Спор на чувства

Солнце нещадно слепило глаза, заставляя блондинку хмурится, а потом вовсе окончательно проснуться. Бросив взгляд на вторую половину кровати, женщина расплылась в улыбке. Во сне Медведева выглядела настолько как маленький котенок, который ластится к хозяйке. Спала девушка на животе, одеяло оголило спину и россыпь мурашек на той, которые хотелось сцеловать все до единой. Кудрявая наклоняется и целует брюнетку в плечо, пробираясь к щеке, на которой так же оставляет поцелуй. — Вставай, Жень, надо собираться. — шепчет Тутберидзе, мягко улыбаясь и убирая волосы с лица возлюбленной. — Давай-давай, вставай *** Женя уехала в обед, а Этери осталась на турбазе еще на день. Женщина, конечно же, вышла проводить возлюбленную и они пару минут стояли у машины младшей в объятиях друг друга, обещая скоро встретиться. Блондинка провожала удаляющийся транспорт Медведевой, когда заметила стоящего рядом Глейхенгауза, который с любопытством смотрел на нее. — Без комментариев, Дань. — улыбается Тутберидзе, пряча нос в ворот пальто, который отдавал духами Жени. Она была действительно счастлива, по крайней мере пока что. — Кто-то хорошо отдохнул, Этери Георгиевна, — доброжелательно улыбнулся мужчина и подошел к женщине, поправляя ворот её пальто, — на столько хорошо, что я переживал, как бы девочки, живущие в соседних домиках, не услышали твоё хорошее настроение этой ночью. Этери закатывает глаза, глупо улыбаясь. — Не завидуй, Глейхенгауз. — произносит блондинка, а после слегка тянется, все еще ощущая приятную усталость в мышцах. — Пойдем поедим, Дань, я голодная как волк. — она берет парня под руку и следует с тем в сторону столовой, заводя диалог о рабочих моментах, пока сама периодически улетала куда-то на облака. Даниил прекрасно видел, что с Этери последнее время происходило что-то не так. Но мужчина не лез, в надежде, что блондинка сама всё расскажет. Да и куда лезть, если всё ясно, как белый день. Брюнетка, которая ошивалась на гран-при рядом с Этери, здесь — опять она. Эта девушка уводила Этери с завтраков, обедов, ужинов, и даже не стеснялась этого. А мужчины всё понимали, Этери была довольна, а это было главное для них. Женя приехала домой и кинула свои вещи, счастливо улыбаясь и плюхаюсь на кровать лицом в низ. — Как можно быть на столько счастливым человеком? Неужели я в неё поуши втрескалась., — хихикнула девушка и перевернулась на спину, закрывая лицо ладонями, — нет. Я люблю её. Женя даже забыла про спор, забыла про Настю. На столько её уволокла Этери, забирая всё время той, но девушка не жаловалась. Это было лучшее, что когда-либо она испытывала. Девушки списались вечером, а потом созвонились по видеосвязи, болтая без умолку до поздней ночи. Медведева пригласила Этери на студию, сообщив той адрес, ведь девушка хотела поделиться местом, где работает. Своей душой и тем, что ей, действительно, нравится. — У меня в час будет натурщица, но я не с ней недолго. Просто поговорим и обсудим детали картины, поэтому приезжай сразу ко мне, если захочешь, — Женька закусывает губу, глядя на расслабленное лицо блондинки в экране телефона. — Приеду сразу к тебе, все равно тренировку проводить не нужно будет и у меня будет свободное время. — улыбается женщина в камеру, рассматривая девушку по ту сторону экрана. Казалось бы, Женя уехала только днем, а Этери уже скучает по ней. — Тогда пойду ложиться, чтобы выехать пораньше и не попасть в пробки. Люблю тебя, доброй ночи. — дождавшись ответного пожелания, Тутберидзе вешает трубку и готовится ко сну. *** Встала Этери в районе десяти утра и сразу стала собирать вещи. Мишель самостоятельно залезла в переноску в тот момент, когда хозяйка собиралась покидать номер, поэтому лишнего времени потрачено не было. Она попрощалась с подопечными и коллегами, договорившись встретиться завтра на тренировке и, сев в машину, направилась в сторону города. Дорога заняла добрых часа три только до самой Москвы из-за пробок, которые блондинка все-таки поймала и дополнительные полчаса были потрачены на дорогу до студии брюнетки. — Мы не собирались сегодня начинать писать картину, Алена, — Женя искренне удивилась, видя то, как на стене ширмы нависают вещи, которые пару минут назад были на самой женщине. Оставшись в нижнем белье, женщина выходит из-за ширмы и вальяжной походкой крадется к Медведевой, которая начинает отступать назад. — Брось, Жень, — закатила глаза заказчица и закусила губу, — я же видела, как ты пожирала меня взглядом, когда мы писали первую картинку с моего тела. Ты же хочешь меня. — Нет, вы ошиблись. Я прошу вас одеться и покинуть студию, — Женя продолжала отступать, пока её ноги не уперлись в стул. Девушка от неожиданности присела на него, а женщина, воспользовавшись этим, в миг оседлала бедра девушки. — Ну же, потрогай. Я знаю, что ты хочешь, — заказчица взяла девушку за руку и повела её ладонь по животу, останавливаясь на груди, — давай, малышка, не бойся. — Да не собираюсь я тебя трогать! — Женя выдернула свою руку и в этот момент дверь студии открывается. Медведева, во время назначенной консультации или портретов, никогда не закрывает дверь. В исключения входит только те дни, когда Женя пишет с натуры. Сегодня была, как раз-таки, консультация. Этери, стоявшая в дверях, вскидывает бровь, внимательно смотря на девушку, которая сидит на коленях её Жени. Поставив переноску с собакой на пол вместе с сумкой, Тутберидзе медленно направляется к этой парочке. — Могу я узнать, что тут происходит и почему Вы сидите у нее на коленях в таком виде? — стальным тоном спрашивает блондинка, внимательно смотря на эту модель. К Жене никаких претензий кудрявая не имела, ведь последнюю фразу слышала прекрасно, а значит если и убивать кого-то сегодня, так это эту шалаву, которая покусилась на ее девушку. — Я, кажется, задала вопрос. — проговорила Тутберидзе, когда от заказчицы не донеслось никакого ответа. — Выйдете отсюда, дамочка. Евгения занята, — фыркнула Алена, кладя руки на плечи Жени, — выгонишь её? Кажется, она мешает нам. Медведева дважды моргнула, пытаясь вообще понять, что происходит и как Этери оказалась здесь. Еще и свидетелем этой «картины». — Я сейчас вас выгоню, Алена, — Медведева резко поднимается с места, чуть ли не роняя женщину, — я отказываю вам с вашим заказом. У меня нет времени на написание вашей натуры. — Но., — попыталась возразить Алена, растерявшись. — Без «но». Оденьтесь и покиньте студию. И впредь, забудьте дорогу в это место, — строго проговорила девушка, сложив руки на груди. — Да я на вас и вашу студию такой отзыв напишу! К вам вообще никто ходить не будет! — женщина быстро кое-как нацепила на себя вещи и вылетела из кабинета, как пробка из бутылки. — Ага, заговоловок: «не лечат недотрах», — цокнула Медведева и сняла свой фартук, который был в штрихах засохшей краски, — прости за это, ничего не было и быть не могло, — Женя обвивает талию Этери руками, проведя носом вдоль шеи, и вдыхает аромат её духов. — Я знаю, Жень, к тебе претензий у меня никаких нет. — целуя девушку в макушку, произносит Тутберидзе. — Но эта дамочка на редкость наглая, я давно таких не встречала. — усмехается блондинка, обнимая возлюбленную и одновременно с этим рассматривая убранство студии. — У тебя тут очень уютно, сразу виден образ художника. — Хочешь, я нарисую тебя на белых простынях? — хихикнула девушка, заглядывая в глаза женщины, не убирая рук с талии. — Может и хочу. — игриво отвечает женщина и уже тянется, чтобы поцеловать возлюбленную, как в помещение вновь врывается Алена, которая своим поведением портит не только атмосферу, но и все настроение блондинки. — А твоя эта в курсе, что ты своих натурщиц пожираешь взглядом? — врывается в кабинет недавно ушедшая Алёна, — в курсе, что касаешься груди, якобы поправляя, проводишь пальцами по бедрам, а? Да она меня сначала облапала в первый день, якобы для картины нужно! Охмурила, а теперь заднюю даешь?! — Ты че несешь то? — не выдержала девушка, — если я пару раз подошла и поправила твою наволочку, это не значит, что я лапала! Всё должно быть эстетично! — Ты сейчас мою грудь наволочкой назвала?! — возмутилась Алёна, задыхаясь от возмущения. — Слушайте, Алёна, да, вы были моей первой натурщицей, у вас симпатичное тело. Признаю, мне было тяжело держаться, но это всё в прошлом. Между нами ничего не было и не будет. Я научилась контролировать себя и свои желания, — фыркнула Медведева, закатив глаза. — Значит, всё-таки хотела меня трахнуть? — ухмыльнулась Алёна, — Ничего, дорогая, я еще соблазню тебя. Раз захотела один раз, захочется и ещё. Я найду к тебе подход, не сомневайся, — женщина провела рукой по предплечью девушки, заставляя ту слегка дернуться, и ушла, хлопнув напоследок дверью. Когда девушка покидает студию, Этери поворачивается к Медведевой, недовольно смотря на ту. — Симпатичное тело? Тяжело было держаться? Что ж ты тогда сдержалась то, м? — с едкой усмешкой на губах спрашивает Тутберидзе, двигаясь по направлению к выходу. — Ты смотри, девочка не отстанет, хотя может ты и сама этого хочешь? — кудрявая поднимает сумку и переноску и бросает взгляд на время, прикидывая как скоро она окажется дома. Внутри поселился огонек ревности, который с каждой секундой разрастался все больше и больше, не давая нормально мыслить и порождая злость. — Хорошего вечера тебе, Жень и, наверное, ночи? — бросает напоследок Этери и покидает студию, спускаясь по лестнице, а после направляясь к своей машине. Медведева сразу же отправилась за блондинкой и поймала ту на лестнице, схватив за запястье, — ну куда ты стартанула, ревнивая жопа? У меня с ней ничего не было тогда и не будет сейчас. Она мне не интересна, Этери, — девушка хватает ручки сумки и переноски, крепко сжимая, будто это ей как-то поможет в сложившейся ситуации. — Не нужен мне никто. У меня ты есть, понимаешь? — Да шла бы ты. Натурщиц своих рисовать. — вырывает руку и сумки и идет к машине, в которую садится и уезжает прочь. Наверное, это было неправильно, но со своей ревностью Этери ничего сделать не могла, поэтому и уехала, чтобы не наделать еще чего-то более серьезного. Домой приехала в ужасном состоянии. Настроения не было никакого, она жутко устала, а еще поссорилась с любимой девушкой из-за, казалось бы, пустяка. Опустившись на диван прям в одежде, женщина прикрыла глаза и сама не заметила как немного задремала. Медведева тяжело и обречённо вздохнула, возвращаясь в студию, чтобы там прибраться, выключить свет и отправиться домой. Сейчас она не будет трогать Этери, писать ей или звонить, чтобы дать возможность той остыть. Приехав домой, девушка звонит Насте и говорит о том, что отдых пошел ей на пользу, но про Этери умалчивает, воизбежании проговориться. Тем более, сейчас вообще не ясно, поссорились они или же вовсе расстались. После разговора с подругой, Медведева принимает душ, готовит еду, но к вечеру не выдерживает. Им нужно было помириться, потому что терять Этери не хотелось. Перед глазами так и стоял образ блондинки, её счастливый взгляд, мягкая улыбка. Женя уже не могла обойтись без этого всего, поэтому, быстро собравшись, девушка едет в цветочный, а после и к Этери. Стрелки часов перевалили за одиннадцать вечера. Главное, чтоб Этери не надумала, что Женя уже с кем-то «хорошо проводит ночь». А Этери подумала. Проснувшись и не увидев ни звонка, ни смс от брюнетки именно такие мысли и полезли в голову старшей. «Наверняка она там развлекается уже с этой Аленой» Это было то, о чем женщина и думала все это время. Внутри поселилась злость и обида, которая возникла из неоткуда. Когда в дверь позвонили, Тутберидзе прошла в прихожую, открывая ту. Увидев перед собой Медведеву с букетом, блондинка сложила руки на груди, внимательно смотря на ту. — Твоя натурщица так плохо трахается, что ты приехала ко мне? Так ты зря девочку то оставила, она, наверное, обиделась. — Да помолчи ты, — цокнула Женя, закатив глаза, — я не знаю, как она трахается и знать об этом не имею никакого желания. Пустишь? — девушка протягивает Этери букет цветов, слегка поджав губы. Вроде как Женя не изменяла, даже мыслей об этом не было, но какую-то свою вину она чувствовала. Правда, не понятно откуда взявшуюся. — Да ну? А я думаю, что знаешь, раз не писала столько времени. — Этери отводит руку с букетом в сторону, продолжая смотреть на девушку с неприкрытой обидой. — Времени не было? Руки были заняты? Или эта твоя… Алена, кажется, настолько потрясающая, что ты там в обмороки от оргазмов падала? — Я давала тебе возможность остыть и готовила кушать. Руки правда были заняты. Я пекла булочки, чтобы отвлечься, — Женя вновь закатила глаза. В какой-то степени ревность Этери девушке очень даже нравилась, но не такая сильная, — да что я вообще перед тобой оправдываюсь? Стою тут, как дура набитая с этим веником. Ничего такого не произошло, чтобы ты так реагировала! Я изменила? Нет. Дала повод думать, что собираюсь это сделать? Нет. Так что не так-то? Какая разница что сказала та сумасшедшая? Какая разница, чего я хотела три года назад? Это было три года назад, и это важно! Ну давай я буду тебя к отцу Дианы ревновать, ты же с ним, между прочим, спала! — Ревновать к мертвому человеку забавно, конечно. — хмыкает Этери, не сводя глаз с брюнетки. — Мне не понравилось то, как она тебя трогала, ясно? И у меня создалось впечатление, что тебе очень даже это понравилось. Блондинка зевает в кулак и слегка трясет головой, чтобы отогнать сонливость подальше. — Жень, я устала, морально и физически. Ругаться я не хочу, ровно как и разговаривать сейчас. Езжай домой или куда ты там хочешь, а я правда устала и хочу спать. — Угу, ясно. Я же сейчас правда уеду, — Женя стиснула зубы, глядя в глаза блондинке, — ты хочешь этого…что бы я уехала? — Да, я хочу чтобы ты уехала и я, наконец, пошла отдыхать. — спокойно и уверенно произносит Тутберидзе, не сводя глаз с карих омутов девушки напротив. Медведева лишь хмыкнула и сделала длинный резкий шаг вперед, обхватывая талию Этери одной рукой, ведь вторая была занята цветами. Крепко прижав к себе блондинку, девушка страстно и напористо целует её в губы и проводит кончиком языка, прорываясь в рот. Вжав Этери в стену своим телом, девушка отстраняется, глядя в глаза женщины, — я люблю тебя, — шепчет Женя, передавая взглядом всю нежность, что таится глубоко внутри, и накрывает щеку той своей ладонью, проведя большим пальцем по губам, — ревнивая жопа. Этери от таких поворотов в своей жизни едва не грохнулась по пути, но крепкие руки возлюбленной удержали ее на месте, припечатывая к стене. Смотря в глаза брюнетки Тутберидзе хотелось ей верить и она верила. Ведь пока что глаза Медведевой ей ни разу не врали, демонстрируя все истинные чувства. — Я тоже люблю тебя, Жень. — ответно шепчет блондинка, укладывая руки на шею младшей. — Останешься? — Да ну неужели, — расплылась в улыбке девушка, — а как же Алена? Бедненькая там, наверное, страдает без моих пальчиков, — не могла не подколоть Женя, кривляясь. — Конечно останусь, а потом уеду к Алене, а то ей же тоже нужно моё внимание. — Ты сейчас точно поедешь к своей Алене и больше никогда не попадешь в эту квартиру. — серьезно произносит Тутберидзе, хмурясь и выпутываясь из объятий девушки. Умела же Женя одной шуткой опять все испортить. Кудрявая проходит на кухню, где наливает себе стакан воды, который тут же осушает, пытаясь вновь прийти в себя и не устроить очередного концерта. Женя бесшумно подходит сзади и обнимает блондинку за талию, прижимаясь к её спине и кладя подбородок на плечо, — ты такая милая, когда ревнуешь. Запомни один интересный факт обо мне, Этери, — шепчет девушка на ухо, — если я в отношениях, если я люблю, то на других даже не посмотрю. Ты — мой выбор. Изменять, в первую очередь, себе и своему выбору я не собираюсь. А уж тебе и подавно, — Женя оставляет влажный поцелуй на шее Этери и начинает покусывать мочку уха блондинки, прикрыв глаза. Тутберидзе прикрывает глаза, накрывая руки девушки своими и поглаживая те большими пальцами. — Просто я боюсь тебя потерять, понимаешь? Я доверяю тебе, но вот этот страх…не дает спокойно жить. Кудрявая тяжело вздыхает, поворачиваясь в объятиях брюнетки и заглядывая той в глаза. — Боюсь, что ты найдешь кого-то помоложе, получше и все это. — она обводит их руками. — разрушится. — Я не собираюсь никого искать. У меня есть ты, слышишь? Да и лучше вряд ли есть, Этери. Проверять я это, конечно же, не буду, — Медведева несколько раз кратко целует Этери в губы и касается своими носом — её, — пойдем отдыхать. Вымотались сегодня, как тузики. Ты с дороги, еще и инцидент этот. Я тоже подзаебалась, если честно. Блондинка устало улыбается и кивает, направляясь с брюнеткой в сторону спальни, где они быстро укладываются под одеяло. — Давай забудем этот день как страшный сон и постараемся больше таких инцидентов не допускать? — тихо спрашивает Тутберидзе, повернувшись к Медведевой лицом и заглядывая той в глаза. — Ты, главное, помни, что мы о нём забыли, хорошо? — девушка смахнула прядь с лица блондинки и взяла ту за руку, — не ревнуй по пустякам. Даже если у меня будет натурщица. Это обнаженная модель для картины. Как ваза с фруктами, понимаешь? Это просто моя работа. — Я постараюсь, правда. — прошептала Этери, поднимая их сцепленные руки перед собой и нежно целуя тыльную сторону ладони брюнетки. Они еще немного поболтали, прежде чем Тутберидзе, прикрыв глаза всего на мгновение, уснула, так и продолжая держать возлюбленную за руку. Женя плотнее укрыла Этери одеялом, обнимая блондинку за талию, и тоже прикрыла глаза, проваливаясь в сон. Медведевой снилась разъяренная Тутберидзе, которая кидала посуду в стену. Кухонная утварь летела в сторону Жени, ударяясь о твёрдую поверхность и разбиваясь на мелкие осколки. — Как ты могла спорить на меня?! — кричала Тутберидзе, без разбора хватая приборы, — я верила, блять, тебе! Думала, что ты меня любишь! Ты насквозь пропитана своей лживостью! Убирайся прочь, я видеть и знать тебя не хочу! — Этери… ты не так всё поняла! — пыталась оправдаться испуганная девушка, но женщина не слушала. — Закрой свой рот и вали отсюда! Я тебя знать больше не желаю. Хоть на сто метров ко мне приблизишься, и ты труп! Уяснила?! Женя, расплакавшись, покинула квартиру женщины. Холодный ветер обдувал лицо, но в чувства девушка так и не прихода. По щекам бесконтрольно текли слёзы. — Я люблю тебя. Люблю., — вторила девушка из последних сил. Женя на столько эмоционально переживала во сне, что даже на яву повторяла многочисленное «люблю». Блондинка проснулась как раз таки из-за бормотания Медведевой. Открыв глаза, она заметила метания девушки и тут же поспешила разбудить ту, что получилось, хоть и не сразу. — Жень, Жень, успокойся, ты со мной, все в порядке. — повторяла кудрявая, обнимая девушку и целуя ту в макушку в попытках успокоить. — Это просто сон, все нормально, успокойся. Тутберидзе не знала как помочь любимой в таком состоянии, поэтому просто сидела, повторяя успокаивающие слова и поглаживая по спине, пока девушка полностью не успокоилась. — Что тебе приснилось, хорошая моя? — Ты бросила меня, — охрипшим голосом сказала Женя. Всё внутри потряхивало от эмоций. Медведевой нужно было признаться, она это чувствовала нутром, но сил на это абсолютно не было. Совесть гложила, но Женя боялась последствий. Вытерев рукой мокрые дорожки на щеках, девушка притягивает к себе Этери, целуя куда-то не впопад, — не бросай меня, прошу. Я не смогу без тебя. — Я никогда тебя не брошу, Жень, я же люблю тебя. — произнесла блондинка, обхватывая лицо младшей руками и смотря в глаза. — Я всегда буду рядом, слышишь? Что бы не случилось, я буду рядом, потому что люблю тебя. — она коротко целует младшую в губы, а после берет с тумбочки бутылку воды и протягивает той. — Выпей успокойся, это просто сон, глупый сон. Женя сделала несколько глотков и выдохнула, — прости, что разбудила. Давай спать, и спасибо, что ты рядом, — брюнетка ставит бутылку на тумбочку и обнимает Этери, вдыхая её запах, словно последний раз. «Сон-то в руку, Женя», — твердит совесть, но Медведева засовывает её куда подальше. Главное, чтоб Настя не проболталась. И Женя с ней обязательно поговорит, чтобы Этери ни о чем никогда не узнала.