Неудачная смена жанра

Чхве Хан мог бы многое сказать о Боге Смерти, и сказал бы, если бы ему предоставили возможность высказать свои многочисленные претензии, но одного он сказать не мог - что этот ублюдок нечестен. По крайней мере, последние несколько десятилетий его жизнь вполне соответствовала тому общему плану, который он заключил. Чхве Хан не считал сделку действительно добровольной, потому что, когда жизнь ребенка зависит от решения человека, это определенно считается принуждением. Но богу-говнюку на это было наплевать. Тем не менее, Чхве Хан как можно лучше подготовился к одинокой жизни, которая была бы у него без этого короткого и дерьмового разговора. Он мог только представить, что бы он чувствовал, если бы его бросили в этом жалком лесу без всякого предупреждения. Наверное, он подумал бы, что кажущийся бесконечным лес и в самом деле охватывает весь странный мир, в котором он оказался. Он казался бесконечным, и в первые годы он уже почти отчаялся найти выход. Но Чхве Хан знал, что выход должен быть. Ведь Бог Смерти сказал, что у него будет возможность спасти ребёнка, а это, скорее всего, означало, что ребёнок находится где-то в этом мире. Возможно, что его вырвали из его мира так же, как и Чхве Хана. Чхве Хану потребовалось совсем немного времени, чтобы убедиться, что ни один ребенок не сможет долго продержаться в этом лесу. Поэтому для того, чтобы у него была возможность спасти ребенка, нужно было найти место за его пределами. Кроме того, в лесу не было ни одного трупа. Поэтому Чхве Хан сосредоточился на поисках выхода из Леса Тьмы. Это помогло ему не тратить время на панику по поводу своего положения и того, попадет он домой или нет. Он мог сосредоточиться на своей цели с полной решимостью. Странно, но среди одиночества, отчаяния и злости, мысль о спасении ребенка стала для него маленьким источником надежды. Эта надежда помогла ему выбраться из Леса Тьмы на много лет раньше, чем следовало бы. Наконец-то он снова обрёл общество и избавился от одиночества в лесу. Конечно, с годами эта надежда угасла. Если продолжительность жизни Чхве Хана после прибытия в этот странный мир, несомненно, увеличилась, то для ребёнка это было не так. Он не мог долго оставаться на одном месте, потому что через некоторое время люди замечали, что он не стареет, как большинство людей. И куда бы он ни отправился, он никогда не слышал ничего о нестареющем ребенке. Иногда он боялся, что ошибался. Что Бог Смерти действительно поместил ребёнка в тот лес, а Чхве Хан просто не успел его спасти. Там наверняка было достаточно монстров, которые могли бы убить его, не оставив и следа. Несмотря на пессимизм Чхве Хана, он находил в своей жизни и другие смыслы. В основном он защищал тех, кого мог. Это было похоже на зуд, который он должен был почесать. Он пришел сюда, чтобы защитить кого-то, но не смог выполнить этот долг. Чхве Хан был слишком целеустремленным человеком, чтобы оставить это без внимания. Но он все равно время от времени возвращался в Лес Тьмы, чувствуя, что Бог Смерти поместил его туда, потому что именно там он должен был быть, чтобы выполнить свой долг. Хотя сейчас это казалось невозможным. Сможет ли он вообще узнать ребёнка после стольких лет? Эта мысль не давала ему покоя, хотя он находил в своей жизни и другое занятие. Защищая людей, он, естественно, сталкивался с теми, кто становился жертвой других. Чхве Хан не сразу убедился в существовании организации, которая, казалось, причиняла боль и смерть всем, кого достигала. Чхве Хан решил, что если он больше ничего не добьется в этом мире, то исчезновения этой организации будет достаточно, чтобы почесать этот невозможный зуд. Конечно, теперь выследить организацию стало еще сложнее. После десятилетий одиноких поисков и во время одного из своих нечастых визитов в Лес Тьмы Чхве Хан наконец встретил ребенка. Это был не тот ребенок, которого он спас в Корее. Даже если с годами Чхве Хан потерял память о его лице, он все еще хорошо помнил, как выглядел "кореец", и этот ребенок определенно был одним из жителей этого мира. И все же он вызывал то же странное чувство. Он был слишком разумным, слишком спокойным перед лицом смерти и слишком упрямым. И все ради того, чтобы защитить яйцо. Ребенок был избит, измучен и, скорее всего, умер. Естественно, Чхве Хан тяжело воспринял эту потерю. Сколько он тренировался, а по неосторожности не смог защитить одного ребенка. Но яйцо осталось. И яйцо стало главной проблемой Чхве Хана. Он планировал как можно быстрее расправиться с этой злобной организацией, используя как можно больше смертоносной силы. Цель, достойная восхищения, значительно усложнилась с яйцом, пристегнутым к его спине. Ребенок пожертвовал собой, чтобы сохранить яйцо, и не могло быть и речи о том, чтобы Чхве Хан не исполнил его желания и не сделал все возможное, чтобы сохранить яйцо. Проблема заключалась в том, что оставить яйцо в покое не представлялось возможным. Чудовища либо боялись его, либо яростно нападали на него, и даже люди, казалось, странно на него реагировали. Чхве Хан и сам чувствовал странную ауру, исходящую от яйца, но не собирался поддаваться ей. У человека, который столько лет был одинок, теперь появился постоянный спутник. Он чувствовал себя странно, но это было приятное изменение. Прежде всего, с ним было о чём поговорить. Даже если яйцо не отвечало, Чхве Хан чувствовал себя в безопасности, открыто высказывая ему свои мысли, и ему казалось, что его слышат. Может быть, яйцо и не отвечало на его слова, но ему казалось, что звук дружеского голоса успокаивает его. В результате частный крестовый поход Чхве Хана против ужасной организации значительно замедлился. Путешествуя по королевству, он отдавал предпочтение безопасности и благополучию яйца. Это было хорошее чувство. Присутствие яйца немного скрашивало зуд и успокаивало его неспокойное сердце. Он надеялся, что когда-нибудь ему удастся встретиться со своим товарищем, который медленно рос внутри. Он расскажет ребенку о человеке, который защитил его любой ценой, о том, как выжить и вырасти в безопасности. Чхве Хан никогда не позволит ему страдать. И, надеюсь, он сделает этот мир более безопасным еще до своего рождения.

–

Роксу долго думал, какие древние силы взять, когда только пришел в этот мир. Согласно роману, человек, овладевший более чем одной древней силой, рисковал взорваться. Роксу такая перспектива не нравилась. Пришлось выбирать между Жизненной Силой Сердца и Нерушимым Щитом. Наступательные способности Роксу были мало нужны, так как его главной целью было выживание. А вот " Нерушимый щит" был просто незаменим. Зачем ему исцеляющие способности, если есть способность, благодаря которой он вообще не нуждается в исцелении? К тому же Чан Ман Су наглядно продемонстрировал Ким Рок Су ценность хорошего щита. Удерживая щит между сумасшедшим ублюдком-магом и своими спутниками, Роксу казалось, что он принял правильное решение. Конечно, было неприятно, что использование щита в юности так жестоко отразилось на его теле, но если бы он выбрал "Жизненную силу сердца", они все, наверное, уже были бы мертвы. Рука Кейла лежала на его плече, дрожа от страха, и Роксу пришлось приложить немало усилий, чтобы его лицо не выдавало внутренней боли. Впрочем, все было не так плохо, как в прошлый раз. Для начала Редике пришлось столкнуться с рыцарями, пытавшимися защитить троих детей. Но дела у рыцарей шли неважно. Редика был им не по зубам. Роксу упрямо смотрел вперед, обдумывая все "за" и "против" того, чтобы протянуть свой щит и защитить рыцарей. Он был автором этого плана и не хотел, чтобы они погибли из-за недооценки противника. "Чёрт!" Роксу на мгновение удивило вульгарное слово, прозвучавшее из уст первого принца. Оно ему совсем не шло. Роксу не хватило времени на размышления, прежде чем подросток пронесся мимо него и присоединился к воинам, мечом блокируя трещащую искру маны, угрожавшую одному из рыцарей. Он действительно был героем фэнтезийного романа. Роксу оставалось только разочарованно вздохнуть: конечно же, принц не мог спокойно смотреть, как страдают рыцари. Кейл крепче сжал его плечо, и Роксу понял, что он волнуется. "Этот ублюдок..."— Кейл нахмурился. —"Что он может изменить? Идиот." Роксу молча согласился. Хотя присоединение Альберу к отряду воинов временно изменило баланс, у Редики еще оставалось достаточно времени, чтобы безумно хохотать, посылая красные молнии в рыцарей и щит Роксу. На данный момент с ними просто играли. Если бы у них была более мощная сила или инструмент для возмущения маны, все было бы иначе. Но в данный момент было бы чудом, если бы всем удалось выбраться живыми. А если бы принц не пострадал от дружественного огня, то это было бы просто прекрасно. Растерянные рыцари понятия не имели, кто он такой и откуда взялся. Дети Хенитьюз, как и планировалось, были в центре внимания, и присутствие Альберу стало совсем незначительным, пока они сражались с отвлекающим их магом. Впрочем, Альберу и сам неплохо справлялся. Роксу было ясно, что принц подверг себя довольно интенсивным тренировкам, чтобы не отстать от безумной ситуации. Взрывы маны и... Тело Альберу врезалось в стену, когда Редика послал в него трещащий взрыв маны. "Черт!" ядовито выругался Кейл, выбегая из безопасного места рядом с Роксу. Его глаза расширились, он потянулся, чтобы остановить брата, но его руки были короткими, а тело - слабым. Кейл, не колеблясь, или, скорее, двигаясь исключительно по врожденному инстинкту, которому он не мог сопротивляться, швырнул ближайший предмет в голову глупого мага, стремяшегося окончательно вывести принца из строя. Кувшин, брошенный Кейлом, промахнулся на дюйм, но привлек внимание мага. Кейлу было все равно. Он врезался в колени мага, наклонив тело так, чтобы с помощью движения толкнуть его в опасное положение, а затем ударил локтем с такой силой, что послышался треск. Как благородному, никогда не занимавшемуся боевыми искусствами, удалось выжить на поле боя в течение двадцати лет, когда столько других погибло? Кейл дрался грязно. Он не стал дожидаться, пока Редика придет в себя, и снова ударил локтем, пока не убедился, что колено ублюдка сломано. Это было особенно приятно после того, что Редика сделал с Роксу, но у Кейла не было времени праздновать. Его удар и неожиданное падение Редики на землю привело бы к тому, что они оба вместе рухнули бы на землю. Вот почему он не сделал ничего подобного раньше. С его маленьким телом это был по сути самоубийственный шаг. Он не смог бы защитить ни себя, ни остальных от Редики, если бы не вывел его из строя. А на большее, чем сломать ему одно колено, у него не хватит сил. Редика зарычал, мана с треском вырвалась из его рук, чтобы быть использованной на беззащитном ребенке. Кейл содрогнулся: он больше не мог называть Роксу безрассудным. Он бы не выжил, но мог признать, что Роксу был прав, назвав его лицемером. Это было так глупо. Зачем он защищал этого чёртова принца? Он даже не любил этого парня. Это была просто сила привычки. Столько лет защищал принца на поле боя, что это стало для него второй натурой. Боже, как же ему не хотелось умирать, дважды защищая этого болвана. "Кейл!" Его окружила вспышка серебряного света, едва блокировавшая наполненную яростью ману, когда другой человек оттащил его от опасности. Рыцари окружили раненого Редику, прижимая к себе, а Кейл прижался к груди Альберу, который кричал на него вместе с младшим братом. "Ты с ума сошел!?" "О чем ты думал?!" Что ж, по крайней мере, это была карма для двух безрассудных ублюдков, которые любили доставлять Кейлу беспокойство. Он злобно улыбнулся, но улыбка быстро исчезла, когда Альберу развернул его, тряся за плечи, а рука Роксу впилась в его собственную, критически оглядывая брата на предмет повреждений, пока он поддерживал трясущийся щит. С губ Роксу стекала струйка крови. "Почему ты не остался за щитом?!" панический голос Альберу прорезал туман, и Кейл понял, что чувствует себя немного ошеломлённым. Возможно, это был удар магии, взорвавшейся в щите в двух дюймах от его лица. "Ты что, идиот?!" Кейл бросил на него взгляд. Он определенно не нуждался в критике со стороны этого парня. "Я могу сказать тебе то же самое". Кейл посмотрел на битву, чувствуя себя немного спокойнее. Рыцари великолепно сплотились. Неведомо для троих детей, вид окровавленных и израненных ребят, которые так упорно сражались, чтобы выжить и защитить друг друга, всколыхнул их сердца и тела. Невозможно было спокойно сидеть и предаваться отчаянию, когда даже дети так упорно сражаются. Роксу крепче сжал его руку, привлекая внимание Кейла. Три слова, которые наконец-то заставили Кейла перестать вести себя так оборонительно. "Я скажу Рону". Настал черед Кейла получить злобную доброжелательную улыбку, направленную на него за то, что он подвергает себя опасности. Рука Роксу дрожала. Он злился, ему было больно, и он ненавидел, что продолжает совершать ошибки в расчетах, которые не может скрыть, несмотря на все усилия. Редика хромал и глазел на детей, но, похоже, решил, что пора отступать. Роксу не хотелось его отпускать. Он хотел навсегда покончить с этим чертовым магом-отбросом. Но на большее у них просто не хватало сил. Щит Роксу уже давно стоял на ногах. Кейл находился в странном состоянии. Альберу уже довел себя до предела. Рыцари делали все возможное, чтобы подавить Редику. Роксу не успокоиться, если не удастся удачно ударить этого ублюдка по затылку. Злобный взгляд Редики встретился со взглядом Роксу, и тот понял, что дальше будет только хуже, если все не закончится. Редика знал, кто они и где живут, и явно был способен нанести значительный урон в своих безумных поисках. Такой сумасшедший ублюдок не станет ждать, когда придет за ними и всеми, кто им дорог. Что ж, попробовать стоило. Кейл, поняв по выражению глаз Роксу, что это именно так (исключение глупости), вырвался из хватки Альберу, чтобы посмотреть, что тот задумал, и, в идеале, остановить его. "Хён-ним". Кейл не ожидал, что к нему обратятся первым, и был несколько обескуражен серьезным тоном. "Думаешь, он оставит нас в покое?" Кейл подумал о сумасшедшем одержимом, который все это время пытался напасть на братьев, даже когда его атаковали со всех сторон, ведя маниакальный монолог о том, как хорошо они выглядят в крови. Он нахмурился. "Нет. Ни за что". В ясных глазах Роксу плясало озорство, когда он смотрел на брата. "Тогда давай вмажем ему по роже". Было странно, что его включили в игру. Может быть, его прежний срыв наконец довел до Роксу, что не стоит все делать в одиночку. А может, просто не осталось никаких вариантов. Но в кои-то веки Кейл не возненавидел этот безумный план. Редика уже начал применять магию телепортации. Он гоготал, избегая рыцарей, и обещал себе, что в качестве особого подарка посетит территорию Хенитьюз при первой же возможности. Вероятно, из-за своего весёлого настроения он не заметил, как щит пушечным ядром врезался ему в затылок, повалив на землю. Он даже не успел заметить, как ребенок свернулся в клубок, чтобы сделать щит как можно более плотным, потому что тут же появился второй ребенок, ударивший его по черепу бутылкой, которая разлетелась от удара. У Редика закружилась голова. Удары были не то чтобы сильными, они исходили от детей, но дети точно прицеливались в его невнимательность и уязвимость. И не успел он оправиться от возможного сотрясения мозга, как вслед за первыми двумя ударами последовал удар мечом, аккуратно отрубивший ему руку, когда он едва успел увернуться от удара в сердце. Редика закричал, наполненная яростью мана окружила его, когда он задумал убить всех троих несносных детей одним ужасным ударом. Ребенок, который все еще прижимал его тело к земле своим щитом, улыбнулся ему с ангельским ликованием. "Ты облажался". Он сказал это, и только тогда Редика заметил, чем на самом деле занимались дети. Они просто отвлекали внимание. Детей оттащили в сторону, когда рыцари наконец смогли усмирить контуженного и искалеченного мага. Глаза Роксу все еще блестели от садистской радости, когда он наблюдал за происходящим. Этот ублюдок облажался с той самой минуты, как выбрал в качестве мишени хёна Роксу.