Спор на чувства

Весь следующий день, начиная с утра, Женя была как на иголках после сна, который всё никак не выходил из головы. Не выдержав натиска собственного разума, девушка звонит Насте и приглашает её к себе домой. «Скопцова, меня не ебет, что у тебя дела. Это срочно и важно!» — прозвучало так, что у Насти не было выбора. Если Женя говорит так, значит ситуация, действительно, не требует отлагательств. Поэтому, перенеся встречу и предупредив тренера, что на вечерней тренировке её не будет, Скопцова отправилась прямиком к Жене, прихватив бутылку вина. Но кто ж знал, что она не потребуется? Медведева бродила по квартире из стороны в сторону. После разговора с Настей должна приехать Этери, и девушка максимально была напряжена. Время было рассчитано вплоть до секунды, чтобы подруга и любимая никак не пересеклись. И, наконец, в дверь звонят. — Заходи, — Женя чуть ли не затаскивает подругу в квартиру, закрывая за ней дверь, — разговор важный. Очень. Быстрее давай. — Да что за спешка, твою мать. — проходя в гостиную, ворчит Настя и садится на диван. — Ты выглядишь так, будто убила человека и теперь тебя ищет ФСБ. Блондинка реально начала волноваться, ведь подруга выглядела, действительно, очень странно и именно это и пугало. — Так, сядь, пожалуйста, сделай глубокий вдох и выдох и расскажи, что, блять, случилось такого, что ты так хуево выглядишь. — Мне сегодня приснился сон, что Этери узнала про всё, — вздохнула девушка, сглотнув ком в горле. Выдохнув, Женя начала свой рассказ. — Короче, Насть, ты отправила меня на эту чёртову базу. Я поехала туда, и по пути увидела буксующую машину. Подошла, чтобы помочь, а там оказалась Этери. Вот только не говори, что ты не знала, что они тоже едут. Всё ты знала, но сейчас не об этом. В общем, я помогла ей вытащить машину из грязи и мы поцеловались. Прям вот поцеловались. Я там чуть под землю от удовольствия не провалилась. Потом, все дни, что были на этой базе, мы провели вместе. Я её приглашала на свидания, и поняла, что влюбилась в неё. Нет, не так, — девушка помотала головой, прикрыв глаза, — я люблю её. Мы… переспали… Это было просто волшебно. Я не буду тебе рассказывать все детали, но она… она… у меня никогда в жизни такого не было. И то, что она холодная сука, как оказалось, не правда. Она очень нежная, ранимая, милая, красивая, да вообще самая лучшая. Я её безумно люблю, и она тоже призналась, что любит меня. Я не хочу, что бы это всё накрылось и разрушилось. Очень не хочу, но и признаться ей не могу в том, что мы с тобой тупо поспорили, что я растоплю её сердце. Поэтому, я прошу тебя, Настюш, храни эту тайну до самой смерти. Она не должна знать, что мы тупо поспорили, иначе она меня вышвырнет из своей жизни и всё насмарку, — Женя тяжело вздохнула и посмотрела на подругу, ища в глазах той понимание. — Я в ахуе, Жень. — выдержав небольшую паузу, произносит Скопцова, внимательно смотря на подругу и не замечая посторонних в комнате. — То есть ты все-таки умудрилась выиграть спор и охмурить ее? Браво, аплодирую стоя. И именно в этот момент на пол что-то падает, а именно связка ключей. На кудрявую тут же переносятся два испуганных взгляда, пока сама Этери стоит в полнейшем ахуе.

***

Они с Женей еще утром договорились провести этот вечер в квартире младшей. Та обещала устроить что-то вроде очередного романтического ужина, поэтому Тутберидзе сразу согласилась, уже предвкушая прекрасно проведенное время. Одевшись под стать событию, женщина отправилась на квартиру младшей. В кармане лежала связка ключей, которую ей дала Медведева еще утром, объяснив это тем, что будет ждать на месте и не сможет отвлечься чтобы открыть дверь. Но приехав к возлюбленной, Этери получила не то, что ожидала.

***

Она смотрела на Женю в шоке. В глазах ярко отображалась боль, а в уголках тех начали скапливаться слезы. Она не верила, что все, что было между ними было ничем иным как спором. Спором на нее и ее чувства. Спором на ее душу. Она не проронила ни слова, лишь медленно отступила назад, а после стремительно скрылась из квартиры, торопливо покидая подъезд и запираясь в собственном авто. Слезы уже свободно текли по щекам, а в груди болезненно кололо разбитое вдребезги сердце. — Дура…какая же я дура. — уперевшись лбом в руль, шептала кудрявая, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Хотелось кричать, хотелось что-то сломать, напиться до беспамятства, сделать хоть что-то, чтобы стало не так больно. — А я ведь доверяла ей… — шмыгнув носом, произнесла Тутберидзе самой себе, а после истерика накрыла ее еще сильнее. — Я, блять, доверяла ей. — истерично засмеялась грузинка, прикрывая глаза. Все это сводило с ума, боль сводила с ума, осознание предательства сводило с ума и легче никак не становилось. Заметив выскочившую из подъезда брюнетку, Этери вытерла слезы с глаз и, заведя машину, стартанула с места, желая поскорее уехать оттуда и больше никогда не возвращаться. Домой ехать тоже не хотелось, ведь там все напоминало о младшей, поэтому было принято решение ехать к Дане. Дорога заняла около сорока минут, но вскоре кудрявая стояла напротив двери хореографа и звонила в звонок, желая чтобы тот открыл поскорее, ведь показываться людям в таком виде в ее планы не входило. Даня открыл дверь, вскидывая брови, и оглядел с ног до головы женщину. Та шикарно выглядела. Вернее, её образ, что нельзя сказать о макияже. Молча отступив, мужчина открыл дверь пошире, приглашая блондинку, и тут же поймал её в свои объятия. — Тише, тише, ты в безопасности. Я рядом, что случилось? — Даниил поглаживал женщину по спине и голове, раздумывая, что же могло произойти. Неужели Женя бросила Этери? Или обидела? Да он ей голову готов уже оторвать, если эта мелкая дрянь причастна к состоянию, в котором находилась его подруга. — Она…все это было фальшей. — подрагивающим голосом произнесла блондинка, утыкаясь в плечо друга. Тот уводит ее на кухню, где отпаивает чаем с ромашкой, чтобы та успокоилась и рассказала все с самого начала. — Она поспорила на меня, а точнее на то, что сможет заполучить меня. И знаешь с кем поспорила? Со Скопцовой! — наконец произнесла Этери, немного придя в себя. — Все эти ухаживания, слова…это всё было ложью…а я ведь верила. — кудрявая подняла голову к потолку, сдерживая слезы. — Я ведь действительно ее полюбила и думала, что это все всерьез…а она просто игралась с моим сердцем… — Вот же сука, — выплюнул мужчина, стиснув зубы, да так, что желваки заходили. Даня, сам по себе, был весёлым парнем, спокойным, не конфликтным. Но когда речь заходила о его дорогих людях, он мог и убить того, кто посмел их обидеть. Морально или физически — это неважно. Но за Этери, как за сестру, он стоял горой, — я её ушатаю, клянусь. Ты прям уверена, что они поспорили? Тебе Женя сказала? — Я услышала их разговор сейчас. А именно фразы «Мы с тобой тупо поспорили, что я растоплю ее сердце» и «Ты все-таки умудрилась выиграть спор и охмурить ее?» — шмыгнув носом произнесла Тутберидзе, допивая чай и прикрывая глаза. — Я впервые настолько сильно полюбила человека, доверилась ему, впустила туда, куда проход был ограничен тобой и Дишей, а она…она просто растоптала это все. Этери с силой зажмуривается, мечтая, чтобы когда она откроет глаза всего этого не будет, но увы и ах, она все еще сидит на кухне Дани, а Женя там. — Можно я сегодня у тебя останусь? Не хочу ехать домой… — посмотрев на друга, тихо спрашивает блондинка. — Конечно, — сразу же уверенно кивает Даня, ни секунды не медля, — оставайся, сколько посчитаешь нужным. Комната та же, где ты оставалась в прошлый раз, я постелю тебе, дам полотенце и свою рубашку. Пижаму же ты забрала, — Даниил встал из-за стола и поцеловал Этери в макушку, — я помогу тебе оправиться, обещаю, Этери. Всё будет хорошо. Всё проходит, дорогая моя. В эту секунду в дверь настойчиво несколько раз звонят. Мужчина идет в коридор и открывает незванному гостю. — Слушай, проваливай, а! — огрызнулся мужчина на заплаканную девушку, — драму будешь устраивать в другом месте. Не трогай её больше. Никогда. — Дай мне с ней поговорить. Одну минуту. Я прошу! Я ей всё объясню, — Женя настойчиво втиснулась в квартиру и заметила Этери на кухне. — Милая, родная, — девушка взяла её щеки в свои ладони, фокусируя взгляд блондинки на своих глазах, — прошу тебя, выслушай! Просто выслушай и примешь решение. Я обещаю, что уйду, если ты этого захочешь, но выслушай меня! — Женя, уходите! — Даня встал в проеме на кухню, глядя на жалкие попытки вывести Этери на разговор, — она не будет с вами разговаривать. Я бы вообще за такое отвесил леща! — Да пусть отвесит! Главное, чтоб выслушала. Любимая, пожалуйста. Дай мне пару минут. — Проваливай. — ледяным тоном произносит Этери, поднимаясь и откидывая руки девушки от себя. — Проваливай и никогда больше не появляйся в моей жизни, ясно? — она смотрит на девушку с обидой, злостью, разочарованием и одновременно с этим где-то там сзади все еще горел огонек любви. — Я не желаю больше видеть тебя, слышать тебя и даже чувствовать, понятно? Молодец, Женечка, поспорила на меня, много выиграла? — она грубо хватает брюнетку за плечо, выводя из квартиры и отпуская только на лестничной площадке. — Уходи и забудь меня. Навсегда. — Этери, нет! — девушка хватает её за руку, приостанавливая любые попытки уйти в квартиру, — изначально это был спор, да. Но! Но я от него отказалась еще до базы, Этери! Там, на базе, я поняла, что безумно люблю тебя. Всё было от чистого сердца и души, я клянусь тебе, — по щекам Жени потекли слезы, она мертвой хваткой вцепилась в руку блондинки, — я буду тысячу раз вымаливать у тебя прощение, доказывать, что люблю тебя и мне никто не нужен в этой жизни. Пошла нахрен и Настя, и спор этот дебильный, про который я уже и думать забыла, если бы не чертов сон, после которого твои руки меня успокаивали. Этери, родная, прошу тебя, прости, — Женя притянула женщину к себе, цепляясь за неё, как за спасательный круг, — я умоляю тебя. Ты обещала дать мне сто шансов. Один я просрала… Но я клянусь, больше ничего подобного никогда не будет. Я даже от натурщиц откажусь, чтобы ты не ревновала, перейду на другие экспозиции. Родная, милая, прошу, не руби с плеча, я люблю тебя, — Женя заглядывает в глаза блондинки и поджимает губы, — я не хотела, чтоб так вышло… Я боялась этого. — Все сказала? — равнодушно спросила Этери, отцепляя руки девушки от себя и недовольно поджимая губы, понимая, что на коже выступят синяки от такой крепкой хватки. — Боялась она, ага. Боялась и поспорила, делов то. — хмыкает Тутберидзе, смотря на девушку сверху вниз, пронизывая ту холодом своего взгляда. — А теперь я скажу тебе. Я обещала, что дам сто шансов, обещала, что буду рядом, что бы ни случилось, но…значит я тоже соврала тебе. Потрясающая мы пара, да? Врем друг другу, отношения мечты. — Тутберидзе бросила взгляд на Глейхенгауза, что стоял рядом, будто охранник, который готов по команде сделать с Медведевой все, что прикажет блондинка. — Я не люблю тебя, ясно? — вдруг резко произносит кудрявая, все еще безэмоционально смотря на Медведеву. — Не люблю и никогда не любила. Мне хотелось почувствовать себя любимой и ты прекрасно справилась с этой целью. А теперь ты можешь быть свободна и забыть дорогу в мою сторону. — кудрявая выпивается ногтями в ладони, чтобы не сдаться и не броситься к Жене. — Всего хорошего, Евгения. Надеюсь, что когда-нибудь Вы найдете человека, который поверит Вашим красивым словам. — они будто вернулись в самое-самое начало и все из-за глупого спора. Этери закрывает дверь перед лицом брюнетки и тут же падает на колени, нарушая тишину квартиры истошным криком, в который вкладывает всю внутреннюю боль. Женя медленно опускается по холодной стене подъезда, прикрыв глаза. Она даже не замечает, как поясница и задница касается холодного бетона. «Не люблю и никогда не любила» — проигрываются в голове, как пластинка, поставленная на повтор. «Мне хотелось почувствовать себя любимой» — словно острое лезвие ножа в самое сердце, которое начинает пускать кровь во весь организм, обжигая болью. Будь Женя менее эмоциональна сейчас, она бы обязательно услышала, что Этери сказала неправду. Но, к сожалению, она всё восприняла слишком близко и приняла все слова всерьёз. Уткнувшись затылком в стену, Женя несколько раз сильно бьется головой, чтобы хоть как-то заглушить внутреннюю боль, которая сжирала изнутри. Ей словно вырвали сердце. — Тише, пойдем, — Даня поднял Этери с пола и на руках отнес в комнату, бережно уложив на постель, — ты сильная, ты молодец. Я сейчас, — мужчина принес из кухни бутылку с водой и сел рядом, помогая Этери попить, словно она маленький ребенок, которая нуждается в заботе. — Спасибо, Дань. — закончив пить, произносит Этери, мягко сжимая его руку в качестве благодарности. — Я хочу побыть одна, ладно? — парень кивнул и покинул комнату, предупредив, что он буквально за стенкой. Тутберидзе легла на спину, смотря в потолок и погрузилась в себя. Перед глазами как переключающиеся кадры мелькали воспоминания, связанные с брюнеткой. Тут они впервые списались, тут, наконец, познакомились лично и так далее. Эти воспоминания причиняли такую боль, что складывалось ощущение, что в сердце воткнули нож и без остановки крутили его, разрывая. Плакать сил уже не было, поэтому женщина молча продолжала пялиться в потолок безэмоциональным взглядом и не реагировать ни на какие внешние факторы. Через три часа мук, которые терзали мужчину, он взглянул в окно. Какая-то черная иномарка стояла неподалеку от подъезда, которую Даня раньше здесь не видел. Но мужчина вспомнил, что на похожей машине уезжала Женя с турбазы. Робко постучавшись, Даниил входит в комнату к Этери и становится возле окна, пиля взглядом мирностоящий автомобиль. — Слушай, а на какой тачке художница рассекает? — Даниил старалася не называть её имя, вдруг Этери бы снова накрыла истерика, услышав «Женя, Женька». Блондинка даже голову не поворачивает к парню, продолжая втыкать в потолок и вспоминая марку Жениной машины. — Черное бмв, если я не ошибаюсь. — тихо произнесла кудрявая, накрываясь одеялом ибо ей, почему-то, резко стало холодно. — А к чему ты спрашиваешь? Колеса проткнуть хочешь? Окно разбить? Бесполезно, ничего это не изменит. — Да нет, просто уже три часа прошло, а машина всё еще здесь стоит., — Даня слегка прокашлялся, — тут что ли решила заночевать? Я пойду посмотрю, в машине она или нет, — Глейхенгауз хотел добавить «Жаль девку», но не стал. Он видел, как Медведева смотрела на Этери, как умоляла о прощении, как цеплялась за неё, кое-как сдерживая слёзы. Невозможно так откровенно играть. И Глейхенгауз поверил в искренность девушки. Может быть и был спор, но во время его Женя могла, действительно, влюбиться. От этого же никто не застрахован, черт подери. — Иди, — пожимает плечами Этери, продолжая втыкать в одну точку. — Только я не понимаю зачем тебе это. Решила заночевать — ее проблемы, ничего не изменится такими темпами. Даня что-то еще пробормотал, а после покинул комнату. Блондинка тем временем все-таки поднялась с кровати, подходя к окну и действительно наблюдая на улице автомобиль бывшей возлюбленной. «Тебе что, жалко ее?» — прозвучал голос в голове, заставивший Этери недовольно нахмуриться. Она не хотела допускать и мыслей о том, что ей жаль брюнетку. Это ее выбор и ее последствия собственных поступков и она должна сама разбираться со всем дерьмом, которое натворила. Блондинка последний раз посмотрела на автомобиль, после чего закрывает шторы и идет на кухню, дабы приготовить что-то поесть, ибо она весь день не ела, надеясь, что перекусит с Женей вечером. Даниил накинул легкую куртку и вышел из квартиры, намереваясь спуститься вниз. Но только мужчина подошел к лестнице, ведущей вниз, он увидел периферическим взглядом Женю, сидящую на бетонном полу. Брюнетка сидела, обняв руками собственные колени. — Жень, — Даня подошел к девушке и отвел её руку от колен. — Отстань, а, — отмахнулась Медведева, не поднимая взгляд. — Держи, — мужчина протянул девушке бутылку воды. — Отравить решил? — хмыкнула брюнетка, но воду взяла, жадно делая большие глотки. — Дурная, а, — мужчина тяжело вздохнул и сел рядом с девушкой, — Господи, тут же холоднючий пол, застудишься! Вставай и езжай домой. — Не поеду, — Женя помотала головой, возвращая бутылку мужчине, — я останусь здесь до скончания своих дней или пока Этери меня не простит. — Тебя увезут на скорой с циститом, прощалка, — цокнул Даниил, — давай не дури. Вставай, езжай домой, а завтра начни снова её добиваться. Сначала. — Это ты мне говоришь? — Медведева вскинула бровями, хлопая ресницами, — ты же был против, как я поняла, и не хотел меня пускать. — Мне показалось, что ты правда её любишь. Если это не спор, а настоящие чувства, возвращай её. Будет трудно, но она вернется. Рано или поздно. Она любит тебя, — Даня слегка приобнял Женю, как свою фигуристку. — Спасибо, но сегодня я никуда не поеду. У меня нет сил и желания. Собаки всё равно у мамы. — Ладно, принесу тебе какой-нибудь поджопник, — вздохнул мужчина и встал. Жопа, действительно, замерзла. Даня зашел в квартиру, прошел к Этери в комнату и открыл шкаф, выискивая что-нибудь для Жени. Этери зашла в комнату как раз в этот момент. Она вскинула бровь, наблюдая за действиями мужчины, ожидая когда тот ее заметит. И он заметил. — Могу я поинтересоваться, что ты ищешь? — женщина сложила руки на груди, рассматривая парня, который почему-то занервничал. — Какой-нибудь плед, — Даня перевел взгляд обратно на полку шкафа и сразу же нашел, что искал, — о, — вытащив теплый зимний плед, обрадовался мужчина. — Твоя эта не в состоянии ехать домой, а пол в подъезде холодный. Вот, — Даниил сглотнул слюну, выгонять Женю он не стал, а приглашать в свою квартиру было бы странно. — Во-первых, она не моя. — фыркнула Этери, а после тяжело вздохнула, забирая плед из рук парня и укладывая обратно. — Пойду приведу эту несчастную сюда, у тебя же диван раскладывается? — увидев кивок от Глейхенгауза, женщина кивнула в ответ. — Переночует здесь, не хочу быть причиной ее проблем со здоровьем. Тутберидзе накидывает пальто на плечи и покидает квартиру, быстро замечая брюнетку, сидящую на холодном бетонном полу. — Я конечно знала, что ты идиотка, но чтоб настолько. — блондинка подходит ближе и протягивает Жене руку. — Вставай, переночуешь тут, Даня подготовит диван для тебя. — Ты простила меня? — Женя подняла взгляд на блондинку, беря ту за руку, и крепко сжала пальцами. Всё лицо было красное и в мелких точках от нескончаемых слёз. Руки подрагивали, да и всё тело будто прошибло током. Брюнетку колбасило то ли от эмоций, то ли от холода. Этери одним движением поднимает Медведеву на ноги и молча ведет в квартиру. Конечно, она не простила, но все равно не хотела, чтобы девушка словила цистит. Они заходят в квартиру и Тутберидзе тут же отпускает руку Жени, снимая пальто и вешая то в шкаф в прихожей. — Даня покажет тебе где ты будешь спать, на этом все. — блондинка проходит в свою комнату, закрывая за собой дверь. — Заходи, — Даня кивнул головой, приглашая девушку в комнату. — Неудобно как-то, правда. Я думала она простила, но… Но нет, она не поняла, что я правда её люблю. Не стоит, спасибо, — девушка начала нервно заламывать пальцы. — Давай не дури. Останешься сегодня здесь, ты никому не мешаешь. — Ладно, — сдалась девушка. Как только квартира наполнилась полнейшей тишиной, а стрелки перевалили за час ночи, брюнетка встала с дивана и пошла в комнату Этери, благо видела, где та находилась. Девушка тихо укладывается рядом с блондинкой, вбирая в охапку своих рук, и нежно, стараясь не разбудить, целует ту в плечо. Как бы хотелось сейчас уснуть, а проснувшись понять, что всё сон. — Я люблю тебя. По-настоящему, — шепчет Женька на ухо спящей блондинке, стараясь донести истину до её сознания. Проснувшись во взаимных объятиях Этери, Женя грустно улыбнулась и поцеловала женщину в лоб, аккуратно выбираясь из-под одеяла, чтобы не разбудить блондинку. Не хватало еще, чтобы та знала, что спали они вместе. Медведева тихо ушла, оставляя за собой аромат своих духов на подушке, и теплую половину кровати. Этери проснулась примерно через полчаса после ухода из ее комнаты Жени. Потянувшись, блондинка осмотрела комнату и грустно улыбнулась. Хотелось проснуться вместе с Женей как раньше, потом еще некоторое время валяться, болтая ни о чем, но все это теперь было невозможным. Поднявшись с постели, женщина одевается и покидает комнату, проходя на кухню, где замечает брюнетку и Даню, о чем-то болтающих за кофе. — Доброе утро. — сухо бросает им кудрявая, наливая себе кофе и бросая взгляд на часы. До тренировки оставалось совсем немного, поэтому Тутберидзе быстро допивает кофе и начинает носиться по квартире, собираясь на работу. — Дань, если ты забыл, то у нас тренировка через десять минут. — кричит из комнаты кудрявая, пока заканчивает краситься. — И если ты опоздаешь, то будешь вместе со всеми полировать лед своей задницей. — Этери выбегает из комнаты и начинает обуваться. — Женек, потом договорим, — Даня кидает из коридора Жене ключи прямо в руки и спешно обувается, выскакивая из квартиры. — Утро не задалось., — констатирует девушка и начинает продумывать план, как ей вернуть доверие Этери. Женя надолго не задерживается, вымыв посуду, девушка одевается и покидает квартиру Даниила, отправляясь на машине к Хрустальному. — Здравствуйте. Я к Даниилу Глейхенгаузу, мне бы ему ключи передать, — обращается девушка к охраннику. Тот кидает презрительный взгляд и обводит им брюнетку с головы до ног. — Не положено. У вас пропуска нет. Ожидайте на улице, — отрезает мужчина, утыкая взгляд в газету, что осталась не дочитанной. Тут по коридору Женя слышит знакомые шаги, от которых бешено начинает биться сердце. — Этери Георгиевна! — окликнула девушка блондинку. Этери вздрагивает, слыша знакомый голос и поворачивается, внимательно смотря на брюнетку. Потом, бросив взгляд на охранника, она жестом показывает тому пропустить девушку и наблюдает за тем, как та приближается к ней. — Если Вы к Даниилу Марковичу, Евгения, то идите за мной. — кудрявая разворачивается и идет дальше по собственному маршруту, а именно на каток. Пропустив брюнетку внутрь, блондинка кивком указывает на сидящего за столом Даню, а сама выходит на лед, где начинает работать. Настя замечает знакомую макушку и спешит подъехать к подруге, внимательно оглядывая ту. — Жень? Как все прошло? Вы помирились? — заваливает вопросами блондинка, не сводя глаз с подруги, но ей не дают услышать ответ. — Скопцова, живо ушла на свою половину льда. — кричит Тутберидзе с другого конца катка, прожигая ту взглядом. — Я сказала живо! — Издеваешься? — цокнула Медведева. Женина мимика была бегущей строкой, по которой понятно без слов, что никто ни с кем не помирился. — Иди тренируйся, не драконь её. Она и так злая, — вздохнула брюнетка и отвернулась от Насти, давая понять, что разговор завершен. — Спасибо, — девушка передаёт ключи Даниилу, садясь с ним рядом, и безотрывно смотрит на Этери, — я не знаю, что мне делать, Даня. Правда не знаю. — Ухаживай заново, — мужчина пожал плечами, попивая крепкий кофе, — ищи подход. — Постараюсь… — Уж будь добра, — хмыкнул Даниил, — ладно, мне пора на лед. А то она сожрет и меня, и даже не подавится. Удачи, — мужчина вышел, сняв чехлы, и поехал к женщине. — Может дашь ей шанс? — Глейхенгауз сложил руки на груди, на секунду посмотрев на блондинку, но тут же отвернулся. — Что еще мне ей дать? — грубо произносит Тутберидзе, а после что-то кричит Щербаковой, что, по ее мнению, ничего не делает и вообще ленится. — Может фамилию свою? Ключи от квартиры? Дань, ты дурак или как? — блондинка бросает взгляд на брюнетку, что продолжает сидеть за столом, причем ровно на ее месте. — Ты почему ее обратно не отправил? — хмыкает кудрявая, а после тяжело вздыхает и едет к Медведевой. — У Вас еще что-то, Евгения? Иначе я не могу понять, почему Вы все еще находитесь здесь. — Да я просто спросил! — цокнул Даниил вслед женщине, закатив глаза. — Простите, Этери Георгиевна, задумалась, — девушка быстро встала с места, — а что вы делаете сегодня вечером? Может сходим прогуляться? — не пойми откуда взяла себя в руки Женя, задавая вообще неуместный вопрос в сложившейся ситуации. Мысленно отвесив себе подзатыльника, Медведева старается улыбнуться, как ни в чем не бывало. — Бог простит, а я коньками перееду. — фыркает Тутберидзе, складывая руки на груди. — Можем сходить на кладбище и посмотреть на могилу моего времени и нервов, которые я убила из-за Вас. — мило улыбнувшись, отвечает Этери, а после вновь надевает маску стервы и машет рукой на дверь. — Всего доброго, Евгения. — Можете переехать и коньками, так хоть какое-то взаимодействие будет, — Женя мягко улыбнулась, прекрасно понимая, как её улыбка нравится Тутберидзе, — на кладбище тоже можем сходить, если вы этого желаете. Когда у вас заканчивается тренировка? — Для Вас — никогда. — холодно отвечает Тутберидзе, а после вновь указывает дверь. — Не заставляйте меня выводить Вас силой, ей богу. — она видит периферией едущую к ним Настю и поворачивает к той голову. — Я, кажется, ясно дала понять, чтобы Вы были на своей половине льда, Анастасия. — Скопцова поджимает губы, бросая взгляд на Женю, мол «я пыталась» и отъезжает. Этери после этого вновь смотрит на Медведеву. — Так что, мне вызывать охрану? — Да не надо охраны, найду выход. Топографическим кретинизмом не страдаю, — обречённо вздохнула девушка, — я буду ждать этого никогда на улице, — и Медведева покидает каток, поправляя сумку на плече. — Этерь Георгиевна, — Скопцова не выдерживает и всё-таки подъезжает к женщине, — она ж нажрется в хлам и уйдет в запой. Ну правда же любит вас. Дело то не в споре, а в чувствах, — Настя тяжело вздохнула, — я и подумать не могла, что она влюбится, а вы — тем более. Но она была счастлива с вами, а вы — с ней. Так зачем сейчас отказываться от этого? Кому легче будет? — не дожидаясь ответа на свои вопросы, Скопцова выходит за борт, удаляясь в раздевалку. Тренировочный день для её группы на сегодня окончен. Медведева, действительно, всё время, пока длилась тренировка, ждала Тутберидзе возле её машины, наматывая круги, словно слепень вокруг человека, который вышел из воды. Она не хотела пропустить Тутберидзе, и слава всем Богам, что машина Глейхенгауза стояла рядом. Единственное, что блондинка могла уехать на такси, увидев Женю. Но на вызов такси нужно время, да и территория Хрустального закрытая. В общем, у Этери не было шансов. Она при любом раскладе пройдёт мимо девушки, и ей это было на руку. Этери вскоре вышла из Хрустального, но не одна. Рядом шел Аксенов, который что-то рассказывал женщине, пока они двигались в сторону ее машины, что стояла на парковке. Заметив Медведеву, Тутберидзе тяжело вздохнула, но сделала вид, что не увидела и продолжила общаться с начальником, будто ей правда интересно. — Этери Георгиевна, — окликнула Медведева, принимая позицию блондинки, аля «великий слепой», и подошла к женщине, — мы можем поговорить с вами тет-а-тет? — Оу, Евгения? — Аксенов довольно улыбнулся, — вы же — Евгения Медведева, я не ошибся? Художница. Вы портрет моей жены рисовали. Очень здорово получилось, спасибо вам огромное! У вас — золотые руки! — Спасибо большое, — ради приличия сухо ответила девушка, — могу я украсть у вас эту прекрасную даму? Нам срочно нужно поговорить. — Да-да, конечно, — закивал мужчина, — обсудим всё завтра, Этери Георгиевна, всего хорошего, — и Эдуард покинул общество девушек, оставляя их наедине. Этери проводила мужчину взглядом, а после перевела тот на брюнетку перед собой, сложив руки на груди. — И о чем нам надо срочно поговорить, Евгения? Только давайте быстрее, я опаздываю на встречу. — Прекращай, пожалуйста. Зачем ты это делаешь? — разозлилась девушка. Такое обращение к себе ударяло лезвием ножа в самое сердце. Затем лезвие убирали и снова всаживали с новой силой, — нам же было хорошо вместе, Этери. Я не верю тебе, что ты не любила. Не верю, что это было развлечением для тебя. Хоть сто раз мне об этом скажи, но твои глаза… они не умеют врать. И ты, сука, любишь меня! И я тебя безумно люблю. Давай начнем всё с начала, Этери. Я не могу без тебя. И ты не можешь, я уверена. Этери показательно закатила глаза, вздыхая. — И опять та же шарманка, Евгения, Вам не надоело? Я все Вам сказала еще тогда, могу повторить еще раз. Женщина убирает руки в карманы и смотрит прямо в глаза брюнетке. — Начинать этот цирк заново я не имею желания. Зато я имею желание поехать и встретить дочь с аэропорта, поэтому до свидания, Евгения. Блондинка разворачивается и уходит от Медведевой на парковку, где садится в свою машину и уезжает прочь от Хрустального в сторону Медведково. — Да гори оно всё синим пламенем! Задрала. Будто я ей собачка бегать тут перед ней на задних лапках. Не хочет — не надо, — рыкнула Медведева и села в свой автомобиль, несколько раз ударяя ладонями по рулю, — достала! — выжимая газ в пол, Медведева помчалась домой. Чтобы напиться и забыться.