Нелюболь

      — Знаешь, я так рад, что вселенная нас столкнула… — Прикрываю глаза, чувствуя, как его пальцы почти невесомо касаются кожи.       Ещё немного и прикосновения станут щекоткой, но он не переходит грань, заставляя мурашек разбегаться во все стороны, а меня почти мурчать от удовольствия. Вокруг нас полумрак, головы уютно устроились на одной подушке, а одеяло сбежало куда-то в ноги. За окном шумит город, рядом его тихое дыхание и где-то часы кропотливо отмеряют секунды.       Идиллия. Та самая, которая бывает между двумя влюблёнными душами. Тихим вечером, когда вокруг не существует больше ничего. И если бы не тиканье часов, то можно было бы подумать, что время и вовсе замерло, давая двоим насладиться единением. Молчаливым. Ведь прикосновения часто могут сказать намного больше, чем обычные слова. Словами не передать ту лёгкость в касаниях. Трепет, осторожность, ненавязчивость с явным желанием изучить каждый сантиметр тела…       — Все приходит и уходит вовремя. — Его тихий шёпот вновь заставляет мурашек бегать как умалишённых.       А его сухие губы на коже срывают дыхание и будто заставляют светиться места касаний. Кажется, что ещё немного стемнеет и под пальцами станут заметны мерцающие дорожки. Как у Эдварда в сумерках, когда он на солнце вышел. Только там оно было сделано ради эффектных девчачьих визгов, а здесь чувствуется настоящее волшебство. То самое, в которое не верят скептики и уже почти не практикуют. С ним я готов отбросить в сторону весь скептицизм и поверить в людей, которые лечат касаниями…       Открываю глаза и начинаю тихо ненавидеть реальность. Она будто клещами выдернула меня в светлеющее утро из уютного полумрака сна. Тянусь рукой к телефону, жму на кнопку и тихонько матерюсь себе под нос. До будильника час. Грёбаный час, который уже не досплю. А если попытаюсь, то встану ещё более разбитым и злым. Тем более нет никаких гарантий, что то сладкое единение вернётся ко мне.       Опускаю ноги на прохладный пол и просто смотрю в пустоту. Мне нужно время, чтобы собрать себя в единую кучу. Желательно не кучу унылого говна. Хотя бы в позитивную какашечку. Но и просто куча меня тоже устроит, ибо мыслями, да и телом тоже, я весь во сне. С ним. Рядом. А здесь я совершенно один. Окружённый стенами и атмосферой бесперспективности. Кругом уныние, недосып, нежелание соскабливать себя с кровати, бессмысленность происходящего…       Грёбаное утро.       Встаю с кровати и бреду на кухню, чтобы включить чайник. Быстрый душ, умыться, даже не взглянуть на своё отражение, сделать кофе… Рутина, которую делаю на автомате, не задумываясь о целесообразности. Привычка, вросшая под кожу и пустившая корни по венам. Хотя по венам мне искренне хочется пустить исключительно яду. Или кофе. Нормальный кофе, а не ту растворимую жижу, что развожу изо дня в день. Которая мне даже не нравится. Не бодрит. Не вдохновляет. А от молока и вовсе всё бурлит внутри.       Сажусь за стол, вдыхая привычный аромат сублимата, и смотрю на открытую страницу дневника. Она пустует уже который день. Ждёт, наверно, когда я перестану сублимировать жизнь и начну… А что начну? Жить? Так я не мёртв. Сердце бьётся, лёгкие дышат, ноги ходят, губы улыбаются, руки кофе кипятком заливают. Что вообще есть «жизнь»? Радость до поросячьего визга? Постоянная деятельность, когда даже в туалет некогда сходить? Наслаждение старым диваном? Бесконечное общение с людьми? Создание семьи? Зарабатывание денег?       Хуйня это всё.       Знаешь, дорогой дневник, к своим годам я понял только одно: жизнь — это короткий отрезок между первым и последним вздохом. Не в глобальном смысле, естественно. Глобально жизнь есть существование. Чего угодно. Да, ты можешь возмутиться, что шторы, например, жить не могут, они не живые. А камень может? Это максимально сложно для понимания, но давай вспомним, что мир состоит из атомов. Шторы, камни, фаллоимитаторы, баклажаны, обои, люди. Да, разумеется, и атомы могут из чего-то состоять, но смысл не в этом. Смысл в том, что атом одинаков. Что в шторах, что в резиновом члене, мирно раскачивающемся на зеркале. И зеркало, и присоска члена — атомы. А если абсолютно всё состоит из одного материала, то можем ли мы утверждать, что всё живёт?       Тема для обсуждения на кухне. Ночью. Вдвоём под бокал вина. До самого рассвета. Здесь нет правды. Есть только теории и взгляды. Как и в толковании снов. Есть миллионы сонников. Есть «специалисты». Есть чрезмерно дохуя теорий, начиная от обыкновенной переработки информации, полученной за день, до путешествия по параллельным вселенным. Ты и так это уже знаешь.       Я не сторонник какой-то конкретной теории. Однако именно сны показали мне, что такое настоящее счастье. Кажется, это было целую вечность назад, но я всё ещё помню те ощущения. Во сне не происходило ничего такого. Просто я и ещё один человек сидели рядом и смотрели друг на друга. А внутри такое спокойствие… Умиротворение, уверенность, сила и бесконечное желание разделить с этим человеком целый мир. Тогда казалось, да и сейчас кажется, что более приятного чувства просто не существует. Райское наслаждение, как сказали бы в рекламе. Только рай не место, а целый человек, в глазах которого вселенная.       И сегодняшний сон… Он так был похож на тот. Сладкое спокойствие и ощущение себя в нужное время в нужном месте. Сейчас я вроде тоже на месте, но что-то как-то нет. Этот дом так и не смог стать настоящим домом для меня. Здесь, безусловно, неплохо. Местами даже уютно. Но не то. Не то, не то, не то. И нет, я совершенно не желаю слышать заезженное «куда бы ты ни пошёл, ты везде берёшь с собой себя». Я это прекрасно знаю. И мне нормально в любом месте, но счастье и душа находятся в совершенно конкретном.       И да, я могу жить где угодно. Могу заниматься чем угодно. Могу без счастья. Могу без него. Могу. Я вполне преисполнился в своей самодостаточности и не испытываю необходимости в затыкании своих дыр кем-то или чем-то. Ну, разве что, тебя приходится использовать, дорогой дневник. Или прибегать к твоей помощи. Ебал я правильные формулировки, ибо здесь мы точно понимаем друг друга.       Я всё прекрасно могу. Но хочу ли…       Откладываю ручку и делаю глоток кофе. По правде говоря, конкретно в данный момент мне глубоко поебать на все «хочу». И на стремления тоже. А ещё на мечты, на счастье, на дом, который по душе… На всё весьма всё равно. И это не я безвольный кусок дерьма, это всё побочки от таблеток. Забавно, но антидепрессанты увеличивают вероятность возникновения суицидальных мыслей. Не все, разумеется, но многие. И, в основном, только в начале приёма. А ещё они вполне успешно могут усугубить течение депрессии.       Что, собственно, и произошло. Сначала вроде полегчало, а сейчас накрыло. Знаю, что временно. И знаю, что вера в счастье всё ещё внутри меня. Я чувствую этот полудохлый уголёк. Он всё ещё тлеет, изредка бросаясь крохотными искорками. Его бы раздуть, да воздуха не хватает. По ощущениям я опустился под воду и вдохнул солёной жидкости, которая теперь разъедает лёгкие. Зато ступни крепко стоят на дне. Отталкиваться не хочу. Сам факт того, что я стою, а не лежу, это уже нихуя себе достижение в моём теперешнем состоянии.       Не хочу я ничего, дорогой дневник. Не глобально, разумеется. Базовые потребности организма никуда не делись. А вот куда-то нестись, стремиться, развиваться… Мне нужна пауза. Остановиться в развитии. Впрочем, этим я занимаюсь уже очень долгое время. Знаешь, в чём моя проблема, дорогой дневник? В «нормах», намертво вбитых в мою голову.       Всю свою жизнь я только и слышал «да кому ты такой нужен?». Не важно, посуду я не помыл, не убрался, про уроки забыл, испачкался. Воспитательный процесс, чтоб его. И всегда, абсолютно всегда за «не нужен» стояло «надо». Иногда озвученное, иногда зависшее мрачной тенью в воздухе. Надо, надо, надо. А ещё должен. То, это, пятое, десятое. И за выполнением всех этих обязанностей, которые по сути никому не всрались, я проебал себя. Проебал себя и заработал депрессию, с которой усиленно боролся слишком долго и максимально безрезультатно.       И самое поганое, что я всё ещё следую этим нормам. Опять. Снова. Колесо жизни сделало круг и вернуло меня на начальную точку, где я существовал, греясь о полудохлый уголёк внутри. Моё бессилие снова со мной. Я не вижу спасительного воздуха. Слишком много солёной воды сверху.       Да, знаю, дорогой дневник, что воздух там есть, а мне нужно только оттолкнуться. Более того, я прекрасно знаю, что всплывать не трудно. Это страшно, да. Непривычно. Непонятно, чего там ждёт. В основном именно страх и неизвестность создают сопротивление, а вода имеет свойство выталкивать тела, которые в неё зачем-то погрузились. Это вполне очевидные факты. Но, пожалуйста, сходите нахуй все те, кто говорят «встань и делай». Это не мотивирует. Я, блять, всю жизнь тащусь в этом «надо» и «делай». И да, я могу поднять свой метафорический зад с дивана, могу натянуть на лицо улыбку, могу изображать бурную деятельность…       А знаешь, что потом?       Потом ты смотришь в стену. День, два, десять. И не можешь сделать даже банальные вещи.       Отпиваю кофе и выдыхаю. Внутри всё кипит от воспоминаний о том, как я делал что-то потому что так положено. Как старался быть лучше, хотя стоило положить хуй. Как верил в то, что проблема действительно во мне, а не в том, что люди, окружающие меня, говно на блюде. Это, разумеется, потом до меня доходило. Но сколько же времени просрано в попытках стать тем, кем ты не являешься. Тем, кого придумал себе другой человек, а я почему-то решил, что ну да, это моё. Не моё это нихуя. И в попытках соответствовать я только погружался всё глубже и глубже на дно. Забивал на душу, клал на сердце. Ногами заталкивал себя в себя же. Я ненавижу то, чем жил всё это время. Но сил хватает только на злость.       И злость — хорошо. Это эмоция. Подтверждение того, что я всё ещё в состоянии существовать. Хуже, когда не чувствуешь совсем ничего. Когда тебя настолько перегрузило, что внутри что-то щёлкнуло и ты больше не чувствуешь. Смотришь на людей, вещи, которые когда-то любил, и не чувствуешь ни-че-го. И это далеко не всегда приносит облегчение. Иногда оно пугает. Пытаешься вернуть, разжечь обратно, а оно не горит. Совсем. Никак. И самый тлен, если оно не горит к тому, к чему должно. Зато полыхает там, где надо бы уже потухнуть…       Я не одинок, но одиночество меня сжирает. А депрессия парализует. И самое поганое, что этот паралич я чувствую. Он странный. Чтобы было понятнее, представь себе бумажку, которая лежит на полу. Ты можешь её поднять. У тебя есть руки, ноги, ты в состоянии двигаться. Но ты не можешь. Парадоксально, да? Смотришь на неё, всё осознаёшь, но твои внутренние ресурсы настолько в минусе, что ты просто продолжаешь сидеть и смотреть на неё. Разумеется, можно заставить себя её поднять. Соскрести остатки силы с внутренностей и просто сделать. Но даже это даётся с таким трудом, будто ты тащишь на себе ебучий белаз.       Тот, кто этого не чувствовал, вряд ли сможет понять. Тем более, что в нашем обществе принято списывать нарушение внутренних процессов на безделье. Да, безусловно, есть и те, кто просто страдает фигнёй, приписывая себе «модные» диагнозы. Но эти ребята вполне себе безобидные. Сидят себе страдают, не трогают никого в основном. А вот непробиваемое поколение, у которого всё лечится трудом…       От работы дохнут кони, да.       И от депрессии. Мне теперь есть с чем сравнивать. Достижение так себе, конечно, но зато какой опыт! Впервые я дошёл до психиатра исключительно на осознании, что вечная усталость при нормальных анализах не есть хорошо. Да и шёл, если честно, с полной уверенностью, что он меня развернёт со словами «нет здесь ничего такого, что нужно лечить таблетками». Оказалось, есть. Не в тяжёлой форме. Организм достаточно вовремя включил сигнал сос. А я ведь тогда искренне считал, что моё состояние в целом нормально, нужно просто больше упорства. И волшебного пинка, пожалуйста.       Пинком стали таблетки. И… Он. Нет, дорогой дневник, Он не стоял с плакатом «быстрее, выше, сильнее!», и даже не пинался. Он просто был рядом. Понимал, слушал, поддерживал. Знаешь, это мотивирует лучше всяких пинков. Даже простое молчаливое присутствие. Он стоял, а я каждой клеточкой тела ощущал всю ту силу и опору, что есть во мне. Не чужие костыли, нет. Они, безусловно, иногда значат даже больше, чем внутреннее, но это временно. Сегодня есть, завтра нет. А я всё ещё чувствую всё то, что смог ощутить благодаря ему.       Я смог обрести себя. Чувствовал себя собой. И это непередаваемо потрясающее чувство после долгих лет действия на автомате. Обретать себя не просто. Ещё сложнее отдирать розовые очки, которые намертво прикипели к коже. Выгребать со дна страшно. Старое отчаянно тянет обратно в уютное болото, где пыльный фикус выбросил новый листочек. Только вот чем выше, тем красивее становится мир. Тем сильнее чувствуешь забытую душу. Начинаешь видеть свой путь. И тянешься, тянешься к нему.       Я это всё помню, дорогой дневник. И уголёк надежды ещё не погас именно из-за того, что я всё ещё чувствую себя и свою опору. Только вот сил не осталось. Тот пазл, который я собирал долгое время, внезапно смешался обратно в бесформенную кучу. И я стою перед ней, безвольно повесив руки вдоль тела, и смотрю. Смотрю и не хочу даже притрагиваться. Не-хо-чу. Пусть лежит и пылью покрывается. Главное, что я функционирую. И даже почти смирился с тем, что он из головы не выходит.       Последнее даже забавно. Хочешь всратый лайфхак, дорогой дневник? Тебе никогда не будет скучно, если с головой не в порядке. Я настолько привык к тому, что он приходит в голову и уходит из неё в совершенно случайные моменты, что уже почти не обращаю на это внимания. Просто слежу за тем, как он ходит туда-сюда, а мой мозг воспринимает это как сигнал к самозакапыванию. Приходится разводить их по разным углам. Одного фикус трогать, а второго не выёбываться и размышлять над тем, что я могу сделать такого, чтобы запустить движение и при этом не свалиться обратно в депрессивную лужу.       Да, не пропасть. Там ты летишь себе, перспектив не видишь, ветерок обдувает. Можно расслабиться и просто лететь. Ну а хули? Всё равно провалился и цепляться не за что. Депрессия это лужа. Мерзкая. Грязная. Мокрая. Это когда одежда прилипла к телу, холодно, склизко, ты гребёшь к суше, а эта суша, как в самых страшных кошмарах всё дальше и дальше от тебя. И чем сильнее стараешься, тем хуже делаешь. Тут с умом надо подходить. В качестве плота — таблетки. А вот грести самому приходится. Осторожно. Чтобы берег не заподозрил.       Депрессия — поганая вещь. В тебе есть всё необходимое для действия, но нет желания. Сил, стремления, смысла. А делать надо. Как бы ни тошнило от этого поганого слова. Сегодня моё «надо» явно ограничится лишь тем, что я не могу не делать. Все эти дополнительные источники дофамина в виде прогулки, хобби, сериалов, спорта, ещё какой-либо позитивной деятельности пусть идут нахуй. У меня все силы уходят на то, чтобы пристроить на плоту фикус и не наебнуть его. А то как без фикуса? Его же трогать надо…       Кладу ручку на стол и смотрю на исписанные страницы. Написано много, но чего-то не хватает. Допиваю кофе, отпихивая от себя идею нарисовать фикус. Мой максимум — смайлик. И тот кривой. Впрочем, в криворукости есть и плюс. Даже если кто-то найдёт этот дневник, то он вряд ли сможет разобрать мои каракули. Да и смысла в этой дури примерно ноль. Обнадёживает.       Собираюсь отодвинуть от себя дневник, чтобы с чистой совестью и без энтузиазма ворваться в день, и внезапно торможу. Есть всё. Кроме привычного цитирования чего-либо в начале записи. И места нет, чтобы впихнуть туда хоть что-то. Вздыхаю, беру ручку и решаю дописать в конце. Не то чтобы оно было так необходимо, но так привычнее. Должна же быть хоть где-то стабильность…       Друг от друга так мы далеки. Одиноко в небе парящим. Мы будто во тьме те мотыльки. Нам холодно и больно, но не плачем. Давай, давай к свету полетим. На зло всему миру бесячему…