что вижу, как выходит тот, за кем я занимал, и поднимаюсь со своего места.       — Не страшно. — Он встаёт вслед за мной. — С тем упорством, с каким нас сталкивает вселенная, мы ещё увидимся и договорим.       Киваю с улыбкой, даже не пытаясь сильно вникнуть в сказанное, и иду к кабинету. Внутри — смесь эйфории от потрясающего разговора и разочарования от необходимости его закончить. Впрочем, он сказал, что ещё увидимся и договорим. А значит, повода для расстройства нет.       Нет же?