tails and needles

      дни текут своим чередом. с момента того разговора в квартире юнхо проходит чуть больше двух недель, а новостей от сонхва и его брата нет совершенно. юнхо не выпускает телефон из руки, чтобы не пропустить звонок или сообщение, но ничего не меняется. чон старается не думать об этом слишком сильно, но все равно каждый раз, когда он лежит в своей кровати и гипнотизирует потолок пустым взглядом, мысли о том, что ничего не получится разрывают его голову и не дают нормально спать. он безумно переживает и ему совершенно не нравится это чувство постоянной тревоги. минги почти не появляется в университете. он проскакивает набегами, наперевес с кучей тетрадок, и так же резко исчезает. будто его не было вовсе. хо даже вылавливает хонджуна во дворе и почти прижимает к стене, чтобы узнать, как и что движется, и в целом где пропадает сон.       - он может быть только в одном месте, если его нет у меня или у тебя, - хмурит брови ким. он на фоне юнхо выглядит совсем крошечным, но это не мешает ему смотреть так, будто он готов броситься на чона и разорвать ему глотку. они все напряжены и их состояние, натянутое словно тонкая струна, готовая вот-вот порваться, абсолютно понятно.       - в приюте? – сразу же догадывается хо, а джун кивает.       - он там. со мной он разговаривать все равно отказывается. даже когда я приезжал к нему, чтобы помочь, он упорно делал вид, что меня не существует. так что, - хонджун поджимает губы и, будто бы нехотя, говорит, - может все получится у тебя.       и после этого разговора чон снова едет в приют. он благодарен киму за наводку, но все равно покрывается мурашками каждый раз, когда этот злобный гном оказывается рядом, так что сбежать от него так быстро, как только это возможно - лучшая идея.       дорога не меняется. людей на улице все еще нет, но незримое присутствие кого-то все равно ощущается. вдоль дороги, по которой чон бодро шагает в сторону больших ворот на территорию приюта, появились какие-то небольшие лавочки и тележки с поздними овощами и фруктами, а еще кое-где в окнах даже горит свет. хо ежится от того, что это все похоже на какое-то место из фильмов ужасов и ускоряет шаг, скользя на мокрой от дождя земле и пачкая в грязи свою обувь. хочется уже поскорее оказаться среди собак и не чувствовать себя так, будто он остался единственным живым человеком во всем мире. только знание того, что у чона у самого есть план и он твердо уверен в том, что он может помочь не только сону, но и его матери, не дает ему повернуть назад.       минги находится прямо у вольеров. его видно уже сразу, через забор-сетку, когда чон подходит ближе к приюту. сон стоит на коленях рядом с суровым псом и вычесывает его шерсть, что-то ласково приговаривая. его голос звучит как что-то потустороннее, но в тоже время успокаивающее и убаюкивающее. собака лениво виляет хвостом, фырчит и чутко водит носом по воздуху, но послушно стоит на месте, позволяя привести себя в порядок. юнхо застывает на мгновение, опасаясь, что пес может повести себя агрессивно, если он приблизится, и делает неуверенный шаг навстречу, тихо зовя:       - привет.       сон резко оборачивается. его рука замирает на загривке, а сам он несколько раз хлопает глазами, не осознавая, кто его потревожил. ушастый рядом с ним недоуменно моргает круглыми глазами и переступает с лапы на лапу, ожидая, когда его начнут снова причесывать.       - ты чего здесь? – не очень дружелюбно спрашивает ги. он треплет собаку между ушей, будто говоря ей, что все хорошо, и хватается за поводок, пока пес лениво зевает, вытягивая передние лапы и недовольно урчит из-за появления нового человека. на тон сона чон не обращает внимания, зная, что тот ведет себя так частенько. будто он отвыкает от присутствия людей рядом и после не может сразу сориентироваться и понять, как разговаривать с кем-то, кроме животных.       - ты не появляешься, и я решил, что будет неплохо тебя проведать, - хо ведет плечом, ежится под новым порывом ветра, что бросает в лицо холодные капли, и делает пару шагов навстречу минги.       юнхо не видел сона не так долго, но за это время тот успел здорово похудеть и осунуться, будто он совсем перестал есть и спать, и только и делал, что работал. у чона сжимается сердце от неприятного ощущения и беспомощности. хочется успокоить и пожалеть, уверить в том, что все будет хорошо и сону больше не придется так себя загонять.       - не стоило, - тихо выдыхает ги и возвращается к тому, чем он занимался до прихода неожиданного гостя. пес снова готовно подставляет свою спину, но все равно недовольно фырчит, показывая свое отношение к незнакомцу.       - стоило, - чон оглядывается по сторонам, делает еще несколько неуверенных шагов ближе и присаживается недалеко от острых зубов, - ты не можешь проживать все это в одиночку. особенно сейчас.       - а сейчас что? – ги бросает быстрый взгляд на юнхо и зарывается в свою огромную куртку еще глубже так, что наружу торчат только глаза. у хо сжимается сердце от того, как уязвимо выглядит сейчас сон, и он думает о том, что ему стоит сходить к врачу, потому что такие перебои в работе главной мышцы организма ни капли не нормальны.       - пфф,- неловко выдает чон вместо ответа. он пожимает плечами и крепко сжимает губы, чтобы не ляпнуть то, что так и крутится у него на языке.       «особенно сейчас, когда у тебя есть я.»       - подожди немного, раз приехал, - вздыхает сон, снова бросая взгляд на юнхо и хмыкая на его легкую одежду, - я сейчас закончу и подойду.       чон понимает, что его так прогоняют в небольшой домик на территории. он и правда совсем не посмотрел прогноз погоды, поэтому приехал в тонкой водолазке и таком же тонком и легком пальто. он здесь выглядит совсем не к месту, будто просто заблудился и подошел спросить дорогу. парень поднимается на ноги, продолжая следить за огромной собакой, что так же в ответ наблюдает за странным человеком. пес будто готов броситься на хо при малейшей угрозе от него для минги.       чон тихо улыбается. у минги гораздо больше защитников, чем тот думает.       венди находится за своим столом. она по самую макушку зарыта в кучу бумаг и даже не поднимает головы, когда юнхо неловко стучит и приоткрывает дверь. девушка только поднимает руку, приветливо машет и указывает на чайник.       - сделай чай, пожалуйста.       чон замирает на входе, вздергивает брови и хмыкает. здесь начинают эксплуатировать всех, кто приезжает или он один такой особенный? но несмотря ни на что, он идет в указанную сторону, чтобы включить электрический чайник, а после стягивает с себя пальто и бросает его на маленький диванчик. в этом крохотном помещении слишком тепло от работающего кондиционера и как потом выходить отсюда в глубокую и холодную осень совершенно непонятно.       заварка для чая находится тут же, на полке под чайником, на удивление хорошая и дорогая. юнхо вспоминает, как минги говорил про венди то, что у нее есть какой-то богатый попечитель. тогда чон просто посмеялся, а вот теперь у него закрадываются подозрения о том, что слухи вовсе не слухи. если это все правда, то становится тогда не понятно, почему ги работает за сущие гроши и не получает ничего, кроме морального удовлетворения от общения с пушистыми обитателями. пока чон размышляет над тем, стоит ли задавать этот вопрос минги, чайник уже щелкает кнопкой.       юнхо заваривает чай, немного думает над тем нужен ли сахар и, плюнув на это, относит дымящуюся кружку венди. девушка коротко благодарит, делает несколько глотков очень горячей жидкости и даже не морщится, только довольно выдыхает, улыбается и, наконец, поднимает глаза.       - о? – венди округляет глаза и губы, глупо хлопает ресницами и выдавливает из себя, - привет? – девушка быстро пробегается глазами по помещению и сводит брови к переносице, - а где минги?       - возится с собаками, - отвечает юнхо, отходя к стойке с чайником. он вынимает еще две кружки с заваленной всякой мелочью полки, и заваривает чай теперь себе и сону. тому точно нужно будет отогреться после проведенного времени на улице, - он сказал мне ждать здесь, пока он не закончит.       девушка несколько раз кивает, нахмуривается и спрашивает, громко отхлебывая кофе:       - ты заберешь его?       - постараюсь, - хмыкает чон. он приехал просто потому, что ему действительно хотелось увидеть минги и он хотел убедиться в том, что тот в порядке, но после того, как он увидел до какого состояния себя довел сон, то идея забрать его отсюда, стала почти навязчивой.       - он совсем меня не слушает, - как будто бы обижено тянет венди. она методично складывает исписанные бумаги в одну высокую стопку, которая все больше накреняется в бок от новых документов, что ложатся сверху, но девушку это кажется совершенно не волнует. она снова громко сербает чай и выдыхает, прикрывая глаза, - я даже угрожала ему, но он делает все по-своему и никак не поддается. я волнуюсь за него.       - его друзья тоже о нем переживают, нуна, - вздыхает юнхо как-то обреченно и грустно. он подходит к столику, ставит туда дымящиеся чашки и плюхается на диванчик так, будто он просто до смерти устал. даже лицо ладонью закрывает и откидывает голову на спинку, - просто он слишком упертый и привык полагаться только на себя одного.       венди поджимает губы и нахмуривает брови, сводя их почти ровной галочкой:       - у него что-то случилось, да?       чон пожимает плечами и неопределенно мычит. он не хочет говорить что-то, что сам минги не захотел рассказывать, поэтому просто молчит. на улице лают собаки, лязгаю ворота от резких порывов ветра, и даже почти неслышно доносится голос сона. его слова разобрать невозможно, но хо улавливает их и покрывается мурашками на руках и спине от низкого, чуть хриплого тембра. это все похоже на наваждение. и, на удивление, юнхо не хочет от него избавляться.       - дождь усилился, - первое что говорит минги, когда открывает дверь. его трясет от холода, но он скидывает с себя куртку и аккуратно вешает ее на крючок у двери.       - собаки в вольерах? – уточняет венди и сон одаривает ее таким взглядом, что она сжимается, уменьшаясь в размерах, и виновато опускает глаза в пол. она ведет себя так, словно сделала что-то ужасное, но на деле она просто пыталась заполнить тишину и разбавить градус напряжения в маленькой комнате.       - я же не первый день здесь, конечно, я сделал все, как нужно.       юнхо наблюдает за ги через чуть раздвинутые пальцы, что все еще закрывают его лицо, и ужасается. минги не мог похвастаться наличием какой-то особой массой тела все то время, что они знакомы, но теперь он стал еще меньше. его ребра просвечивают через худи, когда он наклоняется, чтобы снять грязные ботинки и переобуться в потрепаные кеды, а ключицы выглядят так, что о них можно порезаться. даже его скулы стали выделяться еще сильнее, и от этого вид у минги стал чертовски болезненный, а у чона до невозможности дышать екает сердце. не достоин сон того, чтобы жизнь так часто давала ему все новые испытания. болезненные и сложные.       - я сделал тебе чай, согрейся, - подает голос юнхо и двигается на диване. освобождая место для ги. тот немного мнется, но все же присаживается рядом и обхватывает руками горячую керамику. она обжигает, но сон так сильно замерз, что даже не чувствует этого.       - спасибо.       юнхо улыбается и треплет минги по волосам, приводя их в еще больший беспорядок, чем был до этого.       - не за что.       минги больше ничего не говорит. даже взгляда на чона не бросает, только пялится в свою кружку и делает аккуратные, маленькие глотки. его пальцы подрагивают, отогреваясь, а сам он очень сильно напряжен. словно одно существование юнхо в пределах его личного пространства не дают ему чувствовать себя комфортно и безопасно. хо и сам начинает чувствовать неловкость и скованность, поэтому никак не может начать разговор о том, зачем он, собственно, и приехал. смущает холодность ги и присутствие венди рядом. она, пусть и снова занята заполнением отчетов, все равно находится на расстоянии чуть больше вытянутой руки и точно услышит все, о чем в этой маленькой коморке будут разговаривать. даже если шепотом. но юнхо еще и учитывает тему разговора, которая минги точно не понравится и тот начнет говорить намного громче положенного.       - ну, - спустя почти десять минут молчания, что разбивается только скрипом ручки по бумаге, негромко говорит минги, - когда ты поедешь домой?       - когда ты освободишься, - быстро отвечает чон. он пытается чем-то занять руки и постоянно крутит свою кружку в пальцах, разглядывая ее так, словно видит впервые в жизни.       сон хмыкает, откидывает на спинку дивана и устало прикрывает глаза.       - тогда тебе придется ждать очень долго. просто езжай домой и готовься к занятиям.       - нет, - чон поворачивается к минги полубоком, освобождает руки и теперь пальцами он хватается за предплечье сона, сжимая чуть сильнее, чем того требует ситуация. юнхо чувствует легкий укол вины за то, что сделал сону неприятно, но хватку не ослабляет, - ты поедешь со мной.       - с чего бы? – хмурит брови минги. он не делает никаких попыток освободиться, но нахмуривает брови так, что юнхо хочется самому разжать пальцы на тонком запястье, и он только огромным усилием воли не дает себе этого сделать.       - минги, хватит себя мучать. от этого никому легче не становится, а себя ты так совсем доведешь, - чон видит, что на ги его слова почти не возымели никакого эффекта, поэтому он давит на самое больное место сона, - подумай о том, что будет с твоей мамой, если с тобой случится что-то плохое. ты же любишь ее и заботишься о ней.       минги замирает и смотрит на чона во все глаза. даже его зрачки уменьшаются в размерах так, словно ему в лицо посветили мощным фонариком. это был удар ниже пояса и юнхо отчетливо это понимает. но если не так, то как еще пробиться через эти острые колючки, которые то почти полностью пропадают, то появляются снова и не дают пробиться через них к мягкому нутру. чон не может оставить все вот так, как есть сейчас. не тогда, когда он узнал, каким может быть ги, если чувствует себя комфортно. не тогда, когда он чувствует острое желание помочь и оградить его от всех невзгод. не тогда, когда он чувствует чертовых бабочек в желудке каждый раз, когда они вместе.       - я не хочу давить на тебя, но ты не можешь вот так просто забивать на себя. ты не можешь работать до изнеможения. ты скоро превратишься в скелет. это никому не нужно, - юнхо заламывает брови и шепчет совсем тихо, приближая свое лицо к лицу сона, - ты дорог многим людям, и они не хотят видеть, как ты страдаешь.       минги молчит какое-то время. он смотрит широко раскрытыми глазами будто в самую душу, а после, ожидаемо, ощетинивается. это его естественная реакция, так что чон легко сносит то, как его хватают за грудки и ощутимо встряхивают.       - да что ты можешь знать? – сон так рычит, словно он дикое животное. вот только хо это ни капельки не пугает. маленькие зверьки всегда пытаются показать свои зубки, чтобы показаться более грозными и страшными, чтобы защитить себя. только за показной агрессией срываются очень нежные и чувствительные создания.       - я знаю, - ровно произносит юнхо. он бросает мимолетный взгляд на стол, за которым местилась венди, и тихо хмыкает. она так быстро и тихо сбежала, что никто из них не заметил. видимо, поняла, что пахнет жареным и решила скрыться подальше, чтобы не попасть под горячую руку, - все твои друзья знают. и все за тебя переживают.       - ты прямо так в этом уверен? – глаза сона становятся похожими на узкие щелочки, а губы он поджимает, превращая в тонкую полоску, - может, именно поэтому хонджун рассказал все своему сраному крашу? или поэтому ты продолжаешь меня доебывать?       - именно поэтому, - легко соглашается юнхо. его не задевают колкие слова и тон, он просто знает, что минги нужно выплеснуть все, что он держал в себе все это время. их разговор закончился на странной ноте в тот день, когда они собрались все вместе в квартире чона. они вроде бы все решили, но скептицизма у минги от этого не убавилось. он уверен в том, что никто не сможет ему помочь, поэтому все попытки помочь ему воспринимает в штыки,  - все пытаются тебе помочь. от тебя требуется только одно.       - и что же?       - просто довериться.       минги несколько раз глупо хлопает ресницами и разжимает пальцы. он даже тянется и проводит ими несколько раз по смятой ткани, разглаживая, а после сжимается весь и сразу становится чертовски уязвимым. хо неловко протягивает руку, приобнимает сона за плечи и притягивает к себе ближе.       - поехали ко мне. тебе нужно отдохнуть.       минги ничего на это не отвечает, но юнхо уверен, что он поедет с ним.

***

      после холодной улицы, температура в квартире кажется выше, чем она есть на самом деле. щеки сразу же начинает покалывать, а пальцы становятся деревянными, отказываясь цепляться за пуговицы на пальто. юнхо чертыхается, но упорно продолжает пытаться расстегнуть одежду, пока минги рядом с ним, просто стягивает с ног кроссовки, скидывает куртку на полку для обуви и сразу же уходит в ванну, чтобы отогреть руки под струей горячей воды. чон следит взглядом за тем, как ги перемещается по его квартире, будто он у себя дома, и нервно дергает уголком губ. ему это почему-то очень сильно нравится.       - перекусить хочешь? – чон встает в проеме двери и облокачивается о косяк плечом. он смог избавиться от пальто и даже пристроить его на вешалке, но пальцы все еще отказываются нормально сгибаться, - могу посмотреть что-нибудь в холодильнике.       - было бы замечательно.       тонкая спина под широкий худи смотрится слишком трогательно и болезненно. хо закусывает губу, пристально рассматривая ее, и делает широкий шаг назад. стоит сначала накормить минги, а уже после начинать разговор о его жизни и возможностях ее изменить. не нужно нервировать голодного человека, который и при малейшем поводе может начать больно колоться.       при всей своей показной смелости – юнхо трусит. ему страшно начинать разговор с минги, потому что он видел во что это все может вылиться. хонджун – лучший друг сона, и его реакция на помощь была немного неадекватной, так что как ги отреагирует на слова человека, который ему, по сути, никто – загадка вселенского масштаба. как бы до мордобоя не дошло, хотя за последнее время чон привык к разным неожиданностям. юнхо разбивает яйца в миску, добавляет овощи и специи, но делает он все это на автопилоте. его мысли далеко от этого места. они там, где минги уже швыряется в него всеми вещами, что попадаются под руку, и выбрасывает чона из своей жизни без раздумий и сожалений.       - я думал, что у тебя уже что-то есть готовое.       погруженный в свои не радужные мысли юнхо, от неожиданности дергается и расплескивает взбитую массу. она нелепо растекается по столешнице большими каплями и оба парня смотрят на это не моргая.       - из готового могу предложить недельные роллы и вчерашний рамен, - хо тычет пальцем в холодильник, но минги на эти слова только морщится с отвращением, - а это должен был быть твой ужин, - вздыхает чон.       - там в миске есть еще, - сон указывает подбородком и оказывается близко. так близко, что хо чувствует его тепло через два слоя одежды и нервно сглатывает вязкую слюну, - мне хватит и того, что осталось. главное не то, из чего ты пытаешься вырастить новую жизнь у себя в холодильнике.       - ага, - язык ворочается неохотно, а взгляд прикипает к впалым щекам и острым скулам, - тогда я поджарю это, а ты иди… иди займись чем-нибудь. не мешайся.       минги фыркает, бросает кухонное полотенце на заляпанную столешницу, закрывая им пятна от неудавшегося омлета, пихается плечом и отходит к столу, чтобы усесться за него и пристально уставиться на чона:       - я подожду здесь.       под его взглядом юнхо чувствует себя неловко. ему так странно от этого, но в то же время в груди разливается тепло, и чон улыбается, отворачиваясь к плите. между лопаток жжется, он словно ощущает, как в нем прожигают дыру, и старается не передергивать плечами, хотя очень хочется это сделать, чтобы избавиться от ощущения чужого взгляда на себе.       - ты останешься здесь, чтобы пялиться на меня?       - почему бы и нет? – сон тихо смеется, подпирает ладонями подбородок и смотрит еще пристальней, чем до этого.       - ты бы мог проведать гервигу, а не нервиновать меня.       - гервигу? ты назвал такое прелестное создание гервигой? - минги так возмущенно вскидывается, будто юнхо и вовсе избавился от домашнего любимца. но чон такого бы никогда не сделал. он даже обустроил для любопытной мордочки большой домик внутри клетки, с несколькими этажами, норками для укрытия и гамачками, чтобы малышка могла в них спать. правда, крысенок в своем доме проводит совсем мало времени, в основном он там бывает ночью, а все остальное время изучает квартиру с высоты роста юнхо, пока отдыает на его плече.       - я хотел назвать ее хэдвиг, но тогда все бы подумали, что у меня сдвинутость на гарри поттере, - бурчит сон в ответ. он пытается занять руки и поэтому неловко мешает деревянной лопаткой омлет, который вообще-то хотел свернуть в рулет чуть позже.       - и поэтому ты решил просто поменять форму имени? - сон хихикает уже из гостиной. слышится тихий лязг железных прутьев клетки, попискивания крысы и сюсюканье ги. юнхо чувствует, как в животе разливается тепло.       - она у тебя стала такой толстенькой, - минги возвращается на кухню уже с гервигой в ладонях. крыска крепко держится за его пальцы лапками и тычется в подушечки мокрым носиком, - у меня ощущение, буудто она съедает всю твою еду, а ты остаешься голодным.         юнхо не находится с тем, чем можно это парировать и сосредотачивается на том, как бы не спалить единственное, что он вообще умеет готовить. за одном противный, редкий дождь перерастает в ливень, а порывы ветра бьют в окна и пытаются попасть внутрь, но только и могут что беспомощно завывать за стеклом и трепать голые ветки деревьев. тишина в комнате только этим завыванием и тихим шкворчанием на сковороде и разбавляется. иногда еще пищит гервига, находящаяся в восторге от того, что на нее обратили внимание. не очень уютно находится в полном молчании, но чон копит силы для того, чтобы, наконец, начать разговор, который будет неприятен им обоим.        - я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать, - недовольно вздыхает минги, поднимаясь со своего места за столом и подходя к ящикам с посудой. там он громко копошится, достает две тарелки и ставит их на столешницу, чтобы чон выложил приготовленный омлет. крыса все это время копошится в его волосах, совсем не понимая, что атмосфера вокруг накаляется, - мне не нравится то, что ты молчишь и не открываешь рта. что там такое? хочешь опять начать промывать мне мозг?       - не хочу, - горячий воздух бьет прямо в лицо, как только хо снимает крышку со сковороды. парень морщится, фыркает и трясет головой, как большой пес. минги наблюдает за этим и не сдерживает улыбки, прикусывая нижнюю губу, чтобы не издать лишних звуков. он все еще напряженно ждет, когда чон откроет рот.       - тогда что?       чон молчит все время, пока выкладывает еду, пока ставит тарелки на стол и пока долго роется в ящике, в поисках палочек. волнение сковывает движения и со стороны он выглядит так, словно его дергают за ниточки и управляют, как сломанной марионеткой со старыми шарнирами в локтях и коленях. чон на секунду прикрывает глаза и проводит рукавом водолазки по лбу, что покрылся мелкими бисеринками холодного пота, а уже после открывает рот и выдавливает:       - съезжай от отца.       минги, что только отправил в рот порцию омлета, давится. он долго и надрывно кашляет, бьет себя по груди и смотрит своими слезящимися глазами словно в самую душу.       - что ты несешь? – хрипло спрашивает сон, все еще пытаясь нормально дышать. он откладывает палочки, потому что боится, что воткнет их юнхо куда-то куда не следует.       - я говорю, что ты должен съехать с того дома. ты страдаешь и никто больше не может этого выносить.       - не выносите, - ги нахмуривается и поджимает губы. весь аппетит сразу же пропадает и от запаха поджаренных яиц появляется чувство тошноты, - я не прошу вас со мной возиться, а вы строите из себя героев, а после играете в мучеников.       - не говори так, - недовольно произносит юнхо. он знал, что разговор задет совершенно не туда и они друг друга не поймут, поэтому нужно попытаться объяснить все так, чтобы минги его понял. понял, что ему желают только добра и никто не хочет его задеть и разозлить, - просто… просто тебе стоит это сделать. хотя бы на то время, пока сонхва-хен не разберется с этим всем.       - а если он не разберется? – ощетинивается ги, - если он ничего не сможет сделать, то что? мне возвращаться обратно и заново все терпеть?       - послушай, - пальцы минги холодные на ощупь, длинные и тонкие. чон сжимает их в своей ладони так, словно, если он ослабит хватку, то сон сразу же пропадет, исчезнет, испарится, - тебе не придется. все получится, стоит лишь немного довериться. если не мне, если не сонхва-хену, то поверь хотя бы своему лучшему другу. хонджун тебя когда-нибудь подводил?       - нет, - буркает ги. он пытается освободить свои пальцы, но быстро сдается и перестает дергать рукой, сдаваясь.       - вот, - кивает хо, - попробуй. у тебя есть люди, которым ты дорог и важен, тебе стоит уже поверить в это?       - а как же мама? – голос минги становится тихим и тонким, таким, как звучит разбившийся хрусталь, - я не могу переехать и оставить ее там. она последнюю неделю живет у тети, но и это долго не продлится.       - это я тоже предусмотрел. я, - юнхо мнется. ему резко становится неловко от того, как тщательно он все продумал, - у меня есть деньги, чтобы снять комнату. там хватит даже на пару месяцев.       - где ты взял эти деньги?       - копил на приставку, - отвечает юнхо, смотря прямо в глаза сона. он почти не соврал, он действительно откладывал по немногу, вот только он умолчал о том, что ему пришлось попросить внушительную сумму у мамы. это был не самый приятный разговор в его жизни, но это можно стерпеть.       - вот и купи ее себе.       - я не отстану от тебя, минги. тебе нужно съехать оттуда. если не хочешь ютиться в одной комнате с мамой, то можешь просто пожить у меня.       минги смотрит как-то странно. уязвимо, болезненно, с надеждой. но он резко моргает и эти чувства пропадают из его глаз, как будто их там и не было, и он молчит. сон поджимает губы, выдыхает через нос и отрицательно качает головой.       - я не могу принять твои деньги и не могу переехать к тебе.       - почему?       - просто не могу.       чон знал, что в минги слишком много гордости, а чувство одиночества и уверенность в том, что он остался один во всем мире, уже давно глубоко пустили корни в его сердце. но и юнхо не простой, он не собирается сдаваться так быстро и просто, так что он поднимается на ноги, обходит стол и останавливается очень близко к ги:       - я не хочу заставлять тебя, но и отступать от того, что я тебе предложил тоже не стану. давай, завтра мы съездим к тебе домой? соберем вещи, что тебе нужны и ты останешься у меня хотя бы на пару дней? твоя мама же работает сейчас? – чон дожидается неуверенного кивка и кладет ладонь на мягкие волосы ги, - тогда у тебя  будет время, чтобы решить, как поступать дальше. но жить в приюте я тебе больше не позволю.       сон подозрительно шмыгает носом и опускает голову. но он больше не возражает и только крепче сжимает своими дрожащими пальцами ладонь юнхо.

***

      свинцовые тучи нависают будто бы над самой головой и грозятся вот-вот разразиться ливнем. юнхо бросает в дрожь от того района куда они приехали. ветхие, старые дома выглядят так, словно в них уже давно никто не живет, но за заколоченными окнами все же виднеется движение, а в заросших высокой травой дворах развевается белье, развешенное на старых веревках. в этом месте не только опасно жить, но еще и очень травмирующе для психики. все настолько безобразно и уныло, что возможно, даже если бы у минги была бы нормальная семья, то он все равно бы отрастил колючки и пытался отгородиться от всего мира. просто потому что ему нужно было бы как-то защищаться.       юнхо оборачивается на сона, что плетется за ним следом совершенно нехотя, и останавливается, чтобы тот его нагнал. ему и самому не хочется здесь находиться, а для ги здесь слишком много страшных воспоминаний и хо хочется его защитить и поддержать.       по подсчетам минги, его отец должен либо спать мертвецким сном, либо пропадать где-то под магазином, пытаясь купить себе очередную порцию выпивки. чон очень надеется, что дом пуст. ему совершенно не хочется встречаться лицом к лицу с человеком, который довел сона до такого состояния. пусть юнхо в драках не очень хорош, но с кулаками он бы точно полез на такого ублюдка. хотя это всего лишь его мысли.       - переживаешь? – чон цепляет указательным пальцем несколько пальцев минги сразу. он пытается поддержать хотя бы так, потому что проявлять более активную поддержку в месте, где можно получить между глаз просто за косой взгляд, очень рискованно. хо чувствует прожигающие взгляды, кажется, со всех сторон, но он гордо расправляет плечи, пытаясь убедить самого себя в том, что ему ни капли не страшно.       - да, - тихо блеет сон. он сжимает в ладони чужой палец и нервно улыбается одним уголком губ. от присутствия юнхо рядом ему одновременно и спокойней, и тревожней. возвращаться в дом, где ты вырос и вытерпел столько издевательств – испытание, но возвращаться не одному, а с человеком, который пытается тебе помочь – страшно. просто потому, что ему очень не хочется навредить. не хочется, чтобы кто-то из-за него пострадал. тем более, чтобы пострадал юнхо.       - все будет хорошо, - ободряет его чон, - долго еще?       - за поворотом второй дом.       юнхо никак не ожидает, что дом сона будет таким. он двухэтажный, но скошенный в одну сторону так, словно может рухнуть под очередным сильным порывом ветра. голая, открытая форточка лязгает о стену первого этажа, а прямо под ней на земле валяются разбитые осколки. видимо, стекло разлетелось от сильного удара и никто не решился его заменить. ноги совсем деревенеют и отказываются делать шаг с разбитой дороги на протоптанную тропинку к крыльцу, но чон заставляет себя.       - не очень, да? – весело хмыкает ги. он отпускает руку юнхо и быстрым шагом перемещается к двери. она оказывается не заперта – одного нажатия на ручку хватает, чтобы она распахнулась с противным скрипом. от этого звука пробегаются мурашки по всему телу и оседают на загривке, заставляя волосы на нем подниматься в ужасе. здесь слишком тихо. просто мертвая тишина, даже птиц не слышно, хотя вороны обычно не перестают каркать даже в такую мерзкую погоду.       - нормально, - поджимает губы хо.       - подожди меня здесь. я быстро, - как только минги заканчивает фразу, то сразу же скрывается в дверном проеме и будто бы сразу же исчезает из этого мира. становится еще более жутко, чем было до этого.       юнхо смотрит на зияющую чернотой дыру, чувствует движение за спиной и капля дождя, упавшая ему на щеку, приводит его в чувство:       - нет уж, я иду с тобой.       чон в два шага преодолевает расстояние до входа в дом, а вот дальше он замедляется и перемещается почти на цыпочках. этот дом даже изнутри выглядит так, словно тут никто не живет. хо цыкает себе под нос – он бы тоже не хотел возвращаться в такой дом и предпочел бы проводить время в приюте на маленьком диване. пусть там и неудобно, зато чисто и безопасно. хо оглядывается по сторонам, брезгливо обходит кучу грязного белья на полу и даже не решается взяться за перила лестницы, что ведет на второй этаж. сон скрылся там, но хо кажется, что дряхлые ступеньки обвалятся под его весом. по его ощущениям прошло уже очень много времени, хотя часы на запястье показывают, что они с минги разлучились чуть больше пяти минут назад. и их разделяет только треклятая лестница и один поворот налево.       - ты скоро?       - да, я почти, - сон отзывается спустя несколько секунд. он выглядывает из-за угла, чтобы посмотреть, где находится чон и показывает пальцами, что ему нужно еще три минуты.       хо очень хочется увидеть, как выглядит комната ги. в его представлении там должно быть светло и чисто, возможно это просто потому, что юнхо именно таким видит самого сона. юнхо берет себя в руки и делает осторожный шаг на первую ступеньку. старая древесина прогибается под немаленьким весом, но выдерживает и даже не скрипит, и это вселяет в чона немного уверенности в том, что у него получится подняться без происшествий.       на втором этаже оказывается всего три двери. одна открыта – комната минги, а две другие плотно заперты и чон от этого ежится. он не любит закрытые пространства и двери, даже в своей квартире он запирает только входную, чтобы он мог видеть, что происходит в других комнатах. парень передергивает плечами и скользит в комнату сона, чтобы там немного успокоиться и постараться не переживать так сильно, потому что, хоть он и спрятался в помещении, чувство чужого прожигающего взгляда на спине никак не хочет пропадать.       ги находится зарытый в шкаф почти полностью, наружу торчат только его тощие ноги, а сам он что-то бурчит, пока вышвыривает вещи на пол, чтобы позже запихать их в сумку.       - я примерно так и представлял твою комнату, - улыбается чон. он проходится по помещению, улыбается при виде мягких игрушек и наборов лего, зависает взглядом на стопке фантастических книг и проводит рукой по небольшому комоду, который сверху заставлен фотографиями. на одной запечатлен минги с хонджуном и саном, на другой он с венди и есть даже фото, где он сидит на земле окруженный собаками из приюта. самая большая фотография стоит посередине и на ней сон обнимает невысокую, хрупкую женщину, на которую он очень похож – хо понимает, что это мама минги.       - такой старой и некрасивой? – хмыкает ги из недр шкафа, а юнхо улыбается:       - нет, такой… твоей.       - не понимаю, что ты хочешь этим сказать, но мне нужно только упаковать эту кучу и мы можем идти отсюда.       они складывают одежду в четыре руки, смеются и пихаются, пока стараются быстрее выбраться из этого места. юнхо чувствует себя окрыленным и он определенно находится на своем месте.       и оно рядом с минги.       - тшш, - резко вскидывается сон. он не глядя закрывает рот чона ладонью и напрягается весь, как натянутая струна. его губы сразу же поджимаются в тонкую полоску, а пальцы на свободной руке начинаются мелко дрожать, - ты слышишь?       юнхо тоже пытается слушать, но ему кажется, будто ничего подозрительного нет. он слышит только звук ветра и бьющие в окна капли дождя. чон неуверенно качает головой, а минги говорит то, что хо никак не хотел бы слышать:       - отец вернулся. ты запирал дверь?       чон напрягает память, как может. он помнит только то, как он сорвался внутрь дома за минги, но не может вспомнить, трогал ли он дверь вообще. паника поднимается от желудка выше и оседает горечью на корне языка, пока юнхо медленно поворачивается к ги и невнятно говорит тому в ладонь:       - вроде бы нет.       - блять, - выдыхает сон. его руки быстро и ловко запихивают вещи в сумку, даже не складывая их, а так, как они и лежали – несуразными комками. парень застегивает молнию и впихивает все в руки юнхо, - окно моей комнаты выходит на крышу над крыльцом. вылезай туда, а я здесь разберусь.       чон хочет начать возражать, но тяжелые шаги на лестнице заставляют его заткнуться и мелко задрожать самому. он словно оказался в фильме ужасов и сейчас в эту комнату войдет серийный убийца и покромсает их обоих без суда и следствия. ноги совершенно деревянные, но хо усилием воли заставляет их двигаться в сторону окна, а после и на крышу, черепица которой опасно скрипит и крошится, как только чон по ней перемещается. он понимает, что ему самому совершенно не стоит попадаться на глаза тому страшному человеку, что по ошибке называется отцом минги, но он не хочет оставлять того одного. хо опускается на четвереньки, ползет к краю крыши и скидывает с него сумку. та приземляется в высокую траву и становится почти не видна, что хорошо для того, чтобы не спалиться так просто, но и плохо, если придется бежать и ее нужно будет быстро искать.       возвращаться обратно опасно. пусть ветхая крыша выдержала его сейчас, но ничто не может гарантировать, что она выдержит его вес при возвращении в комнату, поэтому юнхо принимает решение спрыгнуть следом за вещами, и уже пытаться войти через дверь, чтобы забрать минги. пусть и придется перестать дрожать и нужно будет набраться сил, чтобы всем своим видом показывать, что он ни капли не испуган.       - паршивец!       чон приземляется удачно. он только несильно ударяется локтем, потому что у него не получается удержаться на ногах, и он падает на колени, выставляя вперед руку. боль даже не успевает начать сильно его беспокоить, когда он слышит грубое восклицание из дома. не понятно, с какого этажа оно доносится, но ясно то, что минги нужно спасать.       - если ты приперся в мой дом, то должен был хотя бы принести денег! ты живешь здесь за мой счет, а ты больше не ребенок!       юнхо сжимает зубы так сильно, что кажется, будто они могут раскрошиться. виски начинают пульсировать, а сам чон медленно добирается до двери и заглядывает в неширокую щель проема. на первом этаже никого нет, но зато наверху, прямо у самой лестницы, видны две пары ног. у хо спирает дыхание. на фоне массивных икр мужчины, сон выглядит совсем маленьким и хрупким. если он даже и попытается дать отпор этому громиле, то не отделается легким сотрясением. юнхо понимает, что раньше минги отделывался легким испугом, ведь такой огромный мужчина может сломать ему шею одним легким нажатием. здесь только один выход – бежать и не возвращаться.       - у меня нет денег, - ровно отвечает ги. он делает шаг в сторону, пытаясь обойти отца, но тот не дает ему сбежать, ловко преграждая путь.       - тогда какого хрена ты сюда явился? хочешь что-то спиздить?       - здесь нечего брать, - чон готов пожать руку минги, потому что по его голосу нельзя даже понять, что он чертовски боится этого мужчину. он продолжает отвечать ровно и спокойно.       - конечно, потому что ты решил пойти в чертов университет, а не работать. думаешь, что сможешь отучиться и свалить отсюда? никогда! ты не уйдешь, пока не выплатишь мне все деньги, которые я потратил на тебя, маленький ублюдок, – сон как-то хрипит на всю эту тираду и юнхо приходится присесть, чтобы кроме ног увидеть что-то еще и приходит в ужас. потому что он видит, как мощная рука с грязными пальцами сжимает горло минги, пока тот только и может, что беспомощно пытаться освободиться, и беспомощно открывать рот, чтобы схватить им воздух.       шестеренки в голове вращаются быстро, хотя и со скрежетом, но чон пытается придумать, что ему делать сейчас. как ему действовать и как спасти минги от психопата. юнхо делает несколько шагов внутрь дома, просачиваясь через небольшую щель, которую образует приоткрытая дверь, и обшаривает пол взглядом. нужно его отвлечь, нужно что-то сделать, чтобы ги отпустили и он смог нормально дышать.       - что молчишь? не знаешь, что ответить? правильно, сопляк, ты должен слушать взрослых и их почитать, - мужчина так упивается тем, что он сильнее и что ему не могут дать отпор, что чувствует себя всемогущим. он второй рукой похлопывает сына по щеке, что покраснела от недостатка кислорода и зловеще ухмыляется, - если я захочу, то я прикончу тебя и никто не сможет доказать, что это сделал я, ведь… - отец сона не успевает договорить, потому что в метре от него раздается громкий стук, а после слышится звук разбившегося стекла.       юнхо очень надеялся на то, что он сможет отвлечь мужчину, но не учитывает того, что они не в видеоигре. громила сразу же разворачивается в его сторону и его глаза наливаются кровью от ярости, когда он видит чона внизу лестницы. парень напряженно сжимает в руке еще одну пустую бутылку, точно такую же, какую он швырнул мгновение назад, а сам он находится в боевой стойке, словно готов вот в эту же секунду броситься с кулаками. благодаря этой заминке у ги получается освободиться и он падает на колени, громко и надрывно кашляя и пытаясь втянуть в горящие легкие хоть немного воздуха.       - твой ебырь? – рычит мужчина. он делает шаг на лестницу, направляясь к юнхо, но сон обхватывает его рукой за щиколотку и хрипит почти не слышно, но зло:       - не смей его трогать.       - что ты мне сделаешь? – хмыкает его отец и одним движением ноги откидывает ги от себя так сильно, что сон делает несколько кувырков по полу и ударяется затылком о стену. парень шипит, хватается за пострадавшую часть тела, но пытается подняться на ноги.       чон в ужасе наблюдает за тем, как минги отлетает в сторону, а после понимает, что он и сам хорошо влип. мужчина с каждым неторопливым шагом приближается, а у парня не получается даже двинуться в сторону. ноги словно приросли к полу, а все конечности налились свинцом. юнхо раньше еще никогда не испытывал такого животного страха, как сейчас. в этом доме они с минги могут остаться навсегда.       - что? может ты платишь моему сынку за секс? или он не дотягивает до того, чтобы получать деньги? – чон рвано выдыхает, когда его хватают за грудки и встряхивают. в голове даже проносится тот момент, когда так же делал минги, но тогда это было ни капли не страшно. а сейчас хо сдерживается из последних сил, чтобы не дать глазам заслезиться от ужаса. бутылка выпадает из его ослабевшей ладони прямо им под ноги и громила отпихивает ее назад. тара звонко катится, стукается о первую ступеньку лестницы и останавливается.       - не трогай его, - хрипит минги сверху лестницы. его колени дрожат, но он медленно поднимается на них. на скуле расцветает кровоподтек от удара ногой, а сон радуется тому, что толчок не угодил ему в глаз.       - не лезь, с тобой я разберусь позже, - мужчина даже не оборачивается на сына. он увлеченно выдыхает юнхо в лицо перегаром, скалит зубы, и снова встряхивает его, поднимая под землей, все так же держа за одежду, а чон морщится от того, как ворот худи впивается ему в заднюю часть шеи, - сначала я решу все с твоим дружком, а после займусь тобой…       хо не понимает, почему он резко оказывается свободен. он смотрит широко раскрытыми глазами, как рука, что только что его удерживала, все еще находится в том же положении, но уже с разжатыми пальцами, а сам громила медленно закатывает глаза и падает на грязный пол, как мешок с картошкой. громко, грузно и нелепо. он чудом не задевает юнхо при падении и, когда парень поднимает взгляд от бессознательного тела, прямо над ним находится минги. у него текут крупные слезы из глаз, а в руке зажато горлышко от разбитой бутылки. той бутылки, что выпала из рук чона, и которую сын разбил о голову отца.

***

      юнхо просыпается от непонятных звуков. они доносятся словно толщу воды, но такие жалобные и раздирающие душу, что парень вскакивает на постели, садится и весь обращается в слух, пытаясь понять что это. сонное марево быстро проходит, и без его искажающего восприятие действия, хо понимает - это стоны. болезненные, надрывные, такие, от которых хочется зарыться поглубже в подушку и не слышать, отгородиться и перестать чувствовать болезненные уколы в сердце. эти звуки могут исходить только от одного человека. того, который тихо плакал весь вечер в его ванной, а после спрятался в подушке на диване и отказался с ним разговаривать.       пол неприятно холодит голые ступни, пока парень пробирается по темному коридору к гостиной, и там замирает в дверях.       минги мечется по дивану, тяжело дышащий, полностью раскрытый и, кажется, снова залитый слезами. он вскидывает руки, как будто защищается, дёргает ногами сбивая одеяло ещё сильнее, словно пытается сбежать, и стонет, откидывая голову назад.       юнхо не понимает, что ему делать. он раньше никогда не сталкивался с таким и теперь его мозг словно закоротило. он просто пялится на то, как сон сходит с ума от ужаса, что ему снится, и не может уловить в голове ни одной связной мысли. только его тело дёргается вперёд само собой. ноги без команды бегут к дивану, а руки ложатся на чужие ладони и сжимают их, не чтобы удержать - поддержать.       - я с тобой, - срывается с языка хо тихое, - я здесь.       минги не реагирует. он пытается вырвать руки, открывает рот, словно хочет что-то сказать, но все так же только надрывно стонет, а из закрытых глаз скатываются новые крупные слезинки, которые застревают в волосах, прилипших к мокрым вискам. он не может проснуться от кошмара так легко. особенно не после того, как этот кошмар происходил наяву этим днем.       чон садится рядом, одной рукой перехватывает запястья ги и прижимает его ладони к своей груди, пока второй ладонью, мягко гладит плечо и перебирается ей на волосы:       - я рядом, минги, слышишь? я здесь, - юнхо так это шепчет, словно признается в любви, - тебе не нужно ничего бояться, пока я с тобой. веришь?       ладони минги больше не пытаются отпихнуть чона от себя, они только сжимаются в кулаки, но не стараются выбраться из захвата. сам сон обмякает, крупно вздрагивает и тихо стонет. уже не так отчаянно, как раньше, но все ещё болезненно.       - минги, - зовёт чон почти не слышно, - минги, все в порядке. здесь только мы с тобой и никого больше. я тебя не брошу, веришь? все хорошо.       долгие две минуты хо не двигается. он наблюдает за тем, как у сона разглаживается лицо, как подсыхают мокрые дорожки и как губы расслабляются, больше не напрягаясь до кровавых трещин. ги глубоко вдыхает, сворачивается в клубок и доверчиво льнет к юнхо, прижимаясь отчаянно и мягко. минги не хочет открывать глаза, пусть образы из сна все ещё мелькают под веками, он не хочет видеть то, что происходит сейчас. будто бы, как только он откроет глаза, то сразу же все исчезнет. исчезнет юнхо, мягко гладящий его по спине, исчезнет этот момент, когда они стали ещё чуть ближе друг другу. сон жмурится и прижимается лбом к чужому бедру. чон смотрит на это и принимает решение, которое сейчас кажется единственным верным:       - ги-я, - ласково проводит чон рукой по влажным волосам, - ги-я, пошли в кровать. не стоит тебе спать одному.       сон на ощупь находит ладонь хо, сжимает ее и очень тихо соглашается. голос не слушается, не хочет выдавать что-то громче шёпота, но и такой тихий, шелестящий ответ, хо разбирает. он поднимается с дивана, тянет сона за руку, помогая ему подняться, и так же ведёт за собой в спальню. пусть им придется потесниться на узкой кровати, все же так будет спокойнее обоим.       - спасибо, - хрипло говорит минги, когда они вдвоем уже лежат в кровати. он поворачивается на бок, лицом к чону, и разглядывает его профиль в тусклом свете луны, - спасибо за все, что ты для меня делаешь. и за сегодня... за сегодня тоже спасибо.       - не стоит, - отвечает юнхо, - я хотел тебе помочь, поэтому все в порядке. мне тоже иногда снятся кошмары, хорошо, когда есть кто-то кто может помочь тебе проснуться.       - я не об этом, - тихо возражает сон.       - я знаю, - кивает юнхо, - но и то, что ты пережил тоже похоже на страшный сон. я просто хочу помочь тебе проснуться и от него тоже.       - я... мне стыдно, - признается ги, натягивая на себя одеяло так, что видны только его сияющие глаза со склеенными ресницами.       - тут нечего стыдиться, - юнхо поворачивается лицом к минги, точно так же укладываясь на бок, и теперь их лица находятся друг от друга на расстоянии одного вдоха.       сон качает головой, на мгновение прикрывая глаза:       - ты столько помогаешь мне, а я ещё больше прибавляю проблем, словно их мало.       юнхо вздыхает и улыбается, смотря в глаза ги, что не перестают светиться в темной комнате:       - я делаю это, потому что хочу. и сейчас я помог потому что хотел.       - а что ещё ты хочешь? - тихо выдыхает минги, не понимая, на что он сейчас вообще надеется и чего хочет сам. но слова слетают с его губ очень легко и правильно, а во рту появляется привкус чего-то сладкого.       - я..., - чон закрывает глаза. его брови сводятся к переносице и он не знает, как ему ответить на этот вопрос. хочется очень многого, хотя в данный момент одно желание перевешивает все другие.       - ты? - минги спускает одеяло с лица, чтобы глотнуть воздуха. атмосфера вокруг искрит и ему катастрофически нечем дышать.       - что если я скажу, что хочу тебя сейчас поцеловать?       сон приоткрывает рот. его тело каменеет, а сердце заполошно бьётся в груди, поднимаясь все выше к горлу. он не знает, что ему ответить, потому что в его жизни был один поцелуй и тот был с тем же человеком, что сейчас лежит с минги в одной кровати. он просто не знает, как это делается на практике.       он не знает, что сказать, но точно знает, что он этого тоже хочет.       - минги? прости, я не должен был...       - поцелуй.       - что?       - поцелуй, - повторяет сон, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. их даже покалывает от желания и ги сгребает ими одеяло, сжимая в кулак.       - скажи мне, если тебе будет неприятно, - шепчет юнхо, касаясь пальцами щеки минги. он мягко оглаживает ее, заправляет светлую прядь за ухо, открывая взгляду синяк на скуле, и приближается. медленно и неуверенно, чтобы сон мог отпихнуть его, если вдруг передумает.       ги зажмуривается. он пытается дышать полной грудью, но ощущение чужого тепла так близко, заставляет его задыхаться, а глаза снова начать слезиться.       первое прикосновение заставляет вздрогнуть обоих. их словно ударяет током и юнхо на мгновение отстраняется, внимательно смотрит в чужое лицо с набежавшим румянцем, и сразу же прижимается снова. простое прикосновение губ заставляет их двоих почувствовать дрожь во всем теле. юнхо прижимается губами сильнее, втягивает в рот нижнюю, легко касается ее языком, смачивая своей слюной небольшие ранки, и отодвигается, смотря на минги широко открытыми глазами. тот в ответ смотрит так же. его зрачки поплыли, затапливая собой всю радужку и оставляя только очень тонкий цветной ободок, а сам сон медленно облизывает губы и тянет руку, чтобы положить ее на заднюю часть шеи юнхо.       - все в порядке?       - нет, - завороженно шепчет ги, его глаза словно затянуты дымкой и он не может сфокусировать взгляд на чем-то конкретном. он сжимает свою ладонь и тянет чона на себя. снова ближе к своим губам, - хочу ещё.       они встречаются раскрытыми губами где-то на полпути. прижимаются ими и синхронно стонут, чувствуя себя так правильно и так горячо. хо позволяет себе чуть больше, чем до этого. лижет губы сона, проводит языком по кромке зубов и вторгается им в чужой рот, как только минги ему это позволяет. ги мычит, когда чувствует горячее, мокрое прикосновение и отводит руку выше, зарываясь пальцами в волосы юнхо, чтобы сжать их и притянуть к себе сильнее. пока чон упоенно его целует и пытается пристроить куда-то руки, которые так и тянутся к талии сона. сжать ее, погладить, очертить кожу и оставить на ней свои следы.        сон повторяет все движения за ним. так же двигает губами, вытворяет те же вещи языком в чужом рту, а после снова сдается и позволяет хо вести самому. у чона это получается намного лучше. а у минги намного лучше получается принимать и отвечать.       они целуются до лёгкого головокружения, до саднящих губ и нехватки кислорода. когда юнхо оказался сверху, вдавлия своим весом сона в кровать и обнимая его за талию, пока минги слабымы пальцами пытался схватиться за его спину, они не помнят. не помнят, когда им было настолько хорошо в последний раз и не помнят, почему они до этого момента ни разу так не целовались.       - я думаю, что стоит остановиться, - сокрушенно выдыхает чон. он чувствует, как тесно в трусах и от того, что он находится между разведенных бедер минги, становится только хуже. учитывает ещё и тот момент, что сон возбуждён не меньше его самого.                       - да, - выдыхает сон как-то огорченно. он вскидывает бедра, чтобы потереться, но хо ловко уходит от прикосновения. нельзя доспустить этого, потому что они оба не готовы сейчас зайти дальше. и юнхо боится, что уже утром минги проснется и скажет, что ему просто нужно было успокоиться после всего, что произошло. а если они переспят, то тогда ги может подумать, что его уязвимым состоянием просто воспользовались.       - если, - юнхо перекатывается и оказывается уже просто лежащим рядом с минги, - если завтра ты не пожалеешь о том, что только что было, то тогда можно будет думать о чем-то большем, - он поворачивает голову и зависает взглядом на приоткрытых, опухших губах, что сильно раскраснелись от поцелуев и укусов.       - с чего ты взял, что я пожалею? - сон неловко сжимает ноги и натягивает на себя одеяло, чтобы прикрыться и не светить башней в трусах. он поворачивается на бок и бессознательно облизывает губы.       - психология, - чон притягивает к себе ги, укладывает его голову себе на грудь и обнимает за плечи, - поговорим завтра. а сейчас спи.       минги молчит какое-то время, а после тихо говорит:       - мне понравилось с тобой целоваться, - он делает паузу и мягко улыбается, - спасибо.       юнхо долго не может уснуть этой ночью. он смотрит в потолок, слушает ровное дыхание минги, которого сейчас не мучают кошмары, и думает. думает о том, правильно ли они сделали, что вызвали скорую в дом сона, как только сбежали оттуда, правильно ли они поступили сейчас, когда сжимали друг друга в объятиях, и правильно ли он хочет сказать минги о том, что он на самом деле к нему чувствует.