История Катарины

      Катарина старается изо всех сил сделать вид, что ничего необычного не происходит, но всё равно украдкой косится на Маргарет. Ответного взгляда она не встречает.       Тётя приехала всего пару часов назад, и они не успели побыть наедине. Девушке пришлось довольствоваться лишь крепкими объятиями. И она старается держать себя в руках и делать вид, что так и должно быть.       В конце концов, к ним просто приехала их дальняя родственница, которой Катарина искренне восхищается. Так это должно выглядеть для окружающих.       Сейчас они в столовой, где мать, по случаю события, даёт ужин. Естественно, довольной она не выглядит. Катарину даже немного забавляют взгляды, которыми матушка награждает свою сестру. Маргарет же, как и в свой прошлый приезд, говорит много, рассказывая о родном крае и болезни, которую она перенесла:       — Это просто ужас! Давно со мной не было ничего подобного!       Мать кивает и вяло изображает сочувствие.       Затем она что-то говорит, но Катарина не слушает, делая вид, что поглощена содержимым своей тарелки, а сама представляет, что будет через пару часов, когда все наконец-то отойдут ко сну…       Вот тогда случится их настоящая встреча.       Чёртов ужин! Так и тянется, словно специально заговорённый!..       И снова девушка бросает взгляд на женщину. Как будто бы она исчезнет, если на неё не смотреть достаточно долго.       Маргарет, кажется, совсем не изменилась, и даже прошедшая болезнь и дорога не оставили на ней своего отпечатка: такой же румянец, черты лица, улыбка…       У Катарины есть догадки, в чём может быть дело, но она гонит эти мысли прочь. Не могла же женщина провести ритуал по продлению молодости без неё?..       С другой стороны, раньше же кто-то ей в этом помогал.       А что, если…       Девушка чувствует ледяную, обжигающую ревность и сильнее сжимает ложку в руке. Нет, это глупость.       Как же её тянет к ней!.. Катарина вспоминает утренние объятия. Такое желанное, тёплое, заветное тело в её руках. А губы…       Суждено ли ей дотронутся до них ещё раз?       Конечно. Пусть только все уберутся вон.       — Анна скоро приедет, — сообщает мать вдруг. — Знаешь, она ведь теперь живёт в замке своего супруга…       — Да, я слышала, — охотно кивает Маргарет. — Удивлена, что ты решила отдать её замуж в столь раннем возрасте.       — Чем раньше, тем лучше. Я бы и Катерину отдала, но…       — Да, теперь у меня есть возможность выразить соболезнование лично… как жаль, что смерть подстерегла юношу, не дав ему толком насладиться жизнью.       — Я написала нескольким семьям, и если повезёт, то есть возможность заключить союз с Тирольскими…       Ну вот опять — почему мать не может просто оставить её в покое? Маргарет же кивает, словно услышав обыденную весть:       — Хм, Тирольские — весьма крепкий род…       — Матушка, может, тогда вы дадите ещё один приём? — произносит Катарина весьма буднично, тогда как сердце её так и бьётся в груди. — Например, чтобы показать состояние моих зубов*…       Она не может не наслаждаться эффектом, который производит эта фраза. Ноздри матери раздуваются, а взгляд становится холодным и твёрдым, как сталь:       — Боюсь, что в собственном доме, — она смотрит на Катарину впервые за много дней, — я не в состоянии гарантировать им безопасность.       Девушка изображает удивление и откидывается на спинку стула, чуть более вольготнее, чем могли бы позволить манеры:       — Почему же? — тон её издевательски-невинен. — Боитесь, что я вновь вступлю в сговор с лошадьми?       В эту секунду ей даже всё равно, что Маргарет видит их безобра́зную ссору.       А вот матери нет. Бросив быстрый взгляд на сестру, она вновь смотрит куда-то за плечо Катарины:       — Мне кажется, тебе уже пора.       — Как скажете, матушка.       Девушка отодвигается на стуле — довольно шумно — а затем идёт к выходу из столовой.       Она предпочитает не оборачиваться.

***

      Катарине кажется, что ночь никогда не наступит.       Она всё мерит шагами свою комнату, тщетно пытаясь занять себя хоть чем-то. То подходит к окну, глядя, как закатное солнце постепенно закрывают острые верхушки елей. То берётся за книги. То пытается разгладить несуществующие складки на покрывале кровати.       Маргарет. Маргарет в их замке. Тут. Скоро они встретятся тет-а-тет. Встретятся по-настоящему, без глупого притворства. Без матери, без слуг… дождаться бы!..       Вот, наконец, солнце окончательно садится, и замок готовится ко сну. Привыкшая к ночным вылазкам, Катарина, легко шагает по неосвещённому коридору.       Сердце её колотится так сильно, что, кажется, вот-вот, и его услышит весь замок. Как же давно она не шла этим маршрутом!       Ещё чуть-чуть, и покажется заветная дверь. Ещё чуть-чуть и…       Кто-то обхватывает её сзади, закрывая рот рукой. Катарина не успевает дёрнуться, что-то сказать, сделать, а её уже волочат в тёмный закуток.       Спустя мгновение, когда её прижимают к стенке, девушка видит, кто её так подстерёг.       Маргарет.       Катарина хочет было возмутиться, но тут губы женщины накрывают её губы, заставляя забыть обо всём. Прямо как год назад…       Сердце так и трепещет. Тело тут же отвечает. Сладостно-знакомое томление внизу живота.       Она дома. Мир наконец-то приходит в норму.       Рано. Слишком рано женщина прерывает их поцелуй:       — Нам нужно место, где никто нас не увидит, — еле слышно шепчет она.       Чуть закусив губу, Катарина кивает. Она как раз знает такое…       — О, Рина, это идеально! Жаль только пустовато…       Маргарет собирается было пройти вглубь комнаты, но девушка её останавливает:       — Подожди. Ты должна кое-что знать.       Сейчас она и выяснит, как тётя воспримет её ведьмовство. Катарина вскидывает руку, одаривая возлюбленную немного нервной улыбкой:       — Я очень много упражнялась в нашем ремесле.       Знакомые слова срываются с губ легко. Контрзаклятие она произносила часто, оставив за собой привычку скрывать это место каждый раз, когда уходила куда-либо.       В этом месте она провела столько ночей. Её лабораторная.       Вот комната наполняется предметами, раскрывая свои секреты.       Внезапно Катарина понимает, какой здесь бардак: везде книги, записки, следы ритуалов. Стол так и вовсе загромождён всем перечисленным.       Она даже не подумала убраться.       Но, кажется, Маргарет сейчас волнует больше появление предметов из воздуха, а не их внешний вид.       — Что? — женщина поворачивается к ней, и девушка чувствует гордость, видя её восторженное изумление. — Так ты умеешь колдовать?!       — Немного, — Катарина пожимает плечами, словно бы это пустяк. — К сожалению, во мне совсем немного сил…       Маргарет двигается вперёд. Дотрагивается до вещей, желая удостовериться в их существовании. Улыбка не сходит с её лица:       — И всё же это потрясающе! Я потратила годы и не в состоянии даже цвет воды изменить! А ты…       — Надеюсь, это не пугает?..       Девушка чувствует странное смятение. Словно, несмотря на поцелуй, между ней и Маргарет всё же есть какая-то невидимая преграда.       Женщина, изучавшая записи над камином, оборачивается:       — Меня не так трудно напугать, дорогая. К тому же я рада, что в нашем ремесле ты достигла таких высот. Неужели никто так и не заметил, что ты здесь делаешь? А запах от зелий?..       — Мать меня боится. Она вообще почти не заходит в это крыло теперь. Слуги тоже. Но на всякий случай я жгу специальные травы. Они маскируют.       — Гениально, — Маргарет подходит ближе, глядя племяннице в глаза. — Это здесь ты его убила?..       Катарина чувствует укол: что скрывается за этим вопросом? Как женщина отреагирует на её признание?       — Для тебя это проблема? — холодные слова вырвались сами собой.       Маргарет в ответ улыбается и слегка касается её щеки:       — Надо же, как ты переменилась.       — Тебя очень давно не было.       — Почти год…       — Одиннадцать с половиной месяцев. Триста двадцать восемь дней. Это много.       — Прости меня.       То, как она это сказала… как мурашки пробежались по телу, отдаваясь внизу живота возбуждением.       Она здесь. Та, о которой Катарина грезила всё это время. Так что, какие, к чёрту, барьеры?!       Катарина обнимает женщину за талию, так забыто — привычно, что просто голова кру́гом. Прижимает к себе:       — А если не прощу?       — Тогда мне придётся как следует поработать, чтобы заслужить это…       — Не сомневаюсь.       Этот поцелуй выходит у них куда более жарким, громким, и… многообещающим…       Катарина теснит её к столу, и Маргарет охотно отвечает на её ласки. Девушке мало. Так чертовски мало её!..       Она целует шею. Хаотично, жадно. Прикусывает мочку уха. Стаскивает дурацкое платье. С удивлением обнаруживает, что под ним у Маргарет ничего нет…       — Я решила… — хриплый шёпот, — что нам ничего не должно мешать.       — Правильно, — Катарина любуется обнажённым телом.       Она специально замедляется, чтобы провести рукой по изгибу чужой талии, поднять ладонь к груди… сжать сосок между указательным и больши́м пальцем. Смотреть, как он становится твёрдым.       До ушей доносится томный стон.       Боже! Как много чувств порождает он в Катарине!..       Девушка вновь прижимается к заветным губам. Целует. Терзает. Кусает.       Маргарет с ней. Рядом. Отвечает на её прикосновения. Запрокидывает голову. Умоляет любить её так, как Катарина любила почти год назад.       И Катарина слушается.       В какой-то момент Маргарет сидит на столешнице, широко раздвинув ноги, а Катарина входит в неё пальцами. Ловя вдохи и стоны. Здесь так жарко. Так головокружительно…       Катарина двигается в ней, прекрасно зная, как и что нужно делать. Руки не забыли. Пальцы помнят всё.       Маргарет. Маргарет. Маргарет.       Закрывшая глаза, запрокинувшая голову. Скулящая. Голая. Реальная. Близкая.       Они двигаются всё отчаянней. Дико, сумбурно. Нет ничего более. Они не слышат скрипа стола. Они ничего не слышат.       Только друг друга.