Нелюболь

      Нервно закусываю губу, смотря на экран телефона. За целый день там нет совершенно ничего нового, и это тревожит.       Мне в целом последний месяц не по себе. Тревожность подскочила до своего максимального уровня. А этот уровень был… Года два назад? Помню начало весны и одну за другой паршивые новости. Настолько, что от каждой что-то умирало внутри. Вселенная будто стреляла контрольными. В голову, в сердце, в душу… Тогда всё отключилось, и я просто делал то, что должен был, ибо не делать не мог. Больше некому.       Сейчас ничего такого не происходит, а внутри всё равно всё будто умирает. Мне одновременно и страшно, и горько, и разбито, и безнадёга какая-то поселилась. И он молчит. Я прекрасно понимаю, что в последнее время он весьма загружен. И принимаю это. У меня нет проблем с заниманием себя. Но внутри что-то неприятно колет, и это не даёт мне покоя. Он ведь далеко не впервые загружен, и да, я скучал, конечно, но внутри было спокойно. А сейчас…       Откладываю телефон в сторону и глубоко вздыхаю. Просто тревожность. Просто ахуела. Иди нахуй, тревожность. Помогло это примерно никак, поэтому отпиваю ещё и чай. Он тоже не помогает, если честно, но что ещё остаётся? Внутри всё горит, изматывая. Невыносимо уже смотреть эти чёртовы картинки, которые подкидывает мозг, с самыми печальными исходами. Я не понимаю, что происходит. Не понимаю, что с этим делать. Вокруг всё спокойно. Для паники причин нет совершенно. Но она есть.       Вновь глубоко вдыхаю, прикрывая глаза. Хочется сжаться в комочек где-нибудь в тёмном-тёмном углу. Залить себя бетоном, чтобы никто не достал. Ругаюсь себе под нос и беру первую попавшуюся книгу. Отвлечься. Мне нужно просто отвлечься от той полыхающей хуйни внутри. Помогает не сразу, но если сфокусироваться на тексте, то становится чуть легче. Я весь в книге. Меня снаружи нет.       Хотя лучше бы нигде не было.       Вчера затронули с ним тему прошлого. Ту самую, болезненную, которой предпочитаю не касаться. Да, от прошлого не убежишь. И если не углубляться в некоторые моменты, то оно и не трогает почти. Но разговор пошёл глубже, к моему великому сожалению. Туда, где всё слишком сложно. Туда, откуда предпочитаю ничего не выносить.       В общих чертах он всё и так знал, это не было секретом. При том что о нём в этом плане я мало чего слышал. Возможно, зря, но не имею привычки копать в человека неудобными вопросами. Да и не в этом дело. Вчерашний разговор по вкусу был похож на пиздец. Мерзко-горький, от души присыпанный тревогой. Внутри всё так и кричало: не трожь! Возможно, там дальше ещё была приписка «убьёт», но я благополучно решил игнорировать все предупреждения. Ведь… Мы говорили о таких вещах, о которых я больше ни с кем не разговаривал. Другие не поняли бы, а он понимал. И это не что-то запредельно личное. Всего лишь максимально широкий взгляд на мир, который многих пугает и отталкивает. Его не отталкивало.       А сегодня он молчит.       Из-за дел, разумеется. И я это понимаю. А вот тревога — нет. Я устал от неё. За последний месяц эта сучка решила наверстать всё то время, что отсыпалась. Я даже начал забывать, каково это видеть во всём самые наихудшие сценарии. Выходил из дома, не боясь, что он внезапно сгорит или на меня метеорит упадёт. Ложился спать, не думая о том, что если не закончу жизнь сегодня во сне, то она обязательно скатится в уныние и бесперспективность. Просыпался с мыслями о том, как много успею сегодня сделать, а не с паникой, что что-то забыл. Мог наслаждаться тишиной, не переживая за всё подряд…       Сейчас она разъедает меня изнутри. Словно кислотой душу полили. Я будто смотрю на поезд, который вот-вот меня переедет, но сделать ничего не могу. Страх. Отчаяние. Паника. В таком состоянии самое то наломать дров. И опасение за это лишь усиливает тревогу. Не так вздохнул, не то сказал, странно посмотрел. Я словно пытаюсь удержать падающий карточный домик. Одно неосторожное движение, и он весь рухнет. А руки трясутся. И вот-вот чихну прямо на него.       Так себе перспектива, конечно…       Всё же беру телефон в руки и набираю сообщение: сегодня увидимся? Если будут настроение и силы. Если нет, то отдыхай, а как появятся, то ты знаешь, где меня найти. Отправляю и откладываю телефон подальше, потому что неугомонная тревога требует сидеть и гипнотизировать экран, пока статус не изменится на «прочитано». А ещё предлагает удалить сообщение или отправить кучу абсолютнейшей херни. Или и то и другое. И, разумеется, выкинуть телефон, самоликвидироваться из всех соцсетей и сделать вид, что меня никогда не существовало.       Проблема всех тревожников в том, что в голове они живут будущим. И это вовсе не о синдроме отложенной жизни. И советы из разряда «живи сейчас, а не потом» с тревогой не работают. Человек вполне себе может жить в настоящем, планировать будущее в рамках нормотипичности, наслаждаться моментом, принимать опыт прошлого и не думать, что вот когда-то там заживу. Но тревога такая дрянь, которая постоянно подкидывает варианты развития событий. Часто даже не случившихся событий. Почти всегда — самые хуёвые варианты.       Прямо как сейчас. Я только отправил сообщение, а она уже придумала его ответ, наш последующий диалог и реакции. Это наимерзотнейшее свойство тревоги. Она придумывает чужие ответы, реакции, представляет события. Этого нет и вероятнее всего не будет, но она заставляет переживать придуманный опыт в настоящем. Она может даже придумывать разговоры с совершенно незнакомыми людьми, которых ты видишь в первый и последний раз. Прошёл где-то мимо, а эта скотина уже накрутила в голове и момент знакомства, и обязательный нож в спину.       Это сложно понять, когда не чувствовал на себе. Да даже если чувствовал, может не быть осознания, что это именно тревога. Я и сам не сразу понял, что это она. Ну появляется в голове так себе сценарий какого-либо события, ну со всеми бывает. А потом бесконечный внутренний диалог прекратился и я осознал. Осознал, насколько же тихо и спокойно может быть внутри без этой твари.       Естественно, оно не выключается в моменте. Только если сильнодействующими препаратами. Но это не выход, когда ты по жизни тревожник. С таким только осознавать, разделять и никогда не забывать про способы возвращения себя в здесь и сейчас. Со временем это входит в привычку. Чувствуешь, что накрывает, понимаешь, что это тревога беснуется, а не реальная угроза, и включаешь себя в данный момент, а не в проживание несуществующего будущего. И я с этим вполне неплохо справлялся.       До сегодняшнего дня.       Накрывать начало, разумеется, уже давно, но как-то моглось противостоять. Себя отдельно, тревогу отдельно. Я её чувствовал, но жить особо не мешало. Сегодня же мне не помогает вообще ничего. Чуть отпустишь концентрацию, и внутри всё разрывает. Я будто стою и слушаю приговор, будучи с петлёй на шее. Долгий и изматывающий. Хочется, чтобы уже повесили наконец, либо сняли эту чёртову петлю, но не держали в состоянии где-то между жизнью и смертью.

***

      — Если хочешь, то можем просто что-то включить посмотреть. — Ставлю наши парные кружки на журнальный столик и сажусь на диван.       — Рассказывай.       Тревога всё ещё разъедает изнутри, и его уставше-задумчивый вид только подкидывает поленья в этот адский костёр. Отчаянно хочется просто молча залезть под плед и изобрести способ передать силы. Я уже не понимаю, где тревога бушует, а где обыкновенное предчувствие. Не какое-то сверхъестественное, а то самое, когда достаточно хорошо знаешь человека, чтобы по его взгляду понимать, что что-то случилось.       Мне кажется, что происходит что-то не то. Вчерашний разговор был не закончен из-за позднего времени и оставил после себя такое же неприятное послевкусие, каким было ощущение от разговора. Он словно выискивал там для себя какие-то ответы. Ответы на вопросы, которые я не слышал, но чувствую.       — То, на чём вчера остановились?       — Угу. — Он отпивает чай.       А в меня чай не лезет. Я не хочу рассказывать. Не хочу лезть вглубь и подробности. Хочу скомочиться в углу и чтобы кто-то сказал, что всё в порядке. Желательно, чтобы это был он. Но сейчас явно так себе время для сдачи себя в руки тревожности, поэтому отгоняю её подальше, призывая адекватную часть, которая вопит в панике. И панику заткну. Ведь если он спрашивает, значит, ему это важно. И в данном случае я готов наступить на горло своему «не хочу».       Собираюсь с силами и мысленно возвращаюсь в то время, когда обеими ногами вляпался в абьюзивную дружбу. Настолько вляпался, что застрял там не на один год. Я тогда ещё верил в то, что люди не безнадёжны и им просто нужны время и поддержка. Да и не знал я тогда о том, что психологическое насилие это тоже насилие. К тому же что-то подозревать начал слишком поздно.       Девушка интересная была. Не боялась идти против всех, на все имела своё мнение, инициативная. И я, который выпадал на время из того коллектива, но вернулся. И сразу встал на её сторону, потому что те аргументы, которая она приводила, казались правильными, а остальные будто на пустом месте её не принимали. Итогом стало отделение от коллектива. Ушли вдвоём заниматься своим проектом, оставив тех плавать в своём болоте.       Начинали всё с нуля. От поиска информации до реализации. И начинали вроде как на равных, а потом всё чаще стал замечать, что её вклад состоит только в том, чтобы использовать других людей. И как бы ладно, это тоже требует умений и навыков, но она совершенно обесценивала мой вклад, говоря, что я ничего не сделал, а всё лежит исключительно на её плечах, и если бы не она…       Любые мои предложения отправлялись сразу в помойку, потому что херню предлагал и надо по другому. Однако стоило кому-то со стороны предложить абсолютно то же самое, как это принималось. В разговорах она часто в шутку называла меня бесполезным и бесперспективным. Говорила, что тупой, ничего без неё не могу, ничего не делаю для нашего проекта. Обесценивала всё, за что могла зацепиться. В то время как для остальных у неё всегда находились слова поддержки. Разумеется, кроме тех, кто указывал на явные ошибки, которые по итогу всё равно скидывались на меня, даже если не касался этого.       Она становилась потрясающе милой, когда ей что-то было нужно от меня. Или когда становилось скучно и просто хотелось чем-то занять время. Бывало, что пытался отстоять себя и свою позицию, а в итоге оказывалось, что совершенно её не ценю, ебу мозг и вообще могу валить на все четыре стороны, раз считаю её такой ужасной, хотя про ужасность и слова не было.       Все мои слова мастерски переворачивались против меня. Всё плохое, что она мне говорила, отрицалось и сводилось к тому, что это я всё придумал, лишь бы её унизить. И чем дальше, тем сильнее я чувствовал себя ни на что не способным дерьмом. Всё скатывалось постепенно и почти не заметно. Сначала на одно плохое событие приходился месяц штиля, продуктивности и комфортного общения с пониманием. Потом дошло до того, что оскорбления с её стороны переворачивались так, будто это я начал. Извинялся, конечно, ведь верил в то хорошее, которое всё же показывалось. Часто извинялся на пустом месте, просто чтобы не было конфликта и вернулись к тому спокойствию.       Я не знаю, что стало последней каплей, после которой решил прекратить общение. Оставил ей проект, в который вложил всего себя, помогал несколько раз когда уже не общались. Заканчивать было тяжело, а со временем перестал понимать, какого чёрта столько терпел. Будто мозг на место вернули. Хотя где-то внутри всё ещё живёт убеждение, что я действительно бесполезный, бесперспективный и ни на что не годный.       Рассказываю это всё, а внутри органы в комок сжимаются. Говорят, что можно испытать облегчение, высказавшись, но со мной оно что-то как-то не сработало. Хочется отмотать назад и просто не касаться этой темы. Хотя бы не так глубоко. А то словно стою голый посреди площади, а люди вокруг ходят и обсуждают. Это не то, то не так, и вообще, переделайте этого человека полностью, смотреть противно.       — Понятно всё с тобой. — Он слабо улыбается, вроде как даже с поддержкой, но всё равно устало, и ставит кружку на столик. — Поздно уже. Пойду.       — Не останешься?       Смотрю, как он уставше мотает головой и с грустной улыбкой киваю. Разумеется, я предпочёл бы, чтобы он не мотался туда-сюда. Но и спорить бесполезно. Если решил уйти, значит завтра с утра ему удобнее от себя по делам убегать.       Провожаю его до двери, а внутри кошки активно закапывают сегодняшний вечер. Тревога всё ещё бушует, нагоняя жути. Сил от неё отмахиваться уже нет, поэтому просто игнорирую, повторяя как мантру «всё будет хорошо»…