Поворот переключателя

      — Возьми меня с собой.       Мегатрон посмотрел на него с сомнением, но Орион остался непреклонен.       — Зачем? Арена — это не место для архивиста.       — Я хочу видеть, — настаивал Орион. Фейсплейт напротив него потемнел.       — Я думал, тебе не нравится дезактив-спорт.       — Неважно, нравится мне или нет, — Орион вздернул подбородок повыше в безнадёжной попытке выглядеть увереннее. — Я просто не могу сидеть здесь и ждать, зная, что ты можешь не вернуться!       Мегатрон смотрел на него пару мгновений с непроницаемой лицевой, сжав губы в тонкую линию, но в один момент его хмурое выражение смягчилось.       — Отлично. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.       Орион энергично закивал, молясь, чтобы Мегатрон не передумал перед самим событием.       К счастью, Мегатрон сдержал свое обещание. Он сообщил Ориону дату следующего боя и, когда пришло время, провёл его через тёмные улицы, в переулки, по которым архивист никогда бы не пошел в одиночку.       Шагая рядом со своим другом среди теней и мерцающих огней покрытого мраком города, Орион понял, что ещё не видел худшей стороны Каона. То, что он считал сточной канавой, теперь казалось вполне приличным районом. Это было настоящее подполье, циклопическое и омутовевше чёрное, освещенное кострами из мусорных куч, заполненное отдалёнными криками и скрежетом ржавых шарниров, населенное нищими и калеками, которые смотрели на Ориона голодными оптиками. Путь, по которому они с Мегатроном шли, периодически уходил под поверхность Кибертрона, в лабиринт взаимосвязанных подвалов, проходов и заброшенных скоростных транспортных туннелей, которые теперь были забиты сколоченными подобиями бараков, времянок и шалашей. В ужасе Орион прижался ближе к Мегатрону, но он не мог перестать вертеть шлемом, не мог перестать смотреть, запечатлевая всё в своей памяти. Это был мир, который прятался у них прямо под супинаторами! Как такое место вообще может существовать? Разве Сентинел Прайм не знает, что происходит в городе, который он выбрал своим штабом, в городе, который он провозгласил своей первостепенной задачей?       — Мегатрон, — Орион потянул друга за манипулятор. — Разве Сентинел Прайм ничего не предпринимает?       — Сентинел предпочитает делать вид, что никакого подполья нет. С другой стороны, некто из сенаторов, похоже, нашел способ, как, так сказать, прибраться.       — Прибраться?       — Увидишь, — тон Мегатрона был замогильным, и Орион почувствовал, как его топливный бак липнет к супинаторам.       Орион понял, что они прибыли к месту назначения ещё до того, как Мегатрон ему что-либо сказал. Арена выглядела чужеродным элементом в этой среде, очевидно, недавно построенным — и построенным хорошо. Металл глухих стен был чистым и отполированным, хотя и довольно невзрачным, яркий электрический свет подсвечивал вход, похожий на врата в другой мир — настолько странным он казался после мрачных видов подполья. И здесь были мехи — на самом деле, целая толпа, собралась перед входом, они шумели, спорили и делали ставки. У некоторых были холо-дисплеи, и судя по тому, что счастливые обладатели дисплеев сами были окружены небольшими толпами, там, вероятно, транслировалась информация о сегодняшних матчах.       У Ориона с Мегатроном не было и шанса подойти к ним близко: две высокие фигуры тяжеловооруженных охранников преградили им путь.       — Черный ход в той стороне, — один из них указал на неприметную металлическую дверь вдали от главных ворот.       — Хоть сюды, мы покажем, — раздался снизу знакомый голос. — О, эй, Орион! Чё ты здесь делаешь? Пришел поболеть?       — Рамбл? Френзи? — Орион прищурился, калибруя оптику, и удивленно наклонил шлем. — Что вы здесь делаете?       — Работаем! — Френзи — или, может быть, Рамбл, в темноте их трудно отличить — гордо выпятил честплейт. — Мегс нас сюда на работу устроил!       Архивист обернулся и бросил яростный взгляд на Мегатрона, который только пожал плечевыми стойками.       — Они захотели, — он шагнул к охранникам. — Ребята, пропустите моего приятеля к зрителям, хорошо? — пригоршня шаниксов перешла из его руки в руки охранников, и они отошли в сторону, освободив дорогу Ориону. Мегатрон посмотрел на дуоботов. — Найдите ему тихое место и держите его подальше от неприятностей.       — Тихое? — хихикнул один из них. — Там, правда, тихо не будет.       — Но мы добудем те хорошее место, Орион.       — Самое лучшее!       Орион посмотрел на Мегатрона, полностью осознавая, что сейчас они должны расстаться. Тревога начала грызть искру, от её внезапного порыва у него чуть топливо горлом не пошло.       — Иди, — кивнул ему Мегатрон и коротко улыбнулся. — Довольно скоро ты меня увидишь, — он не упомянул, как и где, но Орион с легкостью догадался, что осталось недосказанным.

***

      Ночь началась с боёв на «разогреве», как это объявил Клэнч. Орион никогда раньше не видел меха, но по описанию узнал куратора этой арены: его чудовищный шлем было трудно спутать.       Теперь Орион понял, что имел в виду Мегатрон, когда говорил о способе «прибраться» в подполье: группу его обитателей вытолкнули на арену. Грязные, истощенные, у некоторых из них была деформирована броня и отключена половина систем из-за отсутствия энергона и медицинской помощи, они прятали свою оптику от яркого света и неуклюже двигались, сжимая в манипуляторах старое ветхое оружие. Они должны были сражаться друг с другом — только за то, что последний, кто устоит на сервоприводах, будет вознагражден несколькими кубиками низкосортного энергона. И, побуждаемые электрошокерами охранников и радостными криками толпы, они дрались, неумело и отчаянно, больше напоминая зверей, чем цивилизованных существ. Орион прикусил губу и отвернулся, уже сомневаясь в своем решении прийти сюда, но это не помогло. С его места в средней секции, среди других мехов его социального положения, был очень хороший обзор на арену… и других зрителей.       Раньше, слушая рассказы Мегатрона, он представлял себе сборище буйных, жестоких бандитов и подонков, но здесь — вокруг него — были обычные мехи! Чистые, в меру наполированные — насколько можно себе позволить на жалованье в средней касте — явно незнакомые с голодом или реальной опасностью. Они были здесь, чтобы развлечься, наблюдая за дезактивом и страданиями. Над ними была галёрка, заполненная членами рабочих каст, грязными, усталыми и яростно аплодирующими, а ниже — Орион мог поклясться, что некоторые из этих мехов с новенькой покраской были нобилями.       И все они находили подобное убогое зрелище перед ними… потешным! Они смеялись над жалкими попытками этих бедняг сразиться друг с другом, когда хромой пытался убить полуслепого и наоборот, над их нелепыми выходками в попытках избежать неминуемой смерти. Вокруг Ориона эм-поля разрывались от восторга, агрессии и злорадства, и это пугало его — больше, чем всё, что он за сегодня видел.       Орион был почти благодарен, когда этот «разогрев» наконец закончился, и разбитые корпуса и куски брони быстро унесли. Теперь толпа вокруг него взволнованно зашевелилась, и Ориона подтолкнули ближе к заграждению. Искра бешено запульсировала. Тошнота нахлынула и исчезла, оставив после себя только холодный липкий ужас, и тихий голос в его процессоре кричащий, «Беги!».       Прикусив губу, Орион заставил себя посмотреть вниз и стоять на серво твёрдо.

***

      Хуже всего в гладиаторских боях, как недавно понял Мегатрон, было то, как быстро они становились… обыденностью. Что бы там ни говорили функционалисты: Кибертронцы были созданы для того, чтобы перестраиваться и адаптироваться. И Мегатрон постепенно привык к рёву толпы над собой. Поначалу это его нервировало, но он научился его игнорировать. Вместо этого он сосредоточил весь сдерживаемый гнев на противнике, не имело значения, был ли тот хорошим мехом, и имелись ли у него контры с Мегатроном. Прямо сейчас его актив зависит от убийства оппонента. Вот и всё.       В каком-то смысле это было… освобождением. Наконец-то он мог выплеснуть всё, что так долго держал в себе, и хоть как-то высвободить свою ненависть. Здесь всё было предельно ясно: ни прошлого, ни будущего, нет места морали или сложной мотивации — только ты, твой противник и одна искра, которую нужно потушить. Здесь действия Мегатрона имели смысл, здесь он мог вырвать победу из непостоянных манипуляторов судьбы.       Наконец-то Мегатрон получил контроль хоть над чем-то — даже если этим «чем-то» была его собственная жизнь и смерть.       Запах пролитого горячего энергона, звуки разрываемого металла, боль в боку, где меч оппонента нашел стык брони, — всё это были признаки жизни, присутствия силы. Твой противник хочет уничтожить тебя — поэтому уничтожь его первым. Уничтожь всё, что противостоит тебе. Ломать, уничтожать перед оптикой публики.       На противоположной стороне арены, зажав рукой рану, тяжело вентилировал второй гладиатор. Энергон бежал сквозь пальцы, он готовился к следующему удару. Мегатрон воспользовался этим коротким затишьем, чтобы оглядеться, и уловить реакцию зрителей — гул, аплодисменты, выкрики. Вся арена объединилась в одном могучем желании, усиленном десятками резонирующих эм-полей: «убей», «искалечь», «разорви его на части». Но затем посреди восторженной толпы блуждающий взгляд Мегатрона упал на знакомую фигуру.       Орион стоял очень близко к заграждению, почти свесившись, пальцы сжимали перила так сильно, что, вероятно, шарниры скрипели. На его фейсплейте не было ни жажды энергона, ни ликования — только безграничная тревога.       Мегатрон почувствовал, как с сознания спала какая-то пелена, процессор внезапно прояснился. Его лихорадочная ярость утихла, и он снова смог мыслить рационально. Всего наноклик назад казалось, что весь мир сошелся воедино в этой конкретной точке времени и пространства, как будто не было никаких других мехов, кроме тех, кто на трибунах, никаких других мест, никакого другого пути. Но Орион стоял там — молчаливое напоминание о чём-то за стенами арены — и Мегатрон на мгновение отключил оптику, позволяя этому чувству захлестнуть его. Как он мог так легко потерять себя?       Мегатрон был милосерден к своему противнику: дезактив был быстрым и чистым, без агонии и унижений.

***

      Домой они ехали, а не шли пешком — в этот глухой грун даже дорожные магистрали Каона были почти пусты. Ехали в тишине: Орион не знал, что сказать, и Мегатрон тоже. После захода на мойку не осталось никаких напоминаний о недавних событиях — только свежая рана Мегатрона, которую наспех прочистил и заварил приаренный медик.       Только теперь Орион осмелился прервать затянувшееся молчание.       — К-хм, — он перезагрузил вокалайзер. — Скажи, когда состоится следующая ночь.       — Ты хочешь прийти снова? — недоумение Мегатрона при этих словах было очевидно, хотя он и старался сохранить видимое спокойствие.       — Я бы хотел увидеть все твои будущие матчи, — твёрдо заявил Орион. — Я уже говорил тебе: я не могу сидеть и ждать, зная, что ты можешь не вернуться.       — Я думал ты захочешь… абстрагироваться подальше от этого, — признался Мегатрон. — Я до сих пор не понимаю, почему ты этого не сделал. Ты ведь видел — я убиваю мехов ради развлечения.       — Я видел, как Стокпил убивает мехов ради развлечения, а ты убивал, чтобы выжить. Это другое.       Мегатрон некоторое время молча наблюдал за ним, и наконец покачал шлемом.       — Ты действительно единственный в своем роде, Орион. Но спасибо тебе.       Орион отвернулся, немного смущенный этой искренней благодарностью. Он не сделал ничего особенного, от него даже не было особо пользы! Но Мегатрон смотрел на него, как на какое-то удивительное существо, и это заставило Ориона внутренне растаять. Он услышал лязг металла, когда его друг сел на свою платформу, а затем тихий незнакомый щелчок. Орион оглянулся на него, и у него отвисла челюсть: Мегатрон держал в манипуляторах свой собственный серый шлем, а над его головой развернулись четыре тонкие панели, образуя что-то вроде венца.       — У тебя шлем съёмный?! — в шоке выпалил Орион.       — Хм, да? А твой нет? — Мегатрон поднял оптогрань на такую реакцию.       — Нет… Мой закреплён, — Орион бессознательно повёл своими голубыми антеннами и встал, подходя ближе к другу. Загипнотизированный, он коснулся черно-золотых узоров, украшавших изящные панели, в ответ они застенчиво поджались. — А что это?       — Передатчики дальнего действия. Они предполагались для передачи сигнала через толстый слой породы в случае обрушения. Ну это, конечно, если, кто-то потрудится организовать поисковые мероприятия.       — Почему ты никогда раньше не снимал шлем?       — Потому что я вообще редко его снимаю. Они очень чувствительны, и оставлять их неприкрытыми опасно, — голос Мегатрона, казалось, доносился откуда-то издалека, всё внимание Ориона было сосредоточено на мелких шевелениях панелей.       — Они такие красивые, — прошептал Орион, проводя по золотым узорам, ощущая их текстуру, исследуя узкие швы между сегментами. Они откликались на малейшие прикосновения, неуверенно подёргиваясь вперед-назад. Палец Ориона скользнул по внутренней стороне, заставив Мегатрона вздрогнуть.       — Орион. Прекрати.       Медленно… архивист смог оторвать взгляд от золотых панелей и посмотрел ниже — на фейсплейт Мегатрона, отметив его напряжение.       — Они очень чувствительны, — повторил Мегатрон, и это прозвучало как предупреждение.       Всё ещё находясь в каком-то трансе, Орион погладил одну из панелей и увидел, как новая волна дрожи пробежала по серому корпусу.       А потом он его поцеловал.       Орион не знал, целовался ли он когда-то в прошлом, и поэтому не мог полностью оценить свои способности в этом деле. Но, должно быть, он делал всё верно, потому что, когда он открыл рот, чтобы лизнуть губы Мегатрона, тот ответил, и поцелуй превратился из целомудренного в более чувственный. Орион забыл о панелях, которые исследовал ранее, отключил оптику и целовал в ответ, возможно, не очень умело, но с большим энтузиазмом, теряясь в этом ощущении близости, тепла и влажности.       Когда они наконец расцепились, кулеры Ориона работали на полную мощность, наполняя комнату жужжанием, и на этот раз это почему-то не смущало. Может быть потому, что их эм-поля были переплетены, горя общим желанием.       — Я думал, ты должен делать это только со своим особенным мехом, — сказал Мегатрон вопросительным тоном.       — У-угу, — коротко ответил Орион с нежной улыбкой на полуоткрытых губах. Его пальцы вернулись к ласке панелей, мягко сжимая кончики, и к его собственной вентсистеме присоединился рёв более мощной.       Мегатрон обхватил ладонями его бёдра и притянул ближе, чтобы усадить к себе на колени. Их тазовая броня столкнулась с глухим лязгом, и Орион подпрыгнул, когда внезапный толчок послал импульс в его интерфейс-системы. Он рефлекторно сжал сервоприводы вместе, но, в конце концов, только зажал бедра Мегатрона между своими. Ловкие руки поглаживали бока, проникая в швы трансформации и щипая там нежные провода, что заставляло Ориона извиваться и рвано вентилировать. Они снова поцеловались, на этот раз более страстно. Орион, почти непристойно, тёрся о Мегатрона, поглощенный его призывным полем, между ними трещали мелкие разряды.       Большие ладони скользнули вниз по пояснице, между сервоприводами, и коснулись нагретой панели интерфейса.       — Открывайся, — прошептал Мегатрон между поцелуями, и, мгновенно повинуясь, панель открылась. Орион, слегка дрожа, спрятал фейсплейт, уткнувшись в шею Мегатрона. Обычно он предпочитал держать манипуляторы подальше от своего интерфейс-оборудования, и теперь дремлющие протоколы оживали, умоляя — нет, требуя — чтобы их удовлетворили. Он уже подтекал, смазка начала проступать из обнаженного порта, искры вспыхивали над его скрытым коннектором. Орион не смог сдержать вырвавшийся короткий стон и схватил Мегатрона за плечевые стойки, когда пальцы скользнули по краю внешнего кольца.       — Ты когда-нибудь… Нет, подожди, глупый вопрос.       — Ага… — пробормотал Орион, отключив оптику и приоткрыв рот. Когда это он потерял инициативу?       Но трудно было удержать инициативу, когда его порт — ах! — ласкали вот так, кончиками пальцев обводя по краю и, наконец, погружаясь внутрь. Стенки рефлекторно сжали вторгшиеся пальцы, но Мегатрон раздвинул их, заставив дрожащие створки диафрагмы втянуться и держать их широко раскрытыми.       Орион вздрогнул от ощущения того, что над ним вот так доминируют: осторожно, но твердо, но… ах… это было так восхитительно! Один за другим активировались внутренние сенсоры, жаждущие полноценного подключения, но не получающие отклика. Капли смазки стекали теперь по бедрам, размазанные пальцами Мегатрона, так грязно, так непристойно, так невероятно чудесно! Подгоняемый острыми вспышками наслаждения, Орион встал на коленные шарниры, выгнул спину, корпус был невероятно возбужден и напряжен, в попытках дотянуться выше — вместе с этими вспышками, которые пронзали его прямо до искры. В какой-то момент он зажег оптику, увидев одну из этих симпатичных панелей прямо перед своим фейсплейтом, и, подгоняемый только рефлексами, смачно лизнул золотую гравировку. Мегатрон застонал, его пальцы дернулись, раздвигая стенки порта ещё шире, и заставляя Ориона рвано простонать. Активировались дополнительные протоколы, и компоненты порта начали сдвигаться сами по себе, трансформируясь, приспосабливаясь к вторжению.       В ответ Мегатрон поднял свободный манипулятор, чтобы погладить одну из антенн Ориона, и архивист откинул шлем назад, потрясенный всесторонним посягательством на его сенсоры. Его интерфейс-система требовала полного соединения, маленькие голубые вспышки плясали в швах и на кончиках антенн, эм-поле потяжелело от невысвобожденного заряда.       — Х-хватит уже пальцев! — голос Ориона упал на октаву, вокалайзер глючил из-за электромагнитного завихрения, создаваемого их интерферировавшими полями. — Я больше… не могу…       — Как п-пожелаешь, — голос Мегатрона тоже исказили помехи, отчего Орион почувствовал оттенок своеобразного удовлетворения, но в следующее мгновение пальцы покинули порт, вместо этого ухватившись за бедро, и медленно толкнули его вниз. Навершие коннектора вошло в него, и Орион напрягся, внезапно осознав, что, в отличии от пальцев, джампер будет входить гораздо туже… но его всё равно продолжали двигать, опуская до упора.       — Ах, а-а-ах!.. — его бедра задрожали, ощущения были слишком острыми и ошеломляющими, чтобы воспринимать их как удовольствие или боль, затопляющие его нейросеть. Порт сжимался и расслаблялся, компоненты сдвигались, меняя конфигурацию, а затем его затопил восторг, когда установилось соединение.       Первый скачок напряжения, посланный через Ориона, заставил того выгнуть спину и судорожно завыть, но после него пришел второй, и третий… и вскоре всё, что он мог — это хвататься за траки Мегатрона и держаться изо всех сил, пока оптика ярко горела, а рот открылся в беззвучном крике. Энергетический поток был мощнее, чем то, на что был способен меньший генератор Ориона, он протекал через него, перегревая каждую систему и каждый нейрокластер в корпусе, бросая искру в безумный вихрь. И это было так хорошо, так хорошо, так хорошо!.. Форсированный ток вернулся к Мегатрону, а затем с новой волной обратно к Ориону, избыточный заряд струился в их полях, искры летели из побелевшей оптики.       Орион продержался недолго — с последним экстатическим импульсом своей искры он перезагрузился, дрожь пробежала по корпусу. И на грани того, чтобы соскользнуть в бессознательное состояние, он почувствовал, что Мегатрон следует за ним, втянутый в перегрузку последним взрывом чистого блаженства Ориона.

***

      Он пришел в себя уже в другом положении: лёжа на Мегатроне, шлем удобно устроился на честплейте друга. Который был покрыт следами красной и синей краски. Орион мог с легкостью догадаться, что и его собственный честплейт с внутренней поверхностью бедер теперь имели несколько приличных пятен серого и черного. Его системы посылали удовлетворённые сообщения о полной перезагрузке и исправлении ошибок.       А интерфейс-система сообщила, что он всё ещё подключен к внешнему источнику питания.       Упомянутый источник питания, по-видимому, очнулся, судя по тому, как он пошевелился и погладил Ориона по спине. Борясь с внезапно вернувшимся смущением, архивист сумел включить вокалайзер:       — Мегатрон? Отпусти меня, пожалуйста, — он скорее почувствовал смешок Мегатрона под своей щекой, чем услышал его.       — О, конечно. Один момент, — раздался щелчок, и коннектор отсоединился. Орион слегка поморщился: порт болел, и внутри по-прежнему сдвигались компоненты, но это было не так уж неприятно — просто странно.       Хорошо, и что теперь? Они просто скажут: «Давай лучше останемся друзьями» и продолжат жить своей жизнью? Почему-то Орион не думал об этом, действуя импульсивно, но теперь рациональная часть процессора снова взяла верх, и это не слишком утешало.       — Итак, я полагаю, что теперь мне следует воздержаться от интерфейса с кем-либо, кроме тебя, верно?       Орион подавился собственным удивленным вентилированием. Такого… он не ожидал.       — Я… был бы признателен, — сумел произнести он и поднял шлем, чтобы посмотреть на друга. Мегатрон не выглядел разочарованным. На самом деле, он выглядел очень довольным своим выбором.       — Ну что ж. Прощайте, мои лишние шаниксы.       — Какие лишние шаниксы? — архивист почувствовал легкое нарушение в работе гироскопов. Не перепутал ли он тему разговора?       — Есть боты, готовые заплатить за то, чтобы переспать с гладиаторами! Можешь себе такое представить? — Мегатрон был воплощением беззаботного изумления, которым с радостью делился.       — Да… Могу, — мрачно сказал Орион. — Не смей.       — Знаю, знаю, никакого интерфейса ни с кем, кроме своего партнёра. Не волнуйся, это не проблема.       У Ориона не было проблем с самой концепцией, но он решил оставить это на потом. Честно говоря, его гораздо больше занимала неожиданная перемена в их отношениях. Он не был уверен, чего ожидал, когда начал всё это, но в искре был готов к тому, что ничего и не изменится. Орион усвоил урок о представлениях низших каст об интиме, он хотел утешить друга, как-то выразить свои чувства. К тому же все и так думали, что они коннектятся. Только сейчас он понял, как было бы больно, если бы его предположения оправдались, но почему-то — этого не произошло.       Этого не произошло.       Осознание этого факта обрушилось на него в полную силу, и искра вспыхнула в грудном отсеке, посылая мягкое тёплое покалывание вниз по позвоночнику. Двигатель заурчал, и, отключив оптику, Орион прижался ближе к своему… другу? О, разве имеет значение, какое слово они будут использовать по отношению друг к другу? Пусть это будет «друг», достаточно хорошо подходит — пока они не подберут что-нибудь получше.

      В этот момент остаточные сдвиги между сервоприводами прекратились, и на внутреннем экране Ориона появилось сообщение:

      .:Калибровка интерфейс порта завершена. Сохранить конфигурацию?:.

      .:Да:. — Орион счастливо улыбнулся в честплейт Мегатрона. — .:Да:.