Поворот переключателя

      Следующий солцикл Орион провёл, выполняя задание своей официальной версии поездки в Родион: взломал систему госархива и подтёр названные Рэтбэтом данные. Это заняло не особо много времени, так что вечером он вернулся в клинику Рэтчета: медик пригласил его остаться, и Орион с радостью согласился.       Взамен он предложил Рэтчету помощь в уходе за пациентами. Теперь он понял, почему Дрифта оставили перезаряжаться на смотровом верстаке — обе палаты просто уже заняты.       — Мне приходится держать пациентов в своей клинике до полного выздоровления, так как обычно им больше некуда идти, — объяснил Рэтчет, пока чистил инструменты и складывал их в коробку, которую держал Орион. — Слишком опасно перезаряжаться на улице, когда ты не совсем цел. Боты, которых нужно всего лишь немного подлатать, предпочитают уйти сразу после ремонта.       Орион это заметил. Все пациенты Рэтчета были обитателями Тупика: бродяги, представители низшей касты, безработные и бездомные вроде Дрифта. Некоторые из них были больны, другие выздоравливали после операции, но Рэтчет уделял своё профессиональное внимание всем. Орион наблюдал за ним, поражаясь скорости и точности, с которой двигались его руки.         — Ты работаешь здесь совсем один? — спросил он медика, когда рабочий солцикл подошёл к концу и свет в палатах погас, оставив их вдвоём прибираться в приёмной-кварте.       — В основном. Не так много медиков согласны слезть с теплого рабочего кресла, чтобы жить в Тупике и бесплатно ремонтировать мехов, постоянно уклоняясь от функционалистов, — пожал плечевыми стойками Рэтчет. — Я их не виню. У меня есть сбережения, так что я могу себе это позволить.       — У тебя, должно быть, хорошие сбережения, — пробормотал Орион. Рэтчет в ответ неопределенно хмыкнул.       — Иногда и пациенты помогают, прежде чем уйти. Ну, знаешь, в качестве какой-то формы оплаты. Но, естественно, никто не остаётся надолго.       — Почему «естественно»?       — Потому что Кибертрон не выковал их медиками, — просто объяснил Рэтчет. — Бывшему сторожу трудно выполнять работу врача.       Орион хотел было промолчать, но не сдержался.       — Ты знаешь, — наконец осторожно начал он, — тот медик, который сделал мою броню… он не был выкован для этой профессии. И в Каоне много тех, кто работают без лицензии. Большинство из них тоже работают не по профессии.       — Я не говорил, что это невозможно, — медик бросил хмурый взгляд на Ориона. — Я сказал, что это трудно. По многим причинам: у них нет образования, они боятся пытаться, потому что и у них нет высокопоставленных бывших пациентов, которые могли бы защитить их от гнева Сената, — провентилировал он.       — Я… хочу помочь, — раздался хриплый голос позади них. Вздрогнув, они обернулись и увидели, как Дрифт на верстаке пытается сесть. Белый мех провёл солцикл в перезарядке, но, по-видимому, эффект индуцированного стазиса закончился.       — Ты ляг на платформу и отдыхай, пока я не скажу, что тебе хватит, — Рэтчет повернулся к нему своей лучшей угрюмой стороной. — Никаких активных действий, пока не оправишься от интоксикации.       Дрифт на мгновение замер с поднятой рукой, будто хотел возразить, но затем, видимо, усталость взяла над ним верх, и он, тяжело провентилировав, откинулся на верстак. Затем взгляд тусклой оптики упал на Ориона.         — Ты… — сумел произнести он, слабая улыбка появилась на его губах. — Я помню… Ты спас меня. Спасибо.       — Эм… всегда пожалуйста, — Орион подошёл ближе и схватил меха за манипулятор. — Просто… не принимай больше, пожалуйста, сик. В следующий раз такие парни, как те трое, могут прикончить тебя, — но, похоже, Дрифта эта мысль не зацепила: его разум сосредоточился на другом.       — Как?.. — прошептал он, лихорадочно мигая оптикой. — Их было трое. Ты… победил их. Ты, должно быть… великий воин. Я слышал… ты из Каона?..       — Эм, я с ними не дрался, — Орион почувствовал себя немного неловко под благоговейным взглядом Дрифта. — Я только поговорил с ними. А теперь, пожалуйста, не напрягайся и отдохни.       — Ты встанешь на серво через пару солциклов, — к счастью, Рэтчет решил прийти Ориону на подмогу. — Тогда мы сходим в местный центр занятости и посмотрим, есть ли у них для тебя работа. Было бы жаль, если бы такой милый молодой мех, как ты, закончил актив в куче мусора, передозировавши сика. Когда ты почувствуешь, что снова хочешь выпить эту гадость, просто приди ко мне, и я устрою тебе взбучку в один фейсплейт. А теперь послушай своего спасителя и перезарядись.       Благо, системы Дрифта уже сами перешли в режим перезарядки, и через мгновение белый мех тихо посапывал. Рэтчет немного понаблюдал за ним, его плечевые стойки тяжело опустились.       — Так не должно быть, — сказал он, наконец, голосом, полным горечи. — Юнлинги, вроде него, не должны волочить такую жизнь — они активируются только чтобы их промаркировали и выбросили на свалку, потому что, по-видимому, в мире нет свободных мест для их касты, — он покачал шлемом. — Старые боты, как я, видели достаточно хорошего и плохого, и не будет никакой трагедии, если с нами что-то случится; но хуже всего приходится новому поколению, которое видит лишь вражду и тотальный контроль и пытается затеряться в нейроуселителях, драках или в чём-то похуже. Я… — он поднял оптику, чтобы посмотреть на Ориона. — На самом деле, у меня есть к тебе вопрос, Орион Пакс. Не так давно двое юнлингов уехали в Каон. Дуоботы. Они хотели попытать счастья в гладиаторских боях. Каста инфорсеров, один жёлтый, другой…       — Санстрикер и Сайдсвайп? — прервал его Орион. — Да, я знаю их.       — Правда? — оптика Рэтчета посияла — только для того, чтобы потемнеть от тревоги. — Они живы? Разве они не … погибли на арене?       — Им не удалось попасть на арену, — Орион улыбнулся по самые антенны, он был счастлив сообщить хорошие новости. — Они хотели, но я попросил Мегатрона не принимать их.       — Слава Праймасу! — Рэтчет на клик закрыл фейсплейт ладонью. — Эти проклятые вредители… — пробормотал он. — Они всегда получали то, что хотели… Подожди, ты попросил?.. — он снова уставился на Ориона в изумлении. — Почему?       — Потому что я согласен с тобой, — Орион встретился с ним взглядом. — Жаль, когда молодые мехи так растрачивают свои жизни. Именно поэтому я прибыл в Родион. Мне нужно поговорить с мехами, у которых те же идеи; мехами, с которыми я разговаривал в Гриде. Ты можешь помочь мне встретиться с ними?       Рэтчет несколько мгновений рассматривал фейсплейт Ориона, а затем кивнул.       — Да, — медленно произнёс он. — Вообще-то могу.

***

      У Рэтчета и в правду оказались кое-какие связи: с его помощью Орион смог встретиться с несколькими мехами, которых знал только по анонимным перепискам в Гриде. Медик отказался надолго оставлять пациентов, но хотел присутствовать, поэтому в итоге предложил свою клинику в качестве места тайного собрания.       — Я хочу послушать, что ты скажешь, — сурово выложил он, когда обеспокоенный Орион попытался возразить. — И соседние палаты звукоизолированы, так что пациентов мы не потревожим. Здесь безопасно.       После двух солциклов поиска и агитации мехи, собравшиеся под крышей Рэтчета, оказали на Ориона отрезвляющее действие. Они пришли по темноте, оглядываясь и отпрыгивая в сторону от каждой тени, всего их было около десяти — клерки, работники сферы обслуживания, один учёный и один инженер-строитель.       — Так мало, — пробормотал Орион Рэтчету, когда они смотрели, как их гости приветствуют друг друга неуверенными улыбками. — Их так мало, и они так напуганы…       — Родионцам приходится нелегко, — Рэтчет скрестил манипуляторы на честплейте, его обычно хмурый взгляд был нехарактерно печальным. — Не могу винить их за этот страх. Когда Сенат открыл охоту на десептиконов, по Родиону ударили в полную силу: это город, где начинал Мегатрон. Большинство десептиконов, живших здесь, либо в дезактиве, либо в… местах скверных. Те, у кого был здравый смысл, предпочли держаться в тени, а горячие головы, такие как Санстрикер и Сайдсвайп, перебрались в Каон.       — Тогда они очень решительны, раз пришли сюда, — заявил Орион, поворачиваясь к столу, за которым расположились собравшиеся… и понял, что все они смотрели на него с ожиданием. На него нахлынула внезапная нервозность. Что он мог им сказать? О чём он мог их просить? Стиснув денты, Орион загнал панику поглубже и улыбнулся своим ранее анонимным единомышленникам.

***

      Во время своего последнего солцикла в Родионе Орион присматривал за клиникой, в то время как Рэтчет с Дрифтом были в центре занятости; медик считал, что Ориону слишком опасно появляться рядом с государственными служащими.       — Прощай, Дрифт, — Орион помахал своему подкидышу, который после санотсека оказался бело-серым. — Пожалуйста, будь осторожен.       — С ним всё будет в порядке, — Рэтчет легко хлопнул бывшего пациента по спине, — если он будет регулярно приходить на осмотр и перестанет вести себя как дурак, да, парень?       — Да, — тихо ответил Дрифт, бросив застенчивый взгляд на Ориона.       Окончание истории с Дрифтом оказалось более удовлетворительным, чем результаты первоначальной цели Ориона. Его единомышленники чуть подуспокоились после того, как Орион взял слово и оживил атмосферу в комнате, но та обстановка в городе, которую они описали, была… обескураживающей. На самом деле их гораздо больше, но остальные разбросаны по городу и очень осторожны.         — После всех зачисток в Родионе трудно быть десептиконом, — заметил Рэтчет, наводя порядок в комнате. — И Праймас тебе не помощник, если говоришь на тарниский манер. В этом отношении твой друг прав: страх может быть мощным инструментом убеждения. Хотя я не согласен с его выводом о том, что борьба с Сенатом их же оружием — лучший курс действий.       — Ты слушал выступления Мегатрона? — Орион удивленно уставился на медика.       — Все слушали, — пожал плечевыми стойками Рэтчет, — хотя мало кто признаётся. Кстати, некоторые даже устраивают экскурсии в «новый питейный дом Маккадама»! Это всего лишь калька на «старый питейный дома Маккадама» в Иаконе, но теперь это место знаменито просто потому, что твой друг отхватил там по фейсплейту. Речи Мегатрона дают хоть какое-то утешение: когда всё кажется чёрным как омут, приятно слышать, что кто-то всё ещё питает надежду. Хотя лично я считаю что, если ты действительно стремишься учинять добро и наносить справедливость, тебе лучше начать с помощи окружающим, — уголок рта Рэтчета дёрнулся. — Мегатрон любит грандиозные планы, он хочет изменить весь мир одним великим ударом, когда он мог бы уделять больше внимания, ну… мехам. Конкретным ботам, нуждающимся в помощи.       — Как твои пациенты? — тихо спросил Орион. Рэтчет только хмыкнул и отвернулся. — Так вот почему ты ушёл? — он понимал, что ступает на опасную территорию, но решил несмотря на это продолжить. — Ты был главврачом в государственном госпитале Иакона. Мехи со всего Кибертрона стояли в очереди с огромными суммами, чтобы иметь шанс лечиться у тебя. И ты оставил всё это.       — Любопытный же ты, парень, — пробормотал Рэтчет себе под нос. Взяв пару кубов энергона, они сели за стол, совсем как вчера. — Я оставил госпиталь в надёжных манипуляторах молодого Фармы — талантливого медика, даже гения. Сам госпиталь на самом деле во мне не нуждается… а это место нуждается, — он обвел манипулятором приёмную.       — Храбрый поступок, учитывая, что Сенат не одобряет подобное, — Орион с прищуром посмотрел на Рэтчета. — Для этого требуется отвага… и запас доброты, — Рэтчет издал громкое «пф-ф-ф» и уставился в свой куб. Орион спрятал улыбку и не стал настаивать дальше — он не хотел ещё больше смущать старого медика.         — «Отвага», отвались мой бампер… Для этого нужно терпение, — Рэтчет презрительно щелкнул вокалайзером. — Я должен предлагать свои услуги высшему классу Родиона, чтобы они закрывали оптику на мою клинику. Но, по крайней мере, они мне платят… помогают поддерживать это место на плаву, — Рэтчет побарабанил пальцами по краю куба и осушил его одним глотком, показывая, что эта тема закрыта. — Тебе следует чаще публично высказываться, — заметил он через клик молчания. — Остальным нужно слышать твоё мнение, чтобы обрести ту смелость, о которой ты говоришь. Речи Мегатрона, конечно, воодушевляют, но иногда они пугают. Лично я думаю, что в итоге они принесут больше вреда. Твой друг перенял слишком многое у арены. Он опасен.       — Мегатрон — хороший мех, — Орион, всегда готовый встать на защиту друга, поставил куб.       — Я уверен, что так и есть, — тон Рэтчета смягчился. — Я вижу, как загорается твоя оптика, когда ты о нём говоришь. Ты бы так сильно его не любил, если бы он был подонком. Но любовь слепа, так что прости меня, но я не разделяю твоего доверия к нему.       Орион почувствовал, как его корпус нагрелся, и уставился в полупустой куб, слово «любовь» пульсировало у него в процессоре. Никто никогда не выражался так прямо. Орион так долго цеплялся за слово «друг», что сам почти поверил в это. Стороннее мнение неожиданно ударило по фейсплейту.                                         Но Рэтчет не оставил ему времени на размышления о своих чувствах, продолжая мысль.       — Твой друг опасен, Орион. Он обладает величайшим оружием в мире: властью над словом и мнением толпы, а такая власть разрушительна в манипуляторах того, кто находится под контролем собственных страхов.       — Но Мегатрон — самый храбрый мех, которого я знаю! — воскликнул озадаченный Орион. — Он ничего не боится…       — О, Орион, — Рэтчет покачал шлемом, грустно улыбаясь. — Я старый мех, я видел многих за свой долгий актив, и поверь мне: твоего друга преследует страх — страх оказаться беспомощным, страх порабощения. Он сквозит в его речах и поступках, и Мегатрон пойдёт на крайние меры, чтобы сбежать от него. Послушай, Орион, как я уже сказал, я не думаю, что Мегатрон плохой мех. Он честен и искренне хочет помочь — одно это многое о нём говорит; но ужасы актива не сделали его сильнее — только уязвимее. Им движет страх, а он не оставляет места для разума.       От таких резких слов картинка видеопотока пошатнулась. Мегатрон уязвим? Оба этих слова в одном предложении не встречаются. И всё же… что-то в словах Рэтчета прозвучало очень правдоподобно, оно зацепилось за искру Ориона и царапало её тревогой. А медик продолжил, его голос набирал силу и пыл.       — Но ты, Орион, — ты говоришь с ясным умом. Ты — тот голос здравого смысла, который нам всем нужен. Эта планета заражена страхом, который нагнетает Сенат, и Мегатрон делает свои ходы на их репрессиях, но эта стратегия может легко привести всех нас к катастрофе. По всему Кибертрону разбросанно множество мехов, которые не хотят открытой конфронтации, которые хотят видеть перемены — но постепенные и мирные. Проблема в том, что у этих ботов нет лидера; призыв Мегатрона к правосудию методами анархии их не совсем устраивает. Но твой может! Твоё видение так же сильно, как у Мегатрона. Так почему же ты молчишь? Это потому, что ты не хочешь разочаровывать своего друга?       — Нет… нет, — Орион задумчиво сжал куб. — Мегатрон знает, что я не до конца с ним согласен. Он… убеждал меня попробовать свой путь; вот почему я здесь. Дело в том, что… — он провентилировал, на мгновение отведя взгляд. — Я всего лишь специалист по обработке данных, — наконец пробормотал он. Рэтчет покачал шлемом.       — Твоё смирение достойно похвалы, Орион Пакс, но сейчас не время для смирения. Я думаю, ты уже это понимаешь.       Орион не ответил, его руки крепко сжимали куб.

***

      Обратная дорога была ровной — а мысли Ориона в ухабах. Как бы он ни старался отстраниться и сосредоточиться на прекрасном виде стальных равнин, мерцающих под светом Хадина, слова Рэтчета преследовали его, как голодный искроед. Тяжесть ответственности. Важность действий, о которой Орион раньше задумывался лишь мимоходом.       Опасения Рэтчета относительно Мегатрона.       От последнего у Ориона в горле встал ком. Неужели он действительно ослеплен своей привязанностью? Неужели он намеренно не обращал внимание на тревожные звоночки, очевидные для постороннего меха? С того солцикла, как он очнулся в шахте, Мегатрон всегда был с ним рядом, был его единственным лучшим другом, единственным ботом, с которым он чувствовал глубокую связь. Был ли Орион… слишком зависим от него?       Собирался ли он воспринимать Мегатрона по-другому теперь, когда у него появилась возможность сравнивать?       Этот вопрос мучил Ориона, и чем ближе он подъезжал к границе Каона, тем крепче его охватывал страх.       И дорога не приносила утешения: как будто подчёркивая настроение Ориона, по обочинам появлялись кучи мусора, знакомый смог промышленных испарений пачкал небо впереди, а грязные серые здания складов и электростанций портили пейзаж. Орион возвращался домой.

***

      Он провёл несколько грунов в очереди перед пограничным постом, и когда въехал в город, то уже стемнело. Он устал, броня вся в пыли, но сначала ему нужно было доложить Стокпилу о выполненном задании.       Куб энергона помог прогнать усталость, хотя шасси всё ещё ныло: в конце концов, он не привык столько путешествовать на своих колесах. Стокпил сказал ему, где найти Мегатрона, и Орион немедленно отправился к своему другу, с тоской и страхом одновременно.       Он нашёл Мегатрона там, где и было обещано — на импровизированной тренировочной площадке; его командный голос узнавался издалека. Мегатрон стоял спиной к Ориону, но мех, с которым он разговаривал — Бласт Офф, если ему не изменяет память, — заметил его и что-то сказал Мегатрону. Серый мех быстро обернулся… и Ориона встретила самая ослепительно-радостная улыбка. Какая-то заноза под честплейтом Ориона зачесалась — а затем выпала; он улыбнулся в ответ и отступил в тень коридора, чтобы скрыться от лишних оптик. И в следующее мгновение он был заключен в крепкие объятия.         — С возвращением, Орион, — баритон Мегатрона прогрохотал над его шлемом.       — Я скучал по тебе, — выдохнул Орион — и сразу понял, что это правда. Он скучал по дорогому другу, очень сильно скучал! Облегчение нахлынуло на него теплыми волнами, очищая, отбрасывая все сомнения.       Он действительно вернулся домой.

***

      Позже, когда они лежали в темноте своей общей комнаты, переплетя манипуляторы, сервоприводы и гудящие от блаженства цепи, мысли Ориона вернулись к насущным проблемам. Они не были полностью забыты — просто ослабили власть над ним. Орион был уверен в своих чувствах — и да, здесь Рэтчет абсолютно прав: он любил и был любим в ответ, а это означало, что все разногласия разума могли быть разрешены. Верно?       Но темнота вокруг внезапно показалась угрожающей, Орион прижался ближе к Мегатрону, ища утешения в постоянном пульсе искры под толстой броней. Искра, от которой его держали подальше, не позволяя увидеть, прикоснуться и по-настоящему узнать. Это привычное успокаивающее тепло вдруг показалось ужасно маленьким, просто тлеющей точкой на фоне огромной пустоты.       Бессознательно сжав пальцы, Орион нарушил молчание.       — Мегатрон? Я хотел тебя кое о чём спросить.       — Хм?       — Какое твоё самое страшное воспоминание? — корпус Мегатрона в манипуляторах пошевелился.       — С чего такой внезапный вопрос?       — Я просто спросил.       Пауза затянулась. Орион ожидал, что друг вспомнит то время в камере, когда продажный инфорсер избил его почти до дезактива, но Мегатрон удивил его.       — Первый завал, под который я попал.       Орион моргнул и посмотрел вверх, синий свет его оптики смешивался с красным гладиатора.       — Расскажешь?       Мегатрон снова заворочался, на этот раз с явным дискомфортом, но Орион почему-то не хотел опускать этот вопрос. Ему нужно было услышать ответ.       — Давно это было, — Мегатрон притушил оптику, и тьма вокруг них сгустилась. — Мы работали в туннеле с неустойчивым контуром пород, и кто-то — я понятия не имею кто, но мех дорого заплатил за свою ошибку — направил не в ту сторону свой кривой бур: на нас обрушился потолок. Мне повезло, что я стоял близко к выходу и под опорной балкой, поэтому меня завалило недостаточно, чтобы размозжить корпус. Но когда я пришёл в себя, это было… — его голос дрогнул, и Орион инстинктивно прижался ближе. — Я не мог пошевелиться; я не видел ничего, кроме камней, загораживающих обзор. Один манипулятор всё-таки раздавило камнями, а остальные конечности отказывались двигаться. Полная темнота, полная тишина и паралич.       — Как… ты выбрался? — спросил Орион, хотя бы для того, чтобы снять напряжение. Темнота вокруг теперь казалась удушающей.       — С порванных магистралей натекло много энергона. Я использовал своё электромагнитное поле, чтобы зарядить его… и сделать летучим. А потом мне удалось немного пошевелить манипулятором и пошкрябать им о камень, выбив искру. Энергон взорвался, а ударная волна расчистила проход. Как я уже сказал, мне повезло, что я стоял рядом с выходом.       — Ты… взорвал собственный энергон?! В таком маленьком пространстве?! — Орион приподнялся на локтях. — Ты мог сгореть заживо!       — Я был до смерти напуган, — слова прозвучали на грани слышимости. — Кроме того, лучше умереть во время взрыва, чем медленно впадать в стазис, сходя с ума будучи похороненным под тоннами камня.       — Ты мог подождать спасателей!       — Ты разве недостаточно проработал в шахтах, Орион? Никто бы не пришёл, — Мегатрон посмотрел на него холодным взглядом. — Этот взрыв стоил мне манипулятора, контузии, ожогов, но, по крайней мере, я выбрался живым. Больше никому этого не удалось.       Ориону нечего было сказать в ответ, он просто лёг обратно на платформу, прижался щекой к его плечу, и притушил оптику. Но Мегатрон снова удивил его.       — Я рад, что ты не помнишь, как тебя замуровало внутри породы, — пробормотал он. — Когда я нашёл тебя, твой фейсплейт искажал ужас. Я… могу понять это очень отчётливо.       — Я думаю, мне тоже повезло, — тихо ответил Орион. — Мой спасатель действительно пришёл.