Неудачная смена жанра

Рон был рядом с Роксу. В соответствии с четкими указаниями молодого господина Кейла он был в безопасности. Рон был из тех людей, которые не пропустили бы заговор с покушением, будь он поблизости. Рон был из тех, кто мог бы обеспечить безопасность Кейла и безмолвно расправиться с убийцами еще до того, как в воздух взлетит первая стрела. И все же, зная, что едет на место будущего теракта, Кейл отправился без Рона. Стоял рядом с высокопоставленной мишенью и даже, как дурак, прыгнул наперерез встречной смерти. Кейл, который никогда не забывал о том, как безрассудно поступает Роксу. Кейл, который не переставал напоминать Роксу, что у него есть семья, к которой он должен вернуться домой. О том, что здоровье должно быть для него приоритетом, а не безделье. Кейл, который из кожи вон лез, чтобы проведать Роксу, просто чтобы убедиться, что он в безопасности. Иногда он дрожал от одиночества, когда думал, что не видит Роксу. Кейл, который боялся потерять свою семью, как ничто другое в этом мире, и защищал их с такой решимостью, что казалось почти невозможным представить, что его нет рядом. Кейл был идиотом. Глупый, слишком заботливый идиот, который не понимал, каким нелепым и глупым лицемером он был на самом деле. Дурак, который никогда не понимал собственной ценности. Рон должен был быть рядом с Кейлом. Роксу ничего не угрожало. С тех пор как произошел ужасный инцидент, к нему прилепились Чхве Хан и могучий дракон. Не говоря уже о том, что он не должен был находиться на площади, как Кейл. Однако он все еще находился на площади. Он никак не мог не пойти туда, когда там был Кейл. Тайный и короткий визит - вот в чем ему удалось убедить Рона. Просто понаблюдать за ситуацией и убедиться, что Кейлу действительно ничего не угрожает. Роксу ничего не угрожало. Почему Рон не был рядом с ним? Почему он должен был наблюдать, как стрела за стрелой пронзает тело его хёна? Почему он должен был смотреть, как Кейл падает, кашляя кровью и едва дыша? И почему это нельзя было предотвратить? Почему Кейл должен был быть таким глупым самоотверженным ублюдком и защищать наследного принца? Почему Кейл просто не остался в безопасности, вне опасности, подальше от Альберу - что угодно... Дело не в том, что он хотел, чтобы Альберу страдал. Он не хотел. Он не хотел видеть их в таком состоянии. Он никогда не хотел видеть людей, которых любил, такими. Почему... почему Кейл, тот самый ублюдок, который не переставал избегать риска, тот самый ублюдок, который никогда не позволял Роксу чувствовать себя одиноким, почему он сделал что-то настолько глупое и безрассудное? Почему он истекает кровью на руках у Альберу, а вся площадь переполнена криками и воплями. Почему Роксу застыл на месте, даже когда убийцы были уничтожены, а единственной опасностью оставалось лишь угасающее здоровье молодого мастера Кейла Хенитьюза, принявшего на себя все стрелы? Почему, когда он наконец пошевелился, его ноги болезненно отдавались под ногами, а в горле клокотала невысказанная мольба за своего хёна, он почувствовал себя таким маленьким и беспомощным в этот момент? Беспомощным. Мысли о том, чтобы посетить еще одни похороны. О том, что придется стоять, как смерть, пока скорбящий за скорбящим приветствует его пустыми соболезнованиями. О том, что не сможет проводить время в комнате Кейла, воровать у него печенье, подкидывать ему идеи или просто тихо читать вместе. Не иметь никого, кто бы так заботился о его благополучии, как его глупый, глупый старший брат. Он был так хорош в трагедии. Даже тогда, когда ему казалось, что мир вокруг него рушится, даже тогда, когда его охватила паника, у него хватило ума послать Чхве Хана на поиски священников, обладающих целительскими способностями. Пусть Рон еще раз осмотрит местность. Пусть Раон готовится телепортировать Кейла в безопасное место. Чтобы убедиться, что площадь будет в безопасности даже после того, как он потерял столь важного для него человека. Он ненавидел эту часть себя. Холодную и логичную часть, которая знала, как расставить приоритеты. Холодная и логичная часть, умевшая докладывать команде помощи о слабых местах монстра и способах его захвата, в то время как Ли Су Хёк и Чхве Чон Су были еще теплыми трупами. Ненависть - сильное слово. На нем лежала ответственность и возможность спасти как можно больше жизней. Именно этого хотел бы от него командир группы. Кейл тоже хотел бы, чтобы он так поступил. Но внутри него все горело. Бесчеловечность его мира рушилась, но он все еще мог держаться за свои чувства. Когда он добрался до них, то уже ничего не слышал. Но вид был запечатлен в его памяти. Записано навсегда, хотел он того или нет. Он понял, что ничего не слышит, потому что было слишком громко, чтобы разобрать хоть один звук. Альберу был весь в крови Кейла. Розалин делала все возможное, чтобы исцелить его. Он даже не выглядел живым. Роксу опустился на колени. "...хён." Почему он снова не смог защитить тех, кого любил? Ослабевшая рука Кейла была холодной, а руки дрожали, когда мир кружился вокруг него. Этот чертов лицемер. Роксу некуда было девать свои бушующие эмоции, так как Кейл держался за жизнь на волоске, а совместной магии Розалин и Раона едва ли хватало после того, как он увидел интенсивность повреждений. Ни один из них не был особенно искусен в целительской магии, и если бы они хотели что-то изменить, им бы понадобился священник или святой. Все происходило слишком медленно. В особенности Жизненная Сила Сердца, которая должна была оберегать его. Должна была защитить его старшего брата. Должна была уберечь его от потери еще одного дорогого человека. Так медленно. Слишком медленно. За то время, пока Кейл слабо кашлял кровью, а Жизненная Сила Сердца наконец-то начала действовать, Роксу успел пройти все стадии горя и вернуться к гневу, пока мир двигался в своем дурацком медленном темпе. Не найдя, куда деть этот гнев, он взял за руку своего хёна и позволил миру двигаться вокруг них. Белая Звезда еще долго будет сожалеть об этой затее. Роксу был не из тех, кто справляется с таким количеством гнева здоровым способом.

–

Кейл зашевелился. Его мозг был затуманен, но он мог кое-что определить в окружающей обстановке еще до того, как полностью пришел в себя. Одним из них было присутствие пушистых тел возле его головы. Другая - рука, держащая его. И наконец, негромкие звуки голосов - достаточно далеких, чтобы их было трудно разобрать, но достаточно близких, чтобы он понял, что они находятся в одной комнате. Ответы на такие вопросы, как «где я» или «кто держит меня за руку», пришлось бы искать, открыв глаза. Он был очень удивлен, что вообще жив. Боль от множества стрел была нешуточной, и он был уверен, что, если не произойдет чудо, ему придется присутствовать на собственных похоронах примерно в это время. Впрочем, кошачья шерсть, от которой у него чесался нос, была вполне «живым» ощущением, так что Кейл с уверенностью мог сказать, что это не так. "Ты глуп, хён." Вот уж не ожидал, что его будут проклинать еще до того, как он откроет глаза. Кейл все-таки открыл глаза и встретил критический взгляд Роксу. Очевидно, брат довольно быстро заметил, что он проснулся. У него были большие мешки под глазами, неаккуратно уложенные волосы и выражение лица, в котором было столько подавленного гнева, что Кейл отшатнулся. "Ты глупый лицемер." Кейл ощутил легкое дежавю. Не только из-за того, что Роксу с таким рвением обвинял его в лицемерии, но и из-за места. Разве это не спальня наследного принца? Почему он снова оказался здесь? Эти мысли не успели укорениться, потому что он увидел выражение лица Роксу. Действительно увидел. Не просто гнев или беспокойство. Иногда давление было слишком сильным. Жонглирование столькими жизнями и борьба изо дня в день, зубы и ногти, только чтобы спасти того, кто перед тобой. Для каждого человека в любой момент его жизни наступал переломный момент. Наступал момент, когда это неослабевающее давление ломало позвоночник и оставляло людей парализованными. Это была агония. Беспомощная, несчастная и жалкая. Чувство, которое закручивалось внутри человека и говорило ему, что нет, он никогда не спасет тех, кто ему дорог. Нет, что бы ты ни делал, у тебя ничего не получится. Сила, с которой ты столкнулся, слишком велика, давление слишком велико, мир не удовлетворит твои эгоистичные прихоти. Роксу не была чужда эта жуткая скручивающая боль. Снова, снова и снова. Сколько раз он смотрел вперед с чувством истинной и абсолютной беспомощности? Зная, что он действительно ничего не может сделать? Зная, что его усилия бессмысленны? Сколько раз он боролся до тех пор, пока его разум не ломался под этим давлением? Горечь, боль, непрекращающиеся эмоции, которые тяготили его. Это говорило о том, насколько все это бессмысленно. Роксу лучше многих знал, как хрупка жизнь. Даже потеряв тех, кто был тебе дороже всего на свете, жизнь продолжается. Мир продолжает жить. Даже ваше сердце двигалось дальше. Жестокий ход времени оставил всех позади. Он сломался под этим давлением. Прочно и надолго. Он сломался под этим давлением так много лет назад, что возникает вопрос: как он до сих пор жив? Выражение его лица было искажено всем, что только можно, - человек, который действительно прошел по пути безнадежного отчаяния. Сколько бы раз он ни ломался под этим весом, его изломанное тело поднималось вновь. Он не мог этого сделать. Не мог остановиться. Неважно, насколько это было безнадежно. Неважно, насколько иррациональным он был. Сколько бы раз его ни лишали всякой защиты, пока его эмоции и избитое тело не стали едва ли способны связно выразить агонию, в которой они находились. Он уже даже не знал, как правильно ее воспринимать. Не знал, как плакать или умолять, чтобы это прекратилось. Умолять было бесполезно. Он знал это. Он знал это уже столько лет, что в горле не осталось ни слезинки. Но он никогда не остановится. Никогда не сдастся. Никогда не сдастся. Он держал руку старшего брата с выражением абсолютного отчаяния, боли и горя. Но сильнее всего этого. Он горел ярче солнца и наполнял комнату заразительными эмоциями. Непоколебимая решимость. Абсолютная верность своим целям. Человек, который может ломаться снова и снова, но никогда не останавливается. Человек, который может схватить противника за горло и угрожать его жизни в окружении вражеских солдат. Роксу Хенитьюз был именно таким человеком. Кейлу было страшновато смотреть на него. А еще больнее было осознавать, что именно он был причиной такого выражения лица. "...Мне очень жаль". Голос Кейла был сухим и напряженным. Зрачки Роксу дрогнули, и в них появилась слабость. Болезненная брешь в его защите. Кейл хорошо знал это. У этого непобедимого человека, который действительно мог казаться непобедимым, было много слабых мест. Он очень сильно переживал и был бесчестен. Кейл слабо протянул руки, приглашая младшего брата обнять его. Роксу стало откровенно неловко, когда он наклонился, чтобы принять объятия. Все выглядело так, будто он делает это только потому, что такова была просьба пациента. Роксу, вероятно, даже не заметил, как задрожал в объятиях старшего брата. Не знал, как сильно он нуждается в том, чтобы его иногда баловали. Защищали иногда. "Это карма, знаешь ли". Кейл сказал это с плохой попыткой отшутиться. "Ты хуже всех". Роксу жаловался, его голос был густым от эмоций. Но Кейл знал, что он примет эти слова близко к сердцу. И, возможно, он задумается о том, как больно Кейлу видеть его в опасности. Кейл был просто благодарен за то, что он все еще здесь, рядом со своей семьей. 'Что за знакомая сцена?' Альберу прислонился к стене неподалеку и подошел, когда послышался звук проснувшегося Кейла, но не решился прерывать брата, вызывающего головную боль, хотя у него нашлось немало слов и для Кейла. А именно - строгий совет больше никогда так не делать. Он сжал пальцы на скрещенных руках, пытаясь успокоить расшатанные нервы. Было трудно смотреть на Кейла и не видеть его бледное и окровавленное тело, которое, казалось, почти не дышало и улыбалось ему так, словно он ни о чем не жалел. Три дня. Кейл не просыпался три дня. В это время Альберу предстояло решить множество вопросов. Обеспечить Кейлу наилучший уход и продолжить празднование. Заявить о своей силе против даже такого трусливого нападения на замок. Разобраться с безутешной семьей Хенитьюзов, жаждущей крови. Многое нужно было сделать. Он старался делать как можно больше, находясь в своей спальне. Ему не нравилось покидать Кейла. По крайней мере, пока тот не проснется. Пока он не убедится, что с ним все в порядке. Роксу ни разу не уходил, но Альберу было известно, что мальчик дергал за многие ниточки за кулисами. Роксу просто не нравилось сидеть на месте, даже когда он сидел спокойно. Альберу не мог его винить. Он чувствовал, как его тело зудит от желания двигаться, делать что-то, чтобы вернуть их в десятикратном размере. Сделать хоть что-нибудь, кроме бесполезного созерцания дырявого тела Кейла. Сделать так, чтобы это никогда не повторилось. Розалин тронула его за плечо, и он отвлекся от братьев: в выражении его лица явно читалось напряжение, а в ее улыбке - жалость. Розалин была неоценимым союзником в последние несколько дней. Она чувствовала себя ответственной за то, что не смогла защитить Кейла, несмотря на то что была его сопровождающей, и предложила любую помощь. Она была надежной, умной и необычайно талантливой в своей области. А еще она была принцессой королевства Брек - сенсация, которую Роксу небрежно предоставил ему, как будто для него было обычным делом принимать замаскированных иностранных королевских особ. Это была действительно выгодная связь для Альберу, так что у него не было никаких претензий, кроме обычного недоверия к выходкам Роксу. Мелочные переживания по поводу того, как раздражает ее присутствие рядом с Кейлом, полностью улетучились под влиянием серьезности ситуации. Как оказалось, им было что предложить друг другу. У Альберу была возможность развивать свою магическую башню, а у Розалин - лидерство и талант, которые помогли бы ей стать лучшей на континенте. Она не была заинтересована в том, чтобы оставаться наследницей своего королевства, но была рада помочь Альберу создать еще более яркий союз с королевством Брек благодаря своим связям, если он поддержит ее в стремлении оставить политику в прошлом. Они были настоящими союзниками, которым было что предложить друг другу, и к тому же она была приятным человеком. "Может, оставить их наедине?" прошептала она, не желая нарушать трогательное воссоединение. Альберу хотелось отвергнуть это предложение. Теперь, когда Кейл очнулся, ему еще меньше хотелось покидать его. Однако она была права: не их дело шпионить и подслушивать, как Роксу укоряет брата, а Кейл слабо извиняется. Он уже собирался согласиться с ней, когда до его слуха донесся слабый голос Кейла. "...с его высочеством все в порядке?" Черт. Черт. 'Это сводит меня с ума.' Как описать то чувство, которое он сейчас испытывал? Разочарование и злость от того, что Кейл вообще мог спросить об этом прямо сейчас? Душераздирающее осознание того, что это был один из первых вопросов, который он задал? Знание того, что Кейл почти отдал за него свою жизнь? Розалин успокаивающе похлопала его по плечу, жестом приглашая присоединиться к сцене, так как это, очевидно, было его сигналом. Должно быть, он действительно выглядел жалким, что она полностью отбросила их статус и этикет, чтобы предложить ему такое утешение. "Ты идиот." "Зачем ты это сделал?" "Ты тупой сумасшедший ублюдок." "Я никогда не прощу тебя, если ты еще раз выкинешь такое дерьмо." "Да что с тобой такое?!" Альберу многое хотелось сказать, когда он подошел к кровати. В основном это было выражение разочарования в лежащем пациенте, который наконец-то обратил внимание на его присутствие, когда Роксу вырвался из объятий. Кейл попытался сесть, но Роксу взглядом заставил его сдаться. "Это уже второй раз". сказал Альберу, его голос был суровым и низким, когда слова наконец-то вырвались из его бешено бьющегося сердца. "Второй раз ты чуть не умер на моей постели. Давай без третьего?" Кейл выглядел немного не в себе, но покорно кивнул. Это встревожило Альберу еще больше. Кейл был не из тех, кто сдается, не высказав своего мнения. От его удивительно покорного состояния Альберу стало не по себе на душе. Он встал рядом с сидящим Роксу и нахмурился, глядя на бледное лицо Кейла. "Я постараюсь не иметь привычки валяться в вашей постели, ваше высочество". Кейл сделал слабую попытку пошутить, но это ничуть не помогло. Альберу вздохнул и потер виски, пытаясь найти слова, чтобы сказать, как сильно Кейл упустил суть или как он зол и встревожен. "...О чем, черт возьми, ты думал?" "Вот это да!" сухо заметил Кейл, к нему вернулась часть его обычного ехидства. "Я спас тебе жизнь, а ты просто рассыпаешься в благодарностях. Приятно знать, что меня ценят." Кейл знал, что это были неправильные слова, когда говорил их. Но у него было больше практики в произнесении неправильных слов, чем правильных, и сарказм был его механизмом преодоления. Лицо Альберу застыло. Кейл не мог сказать, о чем думает кронпринц, и это его немного пугало. "Ты прав". Альберу ответил жестко, на его лице появилась чисто политическая улыбка. Она выглядела гораздо страшнее, чем обычно. "Я очень благодарен тебе за жертву, которую ты принес, Кейл Хенитьюз. Огромное спасибо за то, что ты чуть не умер прямо у меня на глазах, как глупый сумасшедший ублюдок! Ты хоть представляешь, как я волновался?! Думаешь, я был бы счастлив видеть твою смерть?! Насколько же ты глуп?!" Даже Роксу отступил на шаг, когда Альберу наконец-то удалось выйти из себя. Он никогда не видел, чтобы принц так выходил из себя. Обычно Альберу обладал удивительным умением сдерживать свой гнев даже в самые напряженные моменты. Это делало его отличным политиком. "Какого черта ты выскочил вперед?!" Альберу еще не закончил, эмоции, которые он не мог выразить в полной мере последние несколько дней, выплеснулись наружу, и он почувствовал искушение буквально встряхнуть Кейла. "Ты идиот! Сумасшедший ублюдок! Никогда больше так не делай! Думаешь, я буду счастлив, если ты умрешь?!" Слова были слишком реальными и слишком искренними. У Кейла действительно не хватало ни сил, ни мозгов, чтобы справиться со всем этим сразу. Он все еще восстанавливался, хотя ему уже не было больно, и эти американские горки из критики Роксу, а затем и взбесившегося Альберу были для него чересчур. ...о боже... что скажет Рон? При этой мысли по позвоночнику Кейла пробежала дрожь. Он задумался о том, что дворецкого не было видно с тех пор, как он появился, но сила лекции Альберу была полностью преодолена. "...Мне очень жаль". Он извинился во второй раз, когда Альберу сделал паузу, чтобы отдышаться, надеясь, что эти слова успокоят его. "Не надо извиняться..." Альберу сказал, его лицо было измучено. "Просто не делай так больше никогда...!" Ох. Это было неловко. Кейл отвел взгляд. "...Я не могу этого обещать." Он действительно не мог. Если бы Альберу был в опасности вот так, на его глазах... если бы кто-то, кого он любил, был в опасности, а он мог бы их защитить... Кейл готов был отдать свою жизнь столько раз, сколько потребуется. В ответ на его слова воцарилось гробовое молчание. Кейл приготовился к худшему и поморщился, почувствовав на себе критические взгляды. "...ты сумасшедший ублюдок." Голос Альберу был густым от эмоций, но он звучал так, словно из него наконец-то выпустили пар. "Я не могу сейчас этого сделать". В голосе Альберу звучала усталость. "Вразуми своего брата." Это явно было адресовано Роксу. Кейлу стало как-то не по себе от мысли, что Альберу вот так просто уйдет. Серьезно. Этот парень действительно не знал, как проявить благодарность. Глаза Кейла расширились от шока, когда его потянули в трясущиеся объятия, не похожие ни на политические, ни даже на утешительные, когда Кейл был «пьян». Это было объятие исключительно для Альберу. Просто чтобы обнять Кейла и знать, что он рядом, жив и в безопасности. Его низкий голос донесся до ушей Кейла, пока он держался за жизнь. "Спасибо, что ты жив. Ты тупой сумасшедший ублюдок." Ох. Он не ожидал такой благодарности. Он вообще не ожидал таких объятий. Он нерешительно потянулся к нему чтобы обнять в ответ, пытаясь утешить кронпринца, но объятия закончились раньше, чем он успел это сделать. Альберу не смотрел на него. Оцепенев от ужаса, Кейл увидел, что тот уходит прочь с Розалин под руку. Было не так больно, как обычно, возможно, потому, что он еще не отошел от всего происходящего. Роксу нахмурился. "Так что ты имел в виду, говоря «я не могу этого обещать»?" ледяным тоном спросил он. О боже, Роксу действительно собирался его довести.