Поворот переключателя

      Орион плутал по тёмным туннелям вокруг кварты достаточно долго, чтобы не удивляться, когда наткнулся на засаду. Что действительно удивляло, так это мех, устроивший ему засаду.       — Привет, маленький библиотекарь, — пропел Оверлорд, прижимая Ориона к стене и нависая над ним, удобно расположив огромный манипулятор рядом с его головой. Его ладонь была примерно размером со шлем Ориона, и архивист мог легко представить, как в этих пальцах, будто банка, сминается его шлем.       Собрав всю силу воли, чтобы заставить голос не дрожать, Орион посмотрел Оверлорду в фейсплейт и спросил:       — Чем могу помочь?       — М-м-м, возможно можешь, — сладкая улыбка Оверлорда замораживала энергон в магистралях. — Хотя я собираюсь помочь себе сам. Видишь ли, я плохо воспринимаю унижение. Но я верю, что ты можешь помочь мне отплатить. Мегатрон, кажется, ужасно увлечён тобой по какой-то причине. Как насчет немного прогуляться вместе и… малость это обсудить?       «О… о-о-о… Вот в чём дело. Быстрее, Орион, думай быстрее. Те, кто уходят с Оверлордом, никогда не возвращаются».       Пальцы огромного меха пробежали по его щеке, коснулись губ, и Орион внезапно пожалел, что убрал в пазы маску, которую носил в Родионе.       — Такое маленькое, хрупкое создание, — проворковал Оверлорд, изучая его фейсплейт, будто лабораторный образец. — Что же он в тебе нашёл?.. — он произнёс это со странной интонацией, что навело архивиста на мысль.       — Знаешь, он ведь считает тебя выдающимся воином, — осторожно заметил Орион.       — Правда? — теперь Оверлорд по-настоящему посмотрел Ориону в оптику, широко раскрыв красные оптограни с выражением, похожим на бетское удивление.       — Да, — подтвердил он, потому что это была правда. — Но я с этим не согласен.       — О-о? — хорошо; Оверлорд казался весёлым и немного заинтригованным. Это хорошо. — И почему же?       — Потому что выдающийся воин не стал бы из мести нападать на слабого библиотекаря.       Оверлорд с наноклик смотрел на него с непроницаемым выражением, а затем запрокинул шлем и рассмеялся.       — Хитрая маленькая гайка! Думаю, я понимаю, почему Мегатрон держит тебя при себе, — Оверлорд снова наклонился к нему, сверкая оптикой. — Так ты думаешь, что мне стоит взять реванш?       — Я просто думаю, что удар в спину — это путь слабых, — строго ответил Орион. Оверлорд задумчиво хмыкнул и наклонил шлем.       — Ты ведь не боишься меня, не так ли?       — Напротив, я очень боюсь тебя, — признался Орион, не отводя взгляда. — Но это не значит, что я буду пресмыкаться перед тобой.       — Как мило, — полные губы Оверлорда растянулись в леденяще приторной улыбке. — Знаешь, я думаю, что обязательно поиграю с тобой позже, когда раздавлю супинатором искровую камеру Мегатрона. Мне очень любопытно, что ты тогда скажешь, — он ущипнул Ориона за щеку и, наконец, отступил назад, выпрямившись в полный рост. — Передай ему, что я скоро вызову его на поединок. До скорого, Орион Пакс!

***

      Орион довольно долго думал, как рассказать другу об этой встрече. Почему-то он подозревал, что Мегатрон на эти новости плохо отреагирует. Наконец, он решился всё рассказать, но опустив некоторые детали; таким образом, Мегатрон будет предупрежден об опасности, но не побежит немедленно убивать Оверлорда.         Мегатрон воспринял это на удивление здраво, хотя на мгновение его взгляд стал отстранённым, как будто он делал мысленную пометку. Ох, Орион хорошо знал этот взгляд — он означал, что его друг принял решение, и никакие расспросы не заставят его рассказать Ориону о своём плане до того, как он будет полностью реализован.       По итогу Мегатрон пошёл поговорить с Оверлордом. Орион не знал, о чём они разговаривали, но каким-то образом это закончилось тем, что Оверлорд возбужденно засмеялся и пожал руку Мегатрону, что не означало конец их вражды, но, по крайней мере, обещало перемирие.       На самом деле, в последнее время Мегатрон и Орион большую часть солцикла проводили порознь: архивист был занят сбором союзников по Гриду, по-прежнему скрывая свою личность; Мегатрон занимался… чем-то, пока Саундвейв служил его доверенным фейсплейтом. Орион предположил, что это было понятно, учитывая природу их небольшого спора; иногда у него случались приступы тревоги, но когда он разговаривал со своими союзниками, то терял счёт времени. Это означало, что ему есть что предложить их общему делу, чтобы уравновесить растущее войско гладиаторов Мегатрона, ведь сейчас это самое важное.         Но когда они всё же пересекались вдвоём в тёмной комнате перед восходом Хадина на поверхности, все их разногласия каким-то образом отходили на второй план. Чувство принятия, дома — это успокаивало, шлифовало острые грани между ними; предостережения Рэтчета казались далекими и параноидальными, ведь всё так хорошо. Хотя были и неприятные сюрпризы. Орион, разнеженный и в игривом настроении после долгого сеанса щедрого покусывания своих антенн, поднёс пальцы к застежкам шлема Мегатрона, намереваясь полностью отплатить за ласку — и ахнул, когда снял шлем.         — Мегатрон! Где твои панели?! — черно-золотой венец исчез, остались только сварные швы.       — Ах, это, — Мегатрон полубессознательно потёр швы. — Я попросил Нокаута демонтировать их. Вероятно, я попрошу его закрепить шлем на месте…       — Почему?! — голос Ориона казался опустошенным, он будто только что потерял друга.       — Ты видел мой бой с Оверлордом: он явно целился в эти пластины. Ты же знаешь, насколько они были чувствительны. Если бы то, что он планировал, удалось, меня бы парализовало болевым шоком, — Мегатрон нахмурился. — Я не могу допустить такого варианта.       — Я понимаю, — Орион опустил взгляд в пол. Упоминание Оверлорда заставило стихнуть все его жалобы. — Мне просто грустно видеть, что их больше нет. Они мне нравились…       — Это просто моды, — Мегатрон успокаивающе погладил Ориона по антенне. — Думай об этом как об очередном апгрейде.       Но легче от этого не стало.

***

      Солцикл Стокпила обещал быть отличным: на его планшете появилась сводка по результатам продаж на завтрашние матчи, когда в офисе зазвучал сигнал тревоги.       — Сэр! — охранник, чей фейсплейт появился на мониторе видеобезопасности Стокпила, выглядел растерянно. — Это полиция с проверкой. Мне… впустить их?       — Что?! — Стокпил уронил датапад. Он не мог попасть на радары полиции! Да, все знали, что Стокпил владел гладиаторским бизнесом, и не только, но он вовремя выплачивал свою сумму сенаторам. Неужели они решили припугнуть его, чтобы увеличить ставку? Эти энергонососущие ублюдки…       — Задержите их, — Стокпил схватил коммуникатор. — Я собираюсь сделать несколько звонков… — но его прервал второй сигнал тревоги, и на экране в дополнительном окне появился второй охранник.       — Сэр, мы под обстрелом! — на фоне действительно были слышны бластерные выстрелы. — Нападающие неизвестны — все выкрашены в серый цвет и в масках.       — С-с-сэнтинел, — прошипел Стокпил. Кто ещё это мог быть? Упрямый Прайм решил послать наболт санкционирование Сената и действовать на своё усмотрение. Этот тупой глюк...       — Сэр, они прорвут нашу оборону!       — Держите строй, я пришлю подкрепление, — рявкнул Стокпил, и снова выругался: все частоты сенаторов и его личной службы безопасности были заблокированы. Шлаков Прайм заплатит за это! К счастью, другие каналы — видимо, неизвестные полиции — были доступны, и он смог дозвониться. — Мегатрон! Возьми кого-нибудь из своих парней и тащите сюда свою корму!

***

      Стокпил провёл пятнадцать долгих кликов, прячась за баррикадой из своего — бронированного — стола и с бластером в руках. В какой-то момент видеопоток с камер отключился, заполнив экраны белым шумом. Иногда выстрелы раздавались очень близко, и Стокпил каждый раз вскакивал на месте; он может и повидал много жути за время актива в тенях Каона, но обычно у него за спиной стояло по крайней мере два вооруженных тяжеловеса. Сейчас он был один, не имея ни малейшего представления о том, что происходит. Последние частоты заглушили сразу после того, как он дозвонился Мегатрону. Стокпил чуть не закричал от внезапного громкого стука в дверь. Бормоча проклятья себе под носовой конус, он дрожащим манипулятором потянулся к кнопке селектора у стола. К счастью, эта штука всё ещё работала.       — Кто там? — спросил он.       — Сэр, это я, — голос Мегатрона немного приглушали помехи. Никогда прежде Стокпил не был так рад его слышать. — Нам нужно вытащить Вас отсюда, штурмовая группа занята на лестнице, но надолго их там не задержать.       — Верно! Момент, — и, не думая ни о чём, кроме собственной сохранности, он открыл дверь. От него не ускользнула ирония, когда выстрел оставил дымящуюся дыру в его брюшных пластинах. Стокпил неуклюже упал на колени и тупо уставился на собственный энергон, растекшийся по полу, но затем его схватили за шлем и подняли в воздух — на уровень фейсплейта его убийцы. За плечом Мегатрона виднелся ещё один мех — синий с визором, тот, которого он пару раз видел с Мегатроном — сбытчик оружия или кто-то в этом роде…       Красная оптика серого меха наблюдала за ним с жутким спокойствием и презрением, как на масляное пятно. Которым он и стал… пачкая пол внутренними жидкостями.       — Тебе не стоило мне угрожать, — сказал Мегатрон как ни в чём не бывало. — Ни мне, ни моим близким, — а затем со свистом клинка он отделил голову Стокпила от корпуса.

***

      Саундвейв осторожно обошёл беспорядок на полу, забрал отрубленную голову и поместил в подпространство — довольно вместительное благодаря моду массшифтинга. Он некоторое время смотрел на дезактив, визор мерцал от эмоций, которые постороннему было бы трудно расшифровать.       — Не волнуйся, — Мегатрон положил манипулятор ему на плечо. — Скоро у тебя тоже не будет хозяина.       — Ориону Паксу это не понравится, — голос Саундвейва был подозрительно нейтральным. Улыбка Мегатрона увяла.       — Орион… идеалист. Если бы было больше таких механоидов, как он, мир был бы намного лучше. Но Орион единственный в своём роде, — Мегатрон провентилировал, оптика его потускнела. — Я… ему всё объясню.       Саундвейв слегка пошевелил манипулятором, словно намереваясь положить его в ответ на плечо Мегатрона, но оборвал жест, не успев начать.       Их прервали трое вбежавших охранников, замерших в дверях — почему-то их враги отступили так же внезапно, как и напали.       — Это место находится под новым управлением, — Мегатрон положил манипуляторы на стол и небрежно откинулся назад. — Уходите или останьтесь; на ваш выбор.       Охранники, конечно, не устраивали драмы и не собирались мстить за Стокпила: со смертью их работодателя зарплату им платить не будут. Для них работа была именно что просто работой. Двое из них коротко кивнули Мегатрону и ушли.       Один отдал честь и остался.

***

      Публика была немного удивлена необычным началом бойцовской ночи — Мегатрон вышел на арену с каким-то мешком — но его всё равно приветствовали овациями. Гладиатор подождал, пока стихнут аплодисменты, и поднял манипулятор, прося внимания.       — У меня для вас объявление, — он посмотрел прямо в камеру, парящую над ареной. — Для всех вас.       Было что-то в его тоне, что заставило все оставшиеся шепотки стихнуть. На трибунах повисла гробовая тишина.       — Некоторые пришли сюда, чтобы немного поразвлечься. Другие здесь, чтобы дать выход гневу и хоть немного отвлечься от актива, который вы проводите на цепи. Точно так же, как я не могу покинуть арену, вы не можете покинуть место, отведённое вам с активации. Ваши хозяева говорят вам, что делать, и сломают вас, если вы осмелитесь отклониться от начертанного курса. Но что, если бы некому было держать цепь?       Он сунул манипулятор в мешок и достал отрубленную голову Стокпила, подняв её высоко над шлемом, чтобы все смогли рассмотреть.       Аудитория взорвалась криком на разные лады. Те, кто знал, кто такой Стокпил, раскрыли рты в шоке; те, кто не знал — узнали об этом сразу же из разговоров вокруг. Некоторые из зрителей с первых рядов начали быстро двигаться к выходу.       Мегатрон бросил отрубленную голову на пол.       — У арены больше нет хозяина, — даже несмотря на весь шум, его голос всё равно звучал громко и отчетливо. — Бои ради развлечения окончены. Есть другая цель, за которую мы будем сражаться!       Он достал небольшой бластер — нобили поспешили скрыться — и направил его на большой экран, возвышающийся над стеной арены. Выстрелы оставляли на нём длинные полосы расплавленного металла, и несколькими широкими штрихами на нём был выжжен гигантский знак десептиконов.       — Всё, чего мы желаем, — это равенства. Конца несправедливого правления — и мира на всём Кибертроне! Настоящего мира, а не сети лжи и плохо завуалированного закрепощения! Но Сенат этого не потерпит; они будут попирать супинаторами наши шлемы, пока мы не вернёмся туда, куда они желают — на колени. Если хотите положить этому конец, — Мегатрон указал на дымящийся экран, — у меня есть для вас инсигния. Последовавший за этим рёв голосов, казалось, сотряс глубины города. Сайдсвайп и Санстрикер были одними из первых, кто спрыгнули на арену.       И посреди восторженной толпы оптика Ориона светилась ужасом.

***

      В тот вечер у них произошла первая серьёзная ссора.       — Что на тебя нашло?! — Орион, обычно такой сдержанный и учтивый, кипел от злости, поджав платы брони и сжав руки в кулаки. — Как, шлак побери, ты мог убить меха и выставить напоказ его шлем?!       — Если ты не заметил, то последнее время именно этим я и занимаюсь, — Мегатрон пытался выглядеть спокойным и равнодушным, но не мог полностью скрыть свою злость.         — Но не по своей воле! — Орион повысил голос. — Или тебе всё это время нравилось? Ты лицемерил, говоря, что никогда не хотел быть гладиатором? — отголосок слов Рэтчета зазвучал в его аудиосенсорах, бросая в дрожь. Неужели он действительно ошибся? Неужели он не заметил, как его друг полностью превратился в кого-то другого? — Мегатрон, которого я знал, не был способен на такое… зверство!       — Ну, я изменился, — уголки рта Мегатрона дёрнулись. — Этот мир изменил меня.       — Не сваливай вину на весь мир, у тебя есть собственный проц и совесть! Ты должен был изменить мир, а не наоборот!       — Все сразу не могут быть такими идеалистами, как ты, Орион. Кто-то должен выполнять грязную работу!       — Ты хочешь сказать, что я ничего не могу? — эм-поле Ориона трещало от едва сдерживаемой ярости.       — Я тебе уже говорил: если ты так уверен, что разговоры смогут привнести какую-то пользу — докажи это. На данный момент я не увидел никаких результатов. Угадай, у кого они есть?!       — Но какой ценой! — в этот момент голос Ориона сорвался, его наполнило отчаяние. — Клянусь Праймасом, Мегатрон… — он сел на платформу, закрыв фейсплейт руками. — Неужели ты не понимаешь, что позволил Стокпилу победить? Ты позволил превратить себя в ему подобного. Ты пошёл его путём — путём меха, которого ты презирал!       — А ты хотел, чтобы я погладил его по шлему, отпустил и сказал, что всё прощаю? Он бы не пощадил тебя! Если бы ты только знал, что он угрожал с тобой сделать… Он это заслужил!       Орион всё же поднял оптику на Мегатрона, его выражение фейсплейта смягчилось, но сохранило твёрдую уверенность.       — Каждая жизнь драгоценна, — тихо сказал он. — Что касается того, заслужил он это или нет… Кто ты такой, чтобы судить?       — Я тот, кто я есть, — гнев Мегатрона тоже утих. Он сел рядом с Орионом, не касаясь его, а просто слегка задевая эм-полем. — Я не назначаю себя судьей, я делаю только то, что, по моему мнению, должно быть сделано — и делаю настолько хорошо, насколько могу. Орион провентилировал, уставившись в пол, но его электромагнитное поле ответило на контакт лёгким всплеском. Поблекший гнев и немое упрямство до сих пор чётко читались в их полях, но ни один из них не заговорил.       «Может быть, в другой раз», — сказал себе Орион. Они вернутся к этой теме в другой раз. Но теперь он точно знал одно: ему следует внимательно следить за другом. Потому что, очевидно, Орион был единственным, кто заботился о том, чтобы Мегатрон не потерял себя полностью.

***

      После того солцикла ситуация начала стремительно набирать обороты. Новости о том, что произошло на арене, облетели весь Кибертрон за считанные груны, искаженные и приправленные красочными деталями. Мегатрон не терял времени зря: он сразу опубликовал исправленную версию «После Арка» в Гриде, и началась новая волна онлайн-чисток — что не остановило распространение текста. Однако Сенат вёл себя так, словно беспорядки в Каоне были всего лишь незначительными возмущениями, вызванными мелкой группой недовольных.       — Ты заноза в оптике сенатора Протеуса, — сказал однажды Саундвейв Мегатрону.       — По-видимому, не такая уж большая заноза. Они игнорируют нас.       — Они считают, что эта тактика демонстрирует их силу. Но, возможно, есть способ заставить их спуститься с башни. Мы можем использовать моего работодателя — сенатора Рэтбэта.       И пока они занимались планированием, армия десептиконов росла. Теперь Орион ясно видел, что это была армия: всех вновь прибывших делили на отряды и проводили воинскую подготовку, старые товарищи-гладиаторы Мегатрона превращались в командиров.       Встревоженный тем, что он видит, Орион удвоил свои усилия; он должен был признать, что смерть Стокпила и ему развязала манипуляторы: теперь он мог не скрывать своё имя в Гриде, его голос звучал все громче и дальше. С помощью Саундвейва у него получилось наладить защищённый видеоканал. Он поделился своим беспокойством с Рэтчетом, который посоветовал Ориону поторопиться.       — Недавно со мной связались некоторые мои бывшие Иаконские пациенты. Тебя там слышат, Орион, и не только твои враги. Держи Мегатрона в узде, если можешь; ты говоришь, что он слушает тебя.       — Он слушает меня, да, но всё равно делает по-своему, — провентилировал от фрустрации Орион. — Я постараюсь, Рэтчет. Постараюсь.       Но, по крайней мере, Мегатрон не пытался навязать Ориону свою волю. Например, Орион на отрез отказался принять участие в так называемой «церемонии клеймения».       — Во-первых, это варварство, — Орион скрестил манипуляторы на честплейте, фейсплейт отображал неподкупную суровость. — Как именно тебе пришла в процессор идея выжечь инсигнию на корпусе?       — Это должно демонстрировать непоколебимость убеждений, — Мегатрон провёл по линиям собственной инсигнии, теперь гордо заклейменной по середине честплейта.       — И это моё второе возражение: я отказываюсь нести на себе отпечаток идеи, с которой я не до конца согласен, — Орион поднял подбородок, глядя прямо в оптику Мегатрона. — Мне жаль, если это тебя огорчает, но тебе придется оставить меня неотмеченным.       — Делай как знаешь, — Мегатрону это явно не понравилось, но он просто пожал плечевыми стойками и пренебрежительно махнул манипулятором.       И всё же в одном конкретном случае Ориону пришлось подчиниться.       Командиры отрядов представляли своих лучших бойцов на спарринг-турнире, мало чем отличающимся от гладиаторских поединков. За исключением дезактив-боёв: эту практику, к облегчению Ориона, Мегатрон запретил раз и навсегда. Фаворитом турнира был гибкий проворный мех, в финальном матче ему было трудно сражаться против Лагната — большой, неповоротливой жертвой эмпураты, которого Орион помнил с арены. Но, к изумлению собравшейся толпы, меньший мех вышел победителем.       — Это был хороший бой, — Мегатрон помог Лагнату встать и заставил противников пожать друг другу руки. Ну или в случае Лагната коготь. Затем он повернулся к победителю. — А ты продемонстрировал впечатляющую реакцию и находчивость, мой друг. Назови нам своё имя.       — Дрифт, сэр.       Орион подпрыгнул на месте, узнав этот голос и это имя. Он пробрался сквозь толпу, чтобы подойти ближе — и да, когда он увидел фейсплейт победителя, стало очевидно, что это был не кто иной, как молодой распитчик сика.       — Я слышал много хорошего от твоего командира, Дрифт, и теперь вижу, что это было вполне заслуженно, — кивнул ему Мегатрон. — Ты присоединишься к десептиконам? Будешь ли ты сражаться за будущее Кибертрона?       — Да! — ответ Дрифта был поддержан громкими возгласами с трибун.       — Тогда с этого момента ты будешь носить позывной Дэдлок — имя, подходящее десептиконскому воину, которого будут бояться наши враги. Приготовься к церемонии клеймения, Дэдлок, — Мегатрон улыбнулся новобранцу, которого чуть ли не распирало от гордости.       Орион подождал, пока утихнет первая волна поздравлений, прежде чем подойти к своему родионскому найдёнышу. Неудивительно, что Орион сначала не узнал его: корпус Дрифта был перекрашен в сумасшедшую комбинацию чёрного, белого, красного и жёлтого и обвешан множеством компактных модов и шипастых пластин. По мнению Ориона, это выглядело довольно нелепо, как будто мех собирал бандитский образ по описаниям желтой прессы. Но фейсплейт, несомненно, принадлежал тому же Дрифту: открытый и полный энтузиазма.       — Дрифт? Это действительно ты?       — Орион Пакс! — желтая оптика Дрифта засветилась звёздами, на его губах расцвела восторженная улыбка. Кажется, он пытался контролировать выражение фейсплейта и выглядеть серьёзным, но у него не получалось. — Я надеялся снова встретиться с тобой.       — Тогда почему ты просто не пришёл навестить меня? И что это за новый фасон? — Орион указал на разноцветную обшивку.       — Я… не хотел встречаться с тобой фейсплейт к фейсплейту, пока не буду готов. Пока не стану кем-то достойным встречи с тобой, — Дрифт опустил взгляд, его поза стала застенчивой. — Ты и Рэтчет спасли мне жизнь… И я хотел показать вам обоим, что могу сделать с ней что-то хорошее.       — Итак, ты отправился в Каон, чтобы присоединиться к десептиконам, — внутренне провентилировал Орион, стараясь не показывать своих эмоций. Он не хотел обижать меха, который, очевидно, упорно трудился, чтобы достичь своей цели.       — Ага! — Дрифт выпрямился. — И с тех пор я не прикасался к нейроусилителям, — тихо добавил он.       — Я очень горжусь тобой, — искренне сказал Орион, счастливый, что мог хотя бы это сказать от всей искры. — Кстати, Дрифт, где ты научился так драться? — Я и раньше умел… немного. Меня друг научил, когда мы вместе жили на улицах, прежде чем он… — голос меха затих, и он отвёл взгляд. — Я просто был не в форме. Но я многому здесь научился. Наш командир говорит, что я действительно талантлив, — просиял он, и плохие воспоминания улетучились. — Но, пожалуйста, Орион Пакс, зови меня теперь Дэдлок.       Орион сдержал ещё один раздраженный цикл вентиляции. У Мегатрона был ужасный вкус на позывные.       — Что не так с именем Дрифт? Мне оно нравилось, — попытался рассуждать он.       — Дрифт… остался в прошлом, — молодой мех пошаркал супинатором по полу — бессознательный бетский жест, почти забавно неподходящий его новой агрессивной внешности. Затем его оптика прояснилась, — кроме того, Мегатрон сам дал мне этот позывной. И он звучит намного круче!       Орион едва сдерживал желание закрыть фейсплейт ладонью.       — Заводишь новые знакомства? — Мегатрон выбрал именно этот момент, чтобы присоединиться к ним. Предыдущие кликов десять он успокаивал Лагната, который громко извинялся за то, что разочаровал своего «славного хозяина», и обещал в следующий раз проявить себя лучше.       — Я бы сказал — обновляю старые, — Орион ободряюще улыбнулся Дрифту. — Мы встречались раньше, в Родионе.       — О? — Мегатрон смотрел на молодого победителя с растущим интересом. — Как вы познакомились?       — Орион Пакс спас мне жизнь, — робко ответил Дрифт. Или, как он настаивал, Дэдлок. — Я хотел поблагодарить его.       — Правда? — Мегатрон явно над чём-то размышлял. — Ну, тогда у меня есть для тебя задание, Дэдлок. С этого момента ты будешь телохранителем Ориона.       Вопрос «Что?!» Ориона утонул в нетерпеливом «Да, сэр!» Дэдлока.       — Почему мне вообще… — Орион что-то пробормотал, но Мегатрон перебил его.       — …нужен телохранитель? Чтобы иметь шанс спастись в случае, если на тебя нападут. Теперь ты фигура публичная, Орион, а ещё — разыскиваемый повстанец. Вы двое знаете друг друга, и Дэдлок примерно твоих габаритов, так что его присутствие не будет слишком беспокоить. И у него будет возможность поблагодарить тебя за спасение. Не так ли? — Мегатрон посмотрел на своего нового рекрута.       — Так точно! — ответил Дэдлок, разрушив все надежды Ориона выбраться из этого абсурда.       — Тогда решено, — Мегатрон сложил манипуляторы. — Но сначала нам нужно, чтобы тебя проверил Саундвейв, — его взгляд стал острым. — На всякий случай.       — Я понимаю, — энергично кивнул Дэдлок. — Я готов!       Орион почувствовал неприличное желание придушить обоих.