Тени между нами

      Герцог возвращался поздно. Так было всегда — привычка укоренилась за долгие годы службы, за месяцы в море, за ночи, которые альфа проводил в ожидании рассвета на палубе. Машина тихо подкатила к ступеням, двигатель урчал едва слышно, и спустя секунду Чимин вышел. Усталый, пропахший морем и дорогой, но в осанке всё равно сохранялось то спокойствие, какое бывает только у офицеров флота. Он провёл ладонью по лицу, зная, что под глазами залегли тени, но когда поднял голову к окну второго этажа, увидел Чонгука.       Свет в комнате горел мягко, освещая только угол, и в этой полутьме угадывался лишь силуэт. Тонкий, гибкий, с чуть растрёпанными волосами и большими глазами, полными искренней радости. Наследный принц ждал. Ждал так, будто снова переживал день их первой встречи, будто снова чувствовал тот прилив, который невозможно объяснить словами.       Чимин усмехнулся, заметив, как омега замер, глядя прямо на него, а потом резко юркнул куда-то вглубь комнаты и исчез из виду. Герцог только покачал головой. Вышло смешно, нелепо и в то же время удивительно тепло. Он развернулся, опёрся о капот машины и поднял взгляд к ночному небу. В воздухе пахло приближающимся летом. Тепло ещё пряталось в лёгких порывах ветра, но уже чувствовалось в каждой частице этого мира.       Прошло несколько дней с тех пор, как лейтенант ступил на землю после долгих месяцев в океане, но тело всё ещё помнило качку. Земля казалась слишком твёрдой, слишком неподвижной, слишком чужой после той стихии, что успела стать ему домом. Даже здесь, в резиденции Азур, где воздух пропитался солью и ветром, он всё ещё ощущал себя посторонним. Чимин был моряком. Океан знал его, принимал, говорил с ним на своём языке. А суша требовала привыкания, заставляла подстраиваться, учиться заново чувствовать твёрдую почву под ногами.       Но здесь был его дом. Здесь был тот, кто ждал.       Альфа услышал лёгкие шаги ещё до того, как увидел принца. Чонгук выбежал босиком, как всегда не заботясь ни о приличиях, ни о взглядах слуг. На нём была всего лишь одна из рубашек герцога, но именно в такие моменты Чимин понимал: никто и никогда не был для него прекраснее. Его маленький проводник, его светлячок, его упрямый, дерзкий омега, который всю жизнь тянулся к нему, даже не осознавая этого.       Наследный принц бежал так, будто от этого зависела его жизнь. Волосы разметались, губы приоткрылись, а в глазах сиял безграничный восторг. Чимин не удивился. Просто развернулся и крепко подхватил его за бёдра, когда тот буквально прыгнул к нему на руки. Поднял выше, без усилия, словно омега ничего не весил. Их взгляды встретились. Карамельные глаза сияли, а в уголках губ блуждала улыбка. Такая родная, такая тёплая.       — Ты пахнешь летом, — выдохнул Чонгук и провёл носом по его виску, сжимая так, будто боялся, что герцог снова исчезнет.       — А ты пахнешь домом, — тихо ответил Чимин и притянул его к себе ещё крепче.       В такие моменты ему не нужно было ни неба, ни звёзд, ни даже моря. Всё, что он искал, всё, что находил и выбирал, было здесь, в его руках. Наследный принц прижался к нему ещё сильнее, впитывая тепло его тела, наслаждаясь ощущением сильных рук, которые держали его так уверенно, будто он был самой драгоценной вещью в мире. Омега закрыл глаза, затаил дыхание, а потом внезапно отстранился и посмотрел на мужа сверху вниз, ловя отблески ночного света в серых глазах.       — Пойдём к океану, — попросил он тихо, почти шёпотом, будто боялся разрушить этот момент. — Хочу почувствовать воду. Сейчас тепло.       Чимин посмотрел на него долгим взглядом, прищурился, словно обдумывая что-то, а потом, не раздумывая, развернулся в сторону берега, всё так же удерживая принца в своих руках. Несколько шагов — и он уже уносил его прочь от машины, прочь от ступеней резиденции, в сторону тёмного, манящего прибоя. Чонгук рассмеялся, обвил руками его шею и прижался ещё ближе.       — Ты действительно собираешься нести меня до самого берега?       — Раз уж ты так отчаянно не хочешь обуваться, — усмехнулся герцог и удерживал его легко, словно тот ничего не весил. Но едва они прошли несколько метров, Чонгук заворочался в его руках, будто был совершенно не доволен этой ситуацией.       — Всё, хватит, отпусти, — недовольно буркнул он и извился в его хватке. — Я могу сам идти, ты слишком крепко меня держишь!       Герцог только поднял бровь, но позволил ему спуститься на землю. Чонгук сразу коснулся ногами тёплого песка, покачнулся, словно привыкая к ощущениям, но не успел сделать и шага, как почувствовал, что сильная ладонь обхватила его запястье.       — Ты выбежал сюда в одной рубашке, босиком, посреди ночи, и думаешь, что я просто так это оставлю?       — О, прошу тебя, — фыркнул омега и попытался отмахнуться, но в следующий миг почувствовал лёгкий, но весьма ощутимый хлопок по пятой точке.       Чонгук резко развернулся, распахнул глаза и увидел, что Чимин сдержанно улыбается, чуть склонив голову набок, с самым невинным выражением лица, какое только можно было изобразить в такой ситуации.       — Чимин! — возмущённо воскликнул он, хватаясь за место удара и недовольно поджимая губы.       — Это тебе за то, что выбежал сюда полуголым, — невозмутимо ответил герцог, скрестив руки на груди. — И за то, что заставляешь меня волноваться.       — Волноваться? — Чонгук фыркнул. — Серьёзно?       — А ты как думал? — Пак сделал шаг вперёд, намеренно замедляя движение, словно собирался снова его поймать. Омега вздрогнул, осознав, что тот явно не собирается на этом останавливаться, и мгновенно развернулся на пятках, бросаясь бежать к океану.       — Ну уж нет! — выкрикнул он, смеясь, когда услышал за собой тяжёлые шаги. — Не догонишь!       — Это мы ещё посмотрим, — хмыкнул Чимин, пускаясь в погоню.       Наследный принц мчался по песку, чувствуя, как мягкие тёплые крупинки оседают между пальцами ног, как лёгкий ночной бриз путает волосы, как сердце стучит громче от нарастающего возбуждения. Он не смотрел назад, но знал, что герцог уже рядом, что ещё немного — и его схватят, повалят, окутают сильные руки, которые держат крепче всех штормов, что он когда-либо знал. Но пока он наслаждался этим мгновением, этой игрой, этой свободой, которая наполняла его каждую секунду, пока он слышал за спиной шаги того, кто был для него всем.       Чонгук смеялся, уворачивался от Пака, петлял по мягкому песку, то ускорялся, то резко менял направление, зная, что альфа ни за что не позволит ему так просто сбежать. Он чувствовал азарт в этом мгновении, в этом дыхании свободы, в том, как они гонялись друг за другом, оставляя хаотичные следы на ночном пляже.       Чимин догонял его, почти касаясь пальцами, но омега ловко уворачивался, поддразнивая:       — Ты что, уже устал? А ведь говорил, что морские волки выносливее всех!       Герцог прищурился, услышав эту провокацию, и, едва Чонгук вновь замешкался, рванул вперёд, хватая его за талию. Омега вскрикнул, смеясь, когда сильные руки подняли его в воздух, легко, как пушинку.       — Поймал, — довольно протянул Чимин, прижимая его к себе. — Теперь-то куда побежишь?       — Никуда, — Чонгук обвил его шею руками, заглядывая в серые глаза, в которых отражался свет луны. — Но ты ведь меня всё равно отпустишь.       — С чего ты взял?       — Потому что… — он резко подался назад, выскользнув из хватки, и прежде чем Пак успел его поймать, сделал шаг назад, а потом ещё один, пока его ноги не коснулись прохладной воды. — Потому что я хочу в океан.       Чимин нахмурился, глядя, как омега заходит глубже, как волны мягко ласкают его лодыжки, как он выгибает пальцы ног, ощущая песок под ними.              — Ты сейчас серьёзно?       — Абсолютно.       — Чонгук, вода холодная.       — Ну и что?       — Ты в одной рубашке.       — А ты можешь её снять с меня, если хочешь.       Лейтенант вздохнул, наблюдая, как его супруг делает ещё шаг вперёд. Вода уже касалась колен, и тогда он понял: нет смысла спорить.       — Ладно. Раз уж так хочешь…       Он расстегнул пуговицы на своей рубашке, не торопясь, зная, что омега наблюдает за каждым движением, за тем, как ткань спадает с плеч, как он откидывает её на песок.       — Ты не пойдёшь один, — усмехнулся он, сбросил брюки, остался в одном нижнем белье и сделал первый шаг в воду.       Чонгук широко улыбнулся, видя, как его моряк приближается, и в тот момент, когда очередная волна коснулась его бёдер, он резко шагнул вперёд, разбрызгивая воду, и рассмеялся, когда она попала на Чимина.       — Это война, — предупредил тот, ухмыльнулся и рванул к нему, поднимая брызги, когда они столкнулись прямо в тёмных холодных водах океана.       Чонгук плескался в воде, размахивал руками, неловко перебирал ногами, будто впервые оказался в океане. Рубашка намокла и прилипла к телу, волосы спутались, дыхание сбилось от возбуждения и смеха. Он попытался сделать несколько уверенных гребков, но вместо этого просто погрузился чуть глубже, вызывая новые волны брызг.       — Ты вообще-то умеешь плавать? — Чимин остался чуть поодаль и наблюдал за этим с выражением едва сдерживаемого веселья.       — Конечно умею! — гордо заявил Чонгук, резко подался вперёд и в следующий момент ушёл под воду с булькающим звуком. Лейтенант тут же рванул к нему, но едва омега вынырнул, отфыркиваясь и стирая воду с глаз, он понял, что тому просто не хватает техники.       — Ну да, вижу. Как рыба в воде, — усмехнулся альфа, подошёл ближе и коснулся его талии, удерживая, чтобы тот снова не нырнул невольно.       — Я просто… привык к бассейнам, а тут… течения, волны! — оправдывался Чонгук, но всё равно прижимался к мужу и цеплялся за его плечи.       — Привык к бассейнам, значит, — задумчиво протянул Чимин, а потом просто подхватил омегу на руки, легко удерживая его в воде. — Тогда доверься мне.       — Что ты… Чимин!       Но альфа уже двигался, плыл мягко, уверенно, держа его так, чтобы он мог чувствовать воду, но не уходить под неё. Чонгук сперва замер от неожиданности, но постепенно расслабился и позволил себя нести.       — Вот так, — тихо проговорил Чимин, касаясь его подбородка, заставляя поднять взгляд. — Теперь просто доверься воде.       — Я доверяю тебе, — Чонгук улыбнулся, наблюдая за серыми глазами, за тем, как они мягко отражают свет луны, за тем, как в них скрывается всё тепло этого мира.       Чимин сжал его крепче, усмехнулся, а потом просто опрокинул в воду, заставляя вынырнуть с возмущённым криком.       — Ты!       — Я.       — Ты нарочно это сделал!       — Нет, ну конечно же случайность.       — Чимин!       — Чонгук.       Они снова оказались в воде, в этом лёгком плавании, в этом ночном океане, где между ними не было ни титулов, ни границ. Только смех, брызги и двое людей, которые слишком долго были в разлуке, чтобы теперь не наслаждаться каждой секундой вместе.       Наследный принц рассмеялся, когда очередная волна сбила его с ног. Он неловко взмахнул руками и ушёл под воду с громким всплеском. Чимин тут же бросился к нему, подхватил под талию и вынырнул вместе с ним на поверхность.       — Ты серьёзно? — с усмешкой спросил альфа, удерживая его на весу. — Ты даже не пытался удержаться!       — А что мне ещё оставалось? — задыхаясь от смеха, выдохнул омега, стряхивая мокрые пряди со лба. — Ты не видел? Меня просто утянуло!       — Слишком слабый пловец.       — Я вообще-то стараюсь!       — Ну да, — лейтенант покачал головой, сдерживая ухмылку. — Видел, как ты «старался».       Принц закатил глаза, а потом, пока Чимин не успел снова его поддеть, крепче обвил его шею руками и упёрся лбом в его лоб.       — Всё равно ты меня спас.       — Как всегда.       — Как всегда, — повторил Чонгук, и его голос звучал иначе. Мягче, тише, теплее.       Вода вокруг них успокаивалась, волны лишь слегка покачивали тела, будто сама стихия решила замедлить ритм, позволив им просто быть здесь, в этом моменте. Омега слегка приподнялся, носом коснулся чужого носа, а затем и губ. Герцог не стал отстраняться. Он позволил ему сделать это первым, позволил касаться медленно, лениво, так, будто у них была целая вечность.       Поцелуй вышел неторопливым и нежным. Чонгук касался, пробовал, изучал, словно заново запоминал вкус. Его пальцы скользнули по мокрым волосам мужа, легко запутались в них, а вторая рука альфы крепче сжала его талию, удерживая, не позволяя даже на миг отдалиться. Наследный принц выдохнул в его губы, отвечая с тем же неторопливым желанием, не торопясь углублять поцелуй, просто наслаждаясь тем, что они есть друг у друга. Он чувствовал, как Чимин улыбается в этом поцелуе, и сам не смог сдержать лёгкую улыбку.       — Умеешь ты сделать так, чтобы мне не хотелось возвращаться на сушу, — тихо пробормотал альфа, едва касаясь его губ, а потом снова поцеловал. Чуть крепче, чуть требовательнее, но всё так же без спешки.       — Останься тогда, — почти беззвучно прошептал омега, утопая в этих прикосновениях, в этих объятиях, в этих ласковых движениях пальцев по спине.       — Навсегда?       — Хоть на эту ночь.       Чимин не ответил. Только продолжил целовать его, позволяя ночному океану и прохладному ветру стать единственными свидетелями их любви. Они тонули в воде, в лунном свете, в ночи, что принадлежала только им двоим.       Принц почти висел на альфе, его ноги едва касались дна, а руки крепко держались за плечи мужа, словно он боялся, что тот вдруг исчезнет, растворится в этой тёплой солёной воде. Он чувствовал, как ладони герцога скользят по его спине, как пальцы чуть сильнее сжимают бёдра, как он притягивает его ближе, пока между ними не остаётся даже пространства для воздуха.       Поцелуй оставался медленным, влажным, ленивым. Их губы соприкасались так, будто времени не существовало, будто ночь могла длиться вечно, будто ни один прилив не мог унести их друг от друга. Вкус соли смешался с чем-то родным, любимым, тем, что принадлежало только ему. Чонгук выдохнул в чужие губы, прижимаясь плотнее. Его руки легли на шею Чимина, пальцы зарылись во влажные волосы, словно желая запомнить каждое движение, каждое прикосновение.       Луна отражалась в воде, её свет скользил по их телам, подчёркивая плавные линии, мягко касаясь кожи. Волны лениво ласкали их, качали, будто сами признавали их союз, принимали их любовь, став свидетелями этой близости. Чимин первым оторвался, провёл носом по чужой щеке, задержавшись у самого уха.       — Завтра останусь, — его голос прозвучал чуть хрипло, глубоко, пропитано тёплым морским воздухом. — Капитан Ким принял приглашение. Всё-таки уговорил его.       Чонгук отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть в любимые серые глаза.       — Ты серьёзно? — его сердце забилось быстрее. — Я не ожидал, что познакомлюсь с кем-то из твоего окружения.       — Давно пора, — Чимин улыбнулся, проведя пальцем по его скуле. — Он, конечно, пытался отказываться, но я убедил его, что это вопрос чести. Он даже начал возмущаться, но потом махнул рукой и сказал, что если королевская семья готова его терпеть, то пусть так и будет.       Наследный принц засмеялся и спрятал нос в его шею, не желая выпускать из объятий. Он знал, что этот ужин будет особенным. Что этот человек многое значит для Чимина. Что если его альфа решил познакомить его со своим другом, значит, он по-настоящему видит в нём часть своей жизни. И от этого внутри становилось ещё теплее.

***

      Омега провёл ладонью по подлокотнику кресла, лениво проведя пальцами по узору, вырезанному в тёмном дереве. Солнечные лучи мягко ложились на пол библиотеки, золотили страницы открытой книги, но он давно перестал её читать. Его взгляд снова и снова возвращался к огромному окну, за которым расстилалось море, бесконечное, мерцающее в свете дня, напоминающее о прошедшей ночи.       Ему казалось, что он всё ещё чувствует вкус солёных капель на губах, тёплое дыхание мужа, скользящее по коже, его ладони, медленно проводящие по спине. Они провели на берегу океана всю ночь, лениво переговаривались, вплетали пальцы в мокрые волосы друг друга, оставляли на губах поцелуи, которые растягивались во времени, наполнялись глубиной, насыщались желанием, но не спешили перерастать во что-то большее. Это была та близость, что не требовала спешки, та нежность, что оказывалась тише и сильнее страсти.       Лишь когда небо на горизонте начало светлеть, а над водой проступили первые лучи солнца, они медленно, неохотно пошли обратно к дому. Чимин вёл его за руку, время от времени наклонялся, оставлял быстрые поцелуи в волосы, тихо смеялся, когда Чонгук тёрся носом о его плечо. Он проводил мужа, стоял, облокотившись о перила, наблюдал, как тот садится в машину, перед тем как уехать в город по делам флота. И только когда мотор взревел, а фары исчезли за поворотом, принц понял, насколько устал. Он едва дошёл до спальни, стянул с себя мокрую одежду, бросил её на кровать, накинул первую попавшуюся рубашку Чимина и упал в постель, уткнувшись в подушку, где ещё оставался запах мужа.       Спал он крепко, даже не услышав, как утром слуги вполголоса обсуждали влажные одеяла и промокшие простыни. Видя их укоризненные взгляды, Чонгук лишь закусил губу и пробормотал что-то о случайно пролитой воде, прежде чем сбежать из спальни в сад.       Теперь, спустя несколько часов, он сидел в библиотеке, в белоснежных лёгких брюках, в свободной молочной рубашке, которая ласково обнимала тело. Омега завязал волосы в низкий хвост, отмечая, как они уже успели отрасти с последней стрижки. Он знал, что пора бы их подрезать, но ему нравилось, как Чимин заправлял выбившиеся пряди за его ухо, всегда делая это так нежно, что у него перехватывало дыхание.       Год. Прошёл уже год с их свадьбы. Мысль об этом наполнила грудь странным тёплым ощущением. Это был год, в который вместилась целая жизнь: первый совместный дом, первые бытовые ссоры, первая долгая разлука, первая встреча после неё. Они прожили этот год так, будто пытались вместить в него все чувства, которые должны были растянуться на десятилетия.       Чонгук отложил ленту для волос и поднялся, бросив последний взгляд на море. Сегодня был важный день: вечером в резиденции Азур ожидали гостя, и принц не мог позволить, чтобы что-то пошло не так. Он лично проверил комнату для гостя, убедился, что всё приведено в порядок, цветы в вазах свежие, а обеденный стол сервирован в соответствии с этикетом. Он хотел, чтобы друг Чимина, капитан Ким, чувствовал себя здесь так же свободно, как и его муж.       Омега понятия не имел, каким будет этот человек, но одно он знал точно: если Чимин считал его достойным своего доверия, значит, он действительно был человеком, которого стоило встретить. Чонгук стоял за приоткрытой дверью и наблюдал, как автомобиль плавно подъехал к резиденции. Два силуэта вырисовывались в свете фар, и даже на расстоянии он мог различить их: высокие, уверенные, одетые в офицерскую форму. Они смеялись, расслабленно переговаривались, и в этом смехе чувствовалось нечто старое, привычное, словно между ними было больше, чем просто коллегиальные отношения.       Любопытство кольнуло где-то внутри. Он знал многих офицеров флота, но этого человека никогда раньше не встречал. Хотя имя… Да, имя он слышал о капитане Ким Намджуне. Один из уважаемых командующих, человек, который своей решительностью и тактическими умениями зарабатывал репутацию не только в Эдринесе, но и далеко за его пределами. Но теперь, когда наследный принц впервые видел капитана флота, ему почему-то казалось, что всё это не имеет значения. Он наблюдал не за капитаном, а за мужчиной, которого его муж называл другом.       Когда машина остановилась, альфы вышли из неё, и Чонгук, осознав, что не хочет оставаться в тени, шагнул навстречу гостю. Намджун, только заметив его, моментально изменился в лице: его взгляд стал более официальным, осанка ещё прямее. А затем, с лёгкой улыбкой, он сделал шаг вперёд и вместо обычного поклона взял омежью руку, чуть наклонился и почтительно коснулся её губами.       Чонгук едва слышно вдохнул — такого жеста он не ожидал. Наследный принц привык к формальным поклонам, к этикету, но это было чем-то старинным, аристократичным. Он даже не знал, как правильно на это реагировать. Чимин, стоявший рядом, закатил глаза и усмехнулся, легко хлопнув друга по плечу.       — Пожалуйста, не начинай с этого, Ким, — лениво протянул герцог. — А то мой супруг подумает, что ты собираешься ухаживать за ним, а не ужинать в нашей резиденции.       Намджун только рассмеялся, но в глазах всё ещё оставалось уважение. Чонгук, услышав эти слова, плотнее сжал губы, чувствуя, как по телу пробежала странная дрожь. Не от холода, а от чего-то неуловимо нового.       — Пока вы тут изучаете друг друга, я лучше пойду сниму с себя эту форму, — продолжил Чимин, потягиваясь. — Соли на мне столько, что я бы мог создать свой маленький океан.       Принц взглянул на него, хмыкнул, а затем снова посмотрел на гостя, который всё ещё пристально его разглядывал.       — Приятно познакомиться, капитан Ким, — наконец произнёс омега, скрывая за лёгкой улыбкой все те вопросы, что роились у него в голове.       — Взаимно, Ваше Высочество, — ответил Намджун с тенью усмешки. — Должен признаться, я не ожидал, что этот ужин действительно состоится. Но если Пак Чимин смог уговорить меня на это, то, возможно, он и правда умеет творить чудеса.       Чонгук рассмеялся, а затем жестом пригласил гостя внутрь. Но где-то глубоко внутри уже чувствовал: этот ужин станет чем-то большим, чем просто встреча с другом мужа.       Принц пропустил гостя вперёд и ненавязчиво показывал резиденцию. В Азуре всегда царила лёгкая, почти безмятежная атмосфера. Просторные комнаты в тёплых тонах, высокие окна с видом на океан, мягкий свет ламп, создававший ощущение домашнего уюта.       — Здесь не так уж плохо, да? — с лёгкой улыбкой заметил Чонгук, ведя капитана Кима вглубь дома. — Мы с Чимином не сразу привыкли, но сейчас мне даже сложно представить, как бы мы жили в королевском дворце.       — Это место действительно располагает к покою, — отозвался Намджун, оглядываясь. — Для принца было бы логично оставаться в столице, но, похоже, Вы сделали правильный выбор.       Наследный принц только хмыкнул и жестом пригласил гостя в гостиную — просторное помещение с мягкими креслами и камином, где всегда приятно было проводить вечера. Почти сразу в комнату вошёл слуга с подносом, на котором стояло несколько видов напитков. Чонгук взглянул на Намджуна, приподняв бровь.       — Что предпочитает капитан Ким?       — Если есть ром, то это было бы очень даже неплохо, — отозвался тот, сев в одно из кресел. — Я не привык к более утончённым напиткам.       Принц кивнул слуге, и тот молча удалился. Чонгук занял место напротив гостя. Намджун медленно осматривал стены, книги на полках, картины, украшавшие помещение. Но внимание привлекли несколько фотографий на стеллаже. Капитан склонил голову набок, хмыкнув, когда взгляд наткнулся на чёрно-белые снимки.       — А Вы, похоже, цените воспоминания, — отметил капитан, скользя пальцами по рамке.       — Чимин ценит, — поправил Чонгук. — Это его традиция: собирать фотографии с важных моментов жизни. Тут есть и наша свадьба, и кадры из пансиона, и снимки с флота Карсалии.       — Интересно, — пробормотал Намджун, разглядывая фотографии. — Вы, наверное, один из немногих принцев, кто когда-либо жил жизнью обычного студента.       — И не скажу, что жалуюсь, — усмехнулся омега.       В комнату вернулся слуга, аккуратно поставил на стол перед гостем бокал с ромом. Намджун коротко кивнул в знак благодарности и сделал небольшой глоток, наслаждаясь терпким вкусом.       — Значит, вы с Чимином познакомились в пансионе?       — Да, но тогда я ещё не знал, кто он такой, — признался Чонгук. — Просто мужчина, что был старше, который казался слишком правильным, слишком серьёзным.       — А теперь?       Принц усмехнулся, позволяя себе немного расслабиться.       — Теперь он мой муж. И это, как Вы понимаете, немного меняет восприятие.       Намджун усмехнулся, сделав ещё один глоток рома.       — Любопытно. Если бы мне кто-то сказал, что королевский наследник и офицер флота окажутся вместе, я бы, пожалуй, не сразу поверил.       Чонгук чуть склонил голову набок, изучая гостя.       — А Вы, выходит, не слишком верите в судьбу?       Капитан поставил бокал на стол, лениво обведя его пальцами.       — Я верю в решения, — ответил он. — В то, что каждый человек идёт по пути, который сам себе выбирает. Вы выбрали остаться с ним, несмотря на все последствия.       — А Вы, выходит, считаете, что это было не самым разумным выбором?       Намджун чуть улыбнулся, но в его глазах не было насмешки. Скорее лёгкий интерес.       — Наоборот. Это было смело. Я уважаю людей, которые идут против течения ради того, во что верят.       Принц задумчиво кивнул, прежде чем перевести взгляд на окно, за которым ветер неспешно шевелил занавески.       — Звучит так, будто Вы сами были перед таким выбором.       — Возможно. — Намджун не стал отрицать, но и не стал развивать тему. — Но сейчас речь не обо мне.       Чонгук снова посмотрел на него, чуть прищурившись.       — А зачем Вы приехали?       Капитан Ким улыбнулся, но в этой улыбке не было простого веселья.       — Я не тот человек, кто поддаётся на уговоры. Даже если они исходят от самого Пак Чимина.       — И всё же Вы здесь.       — Верно. — Намджун сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше. — Мне было интересно.       Принц чуть нахмурился.       — Интересно?       — Увидеть вас вместе. Понять, что за человек смог удержать Чимина рядом.       Чонгук замер, чувствуя, как в груди рождается странное ощущение. Он не был уверен, приятно ли ему это или, напротив, раздражает.       — И что же видите?       Намджун откинулся на спинку кресла, сжимая в пальцах бокал.       — Пока не знаю. Но мне кажется, я скоро пойму.       В комнату вошёл Чимин. Уже в более удобной одежде, с влажными после душа волосами и лёгкой улыбкой на губах. Он лениво потянулся, прежде чем обратить внимание на мужа и гостя.       — Надеюсь, вы не успели переругаться, пока меня не было? — с лёгкой усмешкой поинтересовался герцог, направляясь к Чонгуку.       — Пока что обходимся без дуэлей, — ответил тот, а Намджун хмыкнул, поднимая бокал в немом подтверждении.       — Отлично, потому что я ужасно голоден, — признался альфа, прежде чем легко коснуться губами щеки супруга. Его пальцы скользнули вниз, обхватывая запястье омеги, и он потянул того за собой, жестом приглашая Намджуна следовать за ними. — Пойдёмте уже за стол, иначе я просто съем первого, кто окажется рядом.       — Буду надеяться, что это не я, — усмехнулся капитан, поднимаясь с кресла.       — Всё зависит от того, как себя поведёшь, — бросил Чимин через плечо, ведя мужа в сторону столовой.       Стол уже накрыли. Простая, но изысканная сервировка, свежие блюда, аромат которых приятно смешивался с лёгким морским бризом из приоткрытого окна. В центре стояла бутылка вина, рядом несколько бокалов. Слуги безмолвно ждали, когда все займут свои места. Чонгук сел рядом с Чимином, Намджун устроился напротив, мельком оглядев обстановку.       — Вы живёте так, будто войн нет, — заметил он, разглядывая уютное убранство столовой.       — Потому что здесь и правда нет войн, — спокойно ответил принц. — Азур — это место, где мы можем просто быть собой.       — И это нечто ценное, — добавил лейтенант, наливая себе вина. — А теперь давайте ужинать, прежде чем я действительно начну смотреть на вас обоих как на еду.       Ужин проходил в тёплой, почти непринуждённой атмосфере. Вино медленно наполняло воздух лёгкостью, а ром в руках Намджуна придавал вечеру оттенок морской грубоватой свободы. Они разговаривали, смеялись, делились историями. Чонгук слушал, как Чимин рассказывал что-то из своей службы, а капитан дополнял его, словно подтверждая каждое слово. Их беседа не была вычурной, скорее дружеской.       После очередного бокала вина Чимин чуть лениво протянул, прикрывая глаза:       — А что, если мне тоже выпить рому?       Чонгук, который уже некоторое время следил за тем, сколько тот выпил, нахмурился.       — Ты уверен? Тебе не станет плохо?       Альфа медленно поднял на него взгляд. В глазах мелькнула лёгкая тень удивления, а затем мягкая, почти шутливая усмешка. Он наклонился чуть ближе, выпрямился, и его ладонь легко коснулась щеки Чонгука, словно в проверке.       — Морского волка сложно сбить с ног, — промурлыкал он, лениво скользнув большим пальцем по коже.       Намджун, наблюдая за этой сценой, усмехнулся и отпил из своего бокала.       — Звучит так, будто ты бросаешь вызов самому себе, Пак.       — Возможно, — хмыкнул герцог, не отрывая взгляда от супруга, который всё ещё не выглядел убеждённым.       Но в конце концов Чонгук только вздохнул и махнул рукой в сторону слуги. Тот без лишних вопросов подал офицеру бокал с тёмным напитком. Чимин поднёс его к губам, сделал первый глоток. По тому, как он закрыл глаза, было ясно: крепкий вкус пришёлся альфе по душе.       — Теперь уж точно вечер удался, — заметил он, ставя бокал на стол.       — Удался бы и без этого, — тихо пробормотал Чонгук, но в его голосе уже не было беспокойства, скорее лёгкая тень смирения.       — Да ладно вам, — Намджун ухмыльнулся, поднимая свой бокал. — За то, что можно иногда позволить себе немного свободы.       Чимин усмехнулся и, приподняв свой бокал, чокнулся с ним.       — За свободу, капитан.       — И за нас, — неожиданно добавил Чонгук, присоединяясь.       Они обменялись взглядами. В этот момент всё, что находилось за пределами этой комнаты, казалось, потеряло свою значимость. Был только этот вечер, эти мгновения, когда трое людей могли быть просто собой.       Ночь окутала резиденцию мягким покрывалом темноты. В саду горели фонари, отбрасывая тёплый свет на аккуратные дорожки и раскидистые деревья. Беседку, стоящую чуть в стороне от главного дома, уже подготовили к их приходу. Слуги заранее позаботились о том, чтобы стол уставили фруктами, сладостями и напитками. Вино и ром всё ещё не кончились, а лёгкий морской бриз приносил с собой терпкий запах соли и трав.       Намджун устроился в удобном кресле, расслабленно откинулся на спинку, вытянув ноги вперёд. Казалось, ещё немного — и он позволил бы себе полностью забыть о том, что его жизнь обычно проходит на палубе корабля.       — Должен признаться, давно я не был на суше в таком формате, — признался он, оглядывая беседку и сад. — Лишь на причалах, пристанях… и то ненадолго. В каюте мне привычнее, чем на стабильной земле.       Чонгук внимательно посмотрел на него, прежде чем спросить:       — Хотите сказать, что суша теперь кажется чужой?       Капитан усмехнулся, покачав головой.       — Нет, не чужой. Просто… мне странно видеть, как Пак Чимин живёт в таком доме. В месте, которое будто нарочно заставляет его помнить прошлое. Титулы, власть, все те звания, которые он когда-то носил. Хотя он и сейчас счастлив, это очевидно.       — Ты прав, я счастлив, — спокойно подтвердил Чимин, чуть сильнее прижавшись к плечу любимого омеги, скользнув пальцами по его запястью. — Но вот по нему я, безусловно, буду скучать.       Чонгук сначала не понял, что именно имел в виду супруг, но едва он открыл рот, чтобы задать вопрос, как Намджун, сделав ещё один глоток рома, нехотя произнёс:       — Потому что через неделю мы отправляемся в море.       Принц моргнул, его пальцы рефлекторно сжались на подлокотнике кресла.       — Что?       — Корона дала нам поручение. Мы должны отправиться на один из островов, чтобы поддержать порядок. И на этот раз наше путешествие, скорее всего, затянется до осени.       Чонгук перевёл взгляд на Чимина, но тот лишь мягко улыбнулся, хотя в глазах таилась лёгкая тень сожаления.       — Хотел сказать тебе позже, но момент как-то сам выбрался, — произнёс он. — Я не могу отказаться.       — Я знаю, — тихо ответил омега. Но внутри всё же что-то болезненно сжалось.       — Но это ведь поручение Короны, — заметил Намджун. Его голос был ровным, но в интонации проскользнула едва уловимая насмешка, почти намёк.       Чонгук нахмурился, вопросительно посмотрев на капитана, но прежде чем успел что-то спросить, Чимин мягко, но уверенно прервал друга:       — Довольно, Намджун.       Капитан лишь усмехнулся, подняв бокал к губам.       — Ну-ну, я всего лишь констатирую факты, — произнёс альфа с явным намёком, но Чимин только покачал головой, не давая ему продолжить.       Чонгук перевёл взгляд с одного на другого, ощущая, что в этом разговоре явно есть подтекст, который он пока не улавливает.       — О чём Вы? — спросил он у Намджуна, но в ответ получил лишь ленивый взмах руки.       Ким внимательно посмотрел сначала на друга, потом на принца, словно оценивая что-то в их взглядах, а затем прокашлялся, отставив бокал на стол.       — Если это поручение Короны, — медленно произнёс он, снова скрестив руки на груди, — то вполне нормально будет, если принц отправится с нами. Разумеется, это нужно будет согласовать с дворцом и парламентом в первую очередь.       Чимин тяжело вздохнул и закатил глаза.       — Я так и знал, — пробормотал герцог, покачав головой. — Конечно же, ты это предложишь.       — А почему бы и нет? — Намджун развёл руками. — Ты же знаешь, что ему всё равно не даст покоя мысль, что ты уезжаешь надолго.       — Потому что это опасно, — отрезал альфа и посмотрел прямо на Чонгука, словно заранее зная, что тот сейчас скажет.       И лейтенант не ошибся. Наследный принц, который всё это время сидел с напряжённым видом, внезапно оживился. В глазах вспыхнул азарт, на губах появилась лёгкая улыбка.       — Я смогу выйти в море? — с воодушевлением спросил омега, не замечая, как Чимин едва заметно закатил глаза. — С вами? Стать частью экипажа?       Намджун громко рассмеялся, хлопнув ладонью по подлокотнику кресла.       — Часть экипажа? О, нет, Ваше Высочество, это исключено. Но… как ценный груз— вполне.       — Вот уж спасибо, — хмыкнул Чонгук, но взгляд его сиял нетерпением.       — И разлука будет не такой долгой, как вам того хотелось бы, — добавил капитан и подмигнул Чимину.       Герцог устало вздохнул, прикрыл глаза, словно пытаясь подавить зарождающееся раздражение.       — Вы оба просто невыносимы, — пробормотал он и потёр переносицу.              Но принца уже было не остановить. В голове мелькали сотни мыслей: возможность увидеть мир с другой стороны, стать свидетелем жизни, о которой он слышал только из рассказов.       — Тогда я поговорю с дворцом завтра же.       — Если у Вас получится убедить парламент, я сниму перед Вами шляпу прямо на палубе корабля, — заметил Намджун, допивая свой ром.       Чимин только покачал головой, понимая, что этот разговор уже не свернуть.       Они ещё некоторое время просто сидели в беседке, наслаждаясь ночным воздухом, неспешными разговорами и остатками вина. Разговоры текли плавно, сменялись то лёгкими шутками, то неожиданными воспоминаниями. Время словно замедлило свой бег.       В какой-то момент они удивлённо замерли, когда слуги вдруг включили радио. По саду разлилась мягкая мелодия, плавно заполняя тишину. Намджун с ухмылкой посмотрел на хозяев дома, а затем неожиданно поднялся и протянул руку Чимину.       — Ну что, офицер, проверим, не растерял ли ты сноровку?       Чимин рассмеялся, вставая с места.       — Ты серьёзно хочешь станцевать со мной?       — Почему бы и нет? — ухмыльнулся капитан. — Или ты боишься проиграть?       — Никогда, — усмехнулся Чимин, прежде чем легко подхватить ритм музыки.       Чонгук наблюдал за ними с улыбкой, но в какой-то момент Намджун вдруг развернулся к нему, протянув руку.       — Принц, а Вам слабо?       — Мне? — Чонгук хмыкнул, прищурившись. — Я справлюсь лучше вас всех.       Омега вскочил, и вскоре все трое двигались под музыку, смеясь, будто были старыми друзьями, которые знали друг друга целую вечность. Музыка смешивалась с их голосами, лёгкий хмель только усиливал ощущение свободы. Чонгук смеялся от души, искренне наслаждаясь моментом. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что не понимает, почему раньше не познакомился с таким удивительным человеком, как Намджун.       Но вскоре эта мысль улетучилась, потому что его муж неожиданно заломил ему руку и легко перекинул через плечо, будто принц весил не больше пёрышка.       — Всё, дорогой, с тебя достаточно на сегодня, — весело произнёс Чимин, попрощавшись с другом. — Слуги уже подготовили тебе комнату, Намджун, так что можешь чувствовать себя как дома.       — Спокойной ночи, Ваше Высочество, — с насмешкой откликнулся капитан, усаживаясь обратно и делая ещё один глоток вина.       — Чимин! Поставь меня на место! — взвизгнул Чонгук, извиваясь, как рассерженный кот. — Это уж больно не по-королевски, когда у нас в гостях капитан королевского флота!       — Пора спать, любовь моя, — усмехнулся герцог, даже не думая отпускать его, и уверенно направился в сторону резиденции.

***

      Летнее море обладало особой магией. Оно не было ласковым, как весной, когда волны ещё мягкие, словно пробуждающиеся от зимней спячки. И не было свирепым, как осенью, когда штормы переворачивали небесный свод, будто пытаясь смыть границы между небом и водой, угрожая поглотить всё на своём пути. Лето приносило с собой иной характер: уверенный, сильный, непоколебимый. Оно не проявляло милости, но и не было жестоким. Оно просто жило, дышало, бурлило, расстилалось до самого горизонта, равнодушное ко всему, что двигалось по его глади.       Солнце отражалось в волнах, заставляя их сверкать, словно тысячами мелких зеркал. Казалось, вода горела жидким золотом, когда лучи падали под правильным углом, и играла серебром, когда облака затеняли небосвод. Иногда море было почти спокойным, лишь с лёгкой рябью на поверхности, но даже тогда ощущалось его напряжение, словно спрятанная под толщей воды неукротимая сила. А в другие моменты оно жило собственной жизнью: поднималось и опускалось в бесконечном ритме, глухо шумело, отзываясь на дыхание ветра, который гонял по поверхности длинные валы, разбивающиеся пеной.       Военные корабли двигались вперёд, разрезали волны, оставляли за собой длинные белёсые следы, тянущиеся до самого горизонта. В отличие от пассажирских лайнеров, созданных для комфорта, здесь всё было иначе: грубо, строго, без права на ошибку. Вода то поднимала судно вверх, то резко опускала, заставляя корпус дрожать под ударами волн. Всё здесь скрипело, качалось, двигалось в своём неумолимом порядке, подчиняясь только морю и его законам. Каждый толчок мог выбить из равновесия неопытного матроса, но те, кто провёл на палубе не один месяц, двигались с отточенной точностью, словно предугадывали каждое новое раскачивание. Они шагали легко, инстинктивно распределяли вес, цепко держались за канаты, не замечая той тряски, что могла выбить из сил любого непривыкшего путешественника. Их походка была мерной, движения размеренными, будто они сами стали частью корабля, вплелись в его ритм.       Где-то на горизонте редкие облака лениво тянулись по небу. Ветер, напитанный солью и прохладой, свистел в снастях, играл с флагами, приносил запах далёких берегов, которые могли стать либо долгожданным пристанищем, либо ещё одной точкой в бесконечном плавании. Здесь, в открытом океане, не существовало привычных правил. Только одно: уважай море, иначе оно тебя сломает.       Наследный принц осознавал, что слишком романтизировал рассказы супруга о море. Ему казалось, что бескрайние просторы, шум волн и закаты, уходящие за горизонт, будут дарить ощущение свободы, какого не знала суша. Но реальность оказалась куда прозаичнее.       Прямо сейчас он цеплялся мёртвой хваткой за небольшую ограду на борту, с трудом удерживался на ногах, свешивался вниз и выплёвывал всё содержимое желудка. И так не раз. Ветер бил в лицо, солёные брызги оседали на коже, в груди постепенно поднималась пустая, изнуряющая слабость. В какой-то момент омега, окончательно лишившись сил, просто осел на палубу, запрокинул голову к солнцу и закрыл глаза, хотя бы на мгновение, чтобы избавиться от этого нескончаемого ощущения раскачивания. Он слышал шёпот вокруг, слышал, как кто-то усмехался, бросал язвительные комментарии.       — Омегам явно не место на военных кораблях…       Принц не знал, кто это сказал. Не хотел знать. Потому что сейчас даже не имел сил отвечать. Всё его тело ощущалось тяжёлым, будто море, решившее испытать его на прочность, вытянуло из него всю энергию.       Как так вышло, что он оказался здесь?       Следующее, что он помнил, — это утро следующего дня. Голова слегка гудела, но не настолько, чтобы мешать мыслить ясно. Он первым делом поднялся с тёплой нагретой постели, оставляя мужа одного досыпать, и сразу велел подготовить телеграмму во дворец. В письме, отправленном от имени Короны, Чонгук подтверждал участие в миссии, о которой говорил капитан Ким, и просил разрешение выйти в море вместе с моряками, но уже как официальный посланник Короны. Это был единственный способ легально остаться на корабле и не дать Чимину возможности отправить его обратно на сушу.       Ответ пришёл быстро. Король Раон высоко оценил инициативу старшего сына, радуясь тому, что, наконец, их «период молодожёнов» закончился и принц начал проявлять интерес к политике. Министры согласились, утверждая, что путешествие в сопровождении опытных моряков и его собственного супруга — это разумное решение.       Так через неделю Чонгук оказался на борту военного судна. Каюта, что принадлежала Чимину изначально, теперь стала и его пристанищем на пару месяцев. Хоть она и казалась маленькой, но оказалась на удивление уютной даже для двоих. Однако это не спасало его от другого: качка не отпускала его уже вторую неделю. И сейчас, стоя у борта, он задавался только одним вопросом: сколько ещё дней его желудок будет пытаться восстать против него самого?       Каждое утро начиналось одинаково: он просыпался с лёгкой болью в голове, пытался привыкнуть к раскачивающемуся полу, а затем выходил на палубу, чтобы вдохнуть свежий воздух и убедить своё тело, что оно справится. И каждый раз море напоминало ему, кто здесь настоящий хозяин. Принц уже перестал считать, сколько раз ему приходилось сгибаться над бортом, силясь унять тошноту. Он не хотел, чтобы кто-то видел его слабость, но скрывать это было невозможно: на корабле слухи распространялись быстрее ветра. Кто-то смеялся за его спиной, кто-то просто смотрел с молчаливым осуждением, а некоторые даже сочувствовали, хотя вслух об этом не говорили.       Чимин же смотрел на всё это с присущей ему невозмутимостью. Альфа не подшучивал, не дразнил, но и не пытался излишне опекать. Вместо этого он просто был рядом, бросал ему бутылку воды, когда нужно, или утягивал в каюту, когда видел, что принц уже на грани.       — Ты мог бы признать, что это плохая идея, — однажды сказал герцог, наблюдая, как Чонгук снова откинулся на койку после очередной неудачной попытки что-то поесть.       — И что? Ты бы отправил меня обратно? — хрипло ответил принц, приоткрывая глаза.       Чимин не ответил сразу, лишь подался вперёд, наклонившись ближе.       — Нет, но мне бы хотелось, чтобы ты хотя бы дал себе время привыкнуть.       Чонгук молчал. Он понимал, что сопротивляться бесполезно: море не покоряется упрямству, его нужно прочувствовать, впустить в себя, стать его частью. Но пока всё, что он ощущал, — это головокружение и слабость, что накатывали волнами, словно насмешка над его уверенностью в себе. Он закрыл глаза, пытаясь отвлечься от раскачивающегося потолка.       — Как долго это будет продолжаться?       — Недели две, если повезёт, — ответил Чимин.       Наследный принц только тихо застонал и уткнулся лицом в подушку. Море испытывало его. И пока что он явно проигрывал.

***

      Сидя на солнце, Чонгук чувствовал себя настолько плохо, что казалось, ещё немного — и он просто потеряет сознание. Вокруг всё плыло, мир качался вместе с волнами, и даже лёгкий ветер не приносил облегчения. Он не мог сказать, как долго уже сидел так, цепляясь ослабшими пальцами за край ограды. В какой-то момент тело перестало ему подчиняться. Всё поплыло ещё сильнее, перед глазами замелькали тёмные пятна, и он едва не сполз на палубу, когда вдруг чьи-то руки подхватили его, крепко прижимая к себе. Тёплое дыхание коснулось виска, а голос, такой знакомый и родной, звучал сдержанно, но в нём угадывался едва скрытый гнев.       — Чонгук, — тихо, но твёрдо произнёс Чимин.       Принц не ответил, только слабо уткнулся лбом в его плечо, позволив себе забыться на несколько мгновений. Он даже не заметил, как его подняли на руки и уверенными шагами понесли прочь с палубы.       Чимин был зол. Больше всего — на себя. Альфа знал, что так и будет. Знал, что никакие две недели не помогут Чонгуку привыкнуть к таким качкам, особенно теперь, когда они вошли в воды холодного течения. Корабль несло ещё быстрее, его бросало из стороны в сторону, и даже опытные моряки, привыкшие ко всему, держались за поручни чуть крепче, чем обычно. А Чонгук, упрямый, гордый, решительный Чонгук, который хотел доказать, что сможет справиться, просто не был готов к этому.       — Чёрт возьми, — тихо выдохнул герцог, когда наконец добрался до их каюты и аккуратно уложил мужа на койку.       Лейтенант не собирался его ругать. Не собирался читать нотации. Он просто сел рядом, провёл ладонью по влажным от пота волосам и тяжело выдохнул, наблюдая, как Чонгук даже в этом состоянии упрямо сжимает челюсти, словно пытаясь взять верх над собственным телом.       — Нужно было оставить тебя во дворце, — устало произнёс он, но в голосе его не было злости, только беспокойство.       Принц слабо усмехнулся, не открывая глаз.       — Ты бы всё равно по мне скучал.       Чимин только покачал головой.       — Бесишь, — тихо сказал он, но накрыл ладонью руку мужа, сжимая её чуть крепче.       Чимин сидел рядом, наблюдал за мужем, и чем дольше смотрел, тем сильнее сжимал зубы. Его терпение трещало по швам. Чонгук выглядел ужасно: бледный, ослабший, измученный. Даже лёгкий румянец от солнца не мог скрыть того, насколько плохо ему было. И этот упрямый ребёнок, его упрямый ребёнок, даже сейчас не собирался признать, что ему тяжело.       — Чонгук, хватит, — голос альфы звучал низко, но в нём ясно слышалась злость.       — Я в порядке, — пробормотал омега и слабо моргнул.       Чимин сжал кулаки.       — Ты не в порядке, чёрт возьми! Все это видят! Я это вижу!       Принц попытался что-то сказать, но герцог резко прервал его, сжал его запястье. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы донести свою мысль.       — Замолчи. Просто. Молчи.       Он видел, как Чонгук чуть приоткрыл губы, но тут же закрыл их и опустил взгляд. Чимин глубоко вдохнул, пытаясь держать себя в руках.       — Ты ведёшь себя как упрямый ребёнок, Чонгук. Ты думаешь, что, если не будешь жаловаться, это сделает тебя сильнее? Что, если ты скажешь мне, что справишься, это магическим образом решит проблему?       Принц молчал.       — Ты не признаёшь, что тебе плохо. Ты не принимаешь помощь. Ты изматываешь себя больше, чем море, больше, чем эта треклятая качка. — Чимин резко встал, пройдясь по каюте, прежде чем снова вернуться к нему. — Я сейчас не как твой альфа говорю, а как твой чёртов муж: принимай помощь и перестань делать вид, что всё нормально.       Чонгук всё ещё молчал, но Чимин видел, как тот прикусил губу.       — Я не позволю тебе умереть здесь. Я не позволю тебе сделать это со мной, понял? — Чимин опустился на колени рядом с койкой, хватая мужа за руку. — Я сам себя казню быстрее, чем Корона, если ты, любовь всей моей жизни, здесь сдохнешь.       Это прозвучало слишком резко, слишком грубо, но Чимин не мог подобрать другие слова. Потому что страх, прятавшийся глубоко внутри него, грыз его изнутри. Принц медленно выдохнул.       — Я…       — Просто молчи, Чонгук, — устало повторил герцог, сжимая его ладонь. — Молчи и позволь мне позаботиться о тебе.       Чимин почти не отходил от Чонгука в первые дни. Альфа не собирался его уговаривать, не собирался задавать вопросы или ждать, пока тот наконец признает, что нуждается в помощи. Он просто делал то, что должен был делать.       Каждое утро герцог приносил ему воду, зная, что принц сам не станет вставать, если его тело всё ещё отказывалось слушаться. Он следил, чтобы Чонгук хотя бы что-то ел, пусть даже через силу. Лейтенант помогал ему умываться, приносил влажные полотенца, охлаждал лоб, когда после очередной сильной качки у омеги поднималась температура. Когда наследный принц пытался возмутиться, Чимин просто бросал на него взгляд, который моментально пресекал любое сопротивление.       — Тебе плохо. Я тебя не спрашиваю.       Чонгук несколько раз пытался выйти на палубу, но каждый раз едва мог сделать несколько шагов, прежде чем слабость снова наваливалась на него. Тогда Чимин подхватывал его за талию, придерживал, доводил до каюты и молча усаживал обратно, подпирая подушками, чтобы тому было удобнее.       Капитан Ким, разумеется, всё видел. Намджун был человеком военным и потому прекрасно понимал, насколько важна дисциплина и способность справляться с трудностями. Но даже он не мог отрицать очевидного: наследный принц был самым ценным грузом на этом корабле. Ценнее, чем их собственные жизни.       Поэтому капитан вошёл в положение. С первых же дней он отдал строгий приказ экипажу не вмешиваться, если Чонгуку вдруг станет плохо. Он предупредил всех, что за здоровье принца отвечает лично Пак Чимин, и любая попытка со стороны кого-либо высказать лишнее слово будет расцениваться как нарушение субординации. Многие моряки сначала переглядывались, но никто не смел ослушаться. Сам же Намджун, приходя к ним в каюту, никогда не спрашивал у Чонгука, как тот себя чувствует. Это было бы глупо, когда ответ очевиден. Вместо этого он спрашивал у Чимина, и если получал лаконичное «жив», этого было достаточно.       Дни шли. Чонгук не жаловался. Он держался, но Чимин видел, как каждый новый день давался ему всё тяжелее. Тело омеги всё ещё не привыкло к морю, желудок всё ещё не принимал качку, и он всё ещё не мог спать по ночам, чувствуя, как корабль уходит вниз, взлетая на новую волну. И альфа всё так же не отходил от него. Он был рядом, когда принц молча боролся с собой. Был рядом, когда тот в полусне зарывался носом в его плечо, и рядом, когда Чонгук без сил оседал в его руки, признавая, пусть и молчаливо, что нуждается в нём. Чимин знал, что этот этап они должны пройти. И пока наследный принц не найдёт свой ритм с морем, герцог не позволит ему сломаться.

      Спустя некоторое время Чонгуку стало становится легче. Не сразу, но постепенно его тело начало привыкать к вечному движению корабля. Это больше не было пыткой, не вызывало в нём ту невыносимую слабость, что сковывала его в первую неделю. Омега начал лучше спать. Его организм всё ещё не полностью принял ритм моря, но он уже не просыпался от ощущения, будто палуба уходит у него из-под ног. Качка всё ещё была, но не такой яростной, а тело больше не реагировало на неё столь болезненно. Принц начал есть. Не так, как хотелось бы Чимину, но уже не просто несколько глотков воды или кусок хлеба через силу. Он осознавал, что если не начнёт нормально питаться, то ослабнет ещё больше. И ради того, чтобы не доставлять мужу ещё больше беспокойства, он заставил себя войти в режим.       Но главным изменением было не это. В первые дни Чимин почти не спал рядом с ним. Не потому, что не хотел, а потому, что койка в их каюте была слишком маленькой, а ему нужно было вставать раньше принца. К тому же альфа по привычке спал отдельно, чтобы не тревожить мужа своими ночными пробуждениями. Но теперь Чонгук сам попросил его остаться рядом.       — Спи со мной, — однажды вечером сказал омега, когда Чимин уже собирался занять свой угол.       Альфа удивлённо посмотрел на него, явно не ожидая этого.       — Ты уверен? Тут слишком тесно.       Принц устало потянул его за запястье, не оставляя выбора.       — Мне всё равно. Просто останься.       Чимин молча смотрел на него несколько секунд, прежде чем тяжело выдохнул, забравшись на койку рядом, осторожно устраиваясь так, чтобы не мешать.       — Только не жалуйся, если утром окажешься на полу, — усмехнулся лейтенант.       Но Чонгук уже не слушал. Он просто уткнулся носом в плечо мужа, цепляясь за него так, словно искал в его тепле последний островок стабильности в этом вечном движении моря. И Чимин не смог отказать себе в том, чтобы прижать его крепче.       Ночь прошла на удивление спокойно. Впервые за долгое время Чонгук не просыпался посреди ночи от очередного толчка корабля, не сжимал простыни в тщетных попытках заставить своё тело перестать ощущать каждое движение воды. Он просто спал. Спал ровно, глубоко, тихо дыша в плечо мужа, словно наконец нашёл точку опоры в этой бесконечной качке. Чимин чувствовал это. Альфа не спал так крепко, как принц, но даже ему было легче. Возможно, потому что впервые за всё это время ему не приходилось вставать среди ночи, чтобы проверить, не дрожит ли Чонгук от холода или не бледнеет ли снова, в отчаянии пытаясь удержать равновесие в мире, который больше не подчинялся его законам.       Наутро наследный принц проснулся первым. Он не сразу понял, почему чувствует себя так хорошо. Корабль всё ещё покачивался, но теперь это казалось почти привычным. Вместо того чтобы вскочить с койки, схватиться за ближайшую стойку и сделать несколько глубоких вдохов, омега просто остался лежать, наблюдая, как мягкий свет пробивается через щель в дверце иллюминатора, заливая каюту тёплыми бликами. Чимин всё ещё спал. Чонгук повернул голову, наблюдая, как муж мирно дышит, его волосы чуть взъерошены, а рука до сих пор лежит на его талии, словно даже во сне альфа продолжает придерживать его рядом. Так тепло. Принц закрыл глаза и позволил себе ещё немного просто полежать, наслаждаясь этим моментом.       — Ты уже не шатаешься по палубе в поисках свежего воздуха? — лениво пробормотал Чимин, голос был хрипловатым от сна. Принц тихо усмехнулся.       — Кажется, моё тело наконец-то признало, что мы в море.       Чимин хмыкнул, не открывая глаз.       — Значит, ещё немного, и ты начнёшь думать, что родился на корабле.       — Не думаю, что настолько смогу привыкнуть.       — Посмотрим.              Чонгук повернулся на бок, изучая мужа.       — Спасибо, — неожиданно произнёс он.       Чимин медленно открыл глаза, фокусируя взгляд на его лице.       — За что?       — За то, что терпел меня.       Чимин усмехнулся, чуть приподняв бровь.       — О, не беспокойся. Когда мы вернёмся домой, я обязательно заставлю тебя отплатить мне за это.       Чонгук засмеялся, и этот смех был таким искренним, что даже Чимин не смог сдержать улыбку.       — Я рад, что тебе лучше, — тихо добавил лейтенант, прежде чем потянуть его ближе, закрывая глаза. И Чонгук позволил ему это.

***

      Наследный принц уже мог гулять по палубе. Неуверенно, слегка пошатываясь, но всё же его ноги больше не подкашивались с каждым шагом. Он чувствовал, как тело постепенно привыкает к постоянному движению корабля, и теперь его уже не тошнило от одного вида раскачивающихся волн. Чаще всего омега находился на капитанском мостике. Здесь, наверху, было легче дышать, и он мог наблюдать за тем, как команда выполняет свою работу, как море простирается до самого горизонта, а чайки кружат вдалеке, предвещая, что где-то недалеко может быть суша.       Принц стоял, опершись на край ограждения, когда услышал за спиной тихий голос:       — Рад видеть, что ты ещё жив, Ваше Высочество.       Чонгук дёрнулся так резко, что едва не потерял равновесие, и схватился за поручень. Обернувшись, он увидел ухмыляющегося Намджуна, который, кажется, получал неподдельное удовольствие от его реакции.       — Чёрт возьми, капитан, — выдохнул принц, прижимая ладонь к груди. — Вы всегда так подкрадываетесь?       — Только когда хочу проверить, жив ли ты, — с усмешкой ответил тот. Чонгук нахмурился.       — Я выглядел настолько плохо?       Намджун поднял бровь.       — Давай так. Я видел моряков, которые в шторм держались лучше, чем ты в первый день.       Принц вздохнул, но в глубине души знал, что это правда.       — Но я рад, что ты выжил, — продолжил капитан, откидываясь на перила. — Потому что твой муж меня реально пугал.       Чонгук посмотрел на него с интересом.       — Пугал?       — Когда он злится, он становится… как бы сказать… убийственно тихим. Это страшнее, чем если бы он кричал.       Принц ухмыльнулся.       — Поверьте, я знаю.       Намджун засмеялся.       — О, я не сомневаюсь. Но всё же, рад, что ты выбрался.       Чонгук кивнул, снова повернувшись к морю.       — Я тоже.       И в этот момент он понял, что действительно рад.       Они лениво переговаривались, разговор плавно тёк в русло, которое не требовало особого напряжения. Намджун рассказывал ему о корабле, указывал на разные детали управления, упоминал, как устроена команда, как работают системы навигации, какие задачи они выполняют ежедневно. Чонгук слушал вполуха, больше наблюдая за тем, что происходило на палубе внизу. Его внимание привлекли матросы, занятые работой, и среди них омега сразу заметил знакомую фигуру. Чимин, с голым торсом, как и остальные моряки, беззаботно двигался среди команды, проверял что-то на такелажах. Солнце отсвечивало на его коже, движения были точными и уверенными, словно он родился для этого.       — Он прямо влился в команду, да? — хмыкнул Чонгук, отмечая, как легко тот сливался с моряками. Намджун скользнул взглядом от принца вниз, затем снова на него, но на этот раз с каким-то задумчивым выражением.       — Я вот что подумал… — протянул капитан, с легким намёком в голосе. Чонгук приподнял бровь, ожидая продолжения. — Видишь ли, омеги не раз бывали со мной в плаваниях, но у них не было такой феноменальной реакции, как у тебя.       Принц моргнул, не сразу понимая, к чему клонит капитан.       — И?       Намджун лениво склонил голову набок.       — Ну… бывает так, что тело реагирует по-разному, особенно если… как бы это сказать… если ты, возможно, при надежде?       Чонгук моргнул снова.       — Что?       Капитан лишь пожал плечами, будто невзначай.       — Это, конечно, всего лишь предположение. Просто твоя реакция на качку, твоя слабость… тело омеги ведёт себя по-другому, если оно уже готово к зачатию.       До Чонгука не сразу дошло, но затем его пальцы, словно сами по себе, легли на живот. Он ощутил под ладонью ровную кожу, ничего не чувствуя, кроме привычного тепла.       — Нет, — выдохнул он, почти со смехом и лёгким смущением от разговора. — У нас не было… сцепки.       — Но ты уверен? — Намджун прищурился, внимательно наблюдая за его реакцией.       — Уверен, — твёрдо сказал омега. — Да и я вроде не готов. Как, думаю, и Чимин.       — Возможно, — согласился капитан. — А возможно, это лишь начало.       Принц бросил на него недоверчивый взгляд, но Намджун только хмыкнул.       — Просто не удивлюсь, если окажется, что я был прав.       Чонгук покачал головой и снова посмотрел на палубу, но теперь внутри него поселилось что-то странное. Лёгкая неуверенность, едва заметное беспокойство. Он не думал об этом, не хотел об этом думать, но мысли уже начали закрадываться в голову, оставляя после себя ощутимый след.       Эти мысли тяготили его весь вечер. Они засели где-то глубоко, не отпускали, не давали нормально сосредоточиться ни на чём другом. Наследный принц редко позволял себе настолько погружаться в себя, но сейчас он сидел в каюте Намджуна за ужином и тупо смотрел в тарелку, так и не притронувшись к еде. Капитан несколько раз поднимал на него взгляд, хмурился, а затем, не выдержав, локтем толкнул его в бок.       — Ты слишком глубоко ушёл в свои мысли, Ваше Высочество, — заметил он с лёгкой усмешкой. Чонгук медленно поднял голову, но ничего не ответил.       — Это лишь догадки, — продолжил Намджун, закатывая глаза. — Нет в этом ничего такого, даже если бы это было правдой.       Принц сжал челюсти, и капитан понял, что разговор не вытянет его из этого состояния.       — Как ни крути, я альфа. Мы б с Паком давно бы унюхали, если бы что-то изменилось. Так природа устроена.       Чонгук чуть поморщился, но всё же расслабился, понимая, что в словах капитана есть смысл.       — Ладно, ты слишком зациклился на этом. Давай-ка расслабимся, — сказал Намджун, потянувшись за бутылкой рома. Он налил два стакана, пододвинул один принцу. — Пей.       Чонгук скептически посмотрел на него.       — Думаешь, алкоголь решит мои проблемы?       — Он хотя бы немного притупит твои нервы, — хмыкнул капитан. Принц взял стакан, сделал один глоток… и едва не выплюнул всё обратно.       — Чёрт, что это за дрянь?! — он закашлялся, ощущая, как жгучий вкус пробирается по горлу. Намджун засмеялся.       — Это настоящий ром, Ваше Высочество. А не эти ваши дворцовые спиртные напитки, от которых пьянеешь, только если выпьешь целую бочку.       Чонгук поморщился, поставив стакан на стол.       — Я чуть не умер.       — Ты ещё даже не начал пить, — усмехнулся капитан, поднося бокал к губам.       И в этот момент дверь каюты открылась.       Пак Чимин вошёл внутрь. Запах моря и соли ещё витал вокруг него, волосы растрепались, на лице читалась усталость. Но стоило ему заметить сцену перед собой, как выражение лица мгновенно изменилось.       — Намджун, — медленно протянул герцог, окинув друга внимательным взглядом. — Ты спаиваешь моего мужа, как только ему стало легче?       Чонгук подавился воздухом.       — Я…       — Так и знал! — Альфа сложил руки на груди, переводя взгляд на капитана. — Ты специально позвал его к себе на корабль, чтобы найти собутыльника, да? Не изменился с нападения на исланские земли.       Намджун нахмурился.       — Во-первых, не так, — ответил тот спокойно. — Во-вторых, твой муж просто загнал себя в мысли, и ему нужно было расслабиться.       Чимин только сильнее сузил глаза, но когда он посмотрел на Чонгука, в его взгляде уже читалась не злость, а что-то похожее на беспокойство.       — Ты в порядке? — спросил лейтенант, чуть смягчаясь. Принц кивнул, быстро пряча за маской спокойствия всю тревожность, что сидела у него в груди.       — Всё хорошо. Просто задумался.       Но Чимин слишком хорошо знал его, чтобы поверить. Альфа продолжал смотреть на него, и во взгляде уже не было ни намёка на прежнее веселье. Всё напряжение, что он сдерживал в себе весь день, теперь будто прорвалось наружу. Он знал, когда Чонгук лжёт. И несмотря на то что принц пытался выглядеть спокойно, что-то в его голосе, в позе, в том, как он машинально сжал пальцы на стакане, выдавало его.       — Ты ведь не просто задумался, — произнёс Чимин медленно, изучая мужа.       — Чимин… — Чонгук вздохнул, пытаясь избежать разговора. Но тот не собирался просто так сдаваться.       — Что случилось? — теперь в голосе звучала настоящая тревога.              Намджун, который всё это время наблюдал за ними, только молча потягивал свой ром, не вмешиваясь. Он прекрасно понимал, что это не его разговор.       Чонгук медленно провёл рукой по лицу, скрывая усталость и все те мысли, что тяжестью осели в голове. Он понимал, что Чимин ждёт от него ответа, но говорить об этом сейчас не собирался.       — Это пустяки, — коротко бросил омега, поднял стакан с ромом и залпом осушил его. Резкий, терпкий вкус снова обжёг горло, и он тут же прокашлялся, зажмурившись. — Чёрт, как вы это пьёте? — прохрипел принц и поставил пустой стакан на стол.       Намджун только ухмыльнулся, не торопясь наливать себе ещё, но наблюдая за ним с явным интересом.       — Ты привыкнешь.       — Ну, посмотрим… — Чонгук выдохнул, всё ещё ощущая жжение в горле.       Он протянул руку, жестом показывая, что хочет ещё. Чимин, который до этого просто наблюдал, молча поставил локти на стол и посмотрел на него таким взглядом, что даже Намджун чуть приподнял брови.              — Мы поговорим в каюте, — медленно сказал альфа, не двигаясь с места. Чонгук даже не сразу понял смысл этих слов, продолжая держать стакан, но затем посмотрел на мужа, наткнувшись на его внимательный взгляд.       — О чём?       — Обо всём, что ты сейчас скрываешь, — ответил Чимин ровным голосом. Чонгук хотел было возразить, но Пак уже прищурился, не давая ему даже шанса отвертеться. — Ты не отвертишься.       Принц сжал губы, но в конце концов молча поставил стакан обратно, понимая, что спорить с ним бесполезно. Намджун лишь хмыкнул, поднося бокал к губам.       — Что ж, приятного вечера вам, Ваше Высочество, — пробормотал он, явно развлекаясь, наблюдая за их молчаливой дуэлью. Чонгук только вздохнул, чувствуя, что этот вечер точно не пройдёт так, как он планировал.       Он вообще не планировал, кажется.       В каюте было слишком тихо. Наследный принц сел на койку, смотрел в одну точку, сжал губы так, будто пытался удержать все те эмоции, что копились в нём весь день. Мысли мешались, страхи и тревоги накатывали волнами, но он не знал, как их выразить. Чимин, сняв влажную рубаху и бросив её на ближайший стул, молча подошёл ближе. Альфа не стал говорить ничего сразу. Просто встал на колени у койки, положил подбородок на острые колени мужа и изучал его снизу вверх.       Чонгук вздрогнул от этого внезапного движения, но пальцы сами потянулись к волосам Чимина. Он медленно зарывался в них, ощущая, как пряди всё ещё влажны от морской воды, и тихо почесал его за ухом. Герцог не отводил взгляда. Его глаза были полны грусти, выжидания. Он не давил, не торопил, но принц знал, что тот будет ждать столько, сколько потребуется. Наконец омега вдохнул поглубже и заговорил:       — Я просто вижу… как это место является твоим домом.       Чимин чуть прищурился, но молчал.       — Ты так быстро влился в команду, — продолжил Чонгук, голос его был тихим, срывающимся. — Я вижу, как тебя уважают. Как к тебе прислушиваются. Как ты здесь… живёшь.       Чимин медленно вдохнул, а Чонгук сжал пальцы в его волосах.       — И я задумался… зачем тебе я вообще?       Он сглотнул, и на секунду в глазах мелькнуло что-то, что Чимин не видел давно. Что-то, что заставило его сердце сжаться: уязвимость, сомнение, страх быть лишним. Чонгук не хотел плакать, но горло уже предательски сжималось. Он опустил голову, зажмурился, но по щеке всё же скатилась одна упрямая слеза. Чимин поднял руку, медленно стёр её большим пальцем и прошептал:       — Не смей так думать.       Герцог стёр слезу с его щеки, но она была не единственной. Чонгук отвёл взгляд, стараясь скрыть эмоции, но его дыхание уже стало неровным, а губы дрожали. Он не хотел показывать себя слабым. Он ненавидел это чувство: беспомощность, уязвимость, страх оказаться лишним. Но Чимин всё видел. Он не отвёл взгляда, не позволил ему отстраниться, а только сильнее прижался к его ногам, накрыл его ладонь своей, тепло сжимая пальцы.       — Не смей так думать, — повторил альфа, его голос был низким, но в нём звучала бесконечная мягкость. Чонгук сглотнул, но не ответил.       — Это мой дом, да, — спокойно продолжил Чимин, не сводя с него глаз. — Но ты — моя семья.       Принц вздрогнул, его пальцы дрогнули в волосах мужа.       — Чимин…       — Посмотри на меня, — тихо попросил тот.       Омега не хотел, но всё же поднял взгляд и наткнулся на его глаза: такие тёплые, такие родные.       — Как ты можешь сомневаться в этом? — Чимин медленно качнул головой. — Как ты можешь думать, что мне не нужен?       Принц прикусил губу, но ничего не сказал.       — Чонгук… — Чимин мягко погладил его ладонь, которую всё ещё держал в своей. — Мне не важны титулы, не важно уважение команды, не важно, кто я для этих людей.       Он чуть подался вперёд, сильнее сжимая его пальцы.       — Важно только то, что я хочу быть с тобой.       Чонгук глубоко вдохнул, и в его глазах мелькнуло что-то между облегчением и болью.       — Но…       — Никаких «но», — твёрдо перебил Чимин. — Никаких глупых сомнений.       Он приподнялся на локтях, его лоб коснулся чужого, а дыхание было тёплым и успокаивающим.       — Ты — моя семья, Чонгук. Ты — мой дом. Не море. Не этот корабль. Ты.       Принц сглотнул, его губы чуть дрогнули.       — Прости…       Чимин хмыкнул, но в его улыбке не было осуждения.       — Никаких «прости». Только запомни это, хорошо?       Чонгук глубоко вдохнул, прежде чем, наконец, заговорить.       — Тогда… докажи.       Герцог чуть прищурился, словно проверяя, насколько серьёзно он это сказал, но в глазах принца не было ни сомнения, ни неуверенности.       — Докажи мне, что я твой дом.       Чимин медленно выпрямился, поднимаясь с колен, и навис сверху, всё ещё держа его ладонь в своей.       — Ты сам не знаешь, что просишь, — его голос стал ниже, мягче, но в нём звучала едва уловимая насмешка.       — Тогда покажи мне, — ответил омега, встречаясь с ним взглядом.       Чимин молчал всего секунду. А затем, не разрывая зрительного контакта, склонился и поцеловал его. Это был не требовательный, не жадный поцелуй. Скорее тихий, твёрдый, несущий в себе всё, что Чонгук боялся потерять. Его пальцы скользнули к талии принца, и одним движением он уложил его на койку, подминая под себя.       — Думаешь, я позволю тебе сомневаться в этом? — прошептал он прямо в губы Чонгука, не отстраняясь.       Принц смотрел на него снизу вверх, тяжело дыша.       — Я думаю, что ты должен продолжать, если хочешь убедить меня окончательно.       Чимин усмехнулся, прежде чем снова склониться к его губам. Теперь он не позволял ни единому сомнению остаться между ними. Поцелуй становился глубже, медленнее, чувственнее. Чонгук чувствовал, как тепло мужа окутывает его, напоминая, что он здесь, рядом, что все его страхи — ничто по сравнению с тем, что он ощущает сейчас. Альфа целовал его с тем же терпением, с которым всегда поддерживал. Медленно, с каждым движением раскрывая его, растягивая этот момент, будто намеренно заставляя запомнить каждую секунду.       Койка была узкой, но они оба словно не замечали этого. Их тела двигались в такт качке корабля, сплетались, переплетались, не оставляя между собой ни единого расстояния. Наследный принц едва заметно вздрогнул, когда тёплые пальцы скользнули под его рубашку, медленно повели вверх, изучая каждый сантиметр кожи. Чимин не торопился. Он, словно подстраиваясь под неспешные волны за окном, позволял себе наслаждаться этим моментом. Омега тихо выдохнул, когда ткань наконец покинула его тело, оставляя кожу чувствительной к прикосновениям. Он открыл глаза и встретился с глубоким, потемневшим взглядом мужа. Герцог улыбнулся, его пальцы лениво прошлись по обнажённой груди принца, заставляя того задержать дыхание.       — Ты всё ещё сомневаешься? — тихо спросил альфа, склонившись ближе, так что их губы вновь почти соприкоснулись. Чонгук сглотнул, чувствуя, как внутри разгорается что-то тёплое, что-то, что не оставляло места ни для тревог, ни для сомнений.       — Нет, — прошептал омега, прежде чем сам потянул любимого обратно в поцелуй.       И на этот раз они больше не оставляли между собой расстояния. Корабль всё так же покачивался, будто мир за пределами этой тесной каюты существовал в ином ритме. Но здесь, в полутьме, под приглушённый свет лампы, всё замедлилось, сузилось до одного — их двоих.       Чимин притянул его ближе, губы слились в поцелуе, который уже не был ни ленивым, ни терпеливым. Теперь в нём чувствовалась жажда, желание раствориться друг в друге без остатка. Чонгук ощущал, как крепкие руки скользят по его спине, спускаются к бёдрам, и вздрогнул, когда альфа легко, почти незаметным движением, усадил его сверху. Принц замер, тяжело дыша, руки машинально легли на плечи мужа, ощущая тепло его кожи под пальцами.       — Расслабься, — голос Чимина прозвучал тихо, с лёгкой хрипотцой, и он провёл ладонями вверх по его рёбрам. Ласково, неторопливо, будто напоминая, что они могут позволить себе этот момент без спешки. Пальцы герцога осторожно скользили по коже, изучали, подстраивались, будто запоминали каждую линию тела.       Чонгук закрыл глаза и запрокинул голову, чувствуя, как горячие ладони продолжают движение вниз. Обжигающе медленно, дразняще, вызывая по телу дрожь. Тёплые пальцы коснулись его бёдер, сжали, провели по внутренней стороне. От этого прикосновения дыхание перехватило, мышцы напряжённо сжались в предвкушении. Он сглотнул, ощущая, как сердце бьётся с болезненной силой, глухо, требовательно, будто заглушая собой шум волн за окном.       А затем он почувствовал, как Чимин осторожно, почти бережно вошёл в него. Чонгук вздрогнул, едва слышно вдохнул, пальцы с силой сжали его плечи, но он не пытался сдержаться, не пытался убежать от этих ощущений. Он приоткрыл глаза, встретился с внимательным, тёмным взглядом мужа, но тут же зажмурился, позволяя телу привыкнуть, позволяя себе раствориться в этом моменте.       Альфа терпеливо ждал, крепче сжимая его бёдра, будто напоминая, что он здесь, что держит его, что не позволит потеряться в этих эмоциях. Когда напряжение начало отпускать, Чимин медленно качнул бёдрами, задавая ритм. Чонгук выдохнул ему в губы что-то несвязное, пальцы сильнее впились в плечи. Тело горело, каждая клетка отзывалась на это движение, на эту близость. Он чувствовал, как член мужа двигается внутри него, наполняя, растягивая, заставляя забыть обо всём на свете.       Чимин двигался медленно, глубоко, с каждым толчком посылая по телу принца волны удовольствия. Одна рука альфы скользнула между их телами, пальцы обхватили член Чонгука, начиная двигаться в такт толчкам. Наследный принц вскрикнул, бёдра дрогнули, пытаясь податься навстречу одновременно двум ласкам. Он чувствовал, как внутри нарастает что-то горячее, нестерпимое, требующее выхода.       — Чимин… — выдохнул он, почти умоляюще.       — Я здесь, — голос мужа прозвучал низко, хрипло, прямо у его губ. — Я с тобой. Кончай для меня.       Эти слова, произнесённые с той интимной хрипотцой, стали последней каплей. Чонгук сжался вокруг него, выгибаясь, чувствуя, как волна оргазма накрывает с головой, лишая дыхания, лишая мыслей, оставляя только чистую, ослепительную вспышку. Сквозь пелену он смутно ощущал, как Чимин делает несколько последних глубоких толчков и замирает внутри, изливаясь горячими толчками.       Они слились полностью. Чонгук провёл ладонями по его груди, чувствуя, как под пальцами стучит сердце мужа, такое же рваное, такое же горячее. Затем медленно наклонился вперёд, касаясь лбом его лба. Их дыхания смешались, горячие, сбивчивые, слепленные воедино.       — Чонгук… — Чимин выдохнул его имя. Голос прозвучал низко, почти благоговейно. А затем он легонько поцеловал его в губы — мягко, медленно, не двигаясь, позволяя принцу самому брать этот ритм, самому двигаться так, как хочет его тело.       Их ритм постепенно замедлялся, дыхание смешивалось, а тела оставались сплетёнными так тесно, что казалось, будто море за пределами каюты вторило их движению. Чонгук всё ещё оставался сверху, его пальцы дрожали, сжимая плечи мужа, но он не торопился отходить. Напротив, он глубже погрузился в чужие объятия, будто намеренно, будто просил о большем. Чимин заметил это сразу. Он медленно открыл глаза, мягко провёл ладонями вверх по чужой спине, в замешательстве смотря на него.       — Что ты делаешь? — голос его был хриплым, но в нём всё же прозвучала легкая нота удивления. Чонгук прикусил губу, его бёдра чуть дрогнули, но он не сдвинулся, не позволил себе отстраниться.       — Я хочу почувствовать, — его голос прозвучал почти шёпотом, но в этих словах была ясность, твёрдость. Чимин нахмурился, но прежде чем он смог что-то сказать, Чонгук продолжил:       — После одной сцепки я точно не стану ходить с ребёнком под сердцем.       Чимин резко выдохнул, его ладони крепче сжали талию мужа.       — Чонгук…       — Пожалуйста, — тихо добавил омега, встречаясь с ним взглядом. Чимин смотрел на него долго, будто изучая, будто проверяя, насколько тот осознаёт, что делает. И Чонгук осознавал.       В конце концов альфа тяжело выдохнул и потянул его ближе, зарываясь носом в его шею. Дыхание было горячим, руки скользнули вниз, мягко, но уверенно сжимая бёдра. Чонгук вздрогнул, а затем просто позволил этому случиться. Чимин качнул бёдрами, входя в него снова, теперь медленнее, глубже, с каким-то новым, почти благоговейным ритмом. Он целовал его шею, ключицы, грудь, шептал что-то неразборчивое, ласковое, отчего внутри всё сжималось ещё сильнее.       Их тела слились ещё крепче, а тепло, разлившееся по нему, вызвало в груди что-то необъяснимое — чувство, которое наследный принц никогда раньше не испытывал. Он тихо застонал, ощущая, как новые волны чувств захлёстывают его. Мягко, но безжалостно. Чимин почувствовал это, его рука медленно поднялась, скользнула по спине мужа, крепче прижимая его к себе.       — Потерпи, мой маленький, — его голос был низким, тёплым, успокаивающим. — Скоро это пройдёт, если больно.       Чонгук лишь крепче прижался к нему, уткнувшись лицом в грудь, слушая, как ровно бьётся его сердце. Как уверенно, как надёжно. Он закрыл глаза, тяжело вздыхая, погружаясь в этот момент с головой, чувствуя, как тепло мужа медленно заполняет его изнутри.

***

      Следующая неделя прошла в ритме моря. Чонгук уже не чувствовал прежнего головокружения, его тело полностью привыкло к движению корабля, а ночи, проведённые в тёплом, надёжном присутствии Чимина, помогали забыть о тревогах. Дни начинались рано, с первых лучей солнца, пробивающихся сквозь иллюминаторы, и до позднего вечера корабль жил своей обычной жизнью.       Наследный принц больше не запирался в каюте. Теперь он чаще выходил на палубу, наблюдал за работой команды, изучал, как устроено судно. Намджун, увидев его интерес, иногда даже позволял ему оставаться на капитанском мостике, наблюдать за курсом, рассказывал о навигации, течениях и особенностях морских маршрутов.       Команда постепенно привыкла к нему. Если в первые дни на принца смотрели с лёгким недоверием, то теперь в его присутствии не было напряжённости. Он не вмешивался в работу моряков, не требовал к себе особого отношения, а это вызывало уважение. Конечно, Чонгук всё ещё оставался наследным принцем, но здесь, среди моря, титулы значили меньше, чем сила характера и стойкость.       Чимин был рядом, но не опекал его, позволяя самому находить своё место в этом новом мире. Днём альфа сосредоточенно занимался службой, отдавал приказы, следил за дисциплиной экипажа, а вечером возвращался к мужу, с которым теперь разделял не только узкую койку, но и спокойствие, появившееся между ними.       Океан оставался величественным и безразличным. Были дни, когда вода казалась зеркально гладкой, отражая небо. Были ночи, когда ветер усиливался, а корабль вздымался на волнах, но теперь это не казалось пугающим. Чонгук начал понимать, почему Чимин чувствует себя здесь так уверенно: море было не просто местом службы, оно было его домом, а значит, теперь и частью их общей жизни.       И вот после долгих дней в открытом море наконец показалась суша. Остров, принадлежащий Королевству, возвышался на горизонте тёмными массивами зелени и скал. Его береговая линия была неровной, изрезанной выступающими утёсами, уходящими в глубину бирюзовых вод. Остров не был большим, но его расположение делало его важной точкой для флота, а гавань служила ключевым узлом для кораблей, идущих через этот регион.       Приближение к берегу ощущалось иначе. Воздух здесь был плотнее, насыщеннее, в нём смешивались запахи сырой земли, тёплой древесины, моря и чего-то ещё, почти неуловимого, но чужого. Ветра было меньше, чем в открытом океане, и от этого жара ощущалась сильнее. Небо оставалось ясным, солнечным, и чайки, предчувствуя скорое прибытие, кружили над судном, оглашая пространство резкими криками.       Когда корабль начал медленно входить в порт, Чонгук стоял у борта и наблюдал, как очертания суши становятся всё более отчётливыми. Внизу, на пристани, их уже ждали. Люди стояли вдоль пирса: некоторые явно из числа местной администрации, а кто-то выглядел как обычные рабочие, замершие на мгновение, чтобы взглянуть на прибывающее судно. Омега не знал, чего ожидать.       Наследный принц медленно вдохнул, спускаясь по трапу. Шаг его был уверенным, взгляд собранным. Он знал, что сейчас должен быть не Чонгук, который ещё недавно боролся с морской болезнью, не Чонгук, просыпавшийся в тёплых руках мужа, а Чонгук, наследный принц, посланник короны. И омега выполнял всё, что от него требовалось.       Они двигались по пристани в сопровождении группы солдат. Чем дальше они шли, тем больше принц ощущал разницу между собой и теми, кто был рядом. Он привык к вежливым приёмам, дипломатическим переговорам, к тому, что всё можно решить словами. Здесь же всё оказалось иначе. Здесь за его спиной шагали вооружённые люди, и он знал: если что-то пойдёт не так, первым, кто достанет оружие, станет Чимин. От этой мысли становилось неуютно. Но он не подал вида. Продолжая держать осанку, принц вошёл в город, исполняя то, что от него ожидалось. А где-то в глубине себя ловил каждое движение мужа, каждое лёгкое прикосновение его пальцев к эфесу оружия, каждое мельчайшее изменение в выражении лица, словно пытался понять, насколько далеко на самом деле он отстоит от мира, в котором жил альфа.       Их прибытие на остров не было просто визитом. Корона отправила Чонгука сюда как своего представителя, чтобы убедиться, что дела идут в нужном русле. Остров находился под управлением Королевства, но местные жители жили своей жизнью, не всегда следуя правилам, спущенным с материка.       В первую очередь их встречала местная администрация: несколько представителей совета, старший управляющий гавани, командиры караула. Они докладывали о текущих делах — о торговых маршрутах, о поставках продовольствия и снаряжения, о работе порта и безопасности территории. Чонгук слушал внимательно, отмечая для себя, что остров, хоть и небольшой, был важен для Королевства. Он выполнял всё, что требовалось: говорил, задавал вопросы, принимал доклады. Всё шло по плану.       Но стоило им выйти из официального здания и направиться в сторону города, чтобы осмотреть торговые ряды и гавань, как произошло нечто неожиданное.       Толпа местных жителей собралась вокруг. Кто-то просто смотрел, кто-то шептался, а кто-то пытался подойти ближе. Люди здесь не часто видели представителей Короны, и их появление вызывало живой интерес. И вдруг Чонгук почувствовал, как чья-то рука коснулась его запястья, и прежде чем он успел понять, что происходит, его резко дёрнули назад.       Всё произошло за секунду. Чимин мгновенно развернулся, тело сработало быстрее сознания. Щелчок затвора — рука альфы уже держала оружие, направленное прямо в лицо человека, посмевшего дотронуться до наследного принца.       — Стоять.       Голос герцога звучал низко, холодно и с угрозой. В следующую секунду другие солдаты тоже подняли оружие, окружая мужчину, который стоял в растерянности, не осознавая, что только что произошло.       Чонгук не успел ни отреагировать, ни осмыслить. Всё, что он почувствовал, — как Чимин резко толкнул его за свою спину, закрывая собой. Ладонь альфы с силой сжала запястье мужа, удерживая, не позволяя больше никому приблизиться.       Толпа замерла. Люди перестали дышать. Только теперь принц смог увидеть, кто это был. Простой мужчина, одетый в местную одежду, с посеревшими от волнения губами. Лицо его выражало страх, замешательство и… непонимание. Он поднял руки в жесте покорности, сглотнул, а затем дрожащим голосом произнёс:       — Я… я просто хотел поблагодарить Вас, Ваше Высочество… за то, что Вы прибыли в наши земли…       Чонгук замер, ощущая, как сердце гулко стучит в груди.       — И… пригласить Вас на чай.       Мужчина не сделал больше ни одного движения, но Чимин не опустил оружие. Он не колебался, не дрогнул ни на секунду. Тело лейтенанта двигалось автоматически, отточено до совершенства, до опасной, пугающей точности. Пальцы уверенно лежали на спусковом крючке, дыхание сбилось, но не от волнения — от адреналина, захлестнувшего с головой и заставлявшего действовать прежде, чем думать. Каждое движение было продумано, жёстко выверено. Резкий разворот, моментальная оценка угрозы, точный расчёт расстояния. Всё это произошло в доли секунды, прежде чем альфа успел даже осознать, что именно случилось.       Чонгук почувствовал это. Страх. Злость. Не на мужчину перед ними. На себя. За то, что не предвидел. За то, что кто-то смог дотронуться до его мужа, прежде чем он успел это предотвратить. За то, что, если бы этот человек оказался опасен, он мог бы уже… Наследный принц сглотнул, но не сделал ни шага назад. Наоборот, осторожно, мягко коснулся запястья мужа, едва заметным движением накрыл чужую ладонь, сжал её, не давая продолжать держать оружие наготове.       — Всё в порядке, — хоть и голос был тихим, в нём всё ещё слышались нотки потрясения.       Чимин не сразу отреагировал. Грудь его вздымалась в неровном ритме, глаза оставались яркими, жёсткими, но когда альфа взглянул на Чонгука, в них появилась трещина. Принц смотрел на него, не отводя взгляда, и в его глазах было не сомнение, не страх за себя, а страх за него. За альфу.       И тогда герцог медленно выдохнул. Он не двигался. Всё ещё не мог двигаться. Но спустя несколько долгих секунд всё же убрал оружие. Солдаты вокруг опустили стволы, но их пальцы оставались слишком близко к рукоятям, взгляды — настороженными, готовыми в любую секунду вновь перехватить ситуацию. Чонгук наконец выпрямился и, глубоко вдохнув, развернулся к мужчине, который теперь выглядел испуганным.       — Всё хорошо, — принц попытался улыбнуться, хотя внутри всё ещё ощущалась дрожь. — Я с радостью приму ваше приглашение на чай… если мой супруг, герцог, позволит мне это.       Но стоило ему только закончить фразу, как Чимин вновь схватил его за запястье, резко, молниеносно, и снова оттолкнул за свою спину. Он не собирался отпускать его. Не после того, что только что произошло. Рука альфы осталась на оружии, глаза снова стали холодными.       — Если Его Высочество пойдёт с вами, — его голос был чётким, жёстким, — то только в сопровождении меня и ещё нескольких военных.       Тон его не допускал возражений. Мужчина нервно кивнул, поспешно склонил голову, не осмеливаясь спорить. А Чонгук, всё ещё находясь за спиной мужа, внезапно понял, что их миры слишком разные. И что Чимин… не знал, как быть иначе.       Мужчина поспешно закивал, подбирая слова, но герцога это не интересовало. Альфа ещё не до конца отошёл от всплеска адреналина, тело оставалось напряжённым, взгляд холодным, рука всё ещё покоилась на оружии. Он привык к таким ситуациям, привык видеть их заранее, но сейчас всё произошло слишком быстро, и это раздражало его, злило до глубины души. Чонгук мог оказаться в опасности, мог быть ранен, и то, что это оказался просто мирный житель, ничего не значило. Он не мог позволить такому повториться.              Наследный принц, всё ещё находясь за его спиной, пытался сохранить лицо, хоть внутри ощущал, как сердце стучит слишком быстро. Он не хотел, чтобы всё так обернулось. Не хотел видеть, как его муж напрягается до предела, как его рефлексы срабатывают быстрее разума. Он знал, что Чимин не мог иначе — слишком много лет проведено в среде, где любое лишнее движение могло стоить жизни. Но теперь, когда всё уже закончилось, он не хотел, чтобы напряжение оставалось между ними.       Мужчина, осознав, что спорить бессмысленно, только кивнул и, развернувшись, повёл их по узким улицам города. Чимин не ослабил хватку. Он по-прежнему держал Чонгука рядом, чуть впереди, но так, чтобы в любой момент прикрыть его собой. Солдаты следовали за ними, шаги выверены, взгляды цепкие, не оставляющие без внимания ни одного прохожего.       Город был живым, насыщенным запахами специй, дыма, влажного дерева. Люди, замечая военных, с осторожностью расступались. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с уважением, а кто-то с явным недовольством. Чонгук всё замечал, но не подавал виду, сосредотачиваясь на том, что происходит рядом. Когда они добрались до дома, их встретили на пороге, пригласили внутрь. Это было небольшое, но уютное жилище, где пахло травами и свежим чаем. Хозяин дома поспешил расставить чашки, передать приветственные слова, но Чимин продолжал стоять у входа, скрестив руки на груди, явно не желая расслабляться. Чонгук мягко коснулся его запястья, привлекая внимание.       — Ты можешь хотя бы сесть? — его голос был тихим, но в нём звучала просьба.       Альфа посмотрел на него. Их взгляды встретились, и на секунду в глазах герцога промелькнула усталость. Затем он всё же медленно сел рядом, но поза оставалась напряжённой: спина прямая, плечи чуть поданы вперёд, словно он в любую секунду готов снова встать и действовать. Чонгук видел это и знал, что этот разговор между ними ещё не окончен. Им налили чай, аромат которого наполнил небольшую комнату пряными нотами трав и чего-то тёплого, сладковатого. Чашки стояли перед ними, но Чонгук сразу заметил, как Чимин мельком взглянул на него. Во взгляде этом читался чёткий приказ — не пей.       Наследный принц понял всё без слов. Он не собирался спорить, не собирался ставить под сомнение осторожность мужа. Поэтому, не меняя выражения лица, омега просто взял чашку в руки и сделал вид, что наслаждается напитком, время от времени поднося её к губам, но так и не сделав ни единого глотка. Чимин, напротив, даже не притронулся к своей. Герцог сидел с прямой спиной, корпус чуть подан вперёд, взгляд продолжал сканировать окружающее пространство, будто даже сейчас он ожидал какого-то подвоха.       Чонгук, стараясь разрядить обстановку, слегка наклонился вперёд и попросил хозяина рассказать немного о жизни на острове. Мужчина с радостью принялся делиться историями. Он рассказывал о том, как здесь проходит жизнь: о торговле, о сложностях с поставками с материка, о том, как островитяне привыкли жить в условиях, где всё зависит от моря и его характера. Говорил о сезонных приливах, о штормовых предупреждениях, о рыбацких семьях, которые поколениями передавали свои знания. Чонгук слушал, кивал, задавал вопросы, и даже если часть внимания всё ещё была прикована к Чимину, он старался выглядеть естественно.       — Мне очень лестно, что наследный принц и герцог находятся здесь, — внезапно сказал мужчина, искренне улыбаясь. Чонгук поднял взгляд, слегка изумлённо посмотрев на него.       — Нам нечасто выпадает возможность видеть таких важных гостей, — продолжил он, — и я рад, что Корона не забывает о своих землях.       Принц лишь слегка улыбнулся в ответ, но рядом он почувствовал, как Чимин напрягся ещё сильнее, а его пальцы медленно, почти незаметно, скользнули к рукояти оружия.       Когда солнце стало медленно спускаться к горизонту, окрашивая небо в тёплые оттенки золота и алого, альфа, не меняя выражения лица, поднялся со своего места и спокойно, но твёрдо сообщил, что им пора готовиться к отплытию. Чонгук, понимая, что это не предложение, а чёткий приказ, не стал спорить. Он медленно поставил чашку обратно на стол, поднялся, сохраняя привычную сдержанность, и вежливо поблагодарил хозяина за гостеприимство и чай.       — Было приятно познакомиться, — добавил омега с лёгкой улыбкой.       Прежде чем пожать мужчине руку, он на мгновение перевёл взгляд на Чимина, словно спрашивая разрешения. Герцог ничего не сказал, но выражение его лица оставалось непроницаемым. Чонгук медленно протянул руку, и мужчина с радостью сжал её в ответ, слегка поклонившись.       А затем они ушли.       Чимин шёл впереди, шаги его были быстрыми, выверенными. Стоило им выйти за порог, как альфа сразу же отдал приказ военным окружить принца. Теперь они двигались плотной группой. Солдаты держались ближе, внимательно следили за каждым прохожим, сжимали рукояти оружия так, что побелели костяшки пальцев. Чонгук чувствовал это. Чувствовал, как напряжение снова сгустилось в воздухе, как взгляд мужа, хоть и направленный вперёд, выжигал всё на своём пути.       Они шли к одному из кораблей, с которого спустились пару часов назад. И в этой тишине, среди приглушённых шагов, шелеста волн и далёких криков чаек, наследный принц понимал только одно: Чимин был зол.       Они поднялись на борт, и стоило ногам Чонгука коснуться палубы, как лейтенант, не оборачиваясь, быстрым шагом направился вперёд. Движения его были резкими, твёрдыми, в плечах читалась напряжённость, которая не спала с момента их прибытия на остров. Принц знал, что это произойдёт. Знал, что Чимин не оставит всё так просто. Солдаты быстро заняли свои позиции, корабль готовился к отплытию, но весь мир вокруг будто размывался, становился неважным. Чимин резко развернулся на пятках, скрестил руки на груди и наконец посмотрел на него. Взгляд был жёстким, колючим, острым, как осколки стекла.       — Ты хоть осознаёшь, насколько всё могло пойти не так? — голос герцога был низким, ровным, но в нём сквозила опасная острота.       Чонгук молчал.       — Ты хоть понял, как всё могло закончиться?       Чонгук не ответил сразу, его пальцы сжались в кулаки. Он понимал, что Чимин не злится на него, а злится из-за него.       — Всё закончилось, — наконец произнёс принц, ровно и спокойно. Чимин шагнул ближе, и теперь их разделяло всего несколько сантиметров.       — Закончилось, потому что я не позволил этому начаться.       Чонгук посмотрел на него, встречая этот взгляд, полный гнева и… страха. Страха, который Чимин пытался скрыть за злостью. Страха, который был гораздо сильнее, чем он позволял себе показать.       — Ты слишком резко отреагировал, — осторожно сказал Чонгук. Чимин тихо засмеялся, но в этом смехе не было веселья.       — Ах, прости. Должен был подождать, пока тебя успеют схватить сильнее и приставят нож к шее?       Принц сжал губы, но не отвёл взгляда.       — Ты думаешь, что знаешь, как всё устроено? — Чимин наклонился ближе, его голос стал ещё тише. — Ты не знаешь.       Принц не ответил. Он понимал это. Он видел разницу между ними. Они жили в разных мирах. Но он всё равно не хотел сдаваться.       — Я не собираюсь жить в страхе, — сказал омега ровно, глядя прямо в глаза мужа.       — А я не собираюсь терять тебя.       Они смотрели друг на друга, напряжение висело в воздухе, как грозовая туча перед бурей.       — Я справлюсь, — тихо добавил Чонгук. Герцог сжал челюсти, но не ответил сразу. Затем резко потянул его к себе, крепко, так, будто боялся, что если ослабит хватку, то потеряет.       — Просто, чёрт возьми, не вынуждай меня проверять это, — прошептал альфа, пряча лицо в его волосах. И Чонгук позволил себе закрыть глаза, растворяясь в этом моменте.       Корабль медленно отошёл от берега, оставляя позади остров, который, пусть и ненадолго, стал частью их истории. Волнение воды снова становилось ощутимым, привычная качка возвращала корабль к жизни, в его естественный ритм. Наследный принц почти не выходил из каюты. Он не хотел смотреть, как люди на пристани остаются позади, не хотел слышать, как отдавались последние команды, не хотел встречаться с экипажем, который наверняка уже знал о том, что произошло. Омега сидел на койке, вытянув ноги, и молча наблюдал за оружием, стоящим в углу каюты, небрежно прислонённым к стене.       Чимин оставил его здесь, уходя помогать с погрузкой продовольствия, и теперь ружьё, с которого он так хладнокровно целился в простого человека, казалось символом чего-то большего. Чонгук не мог сказать, что его это удивляло. Он знал, кем был Чимин. Знал, на что тот способен. Но видеть это воочию, чувствовать на себе, как без колебаний он закроет его от любой угрозы, пусть даже мнимой, — это было другое. Принц глубоко вздохнул, но мысли его прервались, когда дверь каюты тихо открылась. Чимин вошёл, держа в руках поднос с ужином и бутылку рома, которую поставил на стол с лёгким стуком.       — Нам сегодня двоим точно нужно выпить, — сказал лейтенант, снимая китель и бросая его на спинку стула. — Так, чтобы забыть этот день к чёртовой матери.       Чонгук моргнул, затем посмотрел на бутылку, хмыкнув.       — Ты и правда хочешь, чтобы я снова кашлял после первого глотка?       Чимин лишь усмехнулся, садясь напротив.       — Значит, будешь пить, пока не привыкнешь.       Наследный принц взял бокал, сначала просто разглядывая янтарную жидкость, а потом, глубоко вдохнув, сделал глоток. Ром, как и в первый раз, обжёг горло, но он удержался, лишь слегка закашлявшись. Чимин наблюдал за этим с усмешкой, не торопясь наливать себе.       — Ты действительно готов за меня жизнь отдать? — вдруг спросил Чонгук, качая в руке бокал и глядя на мужа поверх его края. — Так вот просто… рисковать?       Чимин поднял на него взгляд, в глазах мелькнула тень удивления, но только на мгновение.       — Конечно, — ответил он без колебаний, будто это самый очевидный ответ в мире. Чонгук прищурился.       — Даже не раздумывая?       Чимин усмехнулся и, наконец, сделал глоток.       — С первой встречи был готов это делать.       Наследный принц недоверчиво склонил голову, но не успел спросить, как Чимин уже продолжил, развалившись на стуле и разминая шею.       — Если бы нет, то на кой чёрт я тогда с пристани аж до твоего пансиона бежал, выплёвывая свои же лёгкие, а?       Чонгук замер, его губы дрогнули, а затем он захохотал, не выдержав.       — Ты что?!       — Да-да, именно так. — Чимин кивнул, лениво вращая в руке свой бокал. — Буквально.       Принц замер, недоверчиво уставившись на мужа, пытаясь осознать сказанное.       — Подожди-ка… — он даже поставил бокал на стол, склонившись вперёд. — Ты хочешь сказать, что тогда, в третий раз, когда у тебя было всего пару часов, ты реально бежал ко мне?       Чимин лениво кивнул, сделав ещё один глоток рома.       — Буквально.       — Чимин. — Чонгук прищурился. — Ты вообще представляешь, какое там расстояние?!       — Ну… — Чимин задумчиво покачал головой, изображая размышление. — Если на машине ехать сорок минут, то сколько это в километрах?       Принц открыл рот, но тут же закрыл его, осознавая всю абсурдность происходящего.       — Чёрт возьми, ты бежал больше двадцати километров?!       Чимин снова пожал плечами, будто это было ничего особенного.       — Ну, учитывая, что я ещё и терялся, потому что, напомню, тогда я все еще понятия не имел, где находится этот чёртов пансион, думаю, все тридцать.       Чонгук ударился лбом о ладонь, его плечи затряслись от смеха, а затем он вновь поднял голову, глядя на него с абсолютным недоумением.       — Ты сумасшедший.       Чимин хмыкнул, снова делая глоток.       — Ну, ты же знаешь, что влюбляюсь я с размахом.       Принц только потряс головой, всё ещё переваривая этот факт, но теперь уже не мог скрыть улыбку. Чонгук всё ещё смеялся, но где-то в глубине сознания начинал осознавать: этот человек действительно был безумен.       — Ладно… — омега наконец отдышался, потирая висок. — Но ты же не можешь сказать, что всегда был таким?       Чимин ухмыльнулся, лениво вращая бокал в руках.       — Если ты про свою магнетическую способность делать меня идиотом, то, боюсь, да.       Чонгук фыркнул, но не успел возразить, потому что Чимин вдруг склонил голову набок, глядя на него с лёгким прищуром.       — Хочешь ещё один ошеломляющий факт?       Принц недоверчиво посмотрел на него.       — Давай, удиви меня, раз ты уже решил делать из меня сумасшедшего.       Чимин хмыкнул, сделал ещё глоток и, словно невзначай, сказал:       — Я как-то чуть не подрался с директором твоего пансиона.       Чонгук замер.       — Что?!       Альфа довольно улыбнулся, откинувшись на спинку стула.       — Ну, это была скорее словесная перепалка, но он мне никогда не нравился.       Чонгук растерянно моргнул, чувствуя, как его мир переворачивается.       — Ты… подрался с директором моего пансиона?       — Почти. — Чимин поднял палец, поправляя его. — Он мне как-то сказал, что ты, Чонгук, «слишком дерзкий для своего титула», и я… ну, скажем так, не согласился.       — Когда ты вообще с ним разговаривал?! — Чонгук уже забывал дышать.       — Ну, когда… — Чимин лениво склонил голову. — У меня было сорок пять минут до того, как ты должен был уйти из здания, так что я потратил десять из них на то, чтобы объяснить твоему директору, что он не имеет права так говорить.       Чонгук схватился за голову.       — О Боже, Чимин.       Тот только довольно усмехнулся, делая ещё глоток.       — Видишь, ты многое ещё не знаешь обо мне.       Чонгук потряс головой, снова хватаясь за бокал.       — Мне срочно нужно больше рома.       Они пили, ели, смеялись, и с каждой минутой напряжение, что ещё недавно висело в воздухе, растворялось, оставляя после себя только тепло и лёгкость. Чонгук пил осторожнее, чем Чимин, но всё равно чувствовал, как приятное расслабление медленно растекается по телу, позволяя забыть о тяжести сегодняшнего дня.       — Ладно, — омега поставил бокал на стол, лениво опершись локтем на поверхность, — если мы уже тут делимся историями, то, может, тебя пора немного удивить.       Чимин, уже слегка поддавшись алкоголю, усмехнулся, кивая.       — Ну давай, принц, удиви меня.       Чонгук хмыкнул, делая вид, что раздумывает, а потом вдруг лениво бросил:       — Как тебе такое: я как-то умудрился сбежать из дворца, будучи подростком, и сутки жил у рыбака, который даже не знал, кто я такой.       Альфа замер. Медленно моргнул. Поставил бокал на стол.       — Что?       Принц шире улыбнулся, наслаждаясь его реакцией.       — Ну да. Мне было тринадцать, я устал от вечных церемоний, от наставников, и… просто решил, что могу спокойно уйти.       Чимин молча смотрел на него, а затем резко закинул голову назад и рассмеялся так, что чуть не упал со стула.       — Ты серьёзно?!       Чонгук, довольный, что теперь он удивляет, кивнул.       — Ага. Меня потом искали двадцать часов. А я в это время ел рыбу, помогал чинить сети и спал в рыбацкой лодке.       Чимин хватался за живот от смеха.       — Ты, наследный принц, сидел в лодке, пах рыбой и спокойно жил, пока королевская охрана бегала по всей стране?!       Чонгук усмехнулся, пожав плечами.       — Ну, примерно так и было.       Чимин упал лицом на стол, всё ещё смеясь.       — Я… я тебя обожаю.       Чонгук хмыкнул, сделав ещё глоток рома.       — Я знаю.       Они уже достаточно выпили, чтобы алкоголь приятно разлился по венам, смягчая движения, сглаживая границы между шутками и откровениями. Их смех звучал в каюте громче, чем шум волн за бортом, и даже качка, которая время от времени заставляла столешницу уходить из-под рук, не мешала им чувствовать себя так, словно мир принадлежал только им двоим. Чонгук лениво откинулся назад, опёрся локтем на спинку стула и хмыкнул, играясь с бокалом в руке.       — Ты знаешь, — омега прищурился, глядя на рябь в тёмной жидкости, — иногда я думаю, что мой отец дал добро на наш брак не из-за политики…       Чимин вскинул брови, делая глоток рома.       — А из-за чего?       Чонгук ухмыльнулся, поставив бокал на стол.       — Потому что когда я кричал на него перед свадьбой, напоминая, что если я захочу, то он не найдёт меня, я готов поклясться, что в его глазах вспыхнула сцена моего побега.       Чимин замер на секунду, а затем вновь расхохотался, чуть не расплёскивая ром.       — Ты серьёзно?!       — Абсолютно. — Чонгук ухмыльнулся, потирая висок. — Я видел это воспоминание ужаса в его глазах.       Чимин всё ещё не мог перестать смеяться.       — Так вот почему он дал добро! Не потому что это было выгодно, а потому что боялся, что ты опять сбежишь!       Чонгук поднял бокал, кивая.       — Ага. Логично, правда?       Чимин покачал головой, всё ещё усмехаясь, но его глаза вдруг стали мягче, и тут же омега добавил:       — А ты… счастлив?       Герцог, который уже собирался сделать ещё глоток, замер. Взгляд его скользнул по лицу мужа, смягчился, потеплел.       — Ты вообще за глупости спрашиваешь? — Чимин вдруг хватил его за запястье, когда тот, встав со стула, не удержал равновесие и чуть не упал от сильной качки.       — Чёрт… — Чонгук фыркнул, цепляясь за его плечо.       Но альфа не дал ему балансировать, просто усадил к себе на колени, удерживая легко, словно тот ничего не весил. Рука его сразу легла на чужую ягодицу, крепко придерживая, а вторая, не отрываясь от бутылки, поднесла бокал к губам. Чонгук моргнул, но прежде чем смог что-то сказать, Чимин другой рукой взял с тарелки кусок винограда и лениво сунул ему в рот, встречаясь с ним взглядом.       — Жуй, принц. — Его голос звучал мягко, но с тенью насмешки. Чонгук подчинился, скептически приподняв брови.       — Ты меня кормить собрался?       Чимин хмыкнул, отхлёбывая ещё рома.       — А что, проблемы с этим?       Чонгук прожевал виноград, облизывая губы, но его взгляд не отрывался от лица мужа.       — Ты так и не ответил, — напомнил он, чуть склонив голову набок. Чимин приподнял бровь, будто не понимая, о чём речь, но Чонгук не дал ему уйти от ответа.       — Ты счастлив?       Чимин на секунду замер, но затем вдруг усмехнулся, его пальцы лениво сжались на чужой талии.       — А ты?       Чонгук прищурился, чувствуя, как игра переходит в другую плоскость.       — Не переводи тему, Пак.       — Я не перевожу, — Чимин лениво повёл плечом, его ладонь снова сжала чужую ягодицу, — я просто интересуюсь, а ты-то счастлив со мной?       Принц не сразу ответил, но в его глазах блеснуло что-то тёплое, едва заметная улыбка тронула губы.       — Если бы нет, ты думаешь, я бы выдержал с тобой почти полтора года?       Чимин хмыкнул, его пальцы медленно скользнули вверх по спине мужа.       — Честно? Иногда я думаю, что ты просто слишком упрям, чтобы признать обратное.       Чонгук фыркнул, его рука скользнула к вороту чужой рубашки, лениво поглаживая кожу.       — Скорее, ты слишком самоуверен, чтобы думать иначе.       Чимин улыбнулся, но в его глазах мелькнул лукавый блеск.       — А что, разве я не идеален?       Чонгук громко рассмеялся, запрокинув голову.       — Господи, Чимин, ты невыносим!       — Но ты всё ещё тут, на моих коленях, — Чимин ухмыльнулся, поднося ко рту кусок фрукта. — Так что, думаю, мой план сработал.       Чонгук прищурился, его руки скользнули в чужие волосы, заставляя мужа поднять на него взгляд.       — Если это был план, то, возможно, ты недооценил меня.       Чимин широко улыбнулся, его пальцы легко сжали чужую талию, притягивая ближе.       — О, поверь, принц, я никогда тебя не недооценивал.

***

      Море снова стало их домом. Плыть обратно в Королевство было странным ощущением. В первый раз, когда они выходили в плавание, казалось, что дни тянулись бесконечно. Наследный принц ещё не привык к постоянной качке, его тело боролось с усталостью, он засыпал беспокойно и просыпался ещё более уставшим. Тогда омега считал каждый день, будто отмечая выжитые сутки, привыкал к шуму моря, к работе команды, к тому, как жизнь на корабле двигалась в своём собственном ритме. Теперь же всё было иначе. Возвращение шло быстрее. Или, возможно, так только казалось.       Чонгук больше не чувствовал себя чужим. Он уже не выглядел как человек, застрявший в незнакомой среде. Принц знал, как держаться, знал, как вовремя сгруппироваться, когда корабль резко наклонялся на волнах, знал, что значит этот глухой шум за бортом, означающий приближение шторма. Но самое главное, он знал, что Чимин всегда рядом.       Герцог больше не пытался загонять его в каюту, не смотрел на него с беспокойством всякий раз, когда тот выходил на палубу. Альфа видел, что омега справляется, и принимал это. Разумеется, если кто-то из команды позволял себе излишнюю дерзость в сторону принца, их тут же ставили на место, но в целом отношение изменилось. Теперь на Чонгука смотрели не только как на наследного принца, но и как на часть команды, пусть и неофициально.       Дни проходили в рутине, но эта рутина была уже привычной. По утрам Чонгук пил крепкий чай, который ему приносили в каюту. Иногда он оставался там, занимаясь бумагами, но чаще выходил на палубу, наблюдая за работой экипажа. Намджун, видя его интерес, время от времени рассказывал о навигации, о том, как вести судно, как понимать карты, как предугадывать течение воды. Чонгук слушал. Не потому что ему нужно было это знать, а потому что ему было интересно.       Чимин всегда находился в движении. Лейтенант следил за дисциплиной, лично проверял снаряжение, отдавал приказы, двигался так, будто сам был частью корабля, его сталью, его парусами, его вечным движением вперёд. А вечером они снова оказывались в их маленькой каюте, слишком тесной, чтобы держать между собой расстояние. Чонгук уже не просил его спать в отдельном углу. Теперь омега сам тянул его ближе, укрываясь под грубой тканью покрывала, находя в его руках единственный способ избавиться от морской усталости. Иногда ночами наследный принц слушал, как дышит муж, как его сердце бьётся ровно, уверенно. Иногда они просто молчали, глядя в потолок, пока корабль несло по волнам. А иногда, под шум океана, Чонгук шептал:       — Когда ты вновь вернёшься в море, я поеду с тобой. Никогда не брошу.       И альфа только крепче прижимал его к себе, молча согревая ладонями его замёрзшие пальцы. Возвращение шло быстрее. И не потому, что они действительно двигались быстрее. А потому, что чувствовали: что-то ждёт их впереди.       Когда корабль вышел на тёплое течение, море словно смягчилось, качка стала плавной, почти незаметной, и теперь палуба не вздымалась под ногами так резко, как раньше. Даже воздух изменился: морской бриз уже не бил в лицо колючими солёными каплями, а лишь мягко обволакивал кожу, напоминая о приближении суши.       Всё стало легче. Намджун, видя, что команда уже устала, дал добро некоторым морякам взять отгул на пару дней. В том числе и Чимину. А герцог не был против. Он сразу же закрылся в каюте с мужем, ни на секунду не жалея об этом решении. Здесь, в узком пространстве, где было только их дыхание, только их голоса, только они двое, они наконец позволили себе то, от чего так долго отказывались из-за окружающей среды. Но теперь им было плевать.       Плевать на то, услышат ли другие их громкие стоны, плевать на то, как их тела соединяются в унисон, плевать на то, что стены здесь слишком тонкие, а соседние каюты слишком близко. Чонгук всё чаще оставался сверху, его горячие губы захватывали чужие, языки переплетались, дыхание срывалось, руки вжимались в чужую кожу, будто пытаясь оставить на ней следы. Чимин не сопротивлялся. Альфа лишь всё сильнее прижимал его к себе, позволяя принцу вести их ритм, позволяя ему взять то, что он хочет, позволяя этому чувству полностью охватить их обоих. А когда наконец происходила сцепка, когда Чонгук с дрожащим дыханием сжимал чужие плечи, запрокидывая голову, он, выдыхая в его губы, прошептал:       — Как бы это неприятно ни было… но, чёрт возьми, мне это нравится.       Чимин застонал в ответ, руки его крепко сжали чужие ягодицы, удерживая, помогая ему полностью раствориться в этих ощущениях. И в тот момент им не было важно ничего, кроме друг друга.       Путешествие продолжалось, и дни на корабле уже не ощущались чем-то чужим. Моряки привыкли к присутствию Чонгука, омега больше не выглядел для них только принцем: теперь он был частью их команды, пусть и неофициально. Но что-то в нём начало меняться. Настроение его становилось капризным, скачущим, даже он сам это замечал, но ничего не мог с этим поделать. То наследный принц обижался на Намджуна за его шутки, хотя раньше мог просто фыркнуть и перевести всё в ответную язвительность, а теперь любое сказанное слово могло выбить его из равновесия. То через полчаса он смеялся так сильно, что в какой-то момент хватался за живот, буквально падая на палубу, держась за деревянные доски и умоляя всех замолчать, потому что уже невозможно было дышать от смеха.       Аппетит тоже начал меняться. Чонгук ел больше, чем раньше. Не жадно, не резко: просто его тело требовало больше пищи. А после, когда никто не видел, омега снова свисал за борт, стискивая в руках холодные перила, ощущая, как горло сжимается, как желудок выворачивается наизнанку. Это повторялось. Каждую ночь. Иногда даже утром. Но никто этого не замечал.       Чимин, поглощённый работой, сосредоточенный на управлении командой, не уделял этому внимания. Альфа видел, что Чонгук изменился, но списывал всё на усталость, на привыкание, на очередной каприз принца. Он видел его смех, видел, как он ел с аппетитом, видел, как он сидел на бортике, свесив ноги, играясь с ладонями в морском ветру. Герцог видел только это.       Однажды на закате Чимин взял с капитанского мостика фотоаппарат. Старый, ещё плёночный, с которым Намджун никогда не расставался в путешествиях. И альфа начал фотографировать мужа. Как Чонгук стоял на фоне алого горизонта, раскинув руки, будто впитывая в себя последние лучи солнца. Как его волосы развевались на ветру, как глаза отражали сияние волн. Как омега, развернувшись, смущённо улыбался и прикрывал лицо ладонью, когда замечал, что его снимают.       Намджун не отказался, когда герцог предложил запечатлеть и его. Капитан даже с ухмылкой бросил, что Корона наверняка будет счастлива увидеть, как их наследный принц сошёл с ума и отправился в море с шайкой разбойников. А затем их троих сфотографировал кто-то из команды. Три человека на фоне бескрайнего океана, солнце, уходящее за горизонт, тёплые улыбки, лёгкость, которая была здесь, вдали от дворцов, правил, титулов и Корон.       Когда они прибыли в Королевство, корабль медленно вошёл в гавань, и всё, что казалось бесконечным морским путешествием, внезапно подошло к концу. Наследный принц не сразу осознал, что это всё: он снова на суше, снова в Королевстве, снова в мире, где на него смотрят иначе, чем на корабле.       Прощание с экипажем оказалось неожиданно тёплым. Моряки, с которыми омега за это время сдружился, не скупились на добрые слова. Кто-то желал ему долгой и счастливой жизни, кто-то с улыбкой говорил, что будет ждать его возвращения, если вдруг захочется снова почувствовать вкус настоящей свободы. Некоторым было совершенно плевать на титулы: они по-своему полюбили Чонгука, приняли и теперь прощались с ним не как с принцем, а как с одним из своих. Кто-то даже, не удержавшись, поцеловал тыльную сторону его ладони, кто-то шутливо закружил его, смеясь, пока тот в небольшом шоке пытался вернуть равновесие, а кто-то просто хлопал по плечу, крепко сжимая руку на прощание.       И только Намджун на прощание обнял его. Чонгук уже было расслабился, но когда капитан слегка отстранился, он вдруг нахмурился. Взгляд его стал слишком пристальным, слишком изучающим, пока Чимин вдалеке загружал в машину два чемодана, не замечая происходящего. Принц только моргнул, когда Намджун вдруг наклонился к нему ближе, а голос его зазвучал тише, но с тем же насмешливым оттенком.       — А я говорил.       Чонгук замер, не понимая, к чему он клонит.       — Что ж, завязывайте с ромом, Ваше Высочество. — Капитан хмыкнул, выпрямляясь, но его глаза всё ещё смотрели с какой-то загадочной уверенностью. — Обещаю мужа не воровать в этот период. Только в самые сложные дни.       Ступор. Наследный принц моргнул, пытаясь осмыслить сказанное, но прежде чем смог что-то спросить, его уже буквально оттягивали от корабля, пока глаза оставались широко распахнутыми. Чимин, который всё это время не слышал их диалога, просто рассмеялся, видя выражение лица мужа. Но где-то в глубине души вдруг почувствовал беспокойство, которое пока не мог объяснить.       По возвращении в резиденцию Азур между ними словно что-то изменилось. Не резко, не очевидно, но что-то сдвинулось в их привычном ритме жизни.       Чонгук, который ещё на корабле смеялся, искренне улыбался и чувствовал себя свободнее, теперь всё чаще пропадал в саду. Омега избегал долгих разговоров, терялся в собственных мыслях. Он мог часами сидеть на одной из скамеек, смотреть на океан, касаться ладонями тёплых камней и задумчиво перебирать листья, будто ища в них ответы на непроизнесённые вопросы.       Чимин заметил это сразу. Сначала альфа пытался подойти, спрашивал, что его беспокоит, но Чонгук только отмахивался, уверяя, что всё в порядке. Это раздражало герцога. Он видел, что что-то не так, чувствовал, но принц был слишком горд, чтобы признать это. И тогда Чимин перестал давить. Он стал задерживаться на службе, уходить раньше и возвращаться позже. Обязанности держали его в столице, он всегда мог найти себе работу. Лейтенант знал, что принцу нужно пространство. Но тосковал.       Чонгук же, несмотря на всё, тоже чувствовал эту дистанцию. Он не мог объяснить, почему шарахался от мужа. Почему его раздражали его прикосновения, почему он уклонялся от объятий так, будто они были чужими. И почему по ночам, когда они ложились в кровать, омега поворачивался к нему спиной, даже несмотря на привычное тепло его тела рядом.       Но больше всего Чимина задело то, что Чонгук взял подушку и положил её между ними. Границу. Альфа заметил это в первую же ночь после возвращения, но не сказал ни слова. Просто лежал в темноте, смотрел в потолок и чувствовал, что снова теряет что-то важное.       Чимин порядком устал. Не только от этой странной дистанции между ними, но и от всего, что накопилось за последние недели.       На службе его отчитали. И не просто сделали замечание, а устроили настоящий разнос за его поведение на острове. Кто-то из местных, разумеется, написал жалобу, и теперь командование отыгрывалось на нём, упирая на то, что он поставил под угрозу репутацию Короны, наставив оружие на невинного жителя. Чимин молчал, пока они говорили, позволял им высказываться, зная, что так или иначе всё равно выскажется в ответ.       — Вы называете это вольностью? — наконец бросил герцог, и в комнате воцарилась тяжёлая тишина. — А я называю это защитой наследного принца. Безопасностью Короны, которая, простите, но стоит выше, чем я, вы, или какой-либо житель.       На него смотрели холодно.       — Вы действовали чересчур агрессивно, лейтенант Пак.       — Я действовал по протоколу. — Чимин прищурился, не дав перебить себя. — Тому самому, которому нас учат сопровождать знать. Или теперь, когда речь идёт о королевской семье, мы должны стоять и ждать, пока что-то случится, а потом просто разводить руками?       Он смотрел прямо, уверенно, и в ответ на это начальство лишь переглянулось.       — Вам следует быть осторожнее в своих заявлениях, лейтенант.       Чимин усмехнулся, но промолчал. После этого разговор не затянулся. Его отпустили, но он чувствовал себя выжатым, как после штормового дня в открытом море.       Альфа вернулся поздно. Настолько поздно, что в резиденции Азур уже нигде не горел свет. Тишина окутала особняк, лишь ветер слегка покачивал ветви деревьев в саду.       Герцог разделся в коридоре, чувствуя, как мышцы ноют после долгого дня, и, не заходя в спальню, направился в ванную. Он включил воду, позволив горячему пару заполнить комнату, а затем медленно опустился в наполненную ванну, откинул голову на бортик и закрыл глаза. Тело моментально расслабилось, но мысли не уходили. Этот день. Это напряжение. Эта бесконечная усталость. И этот проклятый барьер, что теперь стоял между ним и Чонгуком, даже в их собственной постели. Лейтенант глубоко вдохнул, опускаясь чуть ниже в воду, погружаясь в своё молчание.       Чимин слышал тихие босые шаги, но не открывал глаза. Только глубже вдохнул тёплый аромат липы, который ворвался в помещение, смешиваясь с горячим паром. Альфа слишком устал, слишком опустошён сегодняшним днём, чтобы реагировать. День выдался долгим, а ночь казалась такой же бесконечной, и ему хотелось хотя бы на мгновение раствориться в этом спокойствии, забыться, избавиться от всех мыслей, от напряжения, что накапливалось в теле последние недели. Но герцог вздрогнул, когда чужие ноги коснулись его в воде, нарушая тишину лёгким плеском. А затем, прежде чем он успел что-либо осознать, его бёдра оседлали, и он, лениво, с усилием приоткрыл глаза.       Чонгук плакал. Слёзы бесшумно стекали по щекам, губы дрожали, а руки крепко сжимались в тонкие пальцы, будто боясь, что если он разожмёт их, всё исчезнет. Лицо принца было мокрым не только от пара, но и от слёз. И в этот момент Чимину показалось, что перед ним стоит не его гордый, упрямый супруг, а тот самый мальчишка, который когда-то смотрел на него в пансионе широко распахнутыми глазами, полными веры, надежды и чего-то такого, чего лейтенант не мог назвать иначе, кроме как любовью. Чонгук потянулся за поцелуем, сомкнул губы с чужими, целовал жадно, отчаянно, с таким трепетом, будто пытался забрать назад все ночи, когда отталкивал его.       — Я не хотел… — голос его был сбитым, едва различимым сквозь слёзы, и он снова расплакался.       Чимин не стал ничего говорить. Просто прижал его к себе, позволил чужим ногам обвить его талию, позволил рыданиям сорваться громко, без стеснения, позволил всем эмоциям наконец вырваться наружу. Собственные глаза альфы тоже были влажными. Он не мог этого не чувствовать. Он всегда знал, что между ними что-то изменилось, но не знал, как прорваться через эту стену. Теперь она окончательно рухнула.       Герцог посмотрел в карамельные глаза, полные боли и любви, и Чонгук в ответ посмотрел в его серые, что теперь тоже скрывали целый океан чувств. Чимин оставил поцелуй на любимой родинке под губой, легко, едва ощутимо.       Наследный принц задрожал в его руках, но вместо ответа медленно взял его ладонь и приложил к своему животу. Прямо к низу. Лейтенант замер. Сначала он просто молча смотрел, но затем вдохнул глубже, и запах, который он чувствовал рядом несколько лет, вдруг раскрылся по-другому. Тёплые, молочные нотки. Пальцы его непроизвольно сжались, а когда альфа снова посмотрел на омегу, взгляд его был заполнен вопросами, страхом, надеждой.       — Чонгук… — его голос сорвался. Омега попытался улыбнуться, но только крепче сжал губы, потому что слёзы не прекращали течь.       — Я не знал, как ты отреагируешь, поэтому не хотел говорить, но… ты скоро станешь отцом.       Чимин не двигался. Он смотрел на любимого омегу, взгляд оставался напряжённым, губы чуть приоткрылись, но слов не последовало. Чонгук чувствовал, как сердце стучит у него в груди, как напряжение сковывает каждую клетку тела, но он не мог отвести взгляд, не мог не видеть, как что-то меняется в выражении лица мужа.       Герцог долго молчал. Может, несколько секунд, может, минуту. А потом глубоко вдохнул. Руки его, что до этого лишь слабо касались талии, вдруг сомкнулись крепче, а пальцы на животе омеги чуть дрогнули, будто он только сейчас осознал, где именно его ладонь.       — Ты… — он хрипло выдохнул, его голос был полон растерянности. — Правда?       Чонгук слабо кивнул, ощущая, как губы предательски дрожат.       — Да.       Чимин резко выдохнул, моргнул несколько раз, будто пытаясь осмыслить реальность. А затем вдохнул глубже, и лицо его изменилось. В глазах не было страха. Не было сомнения.       — Боже… — лейтенант медленно провёл ладонью по его животу, наклонил голову, дыхание его стало более частым, будто он только сейчас понял, насколько реально всё это. Он не осознавал, насколько сильно любил этого человека, пока эта любовь не обрела новый смысл.       Любовь, которая теперь билась у него под ладонью.       — Чонгук… — герцог посмотрел на него так, будто видел его впервые. — Ты… ты носишь моего ребёнка?       Принц всхлипнул, улыбаясь сквозь слёзы, и кивнул, крепко обхватывая его за шею.       — Да, Чимин.       В тот момент, когда простое «да» сорвалось с его губ, Чимин не сдержался. Он притянул омегу к себе крепче, прижал, закрыл глаза, чувствуя, как мокрые пряди чужих волос щекочут его кожу.       — Чёрт, я люблю тебя, — альфа выдохнул в его плечо, а губы мягко касались кожи, пальцы впивались в тёплую плоть так, будто он боялся потерять супруга. — Люблю тебя, люблю так сильно…       Чонгук засмеялся сквозь слёзы, плечи его вздрагивали, пока он не отстранился. Лицо омеги было растрёпанным, мокрым, но таким красивым в этот момент.       — Я боялся… — он запнулся, глядя ему в глаза. — Боялся, что ты не захочешь…       Чимин резко качнул головой.       — Как я могу не хотеть?       Лейтенант наклонился, губы его коснулись чужих, сначала осторожно, а потом глубже, крепче, пока их дыхания не смешались, пока тепло воды не растворилось в жаре их тел. Альфа снова провёл рукой по его животу, ладонь задержалась там дольше, чем раньше, и он тихо усмехнулся, целуя уголок его губ.       — Ты даже не представляешь, что ты со мной только что сделал, мой маленький светлячок.