Хозяин сладкого королевства

- Тео? Тео! Ты здесь? Первое утро четвертого курса началось для Гермионы Грейнджер с тревоги. К тому, что в летнее время Нотт долго отвечал на письма, она привыкла и списывала на его приторную одержимость работой. Но его отсутствие на праздничном ужине, а позже - и завтраке - окончательно выбило девушку из колеи. Последняя надежда теплилась лишь в одном кабинете Хогвартса, поэтому с сердцем, бьющимся где-то в горле, Гермиона Грейнджер мчалась туда, начиная звать кудрявую пропажу еще с коридора. Бесчувственный, сумасбродный подлец! Как он мог заставлять ее так сильно нервничать! - Теодор Нотт! К-какого Мерлина... Теодор Нотт мирно спал. Рука парня обвивала талию тихо сопящей рядом слизеринки, нисколько не заботясь ни о прошедшем ужине, ни о пропущенном завтраке, ни о сдающей нервной системе Гриффиндора. Гермиона замерла, так и не договорив. Шок волнами прокатился по спине, оставляя за собой колющее чувство...чего? Злости? Обиды? Дополнительного хаоса картине придавали разбросанные всюду "подопытные образцы" Тео и невесть откуда взявшиеся куски ткани разных оттенков. Пазл не складывался. Девушка, кажется, Панси Паркинсон... Разбросанные по полу наработки Тео, которые обычно он хранит, сдувая пылинки... Ткань... Неужели теперь она помогает ему? Почему она? Почему он не сказал? Почему они спят... в обнимку! Гермиона оторопело попятилась. Гнев окрасил алым щеки, заставляя дыхание сбиться от подскочившего до небес пульса. Предатель! Она так беспокоилась о нем, думала, что произошло нечто плохое! А он...тискался с Паркинсон! ПРЕДАТЕЛЬ! Слезы расчертили алые щеки, обжигая кожу смешанными чувствами. Гнев, обида, ревность, стыд - все смешалось в единый разъедающий коктейль, запускающий единственно верный для гриффиндорки план. Обходить лжеца стороной. Самыми длинными лестницами. По самым широким коридорам.

***

(На летних каникулах) - Я больше не могу, Нотт! - Молчи. Я п-почти... Лаборатория Нотт холла озарилась вспышкой света. Заклинание охватило очередной образец, но снова развеялось, так и не порадовав Тео результатом. Очередной неудачный образец. Очередное неудачное заклинание. Очередное платье разошлось по швам от натиска магии. - Зачем я вообще нужна для этого?! - вопила Панси, порядком уставшая от бесконечных переодеваний в платья. - Панс, у вас схожий размер. Объяснять долго, но законы трансфигурации требуют, чтобы платье было надето на живое тело, только так я смогу задать этой магии обратный ход. Тео нервничал. Летние каникулы быстро перешли из режима отдыха в режим работы, как только Нотт старший поведал о Турнире Трех Волшебников. Рассказ о Турнире и испытаниях Тео, конечно, пропустил мимо ушей, а вот часть рассказа со Святочным балом взволновала его не на шутку. Балы в жизни юного Нотта не были новинкой, однако этот мог отличаться от всех одним лишь ее присутствием. Мысль о том, чтобы пригласить Грейнджер на танец, снова увидеть горящий янтарь в ее глазах, рождала вдохновение не хуже новой идеи над проектом. Чувство тепла в груди было уже привычным, и Тео следовал ему, ожидая к чему же оно его приведет. Однако, плыть по течению юному Нотту было чуждо. Желание покорить пытливый ум гриффиндорки не отпускало ни на минуту, и Тео, по привычке, обратился за советом к тому, кому доверял - отцу. Мужской разговор длился долго. Тема красивых ухаживаний была между ними не впервые, вот только в этот раз слизеринцу казалось, что банальное приглашение, цветы и прочая романтическая чушь попросту не подходят. Вероятно, к делу стоило привлечь ту, что могла бы подарить ему женский взгляд на вопрос. Так Панси Паркинсон подписалась на бесконечное участие в опытах ученого-романтика, в тайне умоляя Мерлина, чтобы их идея наконец увенчалась успехом.

***

(середина ноября) - Она избегает меня! Теодор метался по кабинету, словно дикий зверь, вернувшись после, казалось, сотой попытки поговорить с Салазар-знает-на-что-обидевшейся-Грейнджер. - Тео, ее Недоразумение-Номер-Один участвует в Турнире, а Недоразумение-Номер-Два переживает пубертат, либо ссорясь с Поттером, либо облизываясь с Браун. При таком раскладе я бы тоже избегала всех на свете. - Но Крам-то - другое дело! С ним она общается! Не понимаю, что я сделал не так? Панси прыснула со смеху. Ревность друга - было чем-то новым, забавным и одновременно милым. То, что Тео влюблен в львиную бобриху было секретом разве что для самого Тео и бобрихи, однако дружба есть дружба, и Панси принимала "экстравагантные" вкусы друга детства, искренне пытаясь помочь. - Лучше скажи, готов ли сюрприз, до бала осталось не так много времени. Скажи, что я терпела тебя не напрасно. Тео картинно закатил глаза. - Готов. Вопрос в том, как с ней поговорить без присутствия этого болгарского борова. Ревность Тео выходила на новый уровень. Уровень, где силы Панси терпеть реплики друга с серьезным лицом терпели фиаско. - Чтобы ты знал, - отсмеялась слизеринка, - Близнецы Гризли решили идти по твоим стопам, они практикуют разные шуточные зелья. В том числе и те, что можно "нечаянно" пролить в тыквенный сок одного "болгарского борова" и устроить ему пару часов отдыха где-нибудь в уборных... Тео замер. Лисий прищур мгновенно появился на довольном лице. - Что ты хочешь взамен, моя дорогая спасительница? - То, что можешь только ты - моим кавалером на вечер должен стать Малфой. Счастью Нотта не было предела. Малфой и без этого разговора намеревался пригласить Паркинсон на бал. Кто такой Тео, чтобы портить сюрприз и признание друга, верно? Все складывалось идеально. Оставалось лишь поговорить с самой упертой девушкой в мире, которая к тому же обижена. Подумаешь!

***

- Ты не пойдешь с ним! День Икс настал. Громко и с первыми лучами солнца. Кудрявая гарпия не давала Тео ни шанса на разговор, но время было на исходе. С самого завтрака Тео перехватил Грейнджер у гриффиндорского стола и бесцеремонно потащил подальше от любопытствующих глаз. В этот раз он был готов на все. Арсенал слизеринца пополнился склеивающим проклятием - на случай, если строптивая девушка снова надумает сбежать от разговора. И вот теперь, брыкаясь в каморке для швабр и котлов, Тео перехватывал кулаки разгневанной Гермионы, понимая как сильно скучал по ней все это время. По звонкому голосу. По запаху свежего имбиря. По янтарным горящим глазам. - ОТПУСТИ МЕНЯ СЕЙЧАС ЖЕ! Мхмв!- Гриффиндорка вцепилась зубами в каменное предплечье Тео, нежелающего разжимать пальцы. - Лжец! - Лже... - Лжец!!! Ты не смеешь указывать с кем мне идти! Что, обжиматься с Паркинсон надоело?! Я видела вас! Видела, как мило ты спал с ней!!! Пусти меня! Пусти, не то я отгрызу тебе... Договорить Гермиона не успела. Тео в одно движение придавил ее к стене, врезаясь губами в кричащий ругательства рот. Он так скучал по ней. Сминая ее губы голодом. Углублял поцелуй, в попытках напиться и насытиться ею. Он так сильно скучал по ней. К черту Крама, к черту ревность, к черту проекты. К черту все в этом мире... Лишь бы она не оттолкнула, дала хоть секунду сказать, что все это лишь недоразумение. - Мы готовили сюрприз для тебя, - запыхавшись, прямо в ее губы выпалил признание,- сюрприз для Святочного бала. Я узнал о нем летом и позвал Панси помочь. Гермиона, ты пойдешь со мной на бал? Время остановилось. В голове Гермионы, разгоняя повесу, с утроенной силой крутились шестеренки, собирая несложившийся осенний пазл. Образцы Тео... Кусочки ткани... Он снова задумал нечто, что его увлекло, но не мог поделиться из-за сюрприза... Сердце ведьмы билось галопом, затягивая ноющую рану. Тело расслабилось впервые за месяцы, даруя возможность глубоко вдохнуть. И на выдохе сказать тихое "да", уткнувшись в грудь ее повзрослевшего гения.

***

- Открывай. На коленях гриффиндорки лежала маленькая хрустальная шкатулка. Фацетные края ее окаймляло кружевное серебро, переливаясь в свете наколдованного Теодором Люмоса. Внутри на глади атласа, хвастаясь огранкой Кабошон, лежал камушек изумруда. - Тео, это... - Еще не все. Положи его на язык. Гермиона открыла рот в изумлении. - Что? Не в силах терпеть пытку ожиданием, Тео подцепил пальцами камень и, зажав его в зубах, протолкнул в шокированный гриффиндорский рот, разворачивая девушку к зеркалу. Тая на языке, камешек мерцал, посылая по коже легкое свечение. Школьная форма впитывала магию и меняла крой, укорачивая рукава и обнимая бедра ведьмы. Свечение становилось настолько ярким, что разглядеть силуэт уже не получалось. Но, достигнув туфелек, шло на спад, оставляя вместо школьных лоферов бальные туфельки на среднем каблуке. А в зеркале - девушку в платье цвета распустившейся вишни. Легкое мерцание поселилось на ткани и преобразившихся туфельках, оттеняя молочную кожу и горящие от восхищения девичьи глаза. - Красивая магия для самой красивой девушки, - Тео по лисьи улыбнулся, подставляя предплечье своей спутнице. - Нравится? Гермиона легко вложила руку в его ладонь и заговорщицки улыбнулась: - Ты - мой гений, Тео!